Глава 8. День 6

Воздух в его кабинете был отфильтрован, температура не превышала 21 градуса, свет холодный, белый, идеальный для чтения. Совещания Вейгара всегда проходили одинаково. По плану. Чёткие отчёты, минимальные слова, максимум эффективности. — Далее, — произнёс он, пролистывая таблицу, — мне нужны уточнённые данные по проекту “Оникс”. Срок, завтра к девяти. Перед ним были трое его подчиненных. Они были не просто сотрудниками, они были откалиброванными инструментами в его системе. На его указания они кивали быстро, как птицы, боясь даже кашлянуть. Тишина была настолько плотной, что слышался легкий гул серверов этажом ниже. Вейгар чувствовал спокойное удовлетворение: контроль. Всё шло так, как и должно. Он собирался перейти к следующему пункту, к распределению бюджетных потоков, когда его внутренний хронометр дал сбой. За тяжелой дверью из матового стекла и черного дерева послышался приглушенный, но отчетливый звук. Не стук. Не голос секретаря. Это был… смех. Легкий, звенящий, абсолютно чуждый звуковой палитре этого места. А затем, быстрые, легкие шаги. Вейгар едва заметно нахмурился, не прерываясь. Это была зона ответственности его секретаря. Нарушение протокола. Он медленно поднял взгляд. Ощущал, как внутри что-то как щёлкает, ломаясь. И в его отлаженный мир ворвался хаос. Дверь распахнулась. Как будто кто-то вошёл не в офис директора, а в цирк. — Привееет, солнечный лучик моей недели! — пропела Лулу. Она возникла на пороге, держа перед собой глиняный горшок с каким-то алым, нелепо жизнерадостным цветком. Таким, которые, наверное, впору дарить воспитателям в детсаду. Но удар был не в цветке. И даже не в том как она была одета. Главным было само её появление: вопиющее нарушение всех законов логики, внутреннего распорядка и здравого смысла. Пространство его офиса, идеально выстроенное, с жесткой геометрией столов, словно треснуло пополам. И в эту трещину шагнула она. На ней было красное платье, что он подарил ей. Оно сидело на ней с той самой, идеальной точностью, о которой он говорил. Ткань облегала ее плечи, лиф, бедра. В этом кабинете, где цветовой палитрой были серый, черный и бежевый, она теперь была единственной доминантой. Визуальным взрывом. На ее лице сияла улыбка такой разрушительной силы, что у одного из аналитиков дрогнуло веко. Она сияла так, будто была в своем праве. Подчинённые застыли. Один тихо охнул. Лулу не просто вошла. А сделала легкий, плавный поворот на цыпочках, словно выходя на подиум, давая полной аудитории, Вейгару и троим его остолбеневшим подчиненным, оценить весь эффект. Ее улыбка была ослепительной, наглой и в то же время интимной, будто адресованной на самом деле только ему. — Принесла тебе немного… кислорода.— возвестила Лулу, словно они были на пикнике. — А то у тебя тут, кажется, только цифрами дышат. Она сделала паузу, еще раз позволив его взгляду, и взглядам его сотрудников, скользнуть по ее силуэту. — И, кстати…еще раз спасибо тебе за это платьице. Сидит, как ты и говорил, идеально. Твой статистически оптимальный выбор попал в самое яблочко. Вейгар почувствовал, как его реальность раскалывается по швам. Фактором номер один был визуальный шок. Она была просто невыносимо прекрасна. В том, что он выбрал. Гордость и собственничество ударили в его виски горячей волной. Фактором номер два стал профессиональный крах. Его личный, интимный подарок, теперь стал знаменем вторжения на его профессиональную территорию. И он сам снабдил противника оружием. Фактором номер три было само публичное выставление их связи. Каждый в этой комнате теперь знал. Это не случайная фанатка. Это девушка, с которой у него настолько личные, настолько глубокие отношения, что он дарит ей дорогие платья. Слухи станут неопровержимыми. Эмоциональный контекст вторжения был игровой, провокационный. Целью, нарушение его границ. Главный