О важностях близких

Огненные языки пламени мягко плясали в середине лагеря, освещая лица детей и вожатых тёплым, медовым светом. Было поздно. Небо уже окуталось бархатной синевой, над головой раскинулись звёзды, будто бы остров на миг решил быть не опасным, а просто красивым. Костёр потрескивал. Воздух пах дымом, чуть сладким от обугленного дерева, и свежестью ночной листвы. Все сидели ближе друг к другу, укутавшись в пледы или прижавшись к соседям, словно в этом круге было безопаснее всего на свете. Дэйв устроился с гитарой, неторопливо перебирая струны, будто пробуя, какая песня родится сегодня. Его голос прозвучал неожиданно мягко и меланхолично. — Turn around... — запел он, и кто-то из детей усмехнулся, узнав мелодию. — Every now and then I get a little bit lonely... — продолжила Бруклин, и на её губах мелькнула почти застенчивая улыбка. — And you’re never coming round... — подхватил Кенджи, бросив взгляд в сторону Бруклин, та мгновенно отвернулась, но уголки её рта дрогнули. Гитара снова заиграла. — Turn around... — снова повторил Дэйв, и следом зазвучал голос Бена: — Every now and then I get... — A little bit tired of listening to the sound of my tears... — мягко закончила Ясмина, глядя в пламя с такой серьёзностью, будто пела свою личную правду. — Turn around... — аккорды стали чуть звонче. Сэмми взяла очередь: — Every now and then I get a little bit nervous... — That the best of all the years have gone by...— допел Дариус, немного фальшиво, но искренне. Все засмеялись, но тепло. Рокси подняла голову и, неожиданно уверенно, спела: — Every now and then I get a little bit terrified... — And then I see the look in your eyes... — закончил Тим, и егo мысли вспомнили о Клэр. Он хотел бы что бы она тоже была тут. Гитара Дэйва зазвучала чуть громче. — Turn around, bright eyes... — вывел он, и тут повисло молчание. Все обернулись к Эмме, которая сидела на одеяле, прижимая к себе Бена. Тот, зевая, уже начал клевать носом. На её плече лежала его голова, и он выглядел почти младенцем. — Давай, Эм, твоя очередь, — сказал Тим, мягко подталкивая её взглядом. — Мисс Эмма, задайте жару! — подбодрила Сэмми, её глаза блестели от огня и азарта. Эмма чуть смутилась. Она не привыкла быть в центре внимания, особенно когда пела. Но что-то в этом моменте — тепло ночи, сияние звёзд, уют компании, которой она искренне доверяла — растопило последние сомнения. Она глубоко вдохнула и мягко, чисто запела: — Every now and then I fall apart... And I need you now tonight... And I need you more than ever... And if you only hold me thight... We’ll be holding on forever… Её голос затих, и гитара Дэйва подхватила. Все, будто по команде, вдохнули глубже, обменялись взглядами — и в унисон, громко, с восторгом и полнотой юных сердец, запели хором: — Once upon a time I was falling in love... But now I’m only falling apart... There’s nothing I can do... A total eclipse of the heart... Голосов было много, и все они сплетались в одну теплую волну, в одно целое, будто мир остановился — только они, огонь, ночь и песня. Смех, искренность, дружба. Даже те, кто фальшивил — были важны. Даже ветер, казалось, замер, слушая. Никто не аплодировал — не потому, что не понравилось. Просто не хотелось разрушать момент. Бруклин первой обвела взглядом всех и вдруг сказала: — Это было... волшебно. — Лучше, чем любой мой стрим, — призналась она же, и смущённо усмехнулась. — Гораздо, — подмигнул Кенджи, и она ткнула его локтем. Бен тихо вздохнул, уже почти спал, прижавшись к Эмме. — Думаю, это был один из тех моментов, которые ты никогда не забудешь, — прошептала Ясмина, глядя на звёзды. Дэйв аккуратно положил гитару рядом и потянулся: — Ладно, мои маленькие рок-звёзды, пора баиньки. Завтра ведь день не обещает быть лёгким. — Особенно если мы снова наткнёмся на чьих-то девочек, — хмыкнул Тим, намекая на велоцирапторов. Эмма тихо рассмеялась. — Не бойтесь. В следующий раз я возьму с собой банан, — пробормотала Эмма, укладывая Бена поудобнее. — Банан? — удивилась Сэмми. — Долгая история, — сказала Эмма, а Тим засмеялся в голос. Они не спешили расходиться. Костёр догорал, кто-то уже укладывался в палатке, кто-то в гамаке, кто-то прямо на пледе под открытым небом. В воздухе витало ощущение чего-то настоящего. Того, что зовётся: «мы здесь, вместе, живые». И только звёзды над головой знали, что впереди их ждёт буря. Но этой ночью — только музыка, костёр и дружба. Этого