Часть 7

Вечер в цифровой квартире наступил неестественно быстро — свет за окном померк, сменившись ровной, беззвёздной чернотой, а в комнатах зажглись тусклые, немигающие лампы. Телевизор продолжал мерцать, показывая какую-то бесконечную и бессмысленную программу о жизни бабочек. После инцидента у дивана воцарилось хрупкое, молчаливое перемирие. Помни так и осталась сидеть на полу, прислонившись к дивану, но теперь она не трогала свой костюм, а просто смотрела на экран пустым, уставшим взглядом. Джекс, в свою очередь, перестал бросать на неё раздражённые взгляды. Они просто существовали в одном пространстве, разделённые метром холодного воздуха, но больше не пытались активно досаждать друг другу. Прошли часы. Тишина стала густой, тяжёлой. Джекс, уставший до мозга костей, уже почти проваливался в дрёму, когда его взгляд, скользнув по комнате, наткнулся на неподвижную фигурку у дивана. Помни больше не сидела. Она лежала на боку на голом, холодном линолеуме, свернувшись калачиком. Её глаза были закрыты, а тело полностью обмякло. Длинный, закрученный носок её шутовского колпака сполз на лоб, частично прикрыв её светящиеся глазки-пуговицы. Она не просто дремала. Она крепко уснула. Прямо на полу. Джекс смотрел на неё несколько секунд, его мозг, заторможенный усталостью, медленно обрабатывал информацию. «Ну и что? — первым пришла привычная мысль. — Спит и спит. На полу, не на полу...» И в этот самый момент, прямо перед его лицом, с тихим шелестом материализовалась записка. Предчувствие заставило его дёрнуться. «НАРУШЕНИЕ УСЛОВИЙ СОДЕРЖАНИЯ, — гласил язвительный почерк Кейна. — ОБЪЕКТУ "ПОМНИ" ТРЕБУЮТСЯ ХОРОШИЕ УСЛОВИЯ ДЛЯ НОЧНОГО СНА. ХОЛОДНЫЙ ПОЛ И ОТСУТСТВИЕ УДОБСТВ — ТАКОВЫМИ НЕ ЯВЛЯЮТСЯ. УЖЕ ПОЗДНЕЕ ВРЕМЯ. ПОРА ПРИНЯТЬ МЕРЫ, ДЖЕКСИК.» Джекс сжал бумажку. Злость, тупая и знакомая, снова попыталась подняться в нём. «Какая разница?! Она же спит!» — хотелось крикнуть в пустоту. Но он посмотрел на неё снова. На её позу — скрюченную, неудобную. На голый линолеум под ней. И слова «хорошие условия» вдруг обрели чёткость. Это не просто «лежать». Это «лежать в кровати». Он тяжело вздохнул. Вставать не хотелось категорически. Тащить её — тем более. Но мысль о новом, ещё более изощрённом наказании, которое наверняка последует, гнала его с дивана. Он поднялся, его кости заныли протестом. Он подошёл к спящей Помни и замер над ней, не зная, как к этому подступиться. Схватить под мышки, как в прошлый раз? Но тогда она проснулась от ужаса. Толкнуть ногой? Нет, даже он не был на это способен. Он медленно, неловко, опустился на колени рядом с ней. Она не шелохнулась, её дыхание было ровным и глубоким. Он смотрел на неё, на этот сползший колпак, на беззащитную позу, и впервые за весь день не видел перед собой проблему, помеху или источник своего гнева. Он видел просто... уставшего ребёнка. Скрестившись на сердце, он осторожно, с замиранием сердца, просунул одну руку ей под шею, а другую — под согнутые колени. Его движения были деревянными, неумелыми, он боялся сделать больно, боялся разбудить. Но она лишь глубже ушла в сон, её головка бессильно качнулась и устроилась в сгибе его локтя. Он приподнял её. Она была на удивление лёгкой. Её колпак окончательно сполз, и теперь он видел её спокойное, спящее лицо без этой дурацкой детали. Он медленно, боясь оступиться, понёс её в детскую. Уложить её в кровать оказалось сложнее, чем поднять. Он боялся просто бросить, как в прошлый раз. Пришлось снова опуститься на колени, одной рукой поддерживая её спину, а другой пытаться высвободить свою руку у неё под коленями. Он чувствовал себя роботом, выполняющим сложнейшую миссию по обезвреживанию бомбы. Наконец, ему удалось уложить её на матрас. Она повернулась на бок и что-то тихо прошептала во сне. Джекс застыл, ожидая, что она проснётся. Но нет. Она просто устроилась удобнее. Он посмотрел на неё, лежащую в кровати, на одеяло, скомканное в ногах. Не думая, движимый смутным инстинктом, до которого только сейчас смог добраться сквозь слои раздражения, он потянул одеяло и накрыл её. Просто накрыл. Не поправлял, не укутывал. Просто набросил. Он постоял ещё мгновение, глядя на спящую фигурку, затем развернулся и вышел, на этот раз оставив дверь приоткрытой, чтобы слышно было, если что. Вернувшись в гостиную, он почувствовал невероятную, всепоглощающую усталость. Он не пошёл обратно на диван. Он просто опустился на пол, спиной к тому самому дивану, на то самое место, где она только что спала. Линолеум был прохладным. Он сидел так несколько минут, глядя в пустоту, а потом его веки сами собой сомкнулись. Голова бессильно упала на сиденье дивана. Великий и ужасный Джекс, мастер побегов, уснул сидя на полу, охраняя сон того, кого он всего несколько часов назад считал своим главным проклятием. Список Кейна был выполнен. Пункт «СПАТЬ» был отмечен. Но сделано это было не ради галочки. А потому, что иначе было уже... нельзя.