3. Секреты Квиддича.

Конец сентября окутал Хогвартс сырой пеленой. Дождь, начавшийся на рассвете, струился по древним каменным стенам замка, превращая дорожки в бурлящие ручьи. Вода в Черном озере, обычно прозрачная и спокойная, теперь колыхалась мутными волнами, ударяясь о толстые закругленные окна гостиной Слизерина с глухими, ритмичными стуками. Зеленоватый свет подводных фонарей дрожал на стенах, играя бликами на полированных дубовых панелях и старинных гобеленах с изображением змееподобных существ. Ада де Виль сидела в углу гостиной, устроившись в глубоком кожаном кресле с высокими подлокотниками, вырезанными в форме змеиных голов. Её подкрученные волосы рассыпались по плечам, как чернильная лужа. Маленькая родинка под ее нижней губой, обычно почти незаметная, сейчас выделялась на фоне бледной кожи, придавая лицу едва уловимую игривость. Пальцы нервно перебирали край изношенного учебника по защите от темных искусств, но глаза не фокусировались на тексте — взгляд блуждал где-то за пределами страниц, уставившись в одну точку на каменном полу, где трепетала тень от камина. Рядом, у массивного дубового стола, Теодор Нотт методично раскладывал карточки с зельями, время от времени делая пометки в небольшом блокноте с черной кожаной обложкой. Его движения были точными, почти хирургическими — пальцы с едва заметными чернильными пятнами перекладывали карточки с места на место. В углу его рта дрожала едва заметная тень улыбки, когда он читал особенно абсурдные рецепты. Тишину нарушил громкий стук захлопывающейся двери. Пэнси Паркинсон ворвалась в гостиную, сбрасывая с плеч промокшую мантию с таким видом, будто это лично оскорбило ее достоинство. Ее обычно безупречно уложенные каштановые волосы теперь растрепались, а тушь слегка размазалась, оставив темные тени под глазами. — Если этот дождь не прекратится, — начала она, с силой отряхивая капли воды с рукавов своей мантии, — я найду того, кто наслал эту погоду, и заставлю его выпить собственное зелье для вызова дождя. До последней капли. Ада медленно подняла глаза, наблюдая, как Пэнси с раздражением поправляет растрепавшиеся пряди. Ее губы дрогнули в едва заметной усмешке. — Ты выглядишь так, будто тебя только что вытащили из озера, — заметила она, слегка скосив глаза в сторону огромных окон, за которыми проплывала стайка серебристых рыбок. — Хотя, учитывая, где мы находимся, это было бы логично. Пэнси фыркнула, плюхаясь в свободное кресло напротив с таким шумом, что несколько первокурсниц у другого конца зала вздрогнули. — Очень смешно, — она провела рукой по лицу, стирая остатки размазавшейся косметики. — Я просто хотела посмотреть, как проходит тренировка перед матчем. Теодор, не отрываясь от своих карточек, поднял бровь, и солнечный блик скользнул по стеклам его очков: — И как, впечатляет? — Если «впечатляет» значит «заставляет содрогаться от ужаса», то да, — Пэнси скривила губы, сбрасывая промокшие перчатки на стол. — Уизли в воротах — это зрелище не для слабонервных. Он умудрился пропустить пять шайб подряд во время разминки. Ада закрыла учебник, положив его на колени, и перекрестила ноги, отчего складки ее мантии мягко зашелестели. — Тогда этот матч будет интересным. — А мне кажется, ничего интересного не будет, — Пэнси потянулась к стопке газет на столе, но тут же отдернула руку, увидев, что край «Ежедневного пророка» промок. Она все же развернула свежий номер и тут же ахнула, так что несколько студентов за соседними столами обернулись. — Святой Мерлин, снова? Теодор наконец оторвался от своих записей, откинувшись на спинку стула: — Что случилось? — Гриффиндору добавили пятнадцать очков! — Пэнси швырнула газету на стол с такой силой, что несколько карточек Теодора разлетелись в разные стороны, а чернильница едва не опрокинулась. — За что? За то, что Поттер с друзьями опять «спасли школу» от какой-то воображаемой угрозы? Ада подняла газету, пробежалась глазами по заголовку, и ее губы дрогнули в медленной, хищной улыбке. — Пятнадцать. Дамблдор явно округляет в их пользу. Наверное, по пять за каждого — за храбрость, за глупость и за то, что они его любимчики. Теодор собрал рассыпавшиеся карточки, аккуратно складывая их в стопку, но его пальцы на мгновение замерли на