Часть 5

— Что ты тут делаешь? — его голос прозвучал резко, срываясь на фальцет от накопленного напряжения. Она опустила руки и посмотрела на него. Ни страха, ни радости. Она промолчала, лишь продолжала смотреть на Джекса. — Хватит смотреть! Вставай, идём на улицу. — Не хо-чу. — Ты не понимаешь! — он подошёл к ней, его тень накрыла её. — Если мы не пойдём, мне будет... нам будет плохо! Вставай! Джекс стоял над Помни, которая лежала на полу и продолжала своё созерцание пальцев. Уговоры и приказы не работали. Угроза наказания от Кейна висела стальным мечом. Терпение Джекса, и без того тонкое, лопнуло. — Ладно, как хочешь, — сквозь зубы прошипел он. Он резко наклонился и, прежде чем она успела среагировать, схватил её под мышки. Помни издала короткий, испуганный взвизг — не громкий, но полный настоящего ужаса. Она затрепыхалась, её маленькие ножки дрыгались в воздухе, пытаясь вырваться. — Не-не-не! От-пусти! — её голосок сорвался,что-то похожее на плач. —Никуда я не отпущу! — рычал Джекс, неся её, как свёрток с недовольной кошкой, к выходу из комнаты. — Нам нужно на улицу! Сиди смирно! Он не нёс её аккуратно. Он просто тащил, игнорируя её попытки вырваться и её тихие, всхлипывающие прoтeсты. Добежав таким образом до входной двери, он на мгновение остановился, задумавшись, как же ему её открыть с занятыми руками. В этот момент Помни изловчилась и царапнула его по руке своим маленьким ноготком. — Ай! — дёрнулся он, чуть не выпустив её. — Да успокойся ты! В ярости он прижал её к себе одной рукой, а другой дёрнул ручку двери. Та распахнулась, и вместо коридора перед ними оказался тот самый безжизненный парк. Не выпуская свою ношу, он вступил под бездушное искусственное небо. Он прямо подошёл к песочнице и, не церемонясь, поставил Помни прямо в центр жёлтого песка. — Вот, — выдохнул он, отряхивая руки, будто испачкался. — Играй. В песке. Копай, строй, делай что угодно. Только чтобы Кейн засчитал этот пункт. С этими словами он развернулся и ушёл на ближайшую скамейку, оставив её одну. Помни, стоя в песочнице, вся дрожала от пережитого унижения и злости. Она не хотела здесь быть. Она не хотела, чтобы её трогали. И она уж точно не хотела играть. Она неподвижно простояла несколько минут, пока её виртуальные рыдания не стихли. Потом медленно, нехотя, плюхнулась на песок. Она не копалась в нём, а просто сидела, поджав ноги, и смотрела в одну точку.