вопрос: КАК? Его взгляд встретился с ее, сияющим. В ее глазах он прочитал торжество, вызов и словил ошеломляющую для себя самого мысль, какая же она красивая, когда так горит. Эта мысль проскочила, как несанкционированное всплывающее окно, и была немедленно удалена антивирусом его холодной ярости. Ярость все же была первой и доминирующей. Чистая, концентрированная. За сломанный протокол. За выставление его на посмешище перед подчиненными. Затем была тревога. Глубокая, первобытная. Она здесь. Она знает, где я. Как она нашла? Что еще она знает? И сквозь эту бурю, как луч света сквозь треснувший лед, пробилось еще и другое чувство. Безумное, иррациональное...  Она это сделала. Нашла его цитадель. Проломила оборону. Каким чертовым, гениальным образом? Точность попадания. Способность проникнуть в его офис, миновав ВСЕ уровни безопасности. Он видел все это глазами хищника, привыкшего всё контролировать, а Лулу была аномалией. Парадоксом. Неожиданностью. И какая-то тёмная часть его души все же чуть-чуть этим восхищалась. Все это промелькнуло за две секунды. Внешне только его скулы напряглись, став чуть более резкими. Вейгар повернулся к столу. Движение было медленным, нарочито спокойным. Когда он снова поднял глаза на своих застывших подчиненных, в них не осталось ничего, кроме абсолютного, леденящего нуля. — Все. Выйдите, — произнес он. Голос его был тихим. Ни один из троих не проронил ни слова. Они встали, собрали планшеты и, избегая смотреть куда-либо, кроме пола, буквально выплыли из кабинета. Последний закрыл дверь с почти неслышным щелчком. Тишина вернулась. Но теперь она была другой, наэлектризованной, взрывоопасной. Лулу, не смущаясь, подошла к его столу и с театральным стуком поставила цветок прямо на его документы. Цветок покачнулся. Земля немного просыпалась. — Подарочек! — сказала она. — Для атмосферы. Вейгар коротко вдохнул. ЭТО…Было такое нахальство. Вейгар убрал документы подальше от земли и оперся ладонями о край стола, чувствуя прохладу полированного дерева. Его взгляд был прикован к ней. Он пытался вытеснить адреналин логикой. — Каким образом,— начал он, и его голос прозвучал хрипло от сдерживаемой ярости, — ты проникла сюда? —Ой, не стоит волновать свою красивую головку деталями! — Лулу подмигнула ему. — У меня есть свои методы. Твой секретарик, кстати, милейший человек. Очень…впечатлительный. Вейгар тут же сделал мысленную заметку. «Секретарь будет уволен сегодня же. С компрометирующей формулировкой в личном деле», — пронеслось у него в голове с карательной четкостью. Лулу чуть склонила голову набок. — Ну, а что? Ты первым начал это. Ты ведь тоже наводил обо мне справки, не так ли? Не удивлюсь если ты знаешь обо мне даже больше информации, чем моя родная бабушка. Так что мы квиты… Она попала в цель. Его собственная безупречная логика обернулась против него. В его арсенале не было контраргумента. Потому что она была права. Он нарушил границы первым. Теперь она просто использовала его же правила, доводя их до абсурда. Он молчал. Гнев никуда не делся, клокотал где-то глубоко внутри. Но поверх него уже нарастало что-то другое. Изматывающее, раздражающее… уважение. К ее дерзости. К ее настойчивости. К тому, как она использовала его слабость, его же потребность в контроле и информации, против него самого. Его взгляд скользнул с ее торжествующего лица на нелепый цветок, пылающий алым на сером фоне его кабинета. Символ ее вторжения.  