Пророчество и проклятие

Прошло несколько недель. Жизнь в Лусарии шла своим чередом - спокойно, размеренно, почти по-буддийски. Община снова обрела равновесие, и жизнь в ней Гермионы с "окончательно воскресшим" Северусом воспринималась уже не как чудо, а как данность. Местные всё больше уважали их: Гермиону - за доброжелательность и отзывчивость, Снейпа - как ни удивительно, за строгость, которой не хватало в обучении, и за умение лечить редкие хвори, с которыми не справлялись даже старые целители. Они вдвоем продолжали помогать в школе, учили детей и взрослых зельеварению и древней магии, собирали травы, из которых варили снадобья для больных. В общине всё чаще мелькали разговоры о том, что с их появлением жизнь в Лусарии стала ярче, легче, будто старый свет вернулся в мир, который давно жил в тени. Только Глаудио, глава общины, мрачнел с каждым днем, хоть и не высказывался вслух. Он избегал разговоров со Снейпом, а на Гермиону смотрел с тенью сожаления в глазах, которую она не могла объяснить. Северус и Гермиона стали проводить много времени вместе, когда не было занятий или других дел, связанных с помощью общине. Прогулки по заснеженным тропам, беседы у магического костра, совместная работа и после неё - обсуждение выполненного (иногда даже с ссорами и перебрасыванием друг в друга простых неопасных заклинаний) - всё это, тем не менее, сильнее и сильнее сближало их. Гермиона порой, взяв его за руку, когда у нее появлялось такое желание, а появлялось оно у нее постоянно, чувствовала, как он напрягается, но уже не отстраняется, не выдергивает ладонь, словно внутренне принял нечто новое в себе. После окончательного выздоровления Северус стал мягче. Тише. В нём было всё ещё много боли, которая иногда проявлялась в резких словах как в её сторону, так и в сторону жителей общины, но всё меньше борьбы и желания сопротивляться сложившимся обстоятельствам. Однажды, во время очередной прогулки, они увлеклись, изучая необычные деревья, растущие на высоте, и забрели слишком далеко. Снег усилился, а сильный ветер пронизывал их до костей. Быстро возвратившись в домик, который им выделила община, они, промокшие и дрожащие, приняв горячий душ, они не стали расходиться по разным комнатам. Гермиона, смеясь, бросила ему полотенце, а Снейп, вытирая мокрые волосы, вдруг остановился и взглянул на неё с удивлением и каким-то теплом в глазах: она была такой искренней и... такой родной. Она подошла, обняла его и шуточно толкнула на кровать, а затем легла рядом, укутав обоих одеялом. - Гермиона… - пробормотал он, резко отстраняясь и пытаясь встать. - Я… это… я не думаю, что это хорошая идея... - Ложись обратно, - строго перебила она, притягивая его за руку. - Не усложняй и не выдумывай. Умереть сложнее, чем просто уснуть. Снейп послушался. Неловко, но послушался. Лёг рядом, и тотчас уснул от усталости. Ночь прошла спокойно. Утром Гермиона, не открывая глаз, дотронулась до его щеки. Он не отпрянул. Она улыбнулась и осторожно поцеловала его в губы - легко, почти невесомо. Северус замер, словно пытаясь придти в себя, а потом прошептал: - Зачем я тебе… Гермиона, ты молода, красива. Вокруг полно парней твоего возраста, оглянись, как они смотрят на тебя, как пытаюся заигрывать с тобой ежедневно... ты ведь знаешь это. - Я знаю. Но все они - не ты, - ответила она, глядя ему в глаза. - Мое сердце выбрало тебя. И всё остальное теперь неважно. Он не ответил. Только вздохнул, пряча лицо в её волосах и вдыхая аромат лилий, любимого шампуня девушки. И больше не сопротивлялся, когда она обнимала его или пыталась поцеловать. Иногда даже отвечал на поцелуй, правда, совсем уж робко, будто бы он был шестнадцатилетним юношей. Несколько дней в общине прошли спокойно. Гермиона и Северус работали, отдыхали, общались с местными жителями. Снейп даже иногда улыбался , хоть и неуловимо, пытался сам предлагать свою помощь тем, кто нуждался, но боялся подойти к нему. Они стали чем-то большим, чем просто гости - теперь они были частью жизни Лусарии. И всё же в воздухе