одной из них — «Зелье правдивости». — Стандартная практика. В прошлом году они получили двадцать за то, что «нашли» ту самую пропавшую первокурсницу. — Которая, как оказалось, просто заблудилась в Запретном лесу, — добавила Пэнси, скрестив руки на груди так, что складки ее мантии напряглись. — Почему-то мне кажется, что если бы это сделал кто-то из Слизерина, максимум, что мы получили бы — это дополнительное задание по зельеварению. Дверь гостиной распахнулась с резким скрипом, и в комнату вошел Малфой, его плечи слегка напряжены под тяжестью игровой экипировки. Капли дождя еще сверкали в его платиновых волосах, делая их темнее у корней, а черная водолазка, облегающая торс, местами прилипла к коже, подчеркивая каждую линию тела. Ада почувствовала, как ее пальцы непроизвольно сжали край учебника. Она наблюдала, как он проходит мимо, улавливая знакомый аромат — холодный можжевельник и что-то металлическое, возможно, дождевая вода на коже. Их взгляды должны были встретиться — так было всегда, в этом странном танце взаимных колкостей и ледяного любопытства. Но он даже не попытался. — Готовы к зрелищу? — его голос, обычно насмешливый, теперь звучал ровно, когда он обратился к Теодору и Пэнси, бросая сумку с метлой на диван. Ада ощутила странное покалывание в кончиках пальцев. Люциус наверняка снова напомнил, как низко пали те, кто смеет дышать одним воздухом с чистокровными. Она видела, как напряглись его плечи, когда он намеренно не посмотрел в ее сторону — слишком намеренно, слишком театрально. Это был расчетливый удар, утонченнее любого прямого оскорбления. Пэнси захихикала, ловя его внимание, а Теодор лишь приподнял бровь, но ничего не сказал. Де Виль медленно перевела взгляд на окно, где за стеклом колыхались мутные воды озера. «Наигрался», — подумала она, наблюдая, как он демонстративно обсуждает тактику с Теодором, — «Как предсказуемо». Ада закрыла учебник с мягким щелчком, откинулась на спинку кресла и продолжила наблюдать за этим спектаклем — за его раздутыми плечами, за преувеличенно громким смехом, за тем, как он нарочито не замечал ее присутствия. Когда Драко наконец вышел, даже не кивнув на прощание, де Виль лишь потянулась за чашкой чая, ее пальцы не дрогнули ни на секунду. «Какая разница?» — подумала она, вдыхая горьковатый аромат. «Ты всего лишь еще один Малфой, каких в жизни будет много». И в этот момент она поймала взгляд Теодора — понимающий, оценивающий. — Что? — спросила она, поднимая чашку к губам. — Ничего, — он улыбнулся, но в его глазах читалось что-то новое. — Пойдемте. Если мы хотим занять хорошие места, пора выдвигаться. — предложила Паркинсон, спрыгивая со стола. Несмотря на проливной дождь, трибуны были заполнены до отказа. Студенты всех факультетов, вооруженные зонтиками, громко переговаривались, создавая гул, который почти заглушал комментатора. Ада, Теодор и Пэнси Паркинсон заняли места на слизеринской трибуне, откуда открывался идеальный обзор всего поля. — Смотрите, — Пэнси ткнула пальцем в сторону гриффиндорской команды. — Уизли выглядит так, будто его вот-вот стошнит. Действительно, Рон Уизли стоял у ворот, бледный как мел, в то время как его братья-близнецы что-то оживленно ему говорили, периодически хлопая по плечу. — Десять галлеонов, что пропустит первую же шайбу, — пробормотал Теодор, глядя на комедию. Его голос звучал как скрип пергамента. — Хотя нет, это даже не ставка, а благотворительность. Ада прищурилась, заметив движение у края поля. Гермиона Грейнджер, спрятавшись за спинами болельщиков, шептала заклинания, направляя палочку в сторону Поттера. Её губы двигались с лихорадочной скоростью, а глаза блестели с непривычным для неё азартом. — Интересно, — Ада наклонилась к Теодору так близко, что её дыхание коснулось его уха, — разрешено ли… помогать игрокам магией? Теодор медленно повернул голову. Его взгляд скользнул по фигуре Гермионы, затем вернулся к Аде. Уголок его рта дрогнул. — Только если не попадёшься, — прошептал он, доставая свою палочку из складок мантии. Движение было настолько плавным, что даже де Виль едва его заметила. — Перпетуум Ридикулус. Эффект превзошёл ожидания. Волосы Гермионы вздыбились, превратившись в розовое облако, а её ноги начали дёргаться в странном