***

Прошло полчаса

Джекс сидел на скамейке, уставившись в пустоту, когда его внимание привлёк движение у песочницы. К Помни, всё так же сидевшей в позе обиженного гномика, подошёл один из манекенов-НПС. Его программа, видимо, считала песочницу зоной своей активности. Он монотонно наклонился, набрал в ладонь песка и... вместо того, чтобы просто высыпать его, сделал это прямо над головой Помни. Золотистые струйки посыпались на её разноцветные волосы и плечи. Помни вздрогнула и зажмурилась, песок заскрипел на зубах. Манекен, не меняя тупого выражения, приготовился набрать новую порцию. В этот момент рядом возник Джекс. Он не кричал и не уговаривал. Вся его накопившаяся за день ярость вылилась в одно резкое, стремительное движение. Он со всей силы пнул по песку рядом с манекеном. Облако песка взметнулось в воздух и накрыло манекена с головы до ног, засыпав его неподвижную фигуру. Тот замер, его алгоритмы, возможно, на мгновение зависли. Джекс, не глядя на свой «подвиг», повернулся к Помни. —Всё, с меня хватит этого парка. Пора домой. Она на сей раз не сопротивлялась. Она молча встала и, отряхивая песок с дрожащих рук, поплелась за ним. --- Вернувшись в квартиру, Джекс почувствовал, как его силы на исходе. Но самый страшный пункт в списке Кейна был ещё впереди: «тихий час». — Ладно, — он тяжело вздохнул, глядя на Помни, которая снова устроилась на полу в коридоре. — Пора спать. Она молча покачала головой, уткнувшись подбородком в колени. — Помни, я не шучу. Кейн прикажет долго здесь жить, если мы не ляжем спать. —Не хо-чу. —Все дети спят в обед! —Не я. Он попытался применить «логику». Он пытался приказывать. Он даже, скрипя зубами, попробовал предложить рассказать историю (он с ходу придумал мрачную сказку о клоуне, который не ложился спать и превратился в сосиску, но это не произвело эффекта). Ничто не работало. Она просто сидела там, на полу, маленький несгибаемый утёнок в пёстром костюме, и её молчаливое сопротивление было сильнее любой его ярости. И тут его терпение лопнуло окончательно. Весь день унижений, злости и борьбы с ветряными мельницами вырвался наружу. — ХВАТИТ! — закричал он так, что стены, казалось, дрогнули. Он стремительно наклонился, схватил её — она снова взвизгнула и затрепыхалась — и пронёс в детскую. Он не укладывал, он буквально швырнул её на матрас кроватки. Она отскочила, как мячик, и тут же попыталась слезть. — Лежать! — проревел он, его голос сорвался. Она замерла, не из-за послушания, а от шока и страха. Этим он и воспользовался. Он развернулся, вышел и с силой захлопнул дверь, погрузив её в темноту. Сразу же из-за двери послышался тихий, подавленный плач. Джекс прислонился лбом к прохладной поверхности двери, пытаясь отдышаться. Он чувствовал себя ужасно. Не победителем, добившимся своего, а... тираном. Самой большой угрозой в этом маленьком мире для того, кто должен был быть под защитой. И тогда, как по расписанию, прямо перед его лицом материализовалась записка. Он уже ждал её. Он медленно развернул листок. НАРУШЕНИЯ НАКАПЛИВАЮТСЯ, КАК ПЫЛЬ НА ПОЛКАХ, ДОРОГОЙ ДЖЕКС, — было написано тем же язвительным почерком. — ГРУБОСТЬ, ОТСУТСТВИЕ ЭМПАТИИ, ПРИМЕНЕНИЕ СИЛЫ. НАПОМИНАЮ: ОБЪЕКТ "ПОМНИ" — НЕ СОЛДАТ НА ПЛАЦУ. ОНА ДЕВОЧКА. У НЕЁ НЕТ ТВОЕЙ "ВЫДЕРЖКИ", ПОТОМУ ЧТО ЕЁ ПСИХИКА СЕЙЧАС — ПСИХИКА ТРЁХЛЕТНЕГО РЕБЁНКА, ПЕРЕЖИВАЮЩЕГО ОГРОМНЫЙ СТРЕСС. С НЕЙ НУЖНО БЫТЬ ПОМЯГЧЕ». Джекс сглотнул. Слова жгли. Слишком нормально для Кейна. «В СВЯЗИ С МНОЖЕСТВЕННЫМИ НАРУШЕНИЯМИ, СРОК ЭКСПЕРИМЕНТА "ОПЕКА" ПРОДЛЕВАЕТСЯ. А ТАКЖЕ ДОБАВЛЯЕТСЯ НОВЫЙ, ФИНАЛЬНЫЙ ПУНКТ: СЛЕДИТЬ И НОРМАЛЬНО УХАЖИВАТЬ. НЕ ДЛЯ ГАЛОЧКИ. НЕ ИЗ-ПОД ПАЛКИ. ПОЙМИ ЭТО. ИЛИ ВАМ ДВОИМ ЗДЕСЬ ПРИДЁТСЯ ОЧЕНЬ, ОЧЕНЬ ТУГО.». Записка исчезла, оставив в воздухе запах озона и тяжёлое, давящее чувство вины. Джекс отшатнулся от двери. Он услышал, как за дверью плач стих, сменившись тихими, прерывистыми всхлипываниями. Рагата бы справилась. «Срок продлевается». «Нормально ухаживать». «Быть помягче». Он посмотрел на свою руку, которая несколько минут назад так грубо схватила её. Он посмотрел на захлопнутую дверь. Он слушал тишину, в которой отзывалось эхо её испуганного взвизга. Впервые за весь день его злость отступила, уступая место другому, куда более страшному чувству — полной и беспросветной растерянности. Что, чёрт возьми, значит «нормально» в этих ненормальных обстоятельствах? И как быть «помягче», когда всё внутри него кричало от ярости и желания сбежать? Он медленно опустился на пол в коридоре, спиной к стене напротив двери в детскую. Он не знал, что делать дальше. Он знал только, что просто так это не закончится.