Птичник

Густой туман стелился над ущельем, как будто сама земля пыталась скрыть под собой опасность. Перед ними — узкий мост из верёвок и досок, изъеденных временем и влажностью. Мост соединял два края расщелины, под которой гудел ветер, поднимая клочья пара от невидимого потока где-то внизу. Алан подошёл первым, аккуратно проверяя верёвки и доски. Он бросил быстрый взгляд вниз, потом на группу. — Один за другим. Только так. Мост может не выдержать больше одного человека. Он прошёл осторожно, цепляясь за канаты, и, несмотря на ветер, ступал уверенно. Через пару минут он был на другой стороне и кивнул. — Идём! Аманда оглянулась на сына, глаза её увлажнились. — Я люблю тебя, Эрик. — Она коротко сжала его руку, прежде чем шагнуть вперёд. Её фигура была неуверенной, каждый шаг вызывал хруст дерева, но она дошла до конца, где Алан помог ей сойти с моста. Эрик вдохнул глубоко и шагнул на хлипкие доски. Они скрипели под его весом, но он двигался вперёд. Эмма наблюдала, затаив дыхание, ладони вспотели. Скрип. Щелчок. Глухой хруст разнёсся по ущелью — и с левого края моста обрушилась секция досок. Канат натянулся, мост дёрнулся. Эмма вскрикнула: — Эрик, держись! Эрик вцепился в верёвку, пытаясь сохранять равновесие. Он уже почти дошёл до середины, как ветер усилился, и вместе с ним пришёл… звук. Странный, высокий, пронзительный. Эмма замерла. Гул в её ушах заглушил всё вокруг. Она знала этот звук. — Нет, — прошептала она. — Нет… Мы в птичнике. Алан, на другой стороне, повернулся на звук. Аманда прижала руки к груди. И тут... Крик Эрика пронзил воздух, срываясь с мостика ужаса. Из тумана с неба метнулась тень. Огромные кожистые крылья расправились, словно кошмар ожил. Птеродактиль — с массивным клювом и злобными глазами — ухватил Эрика когтями, выдёргивая его с моста в воздух. — ЭРРРИК!!! — завопила Аманда. — ДЕРЖИСЬ! — крикнул Пол, бросаясь вперёд. Но было уже поздно. Птица-ящер, как средневековый дракон, взмыла кверху, унося ребёнка к гнезду, спрятанному в обломках металлических конструкций под потолком в полусфере купола, едва различимого сквозь туман. — За ним! — рванула Эмма, не чувствуя ног под собой. Пол, Билли и она помчались к мосту. Мимо — старые таблички с полустёртыми буквами: "ПТИЧНИК. НЕ ВХОДИТЬ. ОПАСНОСТЬ". Аманде стало плохо, она закричала, как зверь, потерявший детёныша, срывая голос: — СЫН! МАЛЕНЬКИЙ МОЙ! Эрик!.. Эрииик!!! Сквозь ветви и остатки перекрытий, сквозь провисшие сетки и исковерканные железные балки — они увидели, куда летел птеродактиль. Туда, где слышался голос мальчика, рвущий душу на части: — ПОМОГИТЕ! ПОЖАЛУЙСТА, ПОМОГИТЕЕЕ! Эмма сжала кулаки, прикусила губу и побежала ещё быстрее. Никто не должен оставаться в лапах этих тварей. Ни один ребёнок. Не снова. Не на этом проклятом острове. И вся команда бросилась вслед за Эриком — туда, где небо раскалывалось криками, и где каждый шаг мог стать последним. Когда Бреннан внезапно встал на край, Эмма срывала голос, крича: — Билли, нет! Пожалуйста, не делай этого! Алан бросился к нему, хватая за рукав, голос дрожал от страха и отчаяния: — Билли, это безумие! Мы что-нибудь придумаем, просто слезь с этой балки! Но Билли уже стоял на краю. Его взгляд был сосредоточен, решителен, будто весь внутренний конфликт исчез в одно мгновение. Он знал, что делает. — У нас нет времени, — выдохнул он. — Если я не попробую — мальчик умрёт. Я не могу… не снова. Он развернул дельтаплан — самодельное приспособление из уцелевших кусков ткани и металла, почти игрушечное, но способное удержать человека в полёте. Поток воздуха