витало что-то неопределённое. Что-то неуловимое, как холод, который не видно, но чувствуешь кожей. И вот однажды, уже под вечер, Глаудио сам пришёл в их лом. Он долго стоял на пороге, прежде чем постучать, а Гермиона моментально открыла. На его лице было что-то новое - не строгость, не враждебность, но внутренняя тяжесть, словно он долго боролся сам с собой прежде, чем придти к ним. - Можем поговорить? - спросил он сдержанно. Северус, поднявшись с кресла, бросил быстрый взгляд на Гермиону и кивнул. Они втроём сели у камина. Пламя потрескивало в очаге, и Глаудио медленно начал говорить: - Вы, вероятно, уже заметили, что в Лусарии нет маленьких детей. Ни младенцев, ни даже тех, кто младше десяти лет. Весь детский смех тут - это эхо прошлого. Гермиона нахмурилась. Она действительно заметила это, но не придавала значения. Северус лишь напрягся, что-то обдумывая. - Это давнее проклятие. - Голос Глаудио стал жестче. - Мой брат, Гелерт Гриндевальд, перед тем как исчезнуть, оставил нам такой вот “прощальный дар”. Мы сбежали от него после первой войны, когда поняли, что его фанатизм приведёт к разрушению. Он был сторонником Волдеморта, хотя и не считал его равным себе. Он проклял нас, когда понял, что мы не собираемся поддерживать его. Во время нашей последней встречи он произнёс: "Когда Тот, кого ты считал врагом, падёт - вы потеряете надежду на продолжение своего рода". Он сделал паузу. - И это сбылось. После гибели Волдеморта ни один ребёнок не появился на свет. Ни одна женщина не смогла забеременеть. Целители не могут снять проклятие. Мы пробовали. Ворожеи, древние ритуалы, даже помощь друидов - всё напрасно. Мы стали медленно угасать. - Почему вы сразу не сказали? - тихо спросила Гермиона. - И чем мы можем вам помочь? Глаудио опустил глаза. - Потому что позже мы получили ещё одно пророчество. Оно пришло через одного из наших медиумов незадолго до вашего прибытия. Там говорилось: "Когда тьма умолкнет в груди некогда мёртвого, а свет заговорит из уст не своей эпохи - тогда родится надежда на продолжение рода. Она будет женщиной, чьё имя отражает мудрость, и она придёт с тем, кто вкусил яд, но не умер, и у них станет выбор: продолжить род и спасти нас или уйти, забрав самое ценное". Он замолчал. Ни Гермиона, ни Снейп не произнесли ни слова, лишь переглянулись. - Мы… - Глаудио вздохнул. - Это мы послали тебе намёк, Гермиона. Сведения о Лусарии, которые ты случайно нашла в библиотеке, не были случайны. Мы использовали магию на расстоянии, чтобы ты заинтересовалась нашим артефактом. Мы думали… верили, что если ты появишься здесь, возможно, проклятие удастся снять. Но есть условие. Оно исчезнет, только если в Лусарии родится ребёнок. От тех, кто не принадлежит к нашему роду. То есть от тебя. И от него... Он тяжело посмотрел на шокированного Северуса, потом снова на Гермиону. - Прости. Я знаю, что это невозможно. Что вы вместе лишь по воле случая и потому что ты захотела помочь. Ты его любишь, я вижу. Но он тебя- нет. Он не способен. Он разбит, пуст. Я не верю, что он сможет… - Достаточно! - Голос Северуса был хриплым, но твёрдым. Глаудио удивлённо замолчал. - Ты не знаешь, что во мне, что я чувствую. Ты видишь лишь внешнюю оболочку, считая это реальностью. Я и сам не до конца понял, что внутри меня. Но не тебе решать, что я могу сделать, а что нет. - он встал с кресла. - Я не просил спасать меня, не просил второго шанса. Но раз уж я здесь и абсолютно здоров - я сам решу, кто и что для меня значат! - Я не хотел обидеть ни тебя, ни Гермиону, — мягко сказал Глаудио, поднимаясь. - Я лишь рассказал всё прямо, как оно есть. Вы - наша последняя надежда. Но я больше не стану вмешиваться. Решение - за вами. Если вы не захотите, мы вас поймём. И не осудим. Вы продолжите жить в общине как ни в чём ни бывало, ведь вы теперь её неотъемлемая часть. Он вышел, не дожидаясь ответа. Тишина наступила в доме. Гермиона, задумавшись, смотрела в огонь. Северус стоял у окна, спиной к ней, сложив руки. Наконец она поднялась и подошла к нему. - Ты