62. Интерлюдии: Псины сутулые.

      Леди Терамора, Джайна Праудмур, вместе с другими высшими офицерами города, собрались в городском морге. Не самая обычная просьба её сарваера, еще и без четких пояснений "зачем". Хотелось её отругать за это, и если вызов того не будет стоить, волшебница это сделает, конечно. Но стоит дать сарваеру шанс. Её младшая подчиненная старается быть самостоятельной, пусть учитель за ней и присматривает, и без веского повода помощи не просит.        И то, что всего через сутки после отбытия челнока поступил запрос через зеркало с просьбой о срочной встрече откровенно взволновал волшебницу. Как и тот факт, где именно ей было предложено встретиться, собрав военную верхушку города, хоть частично. Причина должна быть более чем веская, и волшебница откровенно терялась в догадках, что же они там такое нашли.       - Нет, все таки стоит сделать ей наставление докладывать полностью. Это не дело, - сделала мысленную заметку Джайна.       Она лидер города, и сюрпризы ей ни к чему. Хоть в нескольких фразах могла бы и рассказать, это не займет много времени.       Разумеется, она сказала леди Кларинель, мать имеет право знать, если с дочерью что-то случилось. Магистр Альданос пришел сам. Командера Самаула волшебница позвала, явно догадываясь, что им покажут что-то важное.       Сам морг — место предельно холодное и темное. Смерть волшебница видела, и своих, и врагов. Но подобное место, где мертвецы словно спят… Угнетает. А местные специалисты, работающие с трупами, вызывали у нее ассоциации с бойнями Плети, или, как их назвала сарваер, «кружок кройки и шитья по мясу». Но все работающие здесь — проверенные разумные, к Культу отношения не имеющие.       Их труд важен, ведь требуется четко знать о причинах насильственных смертей в её городе. Местные специалисты изучают тела, чтобы найти следы в том числе темных энергий, что могло бы означать, что жертву, кхм, "жертвопринесли". Или чтобы определить яд, которым был убит несчастный. В общем, крайне важное место для города и разведки.       Но всё равно, подобное столпотворение в столь мрачном месте заставляло думать о культистах. И отделаться от этого ощущения она не могла.       — Зачем мы здесь? — прямо спросил коммандер, заметив в ритуальном круге знакомую фигурку сарваера, склонившись над… чем-то, — что это?       — О, вы пришли, — сарваер говорила тихо, задумчиво, — подойдите. Природу, жизнь, называют «светлым» элементом круга сил. Посмотрите на порождение жизни и скажите мне, что это так. Потому что я — не верю, — горящие ярко-синим глаза оглядели идущих к ней разумных.       Давилиния поднялась, отстраняясь. Джайна же всмотрелась в останки и вздрогнула, встретившись с глазами… монстра. Оскаленная пасть волка, не зверя, но огромного чудовища, судя по размерам кусков тела, заметно крупнее человека. Нет, он мертв, но она уверена. Но его глаза... это взгляд не мертвеца, что странно, умные и злобные, без намёка на деградацию. Даже лишенное жизни его тело источает опасность и готовность, зарычать и броситься в атаку. Даже Давилиния не сняла свою «контактную пару» и памятные доспехи, работая в них, только без шлема. Рядом с головой оказались и другие запчасти: руки и часть таза с ногами. А на столике рядом — табличка:       Контакт с зубами и когтями запрещен, организм проклят. Для тупых - проклятие НЕ СНИМАЕТСЯ. Вас предупредили.       — Не больно и хотелось, — пробормотал коммандер так, что волшебница его едва услышала, — наверняка этими когтями железо можно резать.       Давилиния кивнула.       — Можно. Если хотите, покажу грудную пластину моей несмертной, он пробил её без усилий.       — Верю, — выдохнул воин, рассматривая когти, каждый размером с кривой пиратский нож, которыми эти южане любят перерезать горло.       Джайна же продолжила рассматривать останки. Руки огромные, очень массивные, крупнее, чем у человека, покрытые шерстью. Словно у полукровок врайкулов с её родины. Нашлись же фанаты гигантских женщин, сумевших завоевать сердца колоссальных воительниц. И не только завоевать, но и дальше, хм. Не думать об этом. Эта… конечность очень похожа по размерам, разве что шерстяная и заканчивается меховым гибридом руки и лапы с длинными когтями-лезвиями, длиной около десяти сантиметров.       Ноги тоже примечательные. Они более похожи на человеческие, но тоже покрыты мехом и имеют лишний сустав. Хорошо подходят чтобы бегать, или сильно и далеко прыгать. Торса, считай, что нет, но если он столкнулся с Давилиней, это явно результат применения силового молота.       — Давилиния, кто это? Он напал на вас? — уточнила Кларинель, скрывая волнение.       Но ответила не сарваер.       — Напал. Позвольте я поясню, всё же это наша история, леди Кларинель. Ваша дочь не пострадала, я гарантирую это.       Из бокового помещения вышел высокий ночной эльф Аластир — их основной городской друид и консультант по магии ночных эльфов. Остановившись рядом с останками, тот посмотрел на них и продолжил:       — Форма Стаи. Прошли тысячи лет с тех пор, как их использование запретили. Я думал, что Шан’До запечатал их всех. Но, похоже, некоторые смогли сбежать.       Пришедшие собрались вокруг останков, рассматривая тварь. Джайна, осмотрев уничтоженную грудную клетку монстра, с содроганием смогла опознать, чем именно нанесен урон. Она не ошиблась в своих предположениях. Силовой молот, а это значит, зверь пролез в ближний бой. Резко повернувшись, она всмотрелась в Давилинию, ища возможные раны. Или как минимум шрамы от них. И Кларинель явно поступила так же, волнуясь за дочь. Максимум, что удалось найти — длинные царапины на «контактной паре», на уровне предплечий. Волшебница без труда смогла себе представить, как монстр, схватив юную эльфийку за руки, отгрызает той голову.       Внимание она, разумеется, заметила.       — Я в порядке, — вздохнула сарваер, — именно я. Поганец сильный попался, мана-щит почти проломил, но броня выдержала, не зря её делала. Наемницу погрызли, она запечатана в ледяной глыбе на нижнем уровне моей базы. Увы.       То, каким тоном это было сказано, заставило всех напрячься. Кларинель произнесла:       — Дави…линия. Почему её запечатали, а не отдали целителям?       Юная эльфийка посмотрела на друида, спокойно ждавшего своей очереди говорить. Тот ответил:       — Потому что проклятие ярости Голдрина не исцеляется, — Аластир поднял руку, призывая к тишине, — я расскажу. Как вы знаете, друиды могут объединять себя с духом зверя, обращаясь в животную форму. Медведя, кота, совуха, ворона. Множество форм. Чего вы, вероятно не знаете, так как непривычны к нашей магии: это не просто превращение. Это частичное слияние. Друид, обратившись в медведя, обретет часть черт зверя. И со временем из-за частого применения друид может перенять часть черт характера своей основной формы. Это же несколько... усложняет трансформацию в иные формы. Но это к сути дела не относится.       Давилиния хихикнула.       — Аластир у нас кот. Гуляет сам по себе, но не против жить там, где его кормят с сильным и независимым видом.       Друид кивнул, совсем не обидевшись.       — Верно. Но форма Стаи отличается куда большей, назовем это навязчивостью. Она берет основу от дикого бога Голдрина, великого волка, великого охотника. Важно то, что его ярость к нашей богине всегда была столь велика, что она просто неизмерима. Друиды, пытавшиеся принять эту форму, поглощенные яростью, бросались на своих. А ненависть Голдрина обрела материальную форму. Нанесенные им раны приводят к тому, что жертву затапливает гнев и ненависть, пока она принудительно не обратится в форму Стаи. Даже не являясь друидом, — он посмотрел на останки зверя, — или ночным эльфом. Точной истории я не знаю, но говорят Жрица Элуны пыталась примирить ненависть Голдрина. К сожалению это привело к извращению формы Стаи. То, что вы называете воргенами, — он толкнул ногой отрубленную голову, — вот эти твари.       Джайну поразило осознание.       — Значит, твоя наемница…       Давилиния резко кивнула.       — Да, леди Джайна. Мы напоролись на деревню. Обычная деревня, в общем-то. Правда, когда стемнело, жители попытались нас сожрать. В целом отбились, пусть и с трудом. Мне повезло сильнее всего, благодаря броне и щиту, отделалась лишь расцарапанными доспехами. Наемница такой защиты не имела, если её разморозить, она обратится. Пока не решим проблему — останется в стазисе. Боюсь, она останется воргеном и в будущем, полностью снять проклятие невозможно, только облегчить его.       Командер Самаул нагнулся, шевеля труп кинжалом, явно опасаясь прикасаться к нему. И волшебница полностью согласна с подобным подходом. Если даже царапина превращает разумного в яростного монстра, когда они закончат, труп необходимо уничтожить. Чтобы ничего не осталось.       — Надо полагать, вы знаете, как решить это проблему? — мужчина задумчиво поинтересовался у пары из сарваера и друида.       Эльфийка кивнула.       — Есть два варианта. Оба ведут нас в Гилнеас. Так что план сейчас — доставить письмо королю Артасу, его земли граничат с этим королевством. Учитывая, что мы напоролись на воргенов — решение проблемы будет выгодно и ему. Почти уверена, что это не единственная стая на его территории. Прежде чем напасть, жители упоминали крепости. Вот и проверим информацию. А уже от него отправимся решать проблему.       Джайна вздохнула. Она не хотела соглашаться. Она сама, да и Кларинель, она в этом уверена, с удовольствием прервали бы эту операцию. Но… Артас. Джайна не хотела представлять своего принца в окружении этих голодных опасных тварей. Да и Давилиния, учитывая её не слишком веселое настроение, явно не пожелает оставлять ситуацию как есть.       Для ребенка это потеря подчиненного по её вине. Личное. И она явно пожелает страшно отомстить. А как говорил её наставник, архимаг Антонидос: "Не можешь запретить? Возглавь".       В случае Давилинии можно организовать усиленный отряд, который будет точно знать, чего ждать от противника. Больше сильных воинов — целее будут. В крайнем случае — отправятся в стазис до исцеления.       Еще следует проверить один вариант: ночные эльфы. Если Аластир что-то знает, другие могут знать больше. Отношения с ночными эльфами у волшебницы в целом хорошие, вот и спросит у них совета. Это Давилиния своей выходкой с ними рассорилась. Пригласить специалистов на чай и расспросить, может они могут чем-то помочь. Должны же эльфы что-то делать со своими зараженными. Не убивают же они их!       — Давилиния, — эльфийка, рассматривающая воргена подняла глаза, — оба плана записать и ко мне на стол. Пока никуда не улетай, я отправлю с тобой усиленный отряд.       Сарваер коротко кивнула, поглощенная своими мыслями.       — Сделаю, леди Джайна.       Хорошо. За ней следует присматривать. Волшебнице было приятно иметь подчиненную, готовую по приказу отправиться хоть на край света, но Джайна не хотела, чтобы та пострадала. Так что за ребенком нужно следить, чтобы не убилась случайно. Дальше…       — Аластир. Ты больше всех нас здесь знаешь о «форме Стаи». Нужно, чтобы ты описал её возможности, слабые места, всё, что знаешь. На случай, если нашим солдатам придется столкнуться с ней. И да, когда мы закончим — тело уничтожить. Чтобы не осталось ничего. Растворите, испарите, испепелите, не важно. Важно, чтобы в Тераморе не началась эпидемия воргенов.       Коммандер коротко кивнул, согласный с такой позицией, друид тоже. Давилиния предложила:       — В алхимический утилизатор отправим. Нет тела — нет дела, — предложение было принято единогласно, утилизатор был предназначен как раз для этого.        Затем волшебница обратилась к медику. Мужчина всё это время стоял в стороне, тоже одел латные перчатки. Вопросов ему не задавали, вот он со всеми мнением к начальству и не лез.       — Пока не уничтожили, еще кое-что. Изучите останки, нам нужно понять сильные и слабые стороны этого… существа. Предельно аккуратно, под надзором магов.       Врач вышел вперед:       — Грудная клетка и торс практически уничтожены хаотическим импульсом. Увы, мой отчет будет неполон, леди Джайна.       Тут подала голос Давилиния.       — Если найдем еще - привезу. Но это будет непросто. Пули их вполне себе берут, грудь, голова. Стандартные слабые места любого живого разумного. Вот только боли они почти не чувствуют, скорости и силы там столько, что вы можете просто не успеть. Если нет щита, то бой с воргеном — всегда размен. Кто быстрее попал, того и тапки.       — Проблема, — вздохнул коммандер.       Волшебница пожала плечами.       — Будь всё проще, не было бы нужды собираться здесь, — и с этим спорить никто не стал.       Вопросы были, отвечал по большей части друид. Кларинель же тихо подошла к дочери и протянула той черную карточку. Джайна слегка улыбнулась, довольная таким решением. Учитывая, что она собиралась пригласить ночных эльфов, провести его в рамках собрания клуба будет хорошим решением.       Ведьмино чаепитие. Ну, сначала это было просто чаепитие, всё же женской части Замка нужно как-то развлекаться. Мужчины предпочитают алкоголь, дуэли, соревнования, посещение заведения Матери или охоту. А женская часть устраивает клубы по интересам.       Леди Кларинель помогла, в качестве идеи клуба предложила возродить студенческую традицию времен своего ученичества. Беседка, где женская часть сможет отдохнуть, попить чаю с вкусностями, обсудить любые темы в предельно неформальной обстановке. Круглый стол, где все, пока сидят за ним, будут равны. Так и был основан «Круг Ведьминого Чаепития». Разумеется, название появилось не сразу, сначала была только концепция.       Пять постоянных членов и до пяти приглашенных. Каждый может пригласить кого-то еще, но он же за гостя и отвечает. В случае злоупотреблений можно лишить члена права приглашения. Кларинель приглашала и свою дочь, которой место решили пока не давать, так сказать «за вредность».        Давилиния, когда пришла, предложила назвать мероприятие ведьминым чаепитием. Почему? «Все мы ведьмы. А те, что постарше — архиведьмы». Учитывая, что наиболее старшей была именно её мать, мелкая получила за это по голове. Но название прижилось, всем постоянным участницам понравилось. Они даже изготовили карточки-приглашения, черные, если их нагреть, на них проявляется надпись. Красиво и таинственно.       Так что соберутся, посидят, обсудят случившееся в рейде, Дави расслабится, покажет новую мантию. Ту, странного дизайна, который она так хотела. Плюс обсудим ситуацию с ночными эльфами.       Да, звучит как план.

