Один день Свободы

Слова Шута Снежкина засели в голове: “Если захотите снова сбежать — ищите свет в темноте. Я там буду.” Екатерина не спала. Она стояла у окна, глядя на стену сада, где, как знала по слухам, есть тайный ход. Только никто не говорил, куда он ведёт… кроме одного человека. Галя Акутагина — охранница, вечно сдержанная, с глазами, будто режущими насквозь. Катя случайно услышала, как она спорила с братом — Русланом — об этом проходе. И с тех пор ждала момента: и он настал. — Вы уверены? — Строгая коротковолосая девушка, в военной униформе стояла у стены, руки скрещены, голос тихий, почти сердитый. — Если вас поймают, даже я не смогу вас вытащить. — Я вернусь до рассвета, — пообещала Катя. — Просто... один день. Охранница тяжело вздохнула, открывая панель в стене. — Вход справа. Держитесь прямо, потом налево у развилки. Выйдете у таверны “Три шляпы”. Её Высочество кивнула, и шагнула в темноту. Запах города был совсем другим. Он пах жареным хлебом, пылью, дымом и свободой. Екатерина натянула плащ с капюшоном, стараясь не выглядеть слишком “дворцово”. И всё же глаза людей останавливались на ней: слишком чистая, слишком светлая, слишком чужая. Она шла наугад — по шумным улочкам, между прилавками и фонарями. И только у двери таверны остановилась. Там, за мутным окном, смеялись, пели, спорили. Катя толкнула дверь. — Эй! — раздалось от стойки. — Смотри, куда прёшь, ублюдок! Ты мне уже четвёртый бокал разбиваешь! — Потому что вы не цените мою гениальность, — ответил уверенный голос. Черникова посмотрела. Подросток, кажется шестнадцати летний (прям как она), в зелёном пальто, с прищуренным взглядом. Высокомерен и необычайно самоуверен. — Родион Самохвалов — представился он, оборачиваясь к ней, словно прочитал её мысли. — Великий детектив и герой. А ты... не из здешних. — Прости? — Катя подняла бровь. — Лицо у тебя слишком закрыто, капюшон натянут странно. Слишком осторожная походка. Дорогие сапоги. Ты — беглянка. Скорее всего, из богатого дома... Катя замерла. — Прекрати пугать людей, придурок! — вмешался другой парень — светловолосый, с доброй улыбкой и тёплым взглядом. — Она просто девушка. Меня зовут Мирон, кстати. Он протянул ей булочку. — Хочешь? Катя колебалась, но взяла. Она не ела весь день. И вкус был… как солнце. Простой, настоящий, тёплый. — Спасибо. Они сели за стол. Говорили, смеялись. Катя не называла себя, они не спрашивали. Просто были рядом, как будто знали её всю жизнь. Недодетектив хвастался своими “невероятными расследованиями” (хотя большую часть явно выдумал), а Мирон рассказывал про корову, которая умеет открывать ворота и убегать в сад. Когда на город опустилась ночь, она поняла — пора возвращаться. — Уходишь? — спросил брюнет. — Вернёшься? — Не знаю… — сказала она, и вдруг почувствовала, как болит в груди. Самохвалов кивнул, усмехаясь. Катя вернулась так же, как и ушла — через тайный проход. В комнате её ждала служанка, молча сидя на подоконнике. — Я знала, что вы сбежите, — сказала она. — Надеюсь, это того стоило.