Белый страх

Офис был прохладным и залитым солнечным светом, проникавшим сквозь панорамные окна. Эмма шагнула внутрь следом за Клэр, сдержанно осматривая помещение. В центре, перед голографической картой острова, сидел молодой человек в потертых джинсах и майке с узнаваемым логотипом: стилизованный силуэт Тираннозавра и кроваво-красная надпись Jurassic Park. — Ничего себе! — с теплой улыбкой сказала Эмма, кивая на его майку. — Это настоящий винтаж. Люблю, когда у людей хорошая память о прошлом. Парень встал, заулыбался и потянулся в приветствии. — Спасибо, профессор Грант. Для меня это важно — помнить, с чего всё начиналось. И... поздравляю вас с выходом книги. Я читал. Очень познавательно и честно. Особенно главы о морфологии велоцирапторов и анализ психологии стаи. Эмма слегка покраснела от приятных слов, а Клэр, стоявшая чуть поодаль, нахмурилась. — Том, я уже говорила — оставь эту майку дома. Мы создаём новое. Этот логотип — символ провала, а не гордости. Улыбка на лице Тома медленно потускнела. — Понял, мисс Диринг... — пробормотал он, взгляд опустился вниз. — Просто… это часть истории. Эмма же сжала кулаки "Провал?" Да как она смеет? Провал это то чем они сейчас занимаются, видите ли люди монстра хотят. Но все же решила не скандалить. Клэр ничего не ответила, уже уставившись на экран перед ним. — Что это? — спросила она, указывая на одну из зон парка, выделенную красным на интерактивной карте. — Блокировка на юго-западном холме? — Один из Дилофозавров вырвался из вольера, — пояснил Том, — мы быстро его поймали, всё под контролем, но пришлось временно перекрыть участок. Клэр лишь устало выдохнула и потерла переносицу: — В который раз уже… А у Эммы в груди неприятно сжалось. Это чувство… знакомое до боли. Сердце ударилось где-то в районе гортани. Перед глазами, будто вспышка, возник образ разорванного забора, разбитой джипом дороги, рев Тираннозавра в ночи. Крики. Влажная липкость страха на коже. Она вздрогнула, незаметно отступив на шаг назад. — Эмма? — обернулась Клэр. — Всё в порядке? Но Эмма промолчала. Что толку объяснять, если всё равно никто не услышит? Они шли по дорожке к вертолетной площадке. Шаги Клэр были уверенными и быстрыми, а Эмма отставала, словно будто боролась с внутренней бурей. — Это всё выходит из-под контроля, — наконец решилась она, почти шепотом, но голос дрожал. — Побег дилофозавра. Гибрид. Ты не можешь не видеть этого. Мы снова идём тем же путём. Клэр лишь подняла палец к губам, бросив на Эмму укоризненный взгляд: — Молчи. Ты ещё ничего не видела. Эмма сжала кулаки, но промолчала. Что бы она ни сказала, Клэр всё равно будет слушать только саму себя. На вертолетной площадке уже ждал вертолёт, лопасти медленно вращались. За штурвалом сидел Саймон Масрани — человек с добродушной улыбкой и искренним блеском в глазах, как у ребенка в музее науки. Он махнул им рукой: — Леди, готовы к полету? Клэр молча кивнула и запрыгнула внутрь. Эмма последовала за ней, чувствуя, как волосы вздымаются от потока воздуха, и запах бензина наполняет лёгкие. Сама мысль о полете над этим островом заставляла сердце биться чаще, но уже не от восторга. — Мы летим в зону вольеров, — произнесла Клэр, пристёгивая ремни. — Ты всё увидишь сама. Этот гибрид — прорыв. Революция. Эмма повернула к ней голову: — Или катастрофа. Они посмотрели друг на друга. Долго. Без слов. Две женщины, две истины, два разных взгляда на один и тот же мир. Масрани, почувствовав напряжение в воздухе, прокашлялся: — Хмм… как приятно работать с выдающимися умами. Никто не ответил. Под вертолетом начинал расстилаться парк: идеальные вольеры, аккуратные дорожки, тысячи посетителей. А где-то за границей взгляда — нечто, что было создано в лаборатории и не принадлежало природе. Эмма прикрыла глаза. Она надеялась, что ошибается. Но сердце подсказывало иное. ************ Вертолёт мягко опустился на специальную посадочную площадку рядом с зоной вольеров. В воздухе витал запах тропической листвы и горячего металла. Гул моторов затих, и в наступившей тишине три фигуры направились по бетонной дорожке, окружённой слоями защитных ограждений, к огромному стеклянному наблюдательному окну. Клэр шагала первой — собранная, холодная, с прямой спиной и напряжёнными плечами. За ней шли Эмма и Саймон. Эмма всё ещё не могла избавиться от тревожного чувства, словно нечто невидимое тянуло её назад. — Вот и она, — сказала Клэр, останавливаясь перед бронированным стеклом. — Наш шедевр. Они стояли втроём, глядя в густую зелень за стеклом. Тишина. Только гудение системы вентиляции и редкие звуки джунглей. И вдруг — глухой топот. Где-то в глубине леса задвигались ветви, лианы отпрянули, и из тени вышло нечто, от чего у Эммы перехватило дыхание. Динозавр был белым. Белоснежная, почти светящаяся кожа, как у альбиноса. Массивное тело двигалось с пугающей грацией. Острые, чёрные когти, как лезвия, и глаза — жёлтые, пустые, звериные. Она смотрела прямо в них. — Никто не упоминал, что динозавр будет белым, — сказал Саймон, не отрывая взгляда от чудовища. Клэр повернулась к ним, голос её звучал уверенно: — Она должна впечатлять. Вопрос в том, напугает ли она детей? Эмма, не отрывая взгляда от зверя, медленно покачала головой: — Дети? Клэр… ужас будет у родителей. У стариков. У любого, кто взглянет на это. Индоминус Рекс остановилась, склонив голову вбок. Её взгляд, тот самый жёлтый, потусторонний, вдруг поймал Эмму. Сердце застучало чаще. Внутри поднялась волна старого страха, как тогда, когда Рекси вырвалась из вольера, разорвав их мир в клочья. Это был тот взгляд — не просто зверя. Взгляд, что ищет слабое место. — Как хорошо она видит? — спросила Эмма, почти шёпотом. — Она чувствует тепло, как змея, — ответила Клэр. — Глаза — не главное. Она ощущает. Масрани шагнул ближе к стеклу. — А где второй? Разве вы же упоминали, что их двое? Эмма резко обернулась к Клэр. — Второй? — В голосе зазвенело удивление. — Да, — кивнула Клэр, всё ещё смотря в вольер. — Мы создали близнецов. На всякий случай, если с одной что-то случится. Эмма уставилась в заросли, но не увидела ничего, кроме теней. Второго динозавра и правда нигде не было видно. — И где же она? — спросил Саймон. Клэр повернулась с легкой, почти детской улыбкой: — Она съела ее. Повисла гробовая тишина. Эмма резко отвернулась, качая головой. — Как можно говорить об этом так... легкомысленно? Она сделала шаг назад — и тут взгляд её упал на стекло. В правом нижнем углу — тонкая, едва заметная трещина. Волосок, по которому пробежал холод. Она мгновенно отступила ещё на шаг, инстинктивно. Пульс участился. — Эй, — Клэр подошла сзади, слегка приобняв её. — Всё хорошо. Она просто однажды попыталась вырваться… Но их вольеры — надёжны. У нас лучшая инженерия на планете. — Это же говорил доктор Хаммонд, — тихо ответила Эмма, поворачиваясь к ней. — В 1993-м. На лице Клэр заиграло раздражение. Она резко отпустила Эмму. — Не смей сравнивать. Времена меняются. Мы не в девяностых. Мы знаем, что делаем. Масрани сделал шаг вперёд, потирая подбородок. — Вы знаете? У нас на острове работает один человек… морпех, специалист по поведению хищников. У него четыре очень… интересных питомца. Умные. Но он — умнее. Его зовут Оуэн Грэйди. Я бы хотел, чтобы он осмотрел вольер. Клэр закатила глаза: — Я его знаю. И я не думаю, что он нам нужен. Этот человек — слишком… импульсивный. Но Эмма уже повернулась к Масрани: — Вы сказали — питомцы? Какие именно? Он ответил с медленной ухмылкой, в которой проскользнула тень опасности: — Велоцирапторы, профессор Грант. Эмма застыла. В её голове уже сложилась картина: четыре, обученные, живые… рапторы. Сердце снова забилось в панике, но она знала — назад пути нет.