Кровь королевы

Металлические двери лязгнули, и с хриплым скрипом открылись, впуская Эмму и Оуэна в гулкую, полутемную секцию, где хранились самые опасные экземпляры. Холод, царивший внутри, пробирал до костей — не от температуры, а от осознания, что за этими решетками могут дремать те, кто когда-то правил Землёй. — Вот она, — прошептала Эмма, едва шагнув внутрь. Перед ними, за прочной решеткой, лежала она — Рекси. Великая, древняя, могучая. Огромное тело дышало тяжело, но равномерно. Глаза были закрыты, и только вздымающаяся грудная клетка подтверждала, что существо спит. В этом сне чувствовалось величие, почти божественное спокойствие. — О, Рекси… — выдохнула Эмма с благоговением. Она не могла удержаться. Шагнула ближе, прильнула к решетке, протянула руку — и её пальцы едва коснулись грубой чешуи на морде старой хищницы. Рекси фыркнула во сне, задрожала… но не проснулась. Эмма улыбнулась сквозь слёзы. — Она помнит меня… Узнала, — прошептала она, — как тогда, в Парке. Я знала, что ты жива. Знала. Оуэн внимательно смотрел, как его жена будто возвращается в детство, в тот кошмарный, но волшебный мир 1993 года. Он осторожно обошёл клетку сбоку, ища следы ранения — они были нужны, чтобы забрать кровь. Но как только он потянулся ближе, Рекси резко дернулась даже во сне, и её массивный бок ударил его, прижав к металлической стене. — Ты жив? — Эмма ахнула, пытаясь рассмотреть его за телом Тираннозавра. В ответ Оуэн поднял палец вверх, а другой рукой указал на рану на бедре животного. — Ещё и рану нашёл, — прохрипел он с трудом. Эмма усмехнулась, достала из рюкзака специальный медицинский мешок для крови и попыталась протянуть его мужу, но он покачал головой. — Слишком толстая кожа, — пробормотал он. — Мне не справиться одному. Нужны четыре руки. Запрыгни ей на шею, займи позицию. — Что?! — Эмма вытаращила глаза. — Ты с ума сошёл? — Нет. Но ты ведь всегда мечтала быть поближе к динозавру, не так ли? Она закусила губу. Конечно, мечтала. Мечтала всю жизнь. И если кто-то на Земле был рождён, чтобы сесть на Тираннозавра — это была она. С первого рывка Эмма ухватилась за массивный выступ и одним ловким движением оказалась на широкой, могучей шее Рекси. Та резко вздрогнула, даже в полудрёме, но не проснулась. Эмма, смеясь, вскрикнула: — Ну что, девочка, теперь мы как с Дикого Запада? — А ты у меня ковбой, — хмыкнул Оуэн и, не удержавшись, хлопнул её по бедру. — Оуэн! — Эмма зашипела, — Сконцентрируйся! Он засмеялся, но тут же вернулся к делу. Они вдвоём, слаженно, как единое целое, вставили шприц в рану, надавили. В густом полумраке, под мерцающим светом ламп, они наблюдали, как алый поток начал медленно стекать в мешок. — Почти… — прошептал Оуэн. И тут — шаги. Голоса. Лязг замков. — Браконьеры, — прошипела Эмма. — Они идут! Они затаились, но не успели спрятаться. Металлические двери захлопнулись, и тяжелый засов с щелчком встал на место. Снаружи кто-то хмыкнул, не заметив их за массивным телом Рекси, и ушёл прочь. — Они нас заперли, — прошептал Оуэн. — Чёрт. И в этот момент — глаза Рекси распахнулись. Глубокие, янтарные, с вертикальным зрачком. Она зашевелилась. И уже через секунду с дикой силой начала метаться, сбрасывая Эмму с шеи и ударяя хвостом в металлические стены. — Рекси! Тихо! Это я! — Эмма попыталась удержаться, обхватила её за шею, гладила и шептала, — Это я… Эмма… Ш-ш, девочка, ты в порядке. Мы не причиним зла… Но Рекси была в панике. Зверь проснулся в плену, почувствовал боль и чужаков. Эмма взглянула на Оуэна. — Я должна вытащить нас. Жди здесь! — Что?! Нет, стой, ты не