Глава четвёртая.

      Из-за пересохшего от таких мыслей горла, Сладкая решила сходить в кафе, чтобы отвлечься и отдохнуть. Необходимое ей помещение оказалось на верхнем ярусе торгового центра, словно спрятанное среди остальных магазинов. Просторное, светлое, с панорамными окнами, из которых открывался вид на этот огромный город, не похожий ни на один из ею знакомых, — оно притягивало взгляд своей неоновой вывеской. «Сладкие сны», — прочитала Сладкая и хмыкнула, иронично приподняв бровь. Название звучало слишком уж символично для её положения: как будто она до сих пор спит, и всё происходящее — один большой, затянувшийся, капканный, но такой сладкий сон.       Ну, зато в нём есть сахар, — решила она, толкнув прозрачную стеклянную дверь. Воздух внутри был наполнен ароматом ванили, карамели и горячего шоколада. Казалось, будто бы каждый вдох здесь уменьшал тревогу, а каждый шаг по полу внутри — приближал к иллюзорному комфорту.       Она выбрала столик у окна, уселась, закинув ногу на ногу, и с большим удовольствием заказала себе клубничный чизкейк, вафельную розу с мороженым и кофейный напиток с пенкой в форме сердечка. «Отрываюсь на все сто. Хотя на самом деле — на ноль, ведь всё это иллюзия, которую никто не оплатит. Вот она, настоящая магия — ешь, сколько влезет, и не толстеешь. Ведь, чисто теоретически, все калории должны исчезнуть в конце дня также, как и купленные мною вещи. Наверное. Надеюсь».       Сладкая откинулась на спинку кресла, прикрыла глаза. Было уютно. И почти безопасно. Только где-то на уровне подсознания шевелилось ощущение, что не всё так просто. Она уже научилась не доверять любым моментам покоя: за ними почти всегда следовал неприятный сюрприз.       И, как по заказу, у входа в кафе загремел колокольчик. Сладкая нехотя приоткрыла один глаз — и тут же похолодела.       Четверо. Все в тёмной одежде, с ухмылками на губах и медленной походкой, сопровождавшейся их тихими разговорами между собой.       Кабирия — светлые пряди лиловых волос на фоне основной копны чёрных и недовольное лицо, будто она уже отравилась здешними десертами, ещё не заказав их. Кабале — тень с обычно кислотным янтарём в глазах, однако ныне потухшим и усталым. Гас — плечистый рыжий, с видом вечного буяна, которому вдруг дали выходной. И Сульфус.       Он вошёл последним — как всегда, будто случайно оказался в центре. Волосы упали на глаза и пальцы небрежно сжаты в кулак до этого их поправили, зачесав назад. И всё это чертовски круто выглядело, как бы попаданка хотела на это не залипать каждые пять секунд нахождения рядом с ним.       Сладкая на автомате вжалась в кресло, прикрываясь кофейной чашкой, как щитом. «Только не садитесь сюда. Пожалуйста. Не надо. Тут занято. Я занята. Меня здесь нет. Я отдыхаю.»       Но, увы. Больше полупустых мест не было. А у неё за столом как назло четыре свободных стула.       Кабирия осмотрелась, скривилась и, не собираясь даже слушать ответ на свой вопрос, рявкнула:       — Тут свободно? Вижу, что да.       И уже через секунду демоны расселись вокруг неё, кто с грацией, кто с тяжёлым вздохом. Сульфус уселся ближе всех, бросив на неё ленивый взгляд, в котором будто мелькнуло узнавание.       — Эй, ты же подружка моей соперницы, да? — протянул он, снимая и кидая на стол свою куртку, обнажая красную безрукавку на себе. — Что, ангелы теперь тоже по кафе шастают, а не бесконечно учатся? Или ты заблудилась?       У Сладкой от стеснения ком встал в горле, но она быстро проглотила его вместе с кусочком чизкейка. Он был сладким. Слишком сладким, чтобы отвлекаться.       «Весело закончился мой отдых», — горько подумала она, пытаясь не выдать, насколько быстро участилось её дыхание.       — Ага, точно, — хмыкнула Кабирия, изучающе глядя на Сладкую, как на странный, но не слишком угрожающий артефакт. — Я тебя помню с прошлого собрания. Ты ж та, что уделала Кабале в тесте.       Сладкая чуть напряглась, но сделала вид, что ковыряет десерт с особым интересом, будто он вот-вот начнёт петь серенаду. Она знала, что резкость в ответ только подольёт масла в огонь, а ей это сейчас не нужно. Особенно когда за столом сидят те, кто технически может запустить по ней огненный шар в эмоциональном порыве.       — Уделала — слишком громко сказано, — буркнула Кабале, не отрывая взгляда от своего напитка. — Просто… Неудачное стечение обстоятельств.       Сладкая тихо пролепетала подтверждение этому и опустила глаза на еду, стараясь ни на кого не пялиться.       Сульфус хмыкнул, подперев щеку кулаком и не сводя с неё взгляда. В его глазах не было злобы — скорее любопытство. Как у кота, обнаружившего наглую мышь, которая не начала убегать, едва его заметив.       Сладкая сделала глоток кофе, стараясь сохранять невозмутимость и не обращать на его взгляды внимание, хотя внутри всё сжималось, как струна. «Только не вздумай покраснеть. Не ведись. Это всего лишь визуально идеальный демон, а не… И вообще! У него рога! И хвост, наверное. Всё как положено. Держись, дурочка.»       Смех и поддразнивания продолжались, но теперь на неё перестали обращать внимание — только уколы в сторону других демонов из их компании за этим столом, которыми подростки бросаются ради развлечения. И хоть на сердце было всё ещё тревожно, она чувствовала, как внутри пробивается крохотное чувство: Я справляюсь.       А в глубине души та самая струна продолжала дрожать от случайно скошенного на неё взгляда Сульфуса, пронзительного, чуть насмешливого…       Сладкая молча ковырялась в десерте, делая вид, что полностью поглощена тающим на языке чизкейком и ароматом ванильного крема. На самом деле она слушала. Ей вовсе не хотелось лезть в разговор, но и игнорировать демоническое воркование за одним столом с ней было просто невозможно. Они не то чтобы говорили громко — просто игнорировали её присутствие как досадную деталь интерьера.       — Короче, — протянул Гас, откинувшись на спинку стула и мечтательно уставившись в потолок, — эта Темптель… Она будто сбежала из моих кошмаров. Видели, как у неё волосы сегодня сияли? Как у метеора. И этот голос… Ммм…       — Фу, ты опять, — поморщилась Кабирия. — Гас, она нас старше лет на сто, у неё крылья из змеиных шелух и взгляд, как у экзаменатора по демонологии. Что ты в ней нашёл?       — Власть, — мечтательно выдохнул парень. — Гибель. Тёмный ужас. Вот бы она мне пару заданий на вынос выписала на лбу. Или швырнула свиток в него. Или прокляла меня.       — Псих, — заключила Кабале без особых эмоций, отхлёбывая что-то фиолетовое и подозрительно дымящееся.       Сладкая чуть не рассмеялась, но сдержалась. Проглотила смешок вместе с кусочком пирожного и снова притворилась, будто размышляет о важности сахарной глазури в их мире.       Тем временем разговор переключился на другую тему.       — Всё равно было обидно, — пробормотал Сульфус, не глядя ни на кого конкретно, — финиш был почти мой. Но нет… Появляются эти двое и…       — И всё, конец тебе, — вставила Кабирия. — Раф тебя обставила, причём весьма эффектно. Молнии, ревущие крылья, драматизм…              — Они вообще-то не должны были вмешиваться, — буркнул он. — Это было испытание один на один.       — А разве ты сам не жульничал, когда выпустил химеру на поле? — невинно поинтересовалась Кабале, разглядывая ногти.       — Это была… Творческая интерпретация правил, — отмахнулся Сульфус, прикрыв на мгновение глаза. — Да и что с того, всё равно это было веселья ради. А потом врываются Ури и эта…       Он бросил взгляд на Сладкую, но не договорил.       «Одна из этих» медленно проглотила очередную ложку мороженого, глядя в окно.       «Да, да. Это я, заноза в твоей наверняка красивой заднице. Твой летающий сбой в повседневной системе мира, где ты самый-самый». — Подумала девушка, но вслух не сказала ни слова — только кивнула официанту, заказывая ещё один десерт. Если уж она здесь, в гуще демонов, то хотя бы пусть будет вкусно.       Сладкая от скуки украдкой глянула на часы. Без десяти девять. Торговый центр уже начал зевать — свет в бутиках гас, охранники неспешно прохаживались между рядами столиков, за барной стойкой с грохотом убирали чашки. Она со вздохом доела последнюю ложку своего шоколадного мусса и отставила бокал.       «Пора валить».       Проблема была в том, как. Просто встать и уйти — выглядело бы, как будто она сбегает. Словно Сладкая не выдержала этой атмосферы косых взглядов и спонтанного обсуждения собственных фейлов и побед и растаяла как пломбир от жара адского огня. Но оставаться тут до тех пор, пока её не выставят охранники? Нет, уж увольте.       Попаданка подняла глаза и случайно поймала скользкий взгляд Сульфуса, который тут же отвёл глаза. Кабирия что-то шептала Кабале — та кивала, но глазами явно стреляла в сторону Сладкой. У неё снова возникло странное ощущение, что за ней наблюдают как за случайным персонажем в театре, появившимся не по сценарию.       — Эм… — начала она, вежливо улыбаясь и пытаясь найти нужные слова. — Кажется, уже поздно. Мне пора возвращаться, а то завтра утром снова занятия, и если я просплю…       — Да уж, вам ведь надо соблюдать режим, — протянула Кабале с ледяной вежливостью, приподнимая бровь.       — Мы не держим ангелов в плену, — добавил Сульфус с полуулыбкой, которая была одновременно обаятельной и раздражающей.       — Ну, спасибо за компанию, — пробормотала Сладкая, вставая и поправляя юбку. — Было… По-своему весело.       Девушка быстро скользнула взглядом по всем четверым и направилась к выходу. Спина неприятно ныла под чужими взглядами, как будто у неё выросло третье крыло с пассивной силой подозрительности.       Она не оборачивалась. Лишь когда оказалась снаружи, в прохладном воздухе пустеющего торгового центра, глубоко вдохнула и пробормотала:       — Ну, это было… Интересненько.       Сверху начал медленно падать лёгкий золотистый свет фонарей, и девушка, не спеша, поднялась вверх, растворяясь в лёгкой синеве неба — наконец-то снова одна.       Сладкая летела неспешно, позволяя воздуху обдувать лицо, как будто он мог выветрить мысли. Город под ней был тёплым, живым, полным запахов еды, звуков улиц, человеческих голосов, но всё это оставалось где-то далеко внизу, отдалённым эхом. Наверху было почти тихо, и это спокойствие давало ей возможность, наконец, подумать.

      Эта встреча в кафе — она ведь не была ужасной. Не произошло ничего страшного, да и от демонов не было прямой агрессии. Просто… Слишком много неоднозначных взглядов на неё, слишком мало у неё понимания, что делать в таких ситуациях. Они вроде бы не враги, но и не друзья.       Сульфус… Опасно прекрасен, конечно, этого у него не отнять. Но он будто весь соткан из двойных смыслов. Он притягивал и одновременно отталкивал, как магнит противоположного полюса. И было сложно не задуматься: вот Раф — главная героиня, ангел-хранитель, такая правильная. А он — демон. В каноне это должно было быть «запрещённо», «трагично», «красиво». Но теперь здесь была ещё и она. Она — сбившаяся с траектории попаданка, которая могла спутать ходы, изменить финал или — не дай свет — ухудшить всё.       Она опустила глаза. Под ней уже виднелось общежитие. Окна светились — кто-то ещё не лёг, где-то мелькали силуэты ангелов, болтающих в коридорах. Тепло. Безопасно.       Соседки… Они были другими. Настоящими. И это пугало. Ури — спокойная, рассудительная, постоянно позитивная, как казалось на первый взгляд. Микки — твёрдая в своём характере и немного безалаберная. Раф — зажатая, тревожная, но добрая. Все трое — живые. Они не играли, не проверяли на прочность, не подкалывали. Просто были рядом. И это почему-то казалось особенно ценным.       Сладкая вдруг почувствовала, как что-то защемило под рёбрами. Она знала это ощущение. То, которое приходит, когда слишком хорошо, слишком уютно. Когда сердце подсказывает — это всё ненадолго. Не потому, что ты не заслуживаешь. А просто потому, что сказки кончаются.       Наверное, слишком сладко всё было, да?       И именно в такие моменты, когда вечер густеет, когда крылья чуть дрожат от усталости, приходит предчувствие. Тонкое, как едва заметная трещина на стекле.       Что-то грядёт.       