Вейгар оторвался от стола, выпрямился во весь рост. —Ты абсолютно невыносима, — произнес он, и в его голосе, помимо раздражения, прозвучала нота усталой капитуляции. Или предвкушения? Лулу все сияла. — Зато пунктуальна! Ты же сам назначил обед. Я решила сэкономить тебе время на дорогу, котенок. Вейгар посмотрел на часы. 12:05. Потом посмотрел на нее. Затем на дверь, за которой, он знал, уже ползет вирус сплетни. Лулу улыбнулась ему немного шире: — Теперь веди меня на обед. Вейгар смотрел на неё долго. Холодно и прицельно. И понял, что проиграл эту конкретную битву. — Хорошо. Пойдём,— сказал он. — Но сначала ты выйдешь. И пойдешь прямо к лифту. Не оглядываясь. Не разговаривая ни с кем. Лулу игриво отдала ему честь. — Есть! Как мышка-невидимка. Вейгар лишь кивнул, подходя к вешалке за пальто. Пока он надевал его, его разум все еще анализировал последствия всего этого хаоса. *** Они обедали на удивление спокойно. В странной, новой атмосфере. Это уже не была прежняя игра «провокатор vs стена». Лулу сдержанно блистала своей маленькой победой, а Вейгар наблюдал за ней с новым, еще более пристальным вниманием, как изучают сложный, только что активированный алгоритм. Странное, зыбкое равновесие, как будто он всё ещё хотел злиться, но уже не мог. Они говорили о еде, о городе, о чем-то абстрактном, избегая касаться офисного события напрямую. Но оно витало между ними, как третье лицо за столом. Вейгар держался самоуверенно, но Лулу заметила, как пальцы его чуть сильнее сжимались на приборах. Она не могла раскусить его. Он злился? И восхищался? Или злился, что восхищается? Когда официант убрал десертные тарелки, Лулу, играя краем салфетки, посмотрела на него. Ее взгляд потерял дерзкую игривость, в нем появилась странная, почти тихая настойчивость. — Вечером я приеду к тебе.—произнесла она невинным голосом. Вейгар поднял на нее взгляд от тарелки. — Лулу. — его голос стал ниже. — Я уже говорил: сегодня я занят допоздна. Она улыбнулась ему мягко, чуть наклонив голову. — Я знаю, котёнок. — Тогда… зачем ты мне это говоришь? Лулу пожала плечами, будто это была простая, логичная истина: — Просто хочу побыть с тобой. Слова были сказаны легко. Лишь его пальцы на вилке едва слышно щёлкнули. — Поздно вечером, — уточнил он и, ставя бокал на стол, замер на полпути. — Поздно. — Лулу кивнула. — Я тихо войду. И просто буду рядом. — Ладно, — голос его стал странно хрипловатым. Она чуть приподняла брови. — Ты не против? Вейгар смотрел на неё. Долго и внимательно. Но ответ был всё равно один. Противостоять этому не было логики. Было только чувство. Что если он скажет «нет», он проиграет что-то гораздо большее, чем сегодняшнюю «битву». Откажется от чего-то, что предлагали ему… искренне. Вейгар откинулся на спинку стула. — Нет, — тихо сказал он. — Не против. У меня есть запасная зубная щетка. Не распечатанная. Лулу не стала улыбаться во весь рот. Лишь чуть смягчила взгляд, и уголки ее губ дрогнули в едва заметной, теплой улыбке. — Прекрасно. Я буду тиха, как мышка. Приеду ближе к полуночи. Он кивнул. Больше нечего было добавить. *** Звонок в дверь прозвучал ровно в 22:45. Вейгар открыл ей, не отрывая взгляда от планшета в руке. Он был все ещё в своём деловом пиджаке, с едва заметными тенями под глазами, очевидно, день был длинным. В его ухе был тонкий проводок гарнитуры. Он кивнул Лулу, шагнув назад, чтобы впустить ее, продолжая слушать голос в наушнике. Лулу проскользнула внутрь. В одной ее руке был еще один нелепый горшок, на этот раз с кактусом, в другой, небольшая спортивная сумка. Она знала, что он видит сумку, видит как намерение заночевать здесь, он лишь на секунду задержал на ней взгляд, оценивающе, и снова погрузился в переговоры.  