сможешь— Но она уже карабкалась вверх, цепляясь за балки и арматуру, поднимаясь к потолку. Протиснулась между прутьями и, едва оказавшись снаружи, спрыгнула вниз. Подбежала к механизму ворот, дернула рубильник. Гул, щелчок — и дверь пошла вверх. — Беги! — крикнула она. Оуэн, прижав к себе мешок с кровью, выскочил наружу, и Эмма тут же нажала рычаг, запирая вольер снова. Внутри Рекси ревела, ударяла в стены, но теперь уже они были в безопасности. Пара стояла, тяжело дыша, в освещённом коридоре. Эмма была вся в пыли, с разбитыми коленями, дыхание сбивалось, сердце стучало в ушах. Но она улыбалась. — У нас есть кровь, — прошептала она. — Ты была невероятна, — выдохнул Оуэн и притянул её к себе. Он поцеловал её — нежно, благодарно, с облегчением. Они не просто справились. Они снова доказали, что команда. Они были семьёй, которой не страшны даже титаны прошлого. Впереди их ждал путь обратно. Раненая Блю, встревоженные друзья, и целый мир, где охота на динозавров становилась всё более жестокой. Но сейчас, в этот момент — они были вместе. И всё остальное могло подождать. *************** Операция длилась мучительно долго. Команда работала слаженно, будто единое тело, связанное общей целью — спасти Блю. Франклин, покрытый потом, сжимал металлический лоток с инструментами так крепко, что костяшки пальцев побелели. Его глаза метались между мониторами и шприцами. Он стоял слева от Блю, рядом с Эммой, которая, сжав зубы, держала бок раненой велоцирапторши, будто сдерживая не только кровь, но и саму смерть. С другой стороны стоял Оуэн. Его ладонь лежала на голове Блю, большие пальцы осторожно гладили по линии костистого гребня над её глазами. Голос его был тих и мягок: — Ты сильная, девочка. Ты справишься, слышишь? Мы рядом. Блю дышала тяжело, но даже сейчас её янтарные глаза узнавали его, ловили его взгляд, цеплялись за него, как за якорь в шторм. Тим стоял у хвоста, держа его изо всех сил. Его лицо было напряжено, но решительно. Клэр, присев рядом, накрывала задние лапы Блю своей курткой, будто это могло как-то помочь, но ей нужно было хоть что-то делать. Пусть даже это — просто прикосновение. — Я вижу пулю, — вдруг сказала Зия. — Скальпель… ещё чуть-чуть… всё… Наступила тишина. Мгновение, в котором, казалось, мир затаил дыхание. — Пуля вышла, — прошептала Зия, устало улыбаясь. — Она будет жить. Как по команде, плечи всех опустились. Смех сквозь слёзы, кивки, сдавленные слова благодарности и облегчения. Тим хлопнул Франклина по плечу, тот чуть не уронил лоток, но лишь рассмеялся в ответ. Клэр закрыла лицо руками. Оуэн склонился и прижался лбом ко лбу Блю. А Эмма… Эмма смахнула одну-единственную слезу с края глаза и выдохнула. Мир снова стал дышать. Ночь окутала лагерь тишиной. Ветер гнал по полу тени от редких источников света, звёзды безмолвно сверкали над головой. Франклин, свернувшись калачиком, спал рядом с Тимом. Тим лежал на боку, а Клэр, словно выдохнувшаяся после шторма, уснула, положив голову ему на бедро. Его куртка была заботливо наброшена ей на плечи. Рядом Блю, с перемотанным боком, спала под присмотром дремлющей Зии. Но Эмма не спала. Что-то тревожное гнездилось у неё в груди. Что-то шевелилось под кожей, звало, тянуло. Она встала, накинув свою старую олимпийку, и вышла наружу. Она подошла к клетке Рекси. Железная дверь была заперта, но внутри, в темноте, слышалось тяжёлое, ровное дыхание. — Прости, что разбудила тебя, старая девочка, — прошептала Эмма, положив ладонь на холодный металл. — Просто… я хотела убедиться, что ты в порядке. Вдруг… шаги. Голоса. Резкие, незнакомые. Она