слышал, - сказала она. - Мы нужны им, чтобы снять проклятие. Он не повернулся, только ответил тихо: - А ты всё ещё нужна мне. Она улыбнулась, а её сердце забилось быстрее. Впервые за всё время - забилось не из-за тревоги или сомнений, а из-за возможности стать счастливой, пусть даже на миг. И тогда, может быть, в этот самый миг, проклятие начало трескаться. Не в небе, не в земле, а в сердце одного мужчины, который когда-то решил, что всё потеряно, но получил второй шанс. *** Пламя в камине продолжало гореть, отбрасывая на стены теплые, золотисто-красные отблески, будто отражая внутреннюю борьбу обоих. Гермиона всё ещё стояла рядом с Северусом. Она чувствовала, как в нём бурлит что-то, что он тщательно скрывает, как всегда. Но в этот раз он не прятал взгляд. Просто смотрел то в окно, то на неё, будто пытаясь найти в темноте ответ на вопрос, который боялся задать вслух. Она вздохнула и тихо заговорила: - Мы должны помочь им, Северус. Они дали нам приют, исцелили тебя, пожертвовав древним артефактом, дали шанс начать всё сначала… Мы не обязаны ничего им, но я… я чувствую, что должна. Это не только про пророчество. Это про сострадание. Про надежду. - Она опустила глаза. - Я не прошу тебя полюбить меня. Не прошу быть тем, кем ты не хочешь. Просто… будь со мной рядом. Помоги мне сделать то, что нужно. Зачать ребенка, как они хотят... А дальше… как будет. Он обернулся. Посмотрел на неё так пристально, будто впервые видел по-настоящему. - Ты мыслишь так, будто бы стала гораздо старше меня, Гермиона. - Его голос был тихим. - Знаешь, я всю жизнь пытался спрятаться от чувств, от людей… от себя. Я не знаю, что такое любовь. Не уверен, что вообще когда-либо любил… по-настоящему. Он подошёл ближе, его рука задрожала, когда он взял её ладонь в свою. - Но если ты уйдёшь… - Он замолчал, не найдя слов. Затем закончил почти шепотом: - Я не уверен, что смогу жить без тебя. Гермиона не ответила. Она лишь шагнула вперёд и обняла его. Он сначала застыл, будто не веря, что всё это происходит. Но потом, осторожно, как человек, который боится разрушить хрупкое чудо, прижал её к себе. Тепло её тела, мягкость дыхания, уверенность в прикосновениях - всё это наконец сломало стены, которые он возводил годами в своей голове. Когда их губы встретились, это не был страстный поцелуй - это было обещание друг другу. Тихое, как шёпот леса, и тёплое, как дыхание жизни. Которое затем превратилось в бурю, в ураган, срывающий всё на своём пути. Северус неуверенно расстегнул блузку Гермионы, а потом медленно провёл рукой её упругой груди, будто бы изучая самый ценный в мире артефакт, а затем начал целовать её соски, чем заставил девушку задрожать от нахлынувшей волны удовольствия. Его рука схватила её за попу, притягивая к себе, а вторая - держала за волосы. Северус целовал её неистово, словно делал это в последний раз в своей жизни. Гермиона отвечала ему тем же. Её губы сплелись с его губами, а дрожащими от возбуждения руками она пыталась расстегнуть на нём рубашку, что никак не получалось. В конце концов Северус на секунду отстранился, чтобы схватить со стола палочку и раздеть их обоих с помощью заклинания. Она прижалась к нему сильнее, чувствуя набухший орган, но от стыда боясь опустить глаза, чтобы рассмотреть его. Северус это понял и, подхватив хрупкую девушку, понёс её на кровать. Он навис над ней, изучая красоту её тела, а затем начал прокладывать поцелуи от шеи, касаясь губами груди и опускаясь всё ниже. Своим языком он почувствовал, насколько мокрой уже была Гермиона - и это безумно его заводило всё сильнее. Его член готов был войти в неё резко и без промедления, но всё же на секунду он приостановился и, проведя пальцами по нежной коже лица девушки, которая смотрела на него глазами, полными любви и возбуждения, тихо спросил: - Ты... у тебя это в первый раз? Я просто... Она улыбнулась: - Нет, Северус, не в первый, если для тебя это важно, то у меня было несколько раз с... Он довольно усмехнулся: - Отлично, так даже лучше. Я не хочу сделать тебе