Он жестом указал ей на диван и удалился в кабинет, плотно закрыв за собой дверь. Лулу осталась одна в его безупречной, прохладной гостиной. Здесь всё как и прежде было на своих местах. Книги стояли стопками под прямым углом, пульты выстроены в линию, на журнальном столике, только один свежий номер The Economist. Она поставила свой кактус рядом с огромной монографией по квантовой механике. Контраст был идеален. Затем она приступила к своему плану. Не шумно, ничего не ломая, а аккуратно нарушая порядок. Она сдвинула стопку книг, поставив одну под углом. Перенесла пульт от телевизора с правого края стола на левый. Развернула диванную подушку другой стороной. Переставила две фигурки на полке, меняя их местами. В ванной, помимо того что положила свою яркую помаду рядом с его строгим стаканчиком для щеток, она совершила акт вандальной интимности: нашла его дорогой гель для бритья с запахом сандала и поставила его вплотную к своему дешевому гелю для душа с запахом персика. Получилась абсурдная, вызывающе личная «парочка» на белоснежной полке. На кухне переставила банку дорогого кофе с верхней полки на среднюю. На стойке подвинула вазу. А затем, вернувшись в гостиную, она достала из своей сумки небольшую фотографию в простой картонной рамке. Это был не его снимок, до сегодняшнего дня в его пространстве не было ни одной личной фотографии. Это был их снимок. Тот самый, с хаотичной фотосессии, который ей скинул Корки. Она сама его распечатала сегодня на работе. На фото они оба были слегка не в фокусе, она смеялась, отворачиваясь, а он смотрел на неё с тем странным, застигнутым врасплох выражением. И, оглянувшись по квартире в поисках последнего штриха хаоса, Лулу вспомнила о своей ведьминской шляпе. Логично было бы забрать её… но нет. Всё это время та мирно висела на крючке в прихожей, куда Вейгар, поморщившись, сам водрузил её ещё в ту ночь после ужина. Лулу бросила на неё взгляд и усмехнулась. Как она вообще могла забыть про неё? Она подошла, сняла её с крючка и повесила рядом с его пальто. Порядок и хаос. Холодная дисциплина и её 'веселая магия'. Это были микро-вторжения. Точечные, но для такого человека, как Вейгар, вероятно, как грязные отпечатки пальцев на чистом стекле. Она создавала даже не беспорядок, а просто свой порядок. Закладывала мину замедленного действия. Час спустя дверь кабинета наконец открылась. Вейгар вышел, сняв пиджак и галстук. Рубашка была расстегнута на две верхние пуговицы. На лице осталась маска усталости и сдержанного раздражения после сложных переговоров. Он направился к кухне за водой, и его взгляд, скользнув по гостиной, почти сразу начал фиксировать аномалии. Книга... не там. Подушка... развернута. Его шаг замедлился. Он зашел на кухню, и на мгновение замер, уставившись на банку кофе. Когда Вейгар вернулся в гостиную, его лицо было сердитым. Усталость выгорела, выставляя теперь чистый, холодный гнев. Он подошел к своему дивану, но не сел. Встал перед ней. — Лулу, — в его голосе впервые за все эти дни прозвучала уже не просто несдержанность, а непосредственная, живая ярость. — Что ты здесь наделала? Та состроила невинные глаза. — Что? Я просто сидела. Ждала тебя. — Ты сдвинула книги. Переставила кофе. Поставила свои вещи. Ты… навела здесь свой… беспорядок. Он не кричал. Говорил тихо, но каждое слово было как ледяная игла. — Ты вошла в мое пространство и начала его менять. Без разрешения. Лулу почувствовала прилив азарта. Вот он. Настоящий гнев. Наконец-то. — Ой, извини, — сказала она без тени угрызений совести. — Я думала, мы уже миновали этап «личных границ». Раз уж я сегодня здесь ночую. Это было топором по стволу. Его глаза вспыхнули. — Нет. Не миновали. Этого не будет. То, что ты делаешь…— он провел рукой по воздуху, указывая на всю квартиру, на их ситуацию. —...это не игра. Это нарушение. Систематическое. И я не могу этого позволить. Это должно прекратиться. Мы должны это прекратить. Здесь и сейчас. Уходи вон отсюда. "ДА!"