Риббит

Они сидели на диване, уставившись в мерцающий экран. Какую-то ерунду. Яркую, бессмысленную, с прыгающими мультяшными фигурками. «Кейн их считает реально маленькими, что ли? — мысленно ворчал Джекс. — Почему не какой-нибудь боевик? Да, Помни пока мелкая, но буквально пару дней назад ей было 25!» Пока его сознание буксовало на этих раздражённых мыслях, его периферийное зрение зафиксировало движение. Маленькое, едва заметное. Помни, не отрывая взгляда от экрана, сместилась. Совсем чуть-чуть. Ближе к нему. Он не подал вида. Продолжал делать вид, что смотрит телевизор. Через минуту она повторила манёвр. И ещё раз. Расстояние между ними, прежде казавшееся пропастью, сократилось до нескольких сантиметров. Теперь он чувствовал её тепло. Тихое, слабое, но настоящее. Его зрачки метнулись в её сторону, анализируя угрозу. «И для чего это? — пронеслось в голове. — Создаются ощущения, будто она под алкоголем. Пф, бред». Он не отреагировал. Не отодвинулся. Его собственная рука, лежавшая на диване, бессильно опустилась на подушку, почти касаясь её свисающей руки. Усталость, накопившаяся за день борьбы, отчаяния и страха, накрыла его с головой. Мерцание экрана расплывалось. Глаза предательски закрылись, несмотря на все его усилия. Темнота. И в этой темноте его настигло не забвение, а Она. --- Только. Она. Оставила его гнить. А кричала громче всех. Что никогда не отлипнет от него. Что это не так просто. --- Воспоминание ударило, как молоток по стеклу. Они смеялись. Где-то здесь, в этих самых цифровых декорациях, но всё казалось другим — ярче, острее. Они строили планы. Глупые, безумные планы побега. --- Они смеялись. Думая, что это бесконечно. Думая, что выберутся отсюда. Думая, что будут вместе. --- Он видел её лицо — не игрушечное и не детское, а то, настоящее. И свой собственный голос, полный той самой надежды, которую он теперь так яростно искоренял в себе. «Мы выберемся. Вместе». А потом... хаос. Глюки. Паника. И тот самый, роковой выбор. --- Только думала ли она о нём в последние секунды. Нет, она не думала. Она думала только о выходе. А вот он думал о ней. И до сих пор думает. --- Её образ растворился в статике, в крике системы, в её последнем, эгоистичном порыве к свободе, который стоил ей всего. А он остался. С её смехом в ушах и её предательством в сердце. Остался гнить в этом цирке. Думать о ней. Каждый день. Каждую секунду. Его тело дёрнулось. Он резко открыл глаза, вырвавшись из цепких лап памяти. Дыхание сбилось. Он снова был на диване. В тишине гостиной. А рядом... рядом по-прежнему было тепло. Он повернул голову. Помни. Настоящая. Её щека лежала на подушке всего в паре дюймов от его руки, а её дыхание было ровным и безмятежным. Она была здесь. Живая. И, чёрт побери, она неосознанно искала тепла и защиты. У него. И впервые за долгое время ярость и боль от воспоминания о ней не сожгли его изнутри дотла. Они просто... отступили. Уступив место странному, щемящему чувству, глядя на это маленькое, доверчивое существо, которое, сам того не ведая, только что напомнило ему и о самой страшной потере, и о том, что не всё ещё потеряно. Он просто сидел, глядя в пустоту, чувствуя на своём боку её теплое дыхание и слушая эхо двух голосов в своей голове — одного, умолкшего навсегда, и другого, тихо дышащего рядом.