И снова вместе

Солнце медленно поднималось над снежными вершинами Сьерра-Невады, окрашивая верхушки елей янтарным светом. На крыше уютного деревянного дома, окружённого соснами и пихтами, стоял Оуэн Грейди, в одной руке держа молоток, а в другой – небольшую дощечку. Он что-то мастерил, бормоча себе под нос. В какой-то момент голос его стал громче, и из его уст раздалось почти беззаботное, чуть хриплое пение: — “Come and get your love… Come and get your love now…” Снизу, во дворе, на покрытом еловыми иголками участке, раздавался звонкий детский смех. Маленький Джеймс, светловолосый мальчик с глазами матери и неугомонной энергией отца, с восторгом ловил маленькие шишки, которые с улыбкой подбрасывал ему Оуэн. — Папа поёт, как динозавр! — закричал Джеймс, ловя очередную шишку. — Ах ты так? — рассмеялся Оуэн и притворился, будто вот-вот спрыгнет с крыши прямо на сына, как велоцираптор. Джеймс с визгом отбежал к крыльцу, заливаясь смехом. Из гаража вышла Эмма, одетая в джинсы, куртку и уютный вязаный свитер. Её золотистые волосы были собраны в свободный хвост, а на лице читалась решимость. Она уже уложила все сумки в багажник их внедорожника и теперь стояла, глядя на двух своих самых любимых мужчин. — Нам пора, парни. Долг зовёт, — сказала она твёрдо, но с тёплой улыбкой. Оуэн, услышав голос жены, ловко соскочил с крыши, приземлившись на землю с лёгкостью, которую могли бы позавидовать даже дикие кошки. Он подошёл к Джеймсу, подхватил его на руки, подбросил высоко в воздух, поймал и осыпал поцелуями его пухлую щёку. — Готов к приключениям, мой маленький следопыт? — прошептал он, щекоча сына в животик. Джеймс хохотал так, что даже вороны в лесу на мгновение затихли. После того как мальчика усадили в детское кресло и пристегнули ремни, Оуэн повернулся к Эмме. Она уже собиралась сесть в машину, но он поймал её за руку, потянул к себе и жадно, глубоко поцеловал. Это был поцелуй, в котором смешались любовь, страх, нежность и протест. Он целовал её так, как будто это был их медовый месяц. Или как будто это был последний раз. Но Эмма знала. Знала, что этот поцелуй – его последняя попытка уговорить её остаться. Она мягко отстранилась и, глядя в его глаза, толкнула его в сторону водительского сидения. — Не получится, Грэйди. Я уже решила, — сказала она с лёгкой улыбкой и села рядом. Они ехали молча, пока горы не остались позади. За окнами промелькнули города и поля, леса и равнины. Америка встречала их своей бесконечной дорогой, влекущей в прошлое, которое они пытались забыть, но которое теперь звало их обратно. *********** Уютное уличное кафе на углу было заполнено дневным солнцем и запахом свежего кофе. Возле одного из столиков под ярким тентом уже сидели Тим Мёрфи и Клэр Диринг. Между ними, в детском кресле, крутился их сын Дэниэл, тоже трёхлетний — почти близнец Джеймса, если не считать рыжие волосы и серые глаза, унаследованные от матери и отца. Как только Эмма, Оуэн и Джеймс подошли, мальчики бросились друг к другу и крепко обнялись, словно не виделись вечность, хотя на самом деле прошло всего полгода. — Эмма! — с облегчением сказала Клэр, поднимаясь и обнимая подругу. — Спасибо тебе. Ты даже не представляешь, как это важно. — Конечно, представляю, — ответила Эмма, крепко обняв её в ответ. — Мы же говорили, что всегда вместе, в огонь и в воду. Или… на остров, полный динозавров. Тим встал и первым подошёл к Оуэну. Мужчины обменялись крепкими объятиями, в которых было больше уважения, чем слов. — Рад, что ты всё-таки приехал, брат, — сказал Тим. — Не благодарите меня. Благодарите эту упрямую женщину, — буркнул Оуэн, кивнув на Эмму. Тем временем Тим и Эмма тоже обнялись, а Клэр и Оуэн обменялись сдержанным рукопожатием. Он с иронией прищурился: — Мало тебя было, Диринг. — Всегда приятно тебя видеть, Грейди, — спокойно ответила она. — Оуэн… — прошептала Эмма с укором, закатывая глаза. — Что? Я просто вежлив, — пожал плечами он. Между детьми тем временем шла своя игра. Джеймс и Дэниэл устроили гонки вокруг столиков, смеясь и перекрикивая друг друга. Казалось, что они чувствовали не тревогу взрослых, а лишь радость от встречи. Клэр положила руку на плечо Эммы и тихо сказала: — Нам нужна твоя помощь. Без тебя я не поеду. Эмма сжала её руку. — Я здесь. Ради тебя. Ради Тима. Ради всех них. И ради Блю. Клэр кивнула, в её глазах блеснули слёзы. Оуэн стоял рядом, нахмуренный, молча наблюдая за женой, как будто пытался понять: действительно ли она готова снова вернуться в ад, из которого они однажды выбрались. Но она была готова. И он это знал. *************** Кафе было уютным и почти безлюдным, разве что на углу за стойкой кто-то читал газету, а официантка в фартуке с фламинго лениво протирала стол. Солнечный свет скользил по деревянному полу, за