***

             Генн Седогрив проверил свою верную двустволку, висящий на поясе клинок и пистолет. Оружие, лошадь. Всё готово к охоте. Его люди тоже заканчивают проверку снаряжения, не первую, но последнюю. Туда, куда они отправляются, нужно идти во всеоружии, будучи уверенным, что оно не подведет. Иначе тебя ждет или смерть, или участь хуже — стать агрессивным животным, алчущим человеческой плоти. И как Король Гилнеаса, Генн будет в первых рядах по истреблению врагов своего народа.        Рядом с ним со свитой расположился лорд Голдфри — весьма заметный мужчина в цилиндре, маленьких круглых очках и тоже на лошади. Не обратить внимание на лорда сложно — он держится как истинный джентльмен: всегда идеален, в черном, выглаженном костюме, всегда держит прямую осанку и держится так, словно шампур проглотил.        Не только они, конечно. С ними и псари, что с помощью собак будут выслеживать в серебряном бору их дичь. Воргенов. И верные люди, что прикроют их в темном лесу. И, если что, добьют, не дав обратиться. Одиночка для воргена — жертва. Потому они будут держаться как минимум тройками. Если одного едят, второй или третий убивает тварь и добивает соратника. Простая и необходимая математика.       Проклятый Аругал! Когда поползли слухи о нежити он пришел к нему, к Генну, и предложил оружие против мертвецов. Диких зверей, которые будут сражаться за Гилнеас вместо его жителей. Такая заманчивая идея, ведь всякую стену можно взять, а сила армии лишней не бывает. И Генн сдуру согласился.       Сдуру, потому что звери, при всей своей силе, оказались совершенно неуправляемы. И их призыв привел к резне среди тех, кто пытался управлять ими. Это произошло столь стремительно, что сам Генн узнал о случившемся лишь через несколько дней, когда что-то делать было уже поздно. Что еще хуже, раны этих зверей не заживают, а проклинают жертву, обращая ту в новую тварь. И лекарства от этого нет, только смерть.       Так еще и сам маг куда-то сбежал за стены, оставив верных сынов короны разбираться с тем, что он натворил. Прямиком к лордеронцам. Которые его не выдадут, не выяснив, зачем.       Очевидно, сообщать кому-либо о данной неприятности было бы глупо. Репутация для правителя — всё. Король не ошибается. Никогда, особенно в подобной ситуации, когда за Стеной бушует нежить. Недоверие может перерасти в панику, в гражданскую войну, чем с огромным удовольствием воспользуются его враги. Нет, они не узнают. Скрыть информацию о воргенах, о тварях, что охотятся на людей, обращая тех в себе подобных сложно… но они справляются. Вместе с лордом Голдфри, они выследят и убьют каждую тварь. Каждого обращенного.       — Мы готовы, ваше Величество, — произнес псарь.       Голдфри, который очевидно это услышал, подъехал, держа ружье опущенным. Как всегда спокоен и безукоризненно вежлив, пока не соберётся атаковать, до самого последнего момента. Как и всегда, да.       — Мои люди тоже готовы, сир.       Отлично. Не стоит заставлять зверей ждать.       — Тогда отправляемся.       В качестве точки отправления было выбрано ближайшее поместье Седогривов, расположенное за городом. Большое, расположенное на отшибе с прекрасным видом и на город, и на океан. Помимо всех прочих причин — удобно для конспирации. Постоянная отправка больших групп людей во всеоружии привлекла бы внимание. Как и то, что возвращаются они не всегда в полном составе. А так… ну ездит король на охоту с ближайшими приближенными, это совершенно нормальное поведение для правителя. Развлекаться нужно всем.       — Прекрасно, ваше Величество, — кивнул лорд Голдфри и взмахнул рукой, — мы отправляемся.       В последний раз взглянув на окна особняка, Генн заметил стоящего у окна сына. Он любил его, но долг правителя и множество дел не давали провести время вместе. Король успокаивал себя тем, что сын должен понимать — у короля есть обязанности, и их выполнение безотлагательно. Но в глубине души знал, что это отговорка и не более того. Что он слишком мало времени уделяет семье. Увы, в подобное время это неизбежная, необходимая жертва.       Они выехали со двора особняка Седогривов и отправились в сторону серебряного бора. По левой стороне расположился город Гилнеас, столица одноименного королевства. В отличие от Лордеронских и Штормградских городов-крепостей, Гилнеас отделен от остальной суши не стенами, а широким озером. С большой землей город соединяют длинные мосты. Врагу, чтобы штурмовать город придется или двигаться по мостам, а затем проламывать ворота, или же плыть, а затем карабкаться на высокие набережные. Шансы закопать реку есть, конечно, но потребуют колоссальных усилий.       И это отсутствие стен, уникальная архитектура выделяют его страну на фоне всех без исключения королевств. Аналогов Гилнеасу — нет.       Сам город в утреннем тумане выглядит очень таинственно. Треугольные, торчащие из стелящегося по земле тумана черепичные фиолетовые крыши, беленые стены с горящими поутру окнами, словно глаза, светящиеся в тумане. Тучи, в целом норма для его королевства, как и некоторая общая серость пейзажа. Некоторые связывают это с традицией Ведьм Урожая, но сам Генн подробностей не знал.        И возвышающаяся над городом алым глазом Часовая башня дворца. Самое большое здание в городе, возвышающееся над одного уровня крышами. Постепенно, пока они уезжали всё дальше, город скрылся в тумане, но даже так алое свечение башни осталось в качестве своеобразного маяка для путников.       Ехали молча, в рассветной тишине свидетелей нет. Генн отметил разницу в поведении подчиненных. Лорд Голдфри, всегда держащийся спокойно, уверенно, словно статуя. Его подчиненные, немного нервные. Мастифы — собаки их отряда, неспешно трусили вместе с лошадьми по дороге. В отличие от людей, для них это просто еще одна охота. А на охоте или ты, или тебя. Бойцовые собаки хорошо обучены, они не подведут.       Генн не боялся, что их заметят. Еще год назад дорога, по которой они двигались, вела через Серебряный бор в небольшой город. Она и сейчас ведет. Просто с появлением воргенов пройти по этой дороге и выжить стало невозможно. Да и в городе более никто не живет. Воргены решили эту ситуацию к своей выгоде.       А те немногие, кто сумел бежать… Король не ошибается. А паникеры, задающие вопросы, никому не нужны. Они, вместе с другими недовольными, отправились в тюрьму к Краули и остальным. Чтобы не смущали народ.       По мере того, как лес приближается, проступая из тумана, мысли о воргенах все больше заполняли разум короля.       Как складно говорил тот маг, Аругал. Оружие для Гилнеаса, защита от нежити, яростные боевые животные. Гилнеас, с его традицией боевых собак, к идее более сильных боевых зверей отнесся благосклонно. Дрессировщики короля были уверены, что справятся с задачей. Аругал не обманул, испытание сил воргенов прошло как положено, звери даже превзошли ожидания короля. Сильные, быстрые, крайне опасные даже для солдат в броне. При этом — убиваемые, пули и клинки с задачей вполне справляются. И он дал добро на призыв и дрессировку.       Вот только звери быстро вышли из-под контроля, уничтожили псарей, экспериментаторов, дрессировщиков, жителей ближайших поселений, всех, до кого смогли добраться. А главный из них, предатель Аругал, бежал. Воргены же в своей безумной ярости обрушились на ближайший город. И противопоставить этой волне город ничего не смог. Особенно, когда выяснилось, что укус воргена превращает его жертву в такого же зверя. И делает это очень быстро, если воргены не остановлены на подходе, все новые и новые обращенные превращаются в неостановимую лавину.       Пришлось принимать меры, отправить выживших в камеры, скрыть произошедшее, чтобы ни в коем случае не допустить паники среди жителей королевства. Никто не должен знать, что город уничтожен, дорога через лес была помещена в карантин под предлогом бешеных лис. Лисы в лесу действительно водятся, так что прикрытие для охоты оказалось вполне рабочим. И верные слуги короны начали нести свой дозор, защищая народ Гилнеаса.        В сложные времена нет места разброду, шатанию и анархии. Нет места панике. Король действует верно, он не ошибается. Люди должны верить в своих лидеров безоговорочно. Иначе наступит крах. Этого допустить нельзя.       Отряд приблизился к лесу, и начал разбиваться на группы. Генн отвлекся от своих мыслей. Воргенов нельзя недооценивать. Один укус, одна царапина и нет больше человека. Останется только бешеное животное, ворген. Милосердие для которого - смерть.       