— закричало в ней всё. Вот она, та самая, его 'последняя капля'. План сработал. Он выгонял ее. Он произнес те самые слова: "прекратить" и даже "вон". Это была Победа. Статья была спасена. Внешне Лулу сделала обиженное, надменное лицо. Встала, взяла свою сумку, прижала к себе горшочек с кактусом. — О-о-о! Ну что ж, — сказала она с ледяной, злорадной вежливостью. — Как скажешь. Жаль. Ну, ничего, ты справишься. Может, тебе к психологу сходить? Поработать над принятием чужих... кактусов. С такими проблемами с контролем жить невозможно. Спокойной ночи! Лулу гордо развернулась и вышла за дверь его апартаментов, не оглядываясь. Сердце ее колотилось от восторга. Уже стоя у лифта, она не сдержала тихого победного хихиканья. Игра была выиграна. Завтра утром она допишет статью. Она нажала кнопку лифта, сжимая в руках горшок с кактусом словно символ своего сегодняшнего триумфа. Дзинь. Лифт прибыл. Она вошла в кабину, улыбаясь сама себе и даже напевая песенку. Но когда двери начали закрываться, в проём внезапно встрял начищенный ботинок, заблокировав их. Двери с раздражённым треском разъехались снова. Лулу вздрогнула. Это был Вейгар. Рубашка на нем все так же была расстёгнута на пару пуговиц. Дыхание сбилось. Он будто бежал. — Подожди, — выговорил с усилием. Вейгар тяжело дышал. Гнев никуда не делся, он, казалось, дрожал в его скулах. Но поверх него было и что-то другое. Отчаяние? Упрямство? — Извини, — прошипел он. Было видно, это слово далось ему с невероятным трудом. — За то, что так сказал.  Лулу обомлела, заморгала. — Чего? Они оба замерли в холодном свете на этаже. Лулу в растерянности прижимала к груди горшок с кактусом. — Лулу, я… — голос его сорвался. Вейгар сжал кулаки, затем резко, почти отчаянно, сделал шаг вперед. И обнял ее. Не страстно. Не нежно. Неуклюже. Быстро. Его руки крепко обхватили ее на мгновение, прижимая к себе так, что она уловила запах его кожи, дорогого мыла и ощутила остатки рабочего напряжения в его мышцах. Он держал ее так секунду, может, две, будто пытаясь этим жестом заткнуть себе рот. Потом отпустил ее столь же резко, как и обнял, отступая на шаг. Его лицо было растерянным, почти испуганным собственным поступком. Он сглотнул. — Я погорячился, — выдавил он, глядя куда-то мимо ее плеча. Лулу стояла, абсолютно ошарашенная. Горшок в ее руках казался теперь не оружием, не атрибутом, а глупым, неуместным предметом. Ее злорадство, ее торжество все испарилось, сметенное этим одним, корявым, странным для него прикосновением. Она даже не смогла, и да и не успела ответить на объятие, просто теперь застыла, ощущая на плече это призрачное тепло от ускользнувшего соприкосновения. Именно в эту раненую, молчаливую паузу он вбросил свой новый, невозможный ход. Его голос окреп, вернув остатки контроля, но в нем уже не было прежней ледяной стены. — Ты права, — продолжал он, его взгляд впивался в нее, не отпуская. — У меня... проблемы. С контролем. С границами. С тем, чтобы впускать кого-то. И… Вейгар сделал паузу, проглотил ком в горле. —Знаешь, — произнёс он, — возможно… твой совет не был таким уж… иррациональным. — Какой? —прошептала Лулу, уже совершенно не улавливая смысла в происходящем. — Психолог. — Он сделал еще шаг, заставляя её отступить. Она медленно подняла брови. — Ты… хочешь пойти к психологу? — Да, — резко сказал Вейгар. — Но не один. Пойдем вместе. Наверное, будет... хм... интересно послушать, что специалист скажет о нашей... динамике. — Я... — Лулу буквально потеряла дар речи.— Вместе? Но ты же… — Чтобы разобраться в некоторых установках. — Вейгар скрестил руки на груди. — И… в твоём влиянии на них. Он смотрел на неё, и в его взгляде читался вызов. Он видел её замешательство. — Лулу. — Его голос стал ниже.— Ты предложила, я согласился. Не вздумай отказываться. Она тихо вымолвила: — …Хорошо. —Я отменил такси, — сказал Вейгар, нажимая кнопку первого этажа. — Я сам тебя отвезу. И взял цветок из её рук. Просто взял. Лифт поехал вниз, а Лулу, смотря перед собой, молчала, прижавшись к стенке. Её план дал серьёзный сбой. Вместо того чтобы отступить, противник пошёл в наступление на её же территории. И впервые за все шесть дней ей стало сильно, по-настоящему не по себе. Не от него. От того, что она больше не понимала правил этой игры.