окном играли мальчики — Джеймс и Дэниэл, их машинки с глухим стуком катались по бордюрам и ножкам стульев, пока взрослые старались вести разговор, который грозил превратиться в бурю. Но она началась неожиданно быстро. — Ты сбежала, решив, что так проще, — бросил Оуэн, глядя Клэр прямо в глаза, не отводя взгляда и не пряча разочарования. Его голос был спокоен, но с резким, почти металлическим холодком. Тим и Эмма переглянулись. Она чуть прикусила губу, он опустил взгляд в чашку кофе, как будто внезапно обнаружил там что-то куда более интересное, чем беседа за столом. Даже дети, увлечённо игравшие под столом, замерли. Дэниэл поднял голову и с тревогой посмотрел на мать. — Мама?.. — прошептал он, неуверенно, сжимая в руке красную игрушечную машинку. И в эту же секунду кафе наполнилось высоким, звонким, почти истеричным смехом Клэр. Она запрокинула голову, рассмеявшись так, будто только что услышала самую абсурдную шутку в своей жизни. Смех звучал надрывно, неестественно. Слишком громко. — Я убежала? — повторила она, медленно, как будто пробуя эти слова на вкус. — Ну, в отличие от некоторых, я хотя бы пытаюсь что-то делать. Спасти их. Динозавров. А не прятаться в маленьком деревянном домике на окраине леса… с фургончиком во дворе. Как будто это — героизм. Или храбрость. Или, прости господи, смысл. Оуэн усмехнулся и откинулся на спинку стула. — А я выбрал семью. И быть счастливым. А не геройствовать, черт знает ради чего и ради кого. Кто они тебе, Клэр? Ты знаешь их по именам? Кроме Блю? — Он бросил взгляд в сторону Эммы. — Мы хоть знаем, за что рискуем. А ты? Ради чего ты снова туда рвешься? Клэр сжала кулаки, но промолчала. Она видела, как Дэниэл смотрит на неё с тревогой. Видела, как Тим выпрямляется, пытаясь перехватить инициативу. — Хорош, ребята, — мягко сказал Тим. — Давайте не будем устраивать очередной суд здесь. Мы не для того вас звали. Эмма положила руку на стол, её пальцы дрогнули, но голос оставался ласковым: — Давайте… перейдём к делу. Просто скажите, что происходит. Тим кивнул и убрал прядь волос с лица. Он снова был похож на того мальчика, который когда-то дрожал от страха в джипе на острове, но всё же нашёл в себе мужество. — Мы… — начал он, — мы связались с мистером Бенджамином Локвудом. Он... готов помочь. Финансировать. Дать команду. У него есть ресурсы и влияние. Мы собираемся вывезти динозавров с Исла-Нублар, пока не стало слишком поздно. Клэр, будто наигравшись в терпение, резко подалась вперёд: — Завтра утром мы улетаем. Решение принято. И это не обсуждается. У нас просто нет другого выбора. Вулкан активен. Мы не можем ждать. — Выбор есть всегда, — отрезал Оуэн, не повышая голоса. — Мы всегда выбираем. Каждый день. Каждый шаг. И если ты решила, что снова спасать их — это единственный вариант, то, может быть, тебе стоит вспомнить, чем всё закончилось в прошлый раз. Эмма выдохнула. Она чувствовала, как растёт напряжение между ними, как слова превращаются в оружие. — Довольно, — сказала она, чуть дрожащим голосом. — Оуэн… — Она повернулась к нему и посмотрела прямо в глаза, так, как смотрела только она — с болью, с верой, с любовью. — Она жива. Блю. Жива. И ты это знаешь. Разве ты позволишь ей умереть? Он молча взял бутылку с пивом, сделал долгий глоток, будто надеялся запить этим все воспоминания, и, поставив её обратно, произнёс тихо, но чётко: — Да. В кафе повисла тишина. Одна секунда. Две. Три. Эмма смотрела на него, будто не веря, что услышала эти два звука. Челюсть чуть приоткрылась, и она отвела взгляд, не в силах больше держать его. — Оуэн... — прошептала она почти беззвучно. Он отвернулся. Тим встал. — Самолёт уже есть. Мы улетаем завтра утром. Если вы передумаете — встретимся на взлётной полосе. Координаты мы отправим. Решать вам. Эмма кивнула, не глядя ни на кого. Только тогда она спросила, тихо, устало: — А дети? Они летят с нами? Клэр, снова собравшись, наклонилась к Джеймсу, который снова возился с машинками, и осторожно провела рукой по его макушке. — Карен, моя сестра, уже здесь. Она останется с ними. За ними будет надёжный присмотр. Мы не можем взять их туда. Дэниэл поднялся на ноги, подошёл к Джеймсу и обнял его — молча, по-детски искренне. Мальчики что-то прошептали друг другу на ухо. Клэр подошла, подняла сына на руки и посмотрела на Эмму. — Спасибо, что приехала, — сказала она, и её голос снова стал мягким. — Я… знаю, ты не обязана. Но ты всё равно рядом. Оуэна она удостоила лишь ледяным взглядом. На прощание кивнула. — До встречи. Или… прощай. Они с Тимом ушли, оставив за собой только звон колокольчика над дверью. Эмма ещё долго сидела, глядя в пустую чашку. Потом подняла глаза на Оуэна. — Ты действительно сказал да? Он не ответил. Только молча поднёс бутылку к губам. И снова выпил.