Они остановились на самой границе леса. Серебряный бор крайне густой, а кормить зверей лошадьми в планы Генна не входило. Люди спешились, молча делая свою работу.       Солдаты деловито начали извлекать оружие, собаки, предчувствуя скорую добычу, принюхиваться. Конюхи взяли под уздцы лошадей. Генн оставил своего коня подчиненному и подошел к спешившемуся Голдфри. Тот как всегда во всеоружии. Рапира, за поясом пара пистолетов, ружье. Против зверя не бывает достаточно оружия. Мужчина спокойным, даже неспешным тоном отдавал команды:       — Рассредоточиться. Не забывайте прикрывать друг друга, воргены быстры, они обожают заходить со спины. Уберите лошадей, вернетесь на закате, когда мы подадим сигнал.       Голдфри стоял, обозревая подготовку, ожидая, пока их люди закончат. Генн знал, что его подчиненному очень нравился образ, который он создал. Бесстрастное лицо, идеальная осанка, скрывающие глаза маленькие круглые очки, дающие блики почти в любом освещении. Отчего невозможно определить, куда именно смотрит лорд, и есть ли у него зрачки вообще. А еще бликами очков можно передавать эмоции, в частности неодобрение или интерес. Искусство, освоенное лордом в совершенстве.       Заметив короля, лорд замер, ожидая команды, и Генн отдал её:       — Начнём.       Наконец они вошли в лес. Густой и древний, серебряным его назвали из-за белой коры массивных деревьев. А плотные кроны превращают любой, даже солнечный день в полумрак. Что, учитывая погоду в королевстве, и так редкость, вот и приходится выбирать достаточно ясные дни для охоты на воргенов.        Двигаться по нему довольно сложно, кусты и огромные корни, через которые человеку приходится перелазить, тормозят, разъединяют и ограничивают обзор, создавая слепые зоны. Вот только воргенов подобное даже не замедляет. Но человек на то и высшее существо, что придумал решение. Огнестрел и боевые собаки отлично справляются с задачей уравнять шансы, и даже склонить их на сторону людей. Собаки могут учуять воргенов, пробегают в щели среди корней и могут, пусть и ненадолго, отвлечь на себя внимание зверя. Достаточно, чтобы стрелок решил проблему радикально. На мастифов проклятие зверя не действует.       Шли молча, осматриваясь во всех направлениях, не стоит давать воргенам ни шанса. Люди и без того дергались на каждый шорох, понимая, что будет, если они ошибутся. Голдфри, да и он сам на этом фоне разительно выделяются именно своим спокойствием, уверенностью. Если не внутренним, то внешним точно. Ворген — враг, и враг опасный. И спокойствие лидеров позволяет подданным держать себя в руках, делать то, что нужно. Именно в такие моменты Генн понимал, что поступает правильно.       Лидер, Король не может ошибаться. Он прав, он ведет их вперед. Он говорит — они делают, и добиваются успеха. А личности вроде Краули, мутящие воду в смутное время, находятся именно там, где положено — в камере.       Они шли вперед более двух часов, когда ситуация начала меняться. Собаки почуяли воргенов, начали ворчать, волноваться. Эти животные, при всех своих сильных сторонах, до смешного предсказуемы. Воргены голодны, агрессивны, неспособны контролировать свою ярость. И не пропустят тех, кого считают добычей. Они не сбегут, почуяв охотников, но придут сами, чтобы попробовать их на зуб.       Наконец, удовлетворенный тем, что след взят твердо, Генн произнес:       — Всем приготовиться!       Мастифы, прижимаясь к земле и низко рыча бросились вперед, а за ними, на безопасном расстоянии — охотники. Собаки способны разорвать одиночного воргена и сами, но звери достаточно сильны, чтобы убить нескольких собак, прежде чем сдохнуть, да и двигаются почти всегда стаями. Не стоит давать им такую возможность.       Впереди раздалось рычание, переходящее в вой. Похоже, их тоже обнаружили. Собаки замедлились, позволяя охотникам нагнать их, но всё еще продвигаясь вперед группой, припадая к земле, принюхиваясь. Сердце стучит, адреналин в крови плещется. То чувство, которое делает мужчину мужчиной. Готовность к битве, где ставка — жизнь.       — Ворген!       Люди среагировали мгновенно, останавливаясь и вскидывая ружья. Воргены чертовски быстры и сильны, промах будет означать рану и смерть. А значит промахиваться нельзя.       Твари подтвердили свою славу долю секунды спустя. Закричавший солдат, вскинувший ружье, оказался придавлен к земле рухнувшей сверху тушей зверя, который немедля впился зубами человеку в шею. Грохнул выстрел, в черепе зверя появилась дыра, но для солдата уже всё кончено. Даже если выживет, добьют.       Что важнее, атака не прекратилась. Мастифы облепили еще одного зверя, разрывая того на части, пока сам зверь потрошит собак одну за другой. Выстрел, и тварь издохла.       Генн заметил движение в лесу — зверь обходит их по кругу. Мужчина вскинул ружье, ожидая, пока тварь решится на атаку. Надолго его терпения не хватит…       Ворген не подвел — резко бросился из кустов, растопырив когти и раскрыв пасть, желая впиться зубами в плоть. Мужчина на одних рефлексах перекатился в сторону, вскинул ружье. Выстрел. Зверь запнулся, потекла кровь, потерял координацию и остановился в паре метров от Голдфри. Лорд молниеносно выхватил пистолет и разрядил его твари в упор, отчего зверь рухнул на землю и затих. Он осмотрел короля и не найдя и царапины, переключился на иные цели.       Генн тоже уже целился в следующего воргена. Большинство этих зверей совсем недавно были жителями Гилнеаса. Всё, что он мог им сделать — подарить быструю смерть. Выстрел, и тварь запинается, живучая. Еще один выстрел заканчивает его жалкое существование. Неожиданно атака прекратилась.       — Они бегут, сэр!       Ожидаемо. Инстинкты зверя сказали им, что добыча здесь они, и воргены отступают. Бей или беги, но шанса ударить нет, значит — бежать. Голдфри, прикончивший еще одну тварь вопросительно посмотрел на Генна. А какие тут могут быть варианты? Твари пытались устроить засаду, ранили его людей. Охоту следует завершить.       — Преследуем, — решил король.       Голдфри удовлетворенно кивнул и разрядил пистолет в ближайшего раненого подчиненного. Как обычно — сделал это молниеносно, так что момент атаки можно легко пропустить. Человек и понять ничего не успел, как обзавелся новым отверстием в черепе.       — Добейте раненых, — потребовал Голдфри, — они погибли, защищая королевство от монстров. Мы отомстим за них.       Приказ был исполнен незамедлительно. Все они, каждый, присутствующий здесь, видели воргенов в действии и точно знали, что будет, если пощадить раненого. Обратившийся зверь их не пощадит. То, что они делают — это милосердие. И предусмотрительность.       А затем они пошли по следу, двигаясь за собаками. Неспешно, продолжая отслеживать каждое движение. Живой ворген — опасный ворген. Раненый зверь будет осторожен, будет действовать из засады.       Дважды он пытался остановиться, развернуться и атаковать, дважды встретил ружейный огонь. Не умер, но после первого же обстрела на земле появились следы крови. Это привело собак в ярость, лишь окрики псарей удерживают их в общем построении. Хорошо выдрессированы.       — Он ранен. Самый опасный зверь — раненый, — удовлетворенно заметил псарь.       Генн коротко кивнул.       — А еще он сбежит в своё логово. Которое покажет нам.       И верно, зверь действительно отступил в своё логово. Следы крови вели к одинокому дому, расположенному в лесу, у дороги. Вероятно, ранее это был придорожный трактир. Очень вероятно — что ранее этот ворген был трактирщиком. Сейчас же заведение пребывает не в лучшем виде. Деревянная дверь выбита, сорвана с петель. Скотина — кони, куры, все сожраны, остались лишь обглоданные кости и кожа. Окна разбиты, на обломках стекла — кровь. И ни движения. Но они все равно вошли туда, приготовив оружие. Воргены должны быть истреблены, все до единого.       Найти зверя оказалось нетрудно. Он ослабел, спрятался за стойкой. Едва люди и собаки приблизились — попытался броситься, но король Седогрив сместился в сторону и ударом клинка обезглавил тварь.       Голдфри был доволен: охота удалась. Они прикончили целую стаю этих тварей. Реальность такова, что это не победа. Так, передышка. Воргены вернутся, им слишком легко пополнять численность. А это значит — будут новые охоты и новые чистки. Королевство должно спать спокойно. Ведь их король — не ошибается.