было достаточно. *********** Ночь опустилась на джунгли, затопив Меловой лагерь тёплой темнотой. Ветки деревьев едва шелестели на слабом ветру, и только лёгкий гул цикад да потрескивание костра нарушали тишину. Со своего балкона на втором этаже Эмма наблюдала за детьми, удобно устроившись на перилах с кружкой травяного чая. Свет костра отражался в её глазах, а на губах играла мягкая улыбка — редкий момент спокойствия на острове, где покой был скорее иллюзией. У костра, освещённые отблесками огня, шестеро подростков сидели полукругом. В центре, словно родившийся рассказчик, восседал Дариус. Он рассказывал страшилку — с азартом, с жестами, делая паузы в нужных местах. Его голос понижался, когда он шептал: — …и тогда Т-Рекс медленно наклонил голову… почувствовал запах… и сделал свой первый шаг к палатке… Сэмми, прижав ладони к щекам, слушала с разинутым ртом, её глаза светились восторгом. Рядом с ней Бен почти вцепился в руку Кенджи, едва ли не повиснув на нём. Кенджи, наоборот, старался выглядеть бесстрашным, но было видно, как он дергается от каждого резкого звука, и при этом с усилием тянется вперёд, чтобы услышать, что будет дальше. — Подожди! Подожди! — опять влезла Бруклин, держа свой телефон чуть ли не в лицо Дариусу. — Скажи это ещё раз, но глядя в камеру, и с фразой: "А теперь момент страха!" Это будет просто бомба! — Бруклин… — простонал Дариус. — Ты испортила всё напряжение! — Контент, Дариус! Люди это любят! На это Эмма только качнула головой, но с лёгкой усмешкой. И всё же её взгляд скользнул чуть в сторону. У самого края площадки, в стороне от света и веселья, стояла Ясмина. Она прислонилась к перилам и, подсвечивая себе налобным фонариком, рисовала что-то в блокноте. Сконцентрированная, тихая, как всегда одна. Эмма нахмурилась. Не от тревоги, скорее от щемящего чувства узнавания. Она знала, каково это — чувствовать себя чужой, когда вокруг все находят друзей. Но сейчас вмешиваться не стоило. Иногда одиночество — это не зов о помощи, а способ дышать. И тут небо озарила вспышка молнии, и спустя секунду загремел гром. Резкий порыв ветра сдул пепел с костра, и с неба хлынул дождь. — А-а-а!! — первым сорвался Бен, побежав к зданию, чуть не опрокинув Кенджи. — Ого! — закричала Сэмми, смеясь и прикрывая голову руками. Бруклин, всё ещё не выключая запись, бежала, визжа: — Это будет лучше, чем фильм-катастрофа! Кенджи, морщась, но ухмыляясь, следовал за ними. Даже Ясмина, прикрыв блокнот курткой, бросилась к двери. Только Дариус стоял на месте, надувшись как маленький Анкилозавр. — Я же… я же не закончил историю… — пробормотал он, обиженно плюхаясь на скамейку под навесом. Эмма хлопнула в ладоши, громко, как умела только она. — Дариус! А ну внутрь, дорогой, если не хочешь потом валяться в горячке, как Трицератопс во время лихорадки! Мальчик вздохнул и, шаркая ногами, направился внутрь. Внутри здание уже наполнилось запахом мокрой одежды, хихиканьем и стуком капель по окнам. Ясмина опять уединилась в углу — на этот раз на подоконнике, положив ноги на подушку и вернувшись к рисунку. Только лицо у неё было чуть более угрюмым, чем прежде. — Привет! — подпрыгнула к ней Сэмми, с трепетом заглянув в блокнот. — Ты рисуешь? Это динозавр? Он такой крутой! Слушай, а хочешь, я покажу тебе, как я рисую анкилозавров? Они выходят страшно-смешными, но... — Я просто… хочу немного побыть одна, — тихо сказала Ясмина, даже не поднимая глаз. Сэмми замерла, но, как и всегда, не сдалась. — Ну, ладно. Я просто посижу рядом. Обещаю не болтать. Ну… почти. Только если что-то очень классное случится. Или если мне срочно нужно будет сказать, что ты крутая. Ясмина не ответила, но уголки её губ дрогнули. А Сэмми села рядом, слегка покачиваясь, словно это было самое обычное дело в мире — быть рядом с человеком, даже если он не зовёт. Эмма стояла в дверях и наблюдала. Её сердце снова сжалось, но теперь — от чего-то тёплого. В этом шуме, беспорядке, дружбе и одиночестве — было что-то правильное. Дети были разными, но уже начинали искать друг в друге опору. И, по крайней мере, одна девочка в лагере не отступала перед молчанием. Эмма сделала ещё глоток чая, теперь уже чуть холодного, и подумала, что завтра нужно составить новый план, что бы детям не было скучно, может показать хищников? Нет это еще очень рано, нужно что интересное. Если только всё не пойдёт наперекосяк. А на этом острове — рано или поздно, но что-то всегда шло наперекосяк.