Окно в комнату сна отворилось почти неслышно. Сладкая проскользнула внутрь, стараясь не зацепить ни чемодан, ни подвеску, ни даже собственную тень. Свет был погашен, только в углу тускло мерцал ночник-облако — его мягкое сияние едва касалось стен. Ури и Раф мирно спали, и только одна фигура ещё двигалась — Микки стояла у зеркала, расчесывая свои пышные волосы и напевая неизвестную Сладкой мелодию под нос.       — О, вернулась, — прошептала она, обернувшись и чуть улыбнувшись. — А я уж подумала, ты решила остаться в городе на ночь и снять пентхаус, раз уж всё бесплатно.       Сладкая тихонько хихикнула, сбрасывая с ног обувь. Босыми ногами она прошла до кровати, аккуратно откинула розовый плед и села, не торопясь.       — Не-не, я скромная. Только десерты, шопинг и, знаешь… Немного подросткового флирта с парнями.       — Ну да, — Микки прищурилась, приглядываясь. — Ты такая… Не знаю. Какая-то вся… Задумчивая. Всё в порядке?       Сладкая помедлила. На секунду ей захотелось сказать правду. Про ощущение того, что она на чужом празднике жизни, про страх разрушить эту лёгкую атмосферу, про странную тоску, которая не отпускала даже среди весёлых лиц.       Но вместо этого она прилегла на подушку и, притворно настянув улыбку, пробормотала:       — Просто переела. Шоколад — оружие массового поражения, от которого невозможно отказаться.       — Ох, скажешь тоже… — Микки тихонько рассмеялась, накрывая себя одеялом. — Если что — не молчи. Я тут. Даже если сплю.       Сладкая только кивнула в темноте, хотя знала, что Микки этого не видит. В голове всё ещё крутились мысли, сцепляясь, как шестерёнки. Ей казалось, что за этой тишиной комнаты что-то прячется. Как будто сама ткань реальности неодобрительно на неё смотрит.       Всё идёт слишком хорошо.       Девушка перевернулась на бок, глядя на мерцание ночника.       А потом — обязательно сорвётся. Всё, что кажется таким хрупким и прекрасным, обязательно треснет по шву. Как и всегда.       И с этой мыслью, словно завернувшись в неё, она наконец позволила себе уснуть.

***

      Честно говоря, он просто хотел отдохнуть.       Без лишних неприятных встреч, без бесконечных подколов, без «Сульфус, ты опять перегнул!», без вот этого всё. Но Кабирия насильно вытащила их с Кабале под руки, говоря, что им нужно передохнуть от этой глупой тоски. Кафе, в которое они пришли, было уютной территорией, с хорошей атмосферой для размышлений и мягкими креслами, в которых можно было развалиться, забыв, что ты, вообще-то, демон на службе вечного баланса.       Но, как обычно, что-то пошло не по плану.       Она сидела за столиком, с чашкой в руках, будто здесь была всегда. Ангел. Та самая, что выиграла у Кабале в первом испытании, влетела в соревновательную зону, когда он почти вырвал победу у Раф — и, по сути, испортила ему весь план. Своими невинными глазками и абсолютно раздражающим умением оказаться не там, где надо.       Сульфус присел рядом, как ни в чём не бывало, но с первой секунды ощущал напряжение в воздухе. У неё был странный взгляд — не осуждающий, не умоляющий, не даже вызывающий. Скорее… Словно она уже знала его. Не поверхностно — по-настоящему. И от этого было не по себе.       Кабирия подкалывала, Кабале фыркала, Гас дурачился, как обычно, а он… Сульфус просто наблюдал. За ней. За тем, как она притворялась незаинтересованной в их разговорах, как делала вид, что абсолютно не волнуется.       Он поймал себя на том, что слушает её редко звучащий голос. И замечал, как ложка в её руках чуть дрожит, когда они переглядываются. Она боится? Или злиться на них?       Параллельно, под всей этой поверхностной игрой, пульсировало другое. Под кожей — не в мышщах, а ближе к кости — боль. Глухая, мерзкая. Правая рука — та самая, которой он коснулся Раф во время испытания. Он знал правило. Нельзя касаться. Ангел и демон — две части мировой системы, два полюса. И всё же он схватил её, когда она подала ему руку помощи. Рефлекторно. Просто… Так?       И теперь в пальцах будто осталась искра, тлеющая и жалящая. Неожиданно живая. Магическая отдача, последствие нарушения вето. Он старался не подавать виду — сжал пальцы в кулак, время от времени менял положение руки. Кабирия бы накинулась с нравоучениями, Кабале закатила глаза. Гас начал бы спрашивать — а он не хотел говорить. Особенно не при ней.       