Глава 8

      Пустырь простирался вокруг, как забытый кусок мира, разорванный временем. Много сухой травы, ни одного дерева вблизи, где можно было бы спрятаться от безжалостного солнца, пронзающего землю раскалёнными лучами.       Ищу место где смогу отдохнуть и укрыться от всех на свете. Я устала. Не найдя ничего, опустилась прямо на сухую траву, ощущая, как она ломается подо мной, оставляя на коже колкие следы.       Щурясь, взглянула вдаль — там блеснул свет, отражённый в воде. Ручей. Струйка живой воды среди этой выжженной пустоты. Я вскочила и побежала к нему, чувствуя, как в сердце вспыхивает надежда. Через некоторое время понимаю, что ни на шаг не приблизилась к ручью.       Я не сдаюсь и продолжаю бежать, надеясь на, то, что он вскоре появится передо мной. И вдруг…Вода оказалась рядом. Я опустила руки в прозрачные струи, жадно впитывая их прохладу. Набирая воду в ладони и брызгая на тело, чтобы освежиться.       В следующее мгновение вода начала изменяться. Она медленно нагревалась, приобретая неестественный красный оттенок, густея, становясь липкой, как свежая кровь.       Фу....быстро пытаюсь вытереть руки о траву и бегу от этого проклятого ручья. Капли, что капают с моих рук, принимают вид маленьких раскаленных искр. Они зажигают сухую траву и она вспыхивает. Пламя разрасталось, кружилось, поднималось стеной вокруг меня, заполняя всё пространство. Но… я не чувствовала жара. Огонь не сжигает меня, а лечит и придает сил, он возрождает во мне надежду и не причиняет зла. Протягиваю к нему руку и чувствую ,что он приветствует меня как давнюю знакомую. Ощущаю его так же как себя саму. Пламя очищает все вокруг. Пепел оседал на землю, и из него рождалась: новая зелень, свежая, живая, новая зелень, очищается ручей.

***

      Звук подъёмной сирены резко прорезал пространство, отрывая меня от этого видения. Я потянулась, чувствуя, как мышцы отзываются глухой болью. Взгляд скользнул по потолку, отыскивая расписание дня. За всё время пребывания здесь оно почти не изменилось.       Утро начиналось с завтрака, затем прохождения «стабилизатора тела» — обязательного этапа перед долгими часами лекций и тренировок, прерываемых лишь на обед и ужин. Только к вечеру выделялось немного свободного времени.       Одетая, направилась на завтрак. Мы всё ещё жили и обучались в отдельном кампусе. За два месяца нас ни разу не выпустили наружу, никто, кроме наставников, не имел к нам доступа.       Обучение шло для всех одинаково. Никто не разделял нас по способностям, уровню подготовки или направлениям. Учиться приходилось быстро, особенно учитывая тренировки в залах. Наш отряд новичков возглавлял Холдер. Часто его любовь к своему делу изнуряла всех.       На занятиях мы старались держаться вместе, но за стенами кабинетов дружеские отношения исчезали, словно стертые маски. Здесь не было настоящих союзов — лишь временные тактические соглашения.             Все понимали, что первый отбор — это всего лишь начальный этап. По завершении первого уровня отбора из двадцати человек останутся лишь восемь. Эта мысль висела в воздухе, как тень, которая никогда не исчезает.       Поэтому каждый стремился стать лучшим. Слабости прятали в самый дальний угол не давая повода другим для преимущества, а сильные стороны берегли как самые сокровенные тайны.       Жить в такой среде было непросто. Ты не мог расслабиться, ты не мог дать себе право ошибаться. Поневоле во снах я иногда видела лицо Синди. Оно всплывало передо мной, порой размытое, порой чёткое, будто вырванное из другого времени. Это были нечего не значащие отрывки с прошлого, разговоры, дни недостатка пищи, бедность. Именно это давало силы утром на новый подъем, лишь бы не попасть обратно в ту, кажущуюся теперь такой далекой жизнь.       На сегодняшнем завтраке мы сидели теми ж четверками, с которыми работали вместе. Братья — Роан и Лиам — привычно сидели напротив меня, лениво ковыряясь в еде. Рядом со мной расположилась Альма. Она редко начинала первой разговор, предпочитая слушать.       Лиам, не поднимая взгляда, прервал молчание:       — Хотите забавный факт?       Я пожала плечами, откусывая кусок жестковатого мяса.       — Учитывая обстоятельства, сомневаюсь, что он будет забавным.       Лиам усмехнулся, прищурившись.       — Возможно, но всё же. Вчера наставник передавал сводку и так как я был на очередном дежурстве в аппаратной, слышал что тот утвердил восьмерых для перехода на второй уровень.       Я кивнула, не видя в этом новости. Все сидящие за столом знали, что отбор продолжается. Но Лиам, наконец подняв взгляд, добавил:       — Так вот, что самое интересное: в его голосе не было ни капли уверенности, что остальные будут живыми и невредимыми.       Мгновенная тишина зависла над столом. Альма отложила вилку на край тарелки и взглянула на младшего из братьев.       — Ты намекаешь, что их не просто отсеют, а…       — Я не намекаю. Я просто говорю, что слышал.       Роан завершил свой завтрак.       — Если так, это объясняет, почему никто не выпускает нас отсюда, - подключился он общему разговору.       Я молча прокрутила слова в голове, чувствуя, как что-то внутри становится прохладнее.       — Как всегда, ваш завтрак полон оптимизма, - подытожила Альма.       Лиам хмыкнул и перевёл взгляд на нее.       — Забавно, как здесь легко забыть, кем мы были раньше, стереть нас - слепив лучший образец, отслаивая ненужные остатки. - Продолжила девушка.       — Мы часть системы.       Лиам приподнял бровь, переводя взгляд на Альму.       — А ты часто вспоминаешь о том месте, откуда пришла?       Девушка коснулась кончиками пальцев лежащей рядом ложки, словно она хотела почувствовать холодный металл. Это краткое касание стало для нее якорем, напоминанием, что она сейчас не там, дав возможность произнести:       — Достаточно, чтобы не забыть.       — Значит, тебе есть, от чего бежать, - его голос был ровным, но в нём звучал не вопрос. Скорее, утверждение. Тишина зависла между нами.       После этой фразы Роана мы все взглянули на неё, ожидая реакции и сканируя любые сигналы мимики. Альма взглянула на говорившего, её взгляд стал чуть тяжелее.       — А тебе — есть, ради чего идти, Роан? - раздался грустный голос Альмы.       Последний не ответил. Его взгляд стал сосредоточенным. Колючим.