Протоколы сердца

Прошло три месяца со свадьбы. Осень вползала в коридоры замка, принося прохладу и жухлые листья, шуршащие за окнами. Катя теперь императрица. Шестнадцать лет. Она всё ещё маленькая. Только теперь с титулом, с обязанностями… И с раной в душе. Даже Кира замечала: Катя перестала смеяться как раньше. Она стала тише, резче, тень на её лице держалась даже в солнечные дни. И только по ночам, когда шаги замолкали, маски сбрасывались. Он ждал её в восточной части сада, где заброшенные беседки обвиты плющом, а фонари давно не горят. — Вы выглядите так, будто у вас в груди не сердце, а лёд, — сказал Коля, когда она подошла. Катя опустилась рядом на лавку, сложила руки на коленях. — Потому что там действительно стало холодно. — А было тепло? — усмехнулся он. — Вы же знаете… Я не умею согревать. Она повернулась к нему. В её взгляде стекло: острые, прозрачные грани. — Ты согрел меня одной правдой. Без всяких иллюзий… И я хочу её снова. Он на мгновение замер. Потом медленно снял свою маску. Его лицо в темноте казалось ещё более живым, чем днём. Но с морщинками и усталостью, которые не скрыть гримом. — Вы уверены, что хотите видеть настоящее? — его голос стал тише. — Без фокусов? — Да, без фокусов. — прошептала она. — Только не лги. Он усмехнулся, но грустно. — Я – всего лишь шут, Ваше Величество. Мне позволено говорить правду… лишь потому, что никто не воспринимает меня всерьёз. Катя не отвела взгляда. Слова ударили в грудь, как выстрел, но как будто изнутри. — А со мной ты… кто? Николай не ответил сразу: только опустился перед ней на колени, как будто признавая своё бессилие. — Я с вами... не знаю… Но это единственное настоящее, что у меня есть. Она погладила его по светлым волосам, второй рукой утирая слёзы. — И этого мне достаточно. Он взял её руку, и приложил к губам. Его пальцы были холодны, но в прикосновении была жизнь. Но день всё равно начинался с обязанностей. — Вам нужно на приём, — сказал Дмитрий строго, входя без стука. — Королева обязана присутствовать, даже если её голова занята чем-то другим. Катя обернулась. Его голос был как сталь, как всегда, на что последняя лишь закатила глаза. — Вы когда-нибудь были влюблены, господин Кузнецов? Он замер, лицо его не дрогнуло. Но ответил он не сразу. — Мои чувства – неважны. Важен порядок. Катя вздохнула. — А порядок это когда всё, что ты чувствуешь, прячется под маску? Смотритель за порядком в дворце не ответил. Просто ушёл, тихо прикрыв дверь. А Екатерина осталась стоять у окна, и в её сердце было странное чувство: будто внутри всё рушится, но из этого хаоса вырастает что-то своё.