больно. Гермиона улыбнулась ему в ответ, а затем схватила наклонившегося к ней мужчину руками за плечи, притягивая к себе: - Не жалей меня, сделай это, войди в меня! Северус нерешительно посмотрел на неё, касаясь пальцами её влажной промежности и массируя клитор, чем заставил девушку стонать ещё больше: - Ты точно этого хочешь, Гермиона? Пути назад не будет. Вместо того, чтобы просто ответить, она со всей женской силой ей присущей, притянула его к себе, да так, что член Северуса, большой, толстый, пульсирующий, весь покрытый венами, оказался прямо рядом с её дырочкой. Теперь уже пришел черёд Снейпа задрожать от происходящего. Он не ожидал, что все произойдет так быстро и внезапно, но это возбуждало его ещё больше. Ему нравилась Гермиона, он не отрицал это. Он хотел её, безумно хотел с тех самых пор, как в тот самый день после его исцеления она легла рядом с ним, прижавшись к нему и проводя рукой по его груди, думая, что он спит. А Северус не спал, чувствуя, как под одеялом наливается кровью его член, требуя продолжения. Каждое прикосновение девушки заводило его, но до поры до времени он себе и позволить не мог думать о том, что между ними может случиться что-то серьезнее поцелуев. Даже несмотря на то, что Гермиона чуть ли не каждый день в своих словах подчёркивала, что она к нему неравнодушна, что она с ним - навсегда. Даже когда она, будто бы случайно, будто бы не нарочно, касалась рукой его брюк в том самом месте, а затем краснела и извинялась. И теперь - это случилось. Они занимаются любовью. Она сама этого захотела. А он, наконец, решился, несмотря на все предрассудки в своей голове. Что ж, он и так уже потерял слишком много ценного времени своей жизни и людей, которых любил, которых ценил. Больше он не позволит этому случиться. А помочь общине таким образом ...? Сама мысль о том, что Гермиона родит от него ребенка, вводила его в ступор. В первую очередь из-за того, что он боялся их подобного совместного будущего, даже в таком защищённом и спокойном месте. Что он может дать ребёнку? - Ты дашь ему лишь самое лучшее от себя, - прошептала ему Гермиона, прочитав его мысли. Благодаря тренировкам, она стала отличным легитиментом. - Например, свой уникальный мозг. Фраза про мозг почему-то очень возбудила Снейпа и он, больше не думая, прислонил кончик своего члена к её дырочке. - Гермиона, - он поцеловал её в губы, смакуя их. - Я не умею быть нежным... - И не надо! - она надавила руками на его спину, призывая избавиться от нерешительности, и Снейп резко вошёл в её влажное истекающее жидкостью лоно, так, что она громко застонала (благо, они заранее наложили заглушающее заклинание на двери) и ещё сильнее схватила его за спину, оставляя на ней царапины. Северус начал двигаться внутри неё, резко, быстро, грубо, не забывая целовать попеременно то её губы, то соски. - Ты такая красивая, - произнёс он, на секунду оторвавшись от груди девушки. - Я люблю тебя, Северус, - прошептала вдруг она, сильнее сжимая его член внутри себя и поддаваясь в его сторону бёдрами. Сказанные ею слова завели Снейпа настолько сильно, что он не сдержался, начав вдалбливаться в нее максимально глубоко, ускоряя темп и находясь на пределе. В последний раз у него была физическая близость много лет назад с какой-то случайной женщиной из Косого переулка, и он понял, что долго не сможет контролировать себя. - Гермиона, - прошептал он ей, - я сейчас кончу, извини, у меня просто долго никого не было... - Так сделай же это наконец! - шуточно возмутилась она, ощутив, как оргазм подходит и к ней, разрывая её изнутри от удовольствия. Она сжала лоном его член, затем задрожала, хватая своими губами его губы, а Северус обильно излился в неё, продолжая подергиваться внутри, испытывая долгий оргазм, который никак не хотел заканчиваться. Он поцеловал её в нос, убирая попавшую в глаза прядь волос, а затем упал рядом с ней, растеряв остатки всех сил. Гермиона лежала рядом, тяжело дыша, и единственное,что она смогла сделать, это положить свою руку на его грудь. - Мы же не будем