танце. Она попыталась закричать, но из горла вырвался лишь птичий щебет. Пэнси, сидевшая рядом, фыркнула, прикрыв рот перчаткой. — Браво, — пробормотала Ада, наблюдая, как Грейнджер пытается скрыться в толпе, прыгая как кузнечик. — Теперь она будет ненавидеть нас ещё сильнее. — О, — Теодор притворно удивился, — значит, раньше она нас обожала? Тем же временем, на поле Малфой, сверкая потертой метлой, пролетел мимо Поттера с грацией разъярённого павлина. Внезапно он закатил глаза, сделал несколько преувеличенных кульбитов и с драматическим воплем рухнул в грязь. — А-а-а-а-а! — его крик разнёсся по стадиону. — Он сбил меня! Намеренно! Он катался по грязи, хватаясь за ногу, хотя падение пришлось явно на бок. С трибун поднялся гул — слизеринцы вскочили с мест, изображая возмущение, гриффиндорцы свистели, а пуффендуйцы просто радовались зрелищу. Медсестра Пруш, подбежавшая к Драко, осмотрела его за две секунды. — Ни царапины. Вставай, мальчик. — Но я же умираю! — завопил он, хватая её за рукав и оставляя грязные пятна на белоснежном халате. — Тогда умри потише, — огрызнулась она, отряхиваясь с выражением человека, который уже видел всё это сотни раз. Драко вскочил как ни в чём не бывало, но успел бросить Поттеру взгляд, полный такого яда, что тот, казалось, физически отпрянул. Игра продолжилась, но теперь, без помощи Гермионы гриффиндорцы быстро сдали позиции. Золотистый снитч блеснул в дрожащих пальцах Драко, его крылья беспомощно трепыхались в грязной ладони. Крик судьи «Слизерин выигрывает!» потонул в рёве трибун. Драко автоматически поднял голову, глаза сами собой потянулись искать в толпе болельщиков ту единственную чёрную точку — но тут же он резко дёрнул подбородком вниз, будто поправляя невидимый галстук. Что за глупость? — мысленно ударил он сам себя. Он нарочито медленно обвёл трибуны высокомерным взором, задерживаясь на слизеринских болельщиках, кивающих ему с одобрением. Его губы растянулись в привычной надменной ухмылке, но уголки почему-то подрагивали — то ли от усталости, то ли от чего-то другого. Слизеринцы довольно вставали с деревянных скамеек, ликуя, когда счёт стал окончательно ясен. — Пойдёмте, — произнесла Ада, стряхивая капли с рукавов мантии. Пэнси тут же вскочила, задев локтем Теодора. Тот лишь поднял бровь, медленно складывая бинокль в карман. — Пришло время празднования! — предложила Паркинсон, вприпрыжку хватая остальных двоих за руки. Гостиная Слизерина тонула в зелёном и серебряном свете. Факелы отражались в чёрных озёрных окнах, создавая иллюзию подводного царства. Ада сидела в углу, попивая тёплый тыквенный сок с добавкой огневиски, которое тайком пронёс Теодор. — За победу, — провозгласил Блейз Забини, поднимая бокал. — И за то, чтобы Уизли никогда не нашёл свои руки! Смех прокатился по комнате. Ада улыбнулась, но её внимание было приковано к дверям. Через несколько минут появился Драко, — весь мокрый, помятый, но счастливый. — Ну что, герой дня, — Пэнси ухмыльнулась, — как ощущения после падения? — Восхитительные, — Драко плюхнулся на диван рядом с Адой, намеренно касаясь её колена своим. — Особенно когда понял, что Поттер вот-вот лопнет от злости. Ада не отодвинулась. Она изучала его профиль — влажные волосы, всё ещё пахнущие дождём, резкую линию подбородка, капли воды на ресницах. — Ты играл… умело, — сказала Пэнси, подбирая слово. — О, Паркинсон, я еще не старался, — произнес он, посмеиваясь. Оставшись один в своей спальне, Драко сбросил с плеч влажную мантию и водолазку, обнажив бледную кожу, покрытую лёгким слоем пота после игры. Его тело было подтянутым, с чёткими линиями мышц, которые рельефно выделялись при каждом движении. Он провёл рукой по груди, стирая остатки грязи, затем стянул брюки, оставив лишь черное нижнее белье, плотно облегающее его таз. Вода в душе была почти обжигающе горячей, но он стоял под ней, запрокинув голову, позволяя потокам смыть остатки напряжения. Капли стекали по его спине, очерчивая каждый мускул, каждую вену. Когда он вышел, его взгляд упал на маленький конверт, лежащий на столе. Чёрный воск с оттиском «Л.М.» заставил его сердце учащённо забиться. Он медленно подошёл, капли воды падали с его волос на пергамент, когда он ломал печать. «Завтра. Будь готов.»