***

      Для Аланнарии Закатной Звезды, старшей жрицы этого небольшого святилища Элуны у подножия горы Хиджал, обнаружить на своем столе странную черную карточку было весьма удивительно. В конечном итоге она не помнила, чтобы кто-то из её коллег или знакомых использовал подобное. Но карточка лежит, ждет её. А на ней лежит записка:       Коснитесь огня.       Исполнять написанное она не стала, в том числе потому, что чувствовала в карточке высокую концентрацию маны. Она магическая, и очевидно, если положить её в огонь, что-то случится. А как ночная эльфийка, живущая не первую тысячу лет, к магам она относилась с подозрением. Даже после того, как маги сражались против демонов, она всё ещё помнила, что именно сила магов привлекает демонов. А значит каждый маг по умолчанию опасен.       Особенно после недавней попытки демонов прорваться к Мировому Древу. Удачной… в некотором смысле. Если бы не усилия Верховного Друида и Верховной Жрицы…       Вздох удержать не получилось. Всё не так просто. Действия Верховного стали причиной споров, яростного обсуждения. И осуждения тоже. Ночные эльфы лишились Вечности, бессмертия. Демоны и сатиры проникли в самое сердце Леса, порождая древние воспоминания. Очень болезненные воспоминания, проистекающие из её молодости.       И этим пользовались другие, голос Фэндрала Оленьего шлема звучал всё громче. Он достаточно стар, весьма могуч и уважаем, чтобы его слушали. Алланария тоже была немолода, но всё же занимала куда более скромную должность, и её голос, призывающий трезво оценивать случившееся, тонул в возмущенном гуле. А сейчас, когда Верховный покинул их, а Фендрал фактически остался на месте лидера, стало еще хуже. Жрица была уверена, что ничем хорошим это не закончится, но продолжала говорить то, что считала правильным. И тем больнее было слушать все эти воинственные настроения, охватившие ночных эльфов после победы.       Очнулась жрица не скоро. Она привыкла не показывать свою слабость перед подчиненными, но это не значит, что ей не было больно. Было, ведь она помнила всё то, что произошло тысячи лет назад. Демоны. Война Сатиров, осквернение… изгнание магов. Верховная жрица и Шан’До друидов приняли немало тяжелых решений, оставляющих незаживающие раны на сердце.       Алланнария вновь посмотрела на черную карточку, давя желание смять ту и выбросить. Нет, следует разобраться с тем, что она нам готовит. А чтобы не разбираться с возможными проблемами в одиночку жрица позвала парочку защитников, скучающих во дворе около её домика. Дети, которые почему-то пока скрывали свои отношения, а все вокруг делают вид, что они ослепли и оглохли. И отупели тоже. Эта мысль жрицу порадовала и вызвала приступ умиления. Из них получится хорошая пара, когда немного наберутся смелости. Не только в отношении друг друга, конечно же.       Но это потом. Пока же она вышла на балкон и посмотрела вниз. Как она и думала, сидят и бездельничают. Сидят рядом, но не обнимаются, хотя за руки держатся. Дети…       — Эй! Поднимитесь наверх, нужно чтобы вы за кое-чем проследили.       А пока её защитники поднимаются, можно подготовиться и самой. Вознести молитву Богине, настроиться на возможный бой. Алланнария знала о магических свитках, так что потенциально активация карточки может привести к призыву какой-нибудь твари. И к этому стоит быть готовой.       К чести детей, поднялись они весьма быстро, она даже не закончила. Карточку заметили сразу:       — Что это, госпожа Аланнария?       Но та лишь пожала плечами.       — Именно это я и намерена узнать. Приготовьтесь, если оно опасно, бейте без промаха.       На что защитники синхронно кивнули, приготовив оружие:       — Да! — а жрица снова умилилась, глядя на то, как они храбрятся не перед ней, но друг перед другом.       Ну вот и славно. Аланнария осторожно поднесла карточку к факелу, та заискрила и на ней начали проступать буквы. Сначала медленно, но все быстрее, сопровождаемые весьма красиво сделанным узором в виде цветов. При этом сама карточка осталась холодной и не собиралась гореть. А еще из нее выпала бумага и какой-то магический свиток, которые жрица отложила на стол.       — Ой, это же приглашение! — раздалось у жрицы над ухом, заставляя ту вздрогнуть и отвесить щелбан воительнице, — ай! Простите, жрица Аланнария. Простите!       Что характерно, её парень сделал всё как надо: стоял, приготовив оружие. И от любопытства вытянув шею, тоже явно пытаясь прочитать текст.       Ну или потому, что в отличие от Аланнарии, проявления магии Высокорожденных для них внове. В любом случае, сначала она осмотрела карточку. На ней проявилась надпись:       Гостевое приглашение на Ведьмино Чаепитие. Одноразовое.       Понятно то, что ничего не понятно. Ладно, посмотрим, что написано в письме. Но уже понятно, что это не свиток призыва. Жрица развернула его и принялась читать:       — Я, леди Джайна Праудмур, приглашаю вас посетить заседание тераморского клуба круг Ведьминого Чаепития. Несмотря на то, что это в первую очередь клуб по интересам, я хотела бы обсудить с вами вопрос крайней важности, касающийся друидов. Если вы согласны — используйте выпавший свиток для перемещения.       Обещаю, что не стала бы тратить ваше время по пустякам, но мои разведчики узнали крайне тревожные вещи, которые я бы хотела до вас донести и получить совет от достойного специалиста. И нет, как мне объяснили, данная тема крайне деликатна, её нельзя доверить бумаге. Так что прошу меня простить за таинственность и обещаю рассказать обо всем при личной встрече.       Несколько правил:       Так как клуб женский — мужчинам вход воспрещен.       Важно — свиток имеет ограничение на перенос. В данном случае — не более трех разумных. Если будет больше — перенос произойдет некорректно. В такой ситуации Ведьмино Чаепитие не несет ответственности за то, где вы окажетесь.       Дата проведения: хх.хх.хх       Леди Джайна Праудмур, леди Терамора.       — Вы пойдете? — но Аланнария проигнорировала вопрос, задумавшись.       Джайну жрица помнила. Она, как и орки Тралла, доблестно сражались против демонов, обороняя мировое древо, стояли насмерть, наравне с ночными эльфами. И выиграли своими жизнями время для плана Верховного друида. Что же, если приглашают, можно и посетить. Вопрос, касающийся друидов… Нужно взять кого-то из них, жрица в практиках коллег разбиралась не сильно. Увы, знакомых женщин-друидов нужного ранга в шаговой доступности нет, придется поступить иначе.       Нет, женщины друиды существуют, но пока это редкость. Так что волшебница, сама того не понимая, задала жрице непростую задачу.       — А мы пойдем?       В этот раз юное дарование, снова напугавшее ушедшую в себя жрицу, получило посохом по лбу. Дети, конечно, милые, но должны помнить своё место и не лезть под руку. Ночная эльфийка отшатнулась, с виноватым видом потирая голову.       — Не мешай мне думать.       В целом ограничения понятны — с той стороны явно не хотят, чтобы она прибыла в сопровождении целого отряда. Но это не значит, что она вообще должна на подобное соглашаться. С другой стороны… вопрос о друидах. То, что волшебница людей не прибыла лично, но отправила приглашение, явно говорит о деликатности вопроса. Незваная гостья, прибывшая в их лес с помощью магии, привлекла бы внимание.       Вот только сама жрица в друидских практиках не разбирается. А значит, в сопровождающие нужна кто-то, кто знает больше. А на третье место можно взять воина. Да, план такой.       Теперь следующее по важности дело — что бы такое надеть… «Ведьминский» стиль, хм… темный маг, да? Хм…       О, нужно же отправить сообщение, её коллегам потребуется время, чтобы прочитать его и добраться сюда! Быстро набросав записку, жрица отпустила молодняк, который ей больше не требовался, и углубилась в вопрос правильного подбора костюма. Тема эта в её жизни не самая частая, но от того не менее важная. В качестве сопровождающих она взяла свою подругу-часовую и ее дочь, как раз юную друида. Это дружеская встреча, но страховка лишней не бывает.       Молодая друидка — это еще один источник умиления немолодой женщины. Большую часть истории у ночных эльфов существовало разделение профессий по половому признаку. Мужчины идут по пути полубога Кенария, познавая природу и тайны друидизма.       Женщины ночных эльфов следуют путями богини луны Элуны: из них получаются лучницы, охотницы, жрицы и часовые. Принятие мужчиной женского пути и наоборот — редкость. До данного момента.       Война с демонами внесла свои коррективы. Многие ночные эльфы погибли, убитые демонами, сатирами, нежитью или обезумевшими жителями леса. Отчего во многих общинах начался дисбаланс, когда погибли почти все жрицы, или друиды, или воины. Быстро восполнить их ряды оказалось невозможно, в том числе в силу нехватки детей и учеников нужного пола. Тиранда и Малфурион вошли в положение и по случаю окончания великого Бдения разрешили отбросить ограничения.       Нет, в теории предполагалось, что ограничения будут сняты только по мере необходимости. Но нашлось и немало тех, кто просто пожелал избрать иной путь, нежели традиционный. Чтобы выделиться, наперекор воле родителей или еще почему. Дочь её подруги Саиры — из таких. Юная ночная эльфийка избрала себе путь друида. А учителя, учитывая распоряжение Верховных, не стали отказывать. Но в силу отношения старших, предвзятости других друидов, все еще чтящих традиции, девочка болезненно воспринимает критику и сомнения в своих силах. Разумеется, взрослых такое поведение только умиляет. Так что пусть присутствует, всё равно найти за столь короткое время свободного от дел друида нужного пола — нереально. Может подскажет что-то. А если нет - сама Аланнария после встречи свяжется со знакомыми, чтобы получить ответы.       В итоге сама жрица нашла наиболее темное и мрачное из парадных платьев. А пришедшие… Охотница привыкла к прочной броне из кожи и металлических пластин и не стала себе изменять. А вот юное дарование… друид — она и есть друид. Их защита в форме зверя. Чем они нещадно пользуются, особенно в молодости, не стесняясь своего тела и своей фигуры. Молодые эльфы вообще любят соревноваться в минимализме в одежде, прикрывая только самые личные части тела. Сама жрица в этом проблемы не видела, пусть и признавала: хозяева мероприятия могут не понять.        Традиции младших рас всегда казались ей странными, почему нужно стесняться своей природной красоты - она не понимала. Но это не её дело. Тем более, что форма одежды не была указана.       А вот сама подруга, прочитав приглашение, восприняла его скептически:       — Ты уверена? — спросила Саира, рассматривая карточку, — это маги. Кто знает, что им нужно. И что они сделают, если не получат желаемого.       Жрица с улыбкой кивнула.       — Да, я хочу узнать, зачем меня позвали. Все же хочется верить, что люди не растеряли честь за столь короткий срок.       Младшая пожала плечами, поигрывая мышцами.       — Я уверена, мы справимся с ними, если что. Я покажу им ярость природы, а вы — гнев Богини. У них не будет ни шанса.       Переубеждать ребенка жрица не стала. В отличие от старшей, младшую в бой у горы никто не пустил, пусть юная тогда еще будущая охотница и была этим фактом недовольна. Детям на поле битвы делать нечего. И она не видела ту мощь, что обрушивала волшебница и дети Дат’Ремара на демонов. Если они будут втроем, скорее всего смогут в лучшем случае сбежать. Просто Аланнарии совершенно не хотелось спорить. Вот она и не стала, ограничившись улыбкой.       Отправились просто: собрались в круг вокруг свитка и подали в него ману, когда настал нужный момент. А далее была вспышка, и вот они уже в другом месте. Воздух свежий, они довольно высоко в горах. Если старшие с телепортацией знакомы, то младшая бешено озиралась, не скрывая своего удивления и вызывая улыбки женщин. Всё же некоторые магические искусства, как не крути, весьма полезны. Даже жаль, что ночные эльфы отказались от них.       — Добро пожаловать на Ведьминское чаепитие, гости. Ваше приглашение?       Они обернулись к белой разумной кукле, стоящей напротив них и слегка наклонившей голову вбок. Высокая, из белого материала, с пропорциями скорее игрушки, а не живого существа. И всё же, было в ней что-то странное. Словно неживое, но при этом живое.       — Ты что такое? — пораженно выдохнула младшая, озвучивая общие мысли.       Как-то она слишком жива для духа или голема. Но и тьмы жрица не чувствовала, хотя от куклы разило магией. И да, в этот раз она не будет останавливать излишне разговорчивую друида, так как и сама хотела услышать ответ.       Кукла каким-то немыслимым образом умудрилась обиженно фыркнуть:       — Несмертная Силанира, варвары. Администратор «Стального Солнца» и тоже гость чаепития, как и вы. Меня просили вас встретить, но видимо забыли упомянуть, что вежливость в сделку не входила.       Жрица вздохнула, благо ответила ее подруга:       — Прошу простить мою дочь за грубость, Силанира. Она не особенно знакома с магией высокорожденных. Да и для друидов в норме вести себя довольно открыто, раскованно. Впрочем, она не хотела вас обидеть, лишь проявила интерес. Прошу прощения, если повела себя излишне бестактно.       Силанира тут же кивнула.       — Принимается, — она осмотрела собственную руку, — а что до меня… Я и сама не слышала, чтобы наши такое делали. Это что-то дренейское, ну или где Дави откопала эту идею. Идёмте, нас ждут, все уже собрались.       Жрица запомнила новый термин и пошла за несмертной, пытаясь понять что та такое. Не голем. Не дух. Не механизм и не элементаль. По оговоркам похоже, что она в прошлом была эльфийкой. Но темной магии жрица тоже не ощутила. Эти дренеи… Кто они? О подобной расе она не знала. Как и о подобной магии.       Благо, раз их пригласили, она сможет задать интересующие вопросы. Мероприятие обрело новый смысл.       Место для чаепития выбрали неплохое, даже с точки зрения ночного эльфа. В тени древнего раскидистого дерева, возраст которого чувствовался буквально во всем. Действительно древнее, видевшее эпохи, и весьма внушительное. Несколько кустов растений, явно выращенных силами друида, она даже догадывалась какого именно, защищающие беседку от ветра и нескромных взглядов. И стоящий среди этого круглый стол с чашками и горками различных пирожных и выпечки. Немного смущает магический купол, но это явно какая-то защита. В целом — хорошо. Не слишком вычурное и комфортное оформление. Ей понравилось.       Коллектив тоже собрался весьма разнообразный. Несмертная, две дворфийки, человеческая девушка, та самая Джайна. Высшая эльфийка, явно волшебница.        И… Жрица узнала ее не сразу. Тьма продолжила изменять тело юного дарования. Еще более синяя кожа, горящие ярко-синим глаза, пылающие фиолетовой магией кончики волос. О ней говорят ночные эльфы, и говорят вовсе не радостные вещи. А теперь они оказались на одном мероприятии.       Жрица слышала о ее успехах. И ее отношении. Прозвище, которое ей дали ночные эльфы: Давилиния Архиоскопительница. Девушка, что сумела оторвать архидемону его хозяйство, а потом уйти безнаказанной.        Её подвигом восхищались. Но восхищение было совмещено с изрядной долей презрения за то, что было сказано после. За её слова, оказавшиеся пророчеством. За насмешку, оказавшуюся бездействием. Поначалу никто не поверил в сказанное. Сочли бредом могущественного, но ребенка.       Но вечности. Больше. Нет. Насмешка оказалась пророчеством. Виновная обозначила себя сама, словно желая стать фокусом всеобщего раздражения. И ночные эльфы с готовностью ухватились за эту возможность.       Эти события наложились одно на другое, и многие эльфы сейчас ненавидели Архиоскопительницу лютой ненавистью. За то, что она знала. За то, что не сказала. За то, что сказала так, что ей не поверили. И совершенно плевать, что это был план не её, а Верховных, Высшая эльфийка, маг, стала просто очень удобной мишенью для всеобщего негатива. Анхро Манью.       Сама жрица все еще видела напуганного собственными действиями ребёнка. Она видела Давилинию в тот момент, видела не чудовище, но страдающее от собственных решений несчастное существо. И всё же… Как отреагируют остальные, когда поймут кто это, Аланнария сказать не могла. Как этот наглый кот Аластир её терпит, тоже. Наверное тоже видит гораздо больше, чем слухи.       Из своих мыслей жрицу вывел тычок в плечо и кивок Саиры в сторону синей девочки.       — Смотри, это сурамарский наряд? — Саира удивлённо подошла к заметившей их эльфийке.       И верно, одеяние из бордового и серебра, похоже на те, что носили в Сурамаре. Жрица ушла в свои мысли и совершенно не заметила этого. Да и, к чести самой жрицы, она никогда не была в Сурамаре, а местные наряды знала лишь по сохранившимся статуям и барельефам. Всё же там находился главный храм их Богини, а любая девушка любит красивые наряды, так что статуи она рассматривала во всех мелочах, представляя, как бы подобное одеяние выглядело на ней. Оскопительница от сказанного несколько смутилась.       — Ну, у меня было всего несколько образов. Воссоздала, как смогла.       Любопытно, как подруга отреагирует, когда поймет, с кем говорит. Пока же она с интересом рассматривали мантию. И мать, и дочь, и сама Аланнария. Увидеть подобное напоминание о прошлом было неожиданно и приятно. Пусть великий Катаклизм и разрушил их империю, многие ночные эльфы не спешили отказываться от прошлого, сохраняя то, что им нравилось. Да и срок жизни ночных эльфов позволил пронести память через эпохи.       Жрица на секунду представила прекрасный город, который видела на фресках, улицы, полные ночных эльфов, и порог колоссального, несомненно прекрасного храма Богини, на порог которого мать привела дочь в подобном наряде. Жаль, что этого не случится. Жаль. Прошлое, прекрасное прошлое, когда всё было хорошо, пусть оно и было для нее историями старших, но... Жаль. Она даже могла понять Фэндрала, стремящегося именно к возрождению прошлого величия в будущем.        Саира, проведя пальцами по ткани мантии, задумчиво заметила:       — Ну, подобные мотивы не характерны для ночных эльфов, но в остальном… Сделано хорошо. Качественно. Работа ваших мастеров?       Эльфийка в бордовом кивнула.       — Да, у нас есть одна мастер. И по шитью, и по этикету…       Тем временем волшебница привлекла общее внимание, прерывая знакомство.       — Присаживайтесь и мы начнем. Сначала — дела, мы никуда не спешим и обсудим всё, что пожелаете.       Забавное место. Стоит попросить чайник и тот в ответ прилетит и нальет сколько нужно. По оговоркам сервиз был реквизирован у некоего «хранителя Тирисфаля», кем бы он ни был. В любом случае, чай хорош, выпечка вкусна. Но к делу.       — Благодарю за гостеприимство. Но зачем нас пригласили? Вы упомянули некое дело друидов.       Волшебница посерьезнела. Все за столом резко стали серьезнее, атмосфера явно предполагает проблемы.       — Отряд моих разведчиков атаковали носители так называемой «формы стаи», воргены.       Волшебница замолчала, ожидая реакции. Ночные эльфийки же недоверчиво переглянулись. Обе прошли через войны Сатиров и знали, что такое форма стаи, пусть и в общих чертах. Та история еще долго ходила среди воительниц. Но, проблема в другом.       — Вы уверены? Форма стаи была… — начала Саира, но её перебили.       — Запечатана, скрыта в Изумрудном сне. Её носители обречены вечно спать под магическим деревом, усмиряющим их дикость, мы знаем это. Их разбудили и вернули, некоторых, — со вздохом отметила Давилиния, — теперь они на свободе.       Саира посмотрела на девушку с подозрением.       — Понятия не имею, кто тебе это рассказал, но это бред. Кто призвал воргенов? Где? Какие ваши доказательства?       Жрица была согласна с подругой. Одна мысль о форме «стаи» порождала болезненные воспоминания о войне с безумными и жестокими садистами — сатирами. Все крови и смерти, что принесла та война. Все потери и тяжелые решения. Эта история должна была завершиться, причем давно уже!       Ответила Джайна.       — По нашим данным воргенов нашел и призвал маг-отступник Кирин-Тора, некий Аругал. Их лидеры…       Охотница взорвалась, яростно возмутилась:       — Ах, маги? Почему я не догадалась! Маги! Кто бы сомневался! Кто еще кроме высокорожденных мог вытащить самые мерзкие вещи под лунный свет. Демоны, воргены, кого вы следующий раз вызовете? Армию мертвецов?       Джайна попыталась вмешаться:       — Нам следует успокоиться…       Но ее не услышали. Саира разошлась не на шутку. Даже её дочь посматривала на разошедшуюся мать с опаской. Аланнария знала причину: та война забрала у ночной эльфийки слишком многих. И сейчас они, пусть и непроизвольно, вытащили те воспоминания на свет.       — Магия зло! От магов все проблемы! От вас и вашей глупости одни проблемы! Чем вы занимались, когда демоны…       Со звяком на стол перед ней упала отрубленная голова воргена. Прямо на пустое блюдце, её полет явно подкорректировали магией. Охотница на одних рефлексах воткнула в глаз существа вилку, и только потом поняла что это, что оно мертво и кто это сделал.       — Маг убил его.       Все обратили внимание на сказавшую. Высокорожденная, среднего возраста. Внешне… Довольно похожая на свою синекожую… Вероятно дочь. И сейчас она смотрела на охотницу с нескрываемым раздражением. И не только она.       — Когда мне рассказывали о ночных эльфах, — заметила молчавшая до этого дворфийка, — мне говорили о мудрости тысячелетий. А я вижу обиженного ребенка. Давилиния ведет себя старше… Иногда.       Указанная Давилиния жевала булочку, полностью игнорируя голову воргена. Когда на ней скрестились взгляды, пожала плечами и бросила:       — Если не хотите заниматься проблемой, так и скажите. Разберемся сами, не впервой.       Жрица в удивлении приподняла бровь.       — Вы надеетесь вылечить проклятие? — она хотела сказать «это шутка», но после того предупреждения не стала, на всякий случай.       Синяя помотала головой.       — Воргянка не лечится. Но! Алхимически погасить ярость — возможно. Создать механизмы, захватить зверя. Влить в пасть. Возможно и будет сделано. Не справитесь вы — справятся другие. Мы прожили десять тысяч лет, пока вы сидели в своем лесу. Справимся и дальше.       Жрица не стала спорить. Она не была уверена, что это возможно, но признавала возможности алхимии. Подавить ярость, создав достаточно мощное зелье… Любопытная идея. Не невозможная, хотя и потребует очень нестандартного подхода, а значит — непростого алхимика. Ей было бы любопытно увидеть результат. Всё же алхимия, магическое создание зелий из трав, было доступно ночным эльфам и не порицалась.       А вот юная друид только посмеялась.       — Звучит глупо. Кто это сделает. Ты? Природу не покорить! Дикость неукротима, а Голдрин — бог дикости! — девушка произнесла это с нескрываемой гордостью, — никаких шансов, маг.       Синяя пожала плечами.       — Я не алхимик. Но механизм создам, и зверя он удержит.       Друидка рассмеялась. Саира хотела вмешаться, но дворфийка помотала головой, и охотница отступила. Они явно знают свою подопечную лучше, пусть и не говорят об этом.       — Машина не удержит ярость природы! — с гордостью возвестила юная друид.       Алланнария вспомнила, что дочь её подруги нервно реагирует на сомнения в собственных силах. Давилиния на это фыркнула.       — Проверим?       Друид кивнула.       — Давай свой механизм. Я сломаю его голыми когтями.       Синяя вместо ответа ей извинилась перед старшими и открыла портал… Куда-то. Попыталась открыть. С третьего раза ей это удалось. И она прыгнула в воронку, обещая вернуться. Аланнария посмотрела на остальных с немым вопросом: и что это было?       Мать синекожей эльфийки на это вздохнула.       — Ведет себя по взрослому, да? Хотя я уверена, что ей просто хочется проверить снаряжение.       Джайна со стоном приложила руку к лицу:       — Не напоминай, — попросила человеческая волшебница, — раз мы успокоились, может обсудим ситуацию с воргенами?       На просьбу пояснить, жрице все-таки действительно рассказали: Давилиния не воин, и в целом девочка спокойная, но увлекающаяся. И проверить свои творения, поспорив с друидом, для нее не проблема. Если бы под боком не было младшей, она бы пристала к Аластиру. Чтобы быть уверенной, что её творение сработает как нужно. Эксперименты...       Удовлетворившись ответом, Алланнария обратила внимание на основную тему этой встречи. Обсуждение действительно пошло. Было решено:       1) Сообщить Малфуриону и Тиранде. Они точно пошлют кого-то разобраться. Фэндрал Олений Шлем, как выполняющий обязанности лидера ночных эльфов тоже будет оповещен. Бесхозные представители «формы стаи» — это проблема, которую нужно решать. Высшим эльфам придется заняться магом, а ночным — воргенами.       2) Передать зараженную жрецам. Они смогут унять ее гнев, а может и ритуал для стабилизации найдут. Очевидно она не друид и себя не контролирует. И даже стазис не факт, что защищает от ярости воргена. Вероятно, она обратится в тот момент, что стазис будет снят.       3) Продолжить разведку усиленным составом. Выяснить масштаб проблемы. Сотрудничать в данном вопросе и далее.       Параллельно с обсуждением вернулась Давилиния в магических тяжелых доспехах, младшая обернулась медведем и они принялись бороться, продолжая спорить и переругиваться. Жрица была вынуждена признать — потенциал у синей есть. Просто навыков рукопашного боя не хватает. В чистой борьбе более легкая высшая эльфийка продула.       Медведь, игнорируя крылья, поднял небольшое тело повыше и уронил на лопатки. После чего ночная эльфийка с превосходством уселась на живот побежденной. Прямо в форме медведя, не позволяя той встать, пока не признает поражение. И да, жрица понимала, что в случае, используй синяя заклинания — результат был бы иным. Но это было сравнение только физической силы, доспехи против трансформы друида, которая тоже никак себя не укрепляла.       В наказание за поражение Давилинию заставили спеть народные песни ночных эльфов. Высшую эльфийку, да. И пусть голос не поставлен, опыта нет, это… Красиво. У нее определенно есть талант. Вероятно, не будь Давилиния магом и механиком, получился бы хороший бард. После обучения, конечно. А в прошлом она точно оказалась бы в храме, вообще без вариантов, с такими талантами.       Еще она нарисовала их всех и подарила рисунок. Не слишком подробный, но видно и стиль, и навыки. Как сказала леди Кларинель, ей часто приходится и рисовать и чертить. Вот уж действительно, ребенок многих талантов. В каждом из которых ей не помешает десяток лет практики, потому что пока она «любитель широкого профиля».       Покидали чаепитие все задумчивыми, но довольными. Жрица думала о воргенах, о войнах Сатиров и о том, что напишет Верховным. Проблема эта срочная и не требует отлагательств. Возможно, если будет время, Малфурион лично озаботится этим. Маловероятно, конечно, дел сейчас много, но возможно.        Саира уже дома спросила:       — Это же та самая, да? Давилиния?       Значит, узнала, но не стала хамить сразу. Неплохо. Алланария опасалась куда худшего.       — Она, — кивнула жрица, — как тебе?       Часовая задумалась.       — Я поняла довольно быстро, на самом деле. И не увидела того, о ком рассказывают. Ребенок. Талантливый, вредный, увлекающийся, очень способный. Милая девочка. И поет красиво.       Верно.       Но с воргенами нужно решать. И этот вопрос волновал жрицу куда сильнее.