Глава 7

      Некоторые солдаты украдкой переглядывались и сдержанно посмеивались, наблюдая, как мой противник, неспешно оправившись, поднялся на площадку. Его походка была уверенной, недавняя схватка была для него всего лишь разминка. Подойдя ко мне, он протянул руку и представился, как ни в чём не бывало: — Арли.       Я смотрела на него протягивая руку в ответ, пытаясь примирить две разные картины: безжалостного нападающего, который так стремительно набросился на меня, и этого открытого, чуть улыбчивого мужчину с мощным телосложением и крепкими руками. Теперь его лицо выражало удовлетворение, а от прежней злости не осталось ни следа. Только правая сторона головы, усеянная красными потёками, свидетельствовала о следах недавнего боя. Ему тоже наложили компресс.       Позади раздался громкий голос, объявляющий об истечении времени. Четверо наблюдателей внимательно следили за мной, делая пометки в планшетах. Табло вспыхнуло следующим номером — пора было приступать следующему испытуемому. Теперь я стояла среди наблюдателей, осмысливая произошедшее, ощущая под кожей жар прошедшего боя и странную тяжесть осознания. — Объявляю закрытым ежегодный отбор новобранцев.       Голос, усиленный акустикой круглого помещения, эхом разносился по залу, вторя говорившему. Наступил напряжённый момент. — У каждого из вас на руке сейчас есть номер. Если он остаётся активным, вы — часть будущей команды. Остальных сегодня отправят обратно.       Вмиг все слушатели зашевелились и уставились на свои браслеты пока нечего не происходило. Лица и позы стоящих рядом людей были разнообразными. Парень справа напрягся, его глаза впились в руку, желваки ходили ходуном, а брови сошлись на переносице. Перед ним стоял другой — расслабленный, с невозмутимым видом, будто даже скучающий. Такие всегда уверены в своём успехе. Девушка слева небрежно оглядывала собравшихся, браслет её интересовал меньше всего.       Раздался первый щелчок. Металлическая цепочка на запястье парня справа распалась. Она с глухим стуком упала на пол и, будто живое существо, начала медленно тлеть голубым пламенем. Участники невольно отступили. Когда остатки браслета исчезли, сквозь толпу проложили путь военные. Они молча подошли к парню и увели его. Вскоре щелчки стали повторяться, в толпе заметно росло беспокойство. С каждым новым всполохом голубого огня кого-то уводили. Из шестидесяти человек осталось около двадцати. Я непроизвольно сжала запястье — мой браслет всё ещё оставался целым.

***

      Один из солдат направился к противоположной стене. До этого она казалась сплошной, монолитной. Но, подойдя ближе, мы заметили на её поверхности круглые отметины с выгравированными номерами — они едва различимо переливались в тусклом свете.       Провожатый коснулся браслетом одной из таких меток. Внезапно она вспыхнула мягким свечением, отвечая на его прикосновение. Из стены, почти бесшумно, выдвинулась ячейка, открывая доступ к пище. Движение механизма было плавным. Он спокойно опустил руку внутрь, извлекая запакованные порции и столовые приборы. Как только он закончил, ячейка вернулась в прежнее положение — её поверхность вновь стала гладкой. — Здесь вы будете получать пищу, — сухо пояснил он, не удосужившись взглянуть на нас. — Система работает по расписанию. Завтра вас ждёт осмотр, выдача формы и всего необходимого. Первая тренировка состоится в 16:00,- его голос был без эмоциональный. — Сейчас у вас есть время поесть. Если пройдёте дальше по коридору, увидите переход в соседний кампус. Там находятся спальные места. Размещение — строго по номерам. Без лишних слов все направились за едой.       Рацион оказался неожиданно разнообразным, порции щедрыми. За столом со мной сидела девушка из северных долин, известных ныне как Мёртвые Долины. После войны это название намертво закрепилось за опустошённой местностью — когда-то зелёные холмы теперь представляли собой голую, иссушенную землю, где ветер гулял среди руин. Её движения были сдержанными, но взгляд внимательный, изучающий.       По левую руку расположились двое братьев, прибывшие из Омбракса для службы. Город, известный своей суровой дисциплиной, поставлял лучших бойцов, но в этом месте упоминание Омбракса вызывало во мне настороженность.       Старший брат лениво откинулся назад, с лёгкой ухмылкой наблюдал за мной, небрежно крутя в пальцах столовый нож прежде чем заговорить: — Знаешь, странно видеть кого-то с таким количеством синяков и разбитым лицом уже на этапе легкой разминки, — его голос был уверенным, и в нем сразу угадывалась издёвка.       Я интуитивно поднесла руку к губе, легко касаясь её и проверяя нет ли свежей крови. Неловкость уступала место любопытству. — Знаешь, а я и не удивлена услышать вопрос от того, кто предпочитает наблюдать издалека и смеяться громче всех, делать ставки.       Девушка из Мёртвых Долин чуть усмехнулась, но промолчала, словно предпочитала не вмешиваться в обмен реплик.       Мужчина приподнял брови, но не выглядел особенно смущённым. — Зрелище было запоминающимся.       Младший брат в это время лениво покачал головой: — В Омбраксе всё проще. Если ты не справляешься — тебе не дают второго шанса. Там ты была бы уже мертва.       Я отломила кусок хлеба и взглянула на него. — Что ж, значит мне повезло, что я именно здесь.       Он улыбнулся, но его взгляд стал жёстче. — Ты даже не представляешь на сколько, а испытание и ямы — всего лишь способ проверить, кто умеет думать.       Тишина повисла между нами, но не давящая — скорее, оценивающая. Мы все понимали, что мы здесь ради одной цели и каждый хочет остаться.