замерла, прислушиваясь. И только собралась повернуться, как сильная рука зажала ей рот и потянула в темноту. — Тише, Эм, это я. Она узнала этот голос моментально. Оуэн. Он отступил с ней в тень под бетонный навес. Его глаза сверкали в темноте. — Ты совсем с ума сошла? — прошипел он, злясь и волнуясь одновременно. — Если бы тебя заметили… — Прости… — прошептала она, едва отдышавшись. — Я не могла уснуть. И тогда, будто всё, что копилось между ними последние дни — страх, боль, нежность, тревога — прорвалось наружу, она потянулась и поцеловала его. Горячо. Внезапно. С отчаянием. Он ответил мгновенно, крепко обняв её, прижимая к стене, не отпуская её губы. Всё остальное исчезло — страх, клетка, браконьеры, остров. Остались только двое — он и она. Всё, что было дальше, растворилось в их дыхании, в касаниях, в спешно сорванной рубашке и дрожащих пальцах. Оуэн приподнял ее на руки прижимая спину к стене, Эмма же ахнув обхватила ногами его талию. Его губы кусали и целовали ей шею пока руки блуждали по телу. Эмме пришлось прикрыть рот рукой что бы стоны не разлетелись по всему кораблю. Руки Оуэна тем временем сжимали грудь, пробираясь сквозь лифчик щипая соски. Тело Эммы дрожало от прикосновенний мужа ее другая рука вокруг его шеи сжала его плечо. Момент, и ее джинсы как и его спали вниз. Пальцы тут же прошлись по уже намокшим складкам и проникли внутрь. — О..уэн— только и смогла произнести Эмма. — Шшшш...мы же не хотим что бы все слышали— прошептал он ей в ухо дразняще кусая мочку. Почуствовав ее близость Оуэн вынул пальцы размазав ее смазку по члену, после чего слегка раздвинул ей ляжки и вошел. Эмма прикрыла рот сильнее пока Оуэн двигался в ней рыча и кусая шею. Адреналин зашкаливал но ей это даже было по душе. Когда они оба кончили, Оуэн аккуратно поставил жену одевая а затем одевшись сам взял ее за руку уводя от того угла. — Оуэн а этот беспорядок? Кто то догадается— сказала Эмма. Оуэн лишь ухмыльнулся притягивая Эмму к груди и целуя в висок. — Камер здесь нет, никто не узнает что мы слегка напачкали им пол. Когда они вернулись обратно, небо уже светлело. Все вокруг всё ещё спали. Зия дремала, прислонившись к стене рядом с Блю. Тим и Клэр лежали, прижавшись друг к другу. Франклин всхрапывал, обняв свой рюкзак. Оуэн опустился на пол у стены, усталый, но спокойный. Эмма без слов села рядом, затем — на его колени. Он притянул её ближе. Она, молча, запустила ладонь под его рубашку, положив её прямо на его грудь — к сердцу. Словно проверяла: бьётся ли ещё. Он поймал её взгляд и мягко улыбнулся. — Оно всё ещё стучит, — прошептал он, заправляя ей прядь за ухо. — Только когда рядом я, — улыбнулась Эмма, ласково проводя пальцем по его ключице. Они сидели так, молча, в полной тишине, слыша только дыхание друг друга. Потом она заговорила, чуть тише, чем шёпотом: — Иногда мне кажется, что он был бы таким же, как ты. Оуэн не спросил, о ком она. Он знал. — Джеймс… — прошептал он. Эмма кивнула, её взгляд был полон боли и света одновременно. — Он бы вырос таким же как и ты. С Блю. С Рекси. Он бы стал бегать за тобой по вольерам. Он бы называл Рекси "мамой номер два". Я уверена. Оуэн крепче прижал её к себе, уткнулся в её волосы. — А теперь у нас есть шанс всё изменить, Эм. Ради него. Ради нас. Ради всех, кто ещё может быть. Она кивнула, не сдерживая слёз. — Я знаю. И я рядом. Пока твоё сердце стучит — я рядом. Они остались в этом мгновении — среди сна, тихого дыхания и шороха листьев. Двое, кто когда-то потеряли всё, и теперь, на фоне опасности и шороха крыльев за стенами, снова учились быть целыми.