Смеющийся в темноте

В ту ночь сон не шёл. Катя лежала на кровати, глядя в потолок, где плясали отблески лунного света. Её мысли были тяжёлыми — как свинец на груди. Этот дворец был золотой клеткой. Люди здесь — фигуры на шахматной доске. А она – ферзь, которого двигают чужие руки. «Всё слишком тихо», — подумала она. Даже Кира, обычно сторожившая за дверью, куда-то ушла, или же просто дала ей немного свободы. Катя осторожно встала, накинула на плечи шаль и вышла в коридор. Холодный мрамор был неприятен босым ступням, но она всё равно пошла. Без цели… Просто чтобы подышать. Смех. Тихий, как эхо в подземелье. Истеричный и тревожный. Он исходил из старого театрального зала, давно закрытого на ремонт. Катя толкнула дверь. Внутри горели свечи, множество свечей. Они отражались в зеркалах, создавая иллюзию бесконечности. На сцене кто-то стоял. Высокий, в белом, с такой же белой маской, украшенной золотым пером. — Кто вы? — спросила Катя. Фигура обернулась. Он снял маску, и светлые, почти-почти белые волосы упали на лоб. Его глаза сияли безумием… — Принцесса! — он поклонился с преувеличенной грацией. — Я — шут этого дворца. Николай Снежкин! Вечный клоун. Лжец и иллюзионист. — Шут? — Да-да! — Он подошёл ближе, с широкой улыбкой. — А я... — Катя опустила глаза. — Просто хотела выйти… Немного свободы. — Ах, свобода!— протянул он, вытягивая платок из воздуха, будто из ниоткуда. — Самая опасная из иллюзий. Катя подошла к сцене. Они стояли почти на одном уровне. Тишина окутала зал, и только свечи потрескивали, как дыхание чего-то живого. — Почему вы не спите? — спросила она. — Потому что сны меня боятся, — усмехнулся он. — Или я боюсь их… Неважно. А вы? — Потому что боюсь проснуться в утре, где всё станет ещё хуже, чем сегодня. Он вздохнул, и захихикал. — Значит, мы оба — ночные птицы. Они сидели на краю сцены, рядом, как два беглеца из своих ролей. Она — принцесса без покоя. Он — шут с тенями под глазами. — А если бы вы могли исчезнуть? — спросил он вдруг. — Исчезнуть, уйти отсюда, стать кем-то другим... кем бы вы были? Катя задумалась. — Просто... Катей. Без титулов, без платья за сто монет, без вечных взглядов, которые прощупывают, как товар. Николай посмотрел на неё с интересом. Глаза его светились каким-то тихим восхищением. Таким же восхищением, которое блестит в глазах ребенка который увидел в магазине игрушку, и которую он сразу же очень захотел... Черникова смущённо отвела взгляд, но опять впервые за долгое время ей стало по-настоящему тепло. В ту ночь они проговорили до рассвета. О шутках и боли. Оснежных деревьях и морях, которых никто не видел. О том, как ужасно быть тем, кем тебя делают, и как страшно быть собой. Когда солнце заглянуло в окна, Катя поднялась. — Мне пора. — Конечно, принцесса. Вернёмся в реальность, где всё – роли, и только ночью можно быть честным. Снежкин снова поклонился, и улыбка стала мягче. — Но если захотите снова сбежать — ищите свет в темноте. Я там буду.