Не при этой… Слишком сладкой. Правильной. Слишком отличной от него.       Когда девушка поднялась и заговорила о том, что пора, он понял: она уходит вовремя. Сульфус бы не выдержал её дольше. Слишком она… Не там. Как сбой в механизме.       И всё же, когда за ней захлопнулась дверь и колокольчик снова звякнул — как щелчок затвора — парень смотрел ей вслед.       Чуть дольше, чем хотел бы в этом признаться.       Демон молчал всю дорогу от кафе, только отмахнулся, когда Гас попытался что-то сказать про «удивительно тихого ангелочка». Кабирия быстро потеряла к нему интерес, рассказывая очередную сплетню, а Кабале, кажется, давно знала, что иногда его лучше не трогать.       Когда дверь в комнату захлопнулась за спиной, он позволил себе выдох — коротко, резко, как будто сбрасывая маску. Комната была привычной: полумрак, странно свисающие с потолка цепи, кресло с рваными подлокотниками и кровать, которую он так и не удосужился застелить за последние… всегда.       Он опустился на край этой самой кровати и на мгновение просто застыл, глядя в пол. Мысли путались, сцены сливались: кафе, взгляды презрительные от этих ангелов. И рука. Эта долбаная рука. Сульфус медленно стянул перчатку с правой руки, стараясь не задевать воспалённое место. Ткань легко соскользнула, обнажая ладонь — и звезду на ней. Красную, будто выжженную кем-то в порыве мести. Она пульсировала, как живое существо, и с каждой волной напоминала о себе болезненными уколами под кожей.       Демон стиснул зубы, провёл пальцами левой руки по ней, как бы пытаясь унять жар, но то была не та боль, которую можно просто убрать.       Ты знал правило. Знал. И всё равно коснулся. Просто взял и…       А теперь — расплата. Скрытая, тяжёлая. Опасная для его репутации.       Эту звезду нельзя было никому показывать. Даже друзьям. Особенно — наставникам. Нарушение вето между ангелом и демоном на этапе обучения — то, за что могут отчислить.       Когда он вернул перчатку на место, то откинулся на спину и уставился в потолок. Там, на потрескавшейся плитке, не было ни ответа, ни облегчения. Только мысль, грызущая изнутри:       Почему я думаю о ней? Почему я не могу… Просто проигнорировать её?       А в груди — не звезда, но нечто похожее — тоже горело.       Если кто-нибудь узнает о его мыслях…       — Эй, ты живой? — донеслось от двери. В комнату зашёл Гас, кидая сумку на стул. Уставший, с вечно растрёпанными волосами и видом существа, которое мечтает только о еде и сне. И, возможно, о ней.       — Опять уставился в пустоту, как будто тебе доступ к высшему кругу неожидданно пообещали, — усмехнулся Сульфус.       — А ты опять выглядишь так, будто тайно кого-то хочешь убить, — парировал Гас, бросив взгляд на него из-под солнцезащитных очков.       Сульфус хмыкнул и вытянулся на кровати.       — Я хотя бы не вздыхаю на каждом уроке Темптель, как голодный зверь, увидевший бифштекс. Серьёзно, ты хоть понимаешь, как на тебя жалко смотреть?       — Она умная, талантливая и знает, как преподать материал, — начал Гас с деланным достоинством, после чего развалился на своей койке. — Не то, что ты, пустоголовый эстет.       — Эстет… — с усмешкой повторил Сульфус. — Мило. А ты тогда кто? Рыцарь Тьмы, потерявший голову от училки?       Гас бросил в него подушку. Парень увернулся, не теряя насмешки в глазах.       Повисла тишина, но в ней не было ни напряжения, ни тяжести — просто знакомое, полудремотное молчание, как у тех, кто знает друг друга слишком давно, чтобы притворяться.       — Ладно, хватит, — буркнул Гас, выключая свет. — Завтра с утра опять эти идиотские уроки…       — Да, — тихо ответил Сульфус, вглядываясь в потолок сквозь полумрак. — Завтра.       Он не знал, сколько ещё сможет скрывать звезду. Не знал, что будет с этим прикосновением. И почему оно не даёт ему покоя.       Но знал одно: всё начало меняться.       И точка отсчёта уже была пройдена.