взметнул его волосы. Он посмотрел вниз, на гнездо, где среди исполинских крыльев извивался испуганный Эрик, и прыгнул. — БИ-И-И-ЛЛИ!!! — крикнула Эмма, протягивая к нему руки, словно могла вернуть его силой воли. Дельтаплан поймал ветер. На секунду показалось, что всё получится. Билли летел. Но тут... Взревела мать. Огромная самка птеродактиля — яростная, словно сама природа ожила, чтобы защитить своё потомство. Её крылья с размахом в несколько метров взрезали воздух. Глаза хищницы метнулись к людям, оставшимся на платформе. — БЕЖИМ! — крикнул Пол. Алан схватил Эмму за руку, потащив прочь. Платформа трещала, ветки сыпались сверху. Птица гнала их, пикируя всё ниже и ниже, издавая оглушительные вопли. Они забежали в старую секцию вольера, туда, где коридоры путались, как кишки гиганта. Но не убежали. Мать птеродактиль загнала их в тупик, повиснув над ними с раскрытым клювом. Аманда, прижавшись к стене, молча молилась. Пол заслонил её. Алан встал впереди. Эмма дрожала, но не от страха — от ярости. — Не смей! — прошипела она зверю, и с силой пнула его в морду. Раздался лязг — часть конструкции поддалась. Пол вышел из стены, ринулся к Эмме, схватил её. И всё рухнуло. Металл, тела, птица — всё вместе провалилось вниз в воду. Они барахтались в мутной глубине, а самка птеродактиль пыталась выбраться, крича от боли. Но сверху с грохотом обрушилась старая клетка — чудом — и накрыла её, задержав. Вынырнув, Эмма тяжело дышала. Алан поддержал Аманду, которая была в шоке. Пол огляделся. — Эрик! Он увидел сына — мальчик махал рукой с выступа скалы. Они поплыли к нему, страх переплетался с надеждой. — Он в порядке, он жив! — крикнула Эмма с облегчением. Но лицо мальчика было не радостным. — Там! — указал он дрожащей рукой. — Билли! Он застрял! Взгляды всех поднялись вверх. На узком утёсе, окровавленный, порванный, дельтаплан висел клочьями. Билли лежал, прижавшись к скале. Над ним кружили три птеродактиля. Жестокие, беспощадные. — Билли! — закричала Эмма и тут же бросилась вперёд, но Пол перехватил её, не давая идти дальше. — Нет. Ты не спасёшь его так. Они убьют и тебя. Алан стоял в оцепенении, его глаза были полны боли. Он чувствовал, как рушится всё. — Уходите! — крикнул Билли сверху, срывая голос. — Уходите, слышите? Я задержу их! — Нет! Нет, ты не смей! — Эмма вырывалась из рук Пола, не в силах сдержать слёзы. Птеродактили с ревом атаковали. Один клюнул Билли в плечо, тот закричал, но не отступил. Другой схватил край его ноги, держа его на краю. Алан отчаянно попытался вырваться к нему. Он видел в этом моменте всё — все потери, всё, чего не смог спасти. — БИЛЛИ! — голос дрогнул. Парень посмотрел на них, лицо изранено, глаза полны любви и прощения. — Берегите друг друга. Он закрыл глаза и сорвался в воду, утаскивая за собой двух птеродактилей. Третий улетел прочь. Вода замкнулась. Эмма разразилась криком, который был больнее любого ранения. Она ревела, как животное, оплакивая не просто друга, — героя. Пол сжав зубы обнял её, как ребёнка. Алан стоял молча, только пальцы дрожали. Аманда прижимала сына к себе. — Нам… надо идти, — глухо сказал Алан. Они бежали, бегство было единственным, что осталось. Тени птерозавров кружили над ними, но не нападали. Судно, чудом оставшееся у берега, казалось призраком надежды. Они взобрались на палубу. Алан завёл мотор. Волны били по бортам. Остров всё ещё не отпускал. Но в груди у каждого горел кусок памяти — о том, кто не побоялся броситься в небо ради жизни. Ради Эрика. Ради всех них. И никому не хотелось признавать, что Билли мог больше не всплыть.