применять очищающее? - вдруг тихо спросил Северус. Гермиона почувствовала, как он улыбнулся, хотя от усталости не могла даже голову повернуть. - Пожалуй, надо заставить тебя повторить все, что мы только что сделали, - хищно произнесла она, проводя пальцами по его груди, а затем опускаясь к обмякшему члену. - Чтобы впредь подобных глупых вопросов у тебя не возникало. Северус, неожиданно для себя, засмеялся, а затем, совершенно серьезным тоном, заявил: - Тогда тебе придется поработать своим языком, и хорошо поработать, иначе, боюсь, он уже так быстро не встанет. Довела старика... Гермиона чуть приподнялась и шуточно ударила его кулаком в грудь: - Прекрати! Какой ты старик! У тебя ещё вся жизнь впереди! - Я согласен на эту дальнейшую жизнь только рядом с тобой, - прошептал он, чувствуя, как губы девушки захватывают его начинающий вставать член, а руки гладят яички. - Ты... ведьма... Гермиона лишь усмехнулась кончиком губ, продолжая поглощать его член и испытывая невероятное удовольствие от происходящего, от того, что мужчина, который ей уже давно был небезразличен, сейчас лежит под ней и скоро ощутит новый оргазм. Она была уверена, что до этого между ними никогда не дойдёт, но также и понимала, что дело отнюдь не в пророчестве, о котором рассказал им Глаудио пару часов назад. Когда они окончательно вымотали друг друга и упали без сил рядышком, держась за руки и лежа под тёплым пледом, сердце Северуса продолжало биться быстро, словно он до сих пор не мог поверить в то, что только что произошло между ними. Он не говорил больше ничего, и Гермиона тоже. Всё, что нужно было сказать, уже прозвучало. Ночь прошла спокойно, они оба быстро уснули и проспали как минимум десять часов. А утром в Лусарии впервые за много лет запели птицы. *** На следующий день, когда над Лусарией стелился лёгкий туман, Гермиона подошла к дому, в котором жил Глаудио. Она знала, что Саманта тоже будет там: обычно её призрак появлялся именно в утренние часы. Дверь открылась, будто бы её ждали. Глаудио сидел у очага, задумчиво вглядываясь в огонь, а Саманта мягко парила за его плечом, как всегда - светлая, почти прозрачная, с умиротворённой улыбкой. - Мы… согласны, - спокойно сказала Гермиона. - Мы сделаем всё, чтобы помочь. Это наш выбор. Не потому что вы просите, а потому что вы дали нам больше, чем могли знать. Здесь мы стали собой. И это наша вам благодарность. Слова девушки повисли в воздухе, и даже Саманта на мгновение замерла, прежде чем её лицо озарилось радостью. Глаудио встал, подошёл ближе и, не скрывая облегчения, положил руки Гермионе на плечи. - Я… не знаю, что сказать. Это… Это спасение. Для нас всех. - Его голос дрогнул. - Спасибо. От имени всей общины. Мы уже подготовили для вас дом. Уединённый, тёплый, с заботливыми эльфами и всем, что может быть нужно. Мы… хотим, чтобы условия зачатия были максимально благоприятными. Чтобы всё получилось. Он слегка поклонился и добавил, будто оправдываясь: - Это не контроль. Просто забота. - Мы всё сделаем, поможем вам, - кивнула Гермиона. - Я знаю, что у Северуса ко мне нет таких же чувств, как у меня к нему, но он ценит меня и ценит вас, поэтому... Внезапно кто-то схватил её сзади за плечи. Снейп, появившийся из ниоткуда, улыбался, поглядывая то на Глаудио, то на девушку, а затем прошептал ей на ухо: - С чего ты взяла, что у меня к тебе нет глубоких чувств? Гермиона замерла. Она не ожидала. Не в этот момент. - Потому что ты говорил, что не умеешь любить... - прошептала она. - Я не умею говорить красивых слов. Но хочу, чтобы ты понимала,что я решил помочь Лусарии не только из-за моего долга им. И все, что произошло вчера, - добавил он так, чтобы слышала лишь она, - было не ради долга, а потому что рядом со мной была ты и я сам этого хотел. Он сжал её руку крепче. Неуверенно, но с намерением, будто бы ни за что теперь её не отпустит. Саманта скромно улыбнулась, исчезая в воздухе. Глаудио вышел на улицу, оставив их вдвоём разбираться в своих чувствах у него в доме. А над Лусарией расцвёл новый день.