Часть 8

Сознание вернулось к Джексу медленно и неприятно. Он почувствовал, что лежит на чём-то мягком, а не на холодном полу. Он открыл глаза и увидел потолок. Он был на диване. Кто-то... что-то... переложило его сюда ночью. Мысль была одновременно тревожной и благодарной. Новый день. Слова звучали как приговор. Ещё один день в этой клетке с ребёнком. На автомате, ещё не до конца проснувшись, он поднялся и побрёл на кухню. Его тело действовало по вчерашней мысленной схеме: холодильник -> еда -> накормить -> выполнить пункт. Он достал очередную пачку детской каши, раздражённо хлопнул ею о стол и направился в детскую. Помни всё ещё лежала в кровати. Она была укутана в одеяло с головой, виднелся только кончик её колпака. Не двигалась. Вообще. «Просто крепко спит», — попытался убедить себя Джекс. Он подошёл и, как вчера, ткнул пальцем в её спину, ощутив через одеяло и костюм хрупкость плеча. —Эй. Вставай. Завтрак. Никакой реакции. Ни вздоха, ни стона. Он нахмурился и ткнул сильнее. —Я сказал, вставай. На этот раз она чуть шевельнулась. Не проснулась, а скорее поморщилась во сне, её лицо исказилось от неприятного ощущения, и она глубже зарылась в одеяло, пытаясь скрыться от раздражителя. Раздражение, его старый верный спутник, зашевелилось в груди. Он снова повторил действие, уже почти тыча в неё. —Просыпайся! Ответом было лишь тихое, прерывистое сопение. Она не открывала глаз. Она была не в состоянии глубокого сна. Она была...больна? Что за хрень! Здесь нельзя болеть, здесь даже сдохнуть нельзя! Мысль, наконец, пробилась сквозь туман его собственного раздражения и усталости. Что-то не так. Он развернулся и вышел из комнаты, пошёл к холодильнику, хотя не знал, зачем. Может, там найдётся что-то, что прояснит ситуацию? Но внутри была всё та же знакомая картина: баночки, каши, йогурты. Расписание. Никаких подсказок. И когда он повернулся обратно, чтобы снова столкнуться с этой непонятной проблемой, перед ним, как по волшебству, материализовалась записка. Он уже почти ждал её. Почерк Кейна на этот раз был не язвительным, а... констатирующим. Деловым. СОСТОЯНИЕ ОБЪЕКТА "ПОМНИ": ПЕРЕОХЛАЖДЕНИЕ. ПОСЛЕДСТВИЯ: ВЯЛОСТЬ, СЛАБОСТЬ, ОТКАЗ ОТ ПИЩИ. ПРИЧИНА: ДЛИТЕЛЬНОЕ НАХОЖДЕНИЕ НА ХОЛОДНОЙ ПОВЕРХНОСТИ БЕЗ ДОЛЖНОГО УХОДА. ЗАДАЧА: СРОЧНО ОБЕСПЕЧИТЬ ПОПОЛНЕНИЕ ЭНЕРГИИ. НАКОРМИТЬ. НАПОИТЬ. ВОДА УЖЕ ПРЕДОСТАВЛЕНА. НЕВЫПОЛНЕНИЕ ПРИВЕДЁТ К УСУГУБЛЕНИЮ СОСТОЯНИЯ И СЕРЬЁЗНЫМ ПОСЛЕДСТВИЯМ ДЛЯ ВАС. МОЙ ЛЮБИМЫЙ КРОЛИК! ТЫ ЖЕ ВЕДЬ НЕ ХОЧЕШЬ, ЧТОБЫ Я ДОБАВИЛ К ТЕБЕ ЗУБЛ! ВЕРНО) Он издевается Джекс медленно опустил руку с запиской. «Переохлаждение». «Причина: длительное нахождение на холодной поверхности». Это он. Это он оставил её спать на полу. Это его безразличие и его страх прикоснуться к ней привели к этому. Кейн не создал эту болезнь. Он лишь позволил случиться последствиям действий Джекса, а теперь ставил его перед фактом. Испуг, холодный и острый, сменил раздражение. «Серьёзные последствия для ВАС». Он представил себе, что Кейн может сделать. Не просто продлить срок, а что-то худшее. Или... он посмотрел в сторону детской... или эти «последствия» уже наступали для того маленького, беспомощного существа в другой комнате. Он подошёл к столу и увидел там обычную кружку, наполненную чистой водой. Ничего особенного. Просто вода. Но теперь она казалась ему лекарством. С новой, странной решимостью, рождённой из страха и зарождающегося чувства вины, он взял кружку и миску с кашей и направился обратно. Он сел на край её кровати. Она не реагировала. —Помни, — сказал он, и его голос прозвучал тише и ровнее, чем обычно. — Тебе нужно поесть. Она лишь слабо застонала и отвернулась. Старый метод — приказ — явно не работал. Нового у него не было. Отчаяние начало подступать. Он не мог просто сидеть и смотреть, как она... тает. И он не мог позволить Кейну наказать его за это бездействие. Тогда он поступил так, как умел. Прямолинейно и грубо. Он отставил еду в сторону, наклонился, обхватил её вокруг талии и поднял, чтобы посадить. Но её тело было абсолютно безвольным. Она не просто не помогала — она была как тряпичная кукла, её конечности болтались, голова запрокидывалась назад. Как только он попытался поставить её на ноги рядом с кроватью, её колени тут же подкосились, и всё её маленькое тело бессильно сложилось, грозя рухнуть на пол лицом. Джекс успел поймать её, прижав к себе. Он чувствовал, как она вся горит сквозь ткань костюма, её дыхание было поверхностным и частым. Она была не просто сонной. Она была больна. По-настоящему. И в этот момент, держа на руках это горячее, беспомощное тельце, которое вот-вота могло рассыпаться у него в руках, все его барьеры — злость, раздражение, отчуждение — дали трещину. Его нежелание прикасаться, его брезгливость — всё это показалось смехотворным и ужасным на фоне того, что сейчас происходило. Он не ругнулся. Не крикнул. Он просто, очень медленно и осторожно, снова уложил её в кровать, поправив одеяло. Его движения на этот раз были не деревянными, а... бережными. Он не знал, что делать. Он был в тупике. Но он понял одну простую вещь: накормить и напоить её в её текущем состоянии, действуя старыми методами, невозможно. Он сидел на краю её кровати, глядя на её раскрасневшееся лицо, и впервые за всё время его единственным чувством был не гнев на Кейна или на неё. Его единственным чувством был панический, всепоглощающий страх. Страх от собственного бессилия. И страх за неё. Он был заключён в клетку с больным ребёнком, и единственным тюремщиком, от которого зависело теперь её... их... выживание, был он сам. И он понятия не имел, что делать дальше.