Глава 2. До.

«Склеп. Нет, скорее огромный гроб, как раз подходящий мне по размеру» – он подходил к своему дому, про себя каждый раз отмечая невзрачность сей конструкции. Александр так и не смог привыкнуть к нему. Замок из тёмного кирпича, старательно пародировавший готический стиль, был похож на грязевое пятнышко, особенно когда его окружали белоснежные сугробы – примерно половину календарного года; вторую половину года грязным казался не только дом, но и окружающий его пейзаж. Хозяин, наконец, зашёл в тёплое помещение, поздоровался с подбежавшей прислугой, и в размеренном темпе начал перемещаться по коридорам, рассматривая бесполезно огромные картины рядом с комнатой своей жены. Она любила тратить деньги – это он знал не понаслышке, поэтому не удивился появлению этой мазни в коридоре в первый же год брака. «Казалось бы, нельзя было сделать это место хуже, но нет» – прокомментировал тогда он новое увлечение жены и, как обычно, отметил про себя, какая его супруга отходчивая – мало того, что она не ругалась, так ещё и картины новые перестали появляться. Хотя эти она почему-то оставила. – Елена Викторовна ещё отсутствует. – Я знаю. Экономка исчезла также резко, как и появилась. Понимала, что больше одного бесполезного диалога приводят хозяина в тихую ярость. Вообще-то многие вещи приводили его в это состояние, однако многое также его легко радовало, правда тоже тихо. Он ещё пару минут сверлил дверь в покои жены взглядом, а потом всё же направился в столовую, чтобы отужинать в гордом одиночестве. Готовое блюдо остывало на столе, но он не спешил: надеялся, что эта злополучная дверь всё-таки откроется и ужин, наконец, пройдёт в компании. «Подобное происходит также часто, как тёплая погода в этом богомерзком климате» – думал он, разрезая стейк с кровью. Александр ходил по комнате в своём красном бархатном халате, прокручивая лишь одну мысль в голове: «через пять минут она появится». В последнее время он чаще стал задумываться о налаживании отношений. Не пряча своих аристократических замашек, он бредил о здоровом наследнике, и раз эта женщина его жена – нужно её как следует подготовить, ведь даже разбитую вазу можно соединить – осколок к осколку – приложив достаточно усилий. Но, к его сожалению, супруга приезжала домой всегда ровно в десять вечера. Мерный шорох зимней резины, открывающиеся ворота, а потом и входная дверь – звуки её прибытия успокаивали сердце, как знакомая с детства мелодия. – Добрый вечер, дорогая. – Ага, привет. Наряды Елены всегда отличались некоторой экстравагантностью. Ярко розовая шуба, леопардовый принт, солнечные очки и короткая юбка – неотъемлемые атрибуты её гардероба. По приезде домой, она всегда коротко здоровалась с мужем и прямой наводкой направлялась в свою комнату – единственную в доме в розовых тонах. – Подожди. Но не сегодня. – Слушаю тебя. – Может, выпьем чаю на кухне? – Заманчивое предложение, но я посмею отказаться, – невесело улыбнулась девушка. – Правда? И что ты будешь делать у себя? Как обычно – жалеть о каждом своём решении? Это бессмысленно, дорогая, ты не в сказке, где можно повернуть время вспять. – В любом случае, тебя это не касается, – она отмахнулась от супруга, как от назойливой мухи, быстро обошла, и скрылась за дверью. «Я позволил ей уйти. На этот раз» Она резко закрыла за собой дверь и быстро выдохнула. Подобная выходка застала девушку врасплох, и спустя пару предложений она бы уже потеряла самообладание. Привычные действия успокаивают: найти нужный ящик в столе, достать «огненный» альбом, усыпанный розовыми стразами, открыть последнюю страницу, где до свадьбы оставалось около полугода, и листать к самому началу, где такая искренняя и жизнерадостная Лена впервые пробует самбуку в элитном ночном клубе. Она не забывает. Каждый вечер перечитывает размашистые строчки своего тайного дневника. Некоторые листы аккуратно слеплены скотчем, на других приклеена сверху точная копия уже затёртых до дыр страниц – разные периоды переживала Елена и знала, что дневник, в отличие от человека, возможно заново склеить, поэтому в ход часто шли руки, ножницы и слёзы. Другой дневник, более новый, хранится гораздо глубже и почти не перечитывается хозяйкой, ибо события оттуда она забыть вряд ли когда-нибудь сможет. «Виски. Где-то в том ящике есть виски» – из-за коротких переговоров с мужем она тряслась так, что вид шестнадцатилетней Лены уже не мог успокоить её взрослую копию. Она села в любимое кресло, нагревая в руке и так тёплый напиток, вдыхая терпкий запах. Первый же бокал залпом – и уже тело трясётся не так сильно, а в голове спокойнее. «Клялась себе, что не стану алкоголиком, лежала в рехабе, а сейчас что? Что?» Сейчас дневник она не ведёт, ибо ощущает, что запись собственных мыслей разве что усугубит ситуацию. Она проработает все эти проблемы. Когда-нибудь потом. После второго бокала, в руках снова оказались старенький потрёпанный блокнот и розовый альбом, пошёл привычный обратный отсчёт: 21 год – празднование маленькой пятницы в Улье; День Святого Валентина с товарищами-стриптизёрами в Радости; собственный День рождения – официальное мероприятие, поэтому в руках белое вино, а на теле белое платье; День рождения – неофициальное мероприятие – в руках горит абсент, на теле остатки от одежды; 20 лет – год, прошедший с переменным успехом, совместивший окончание университета экстерном и получение в подарок любимого Мерса, поездку на Средиземное море; именно в этот год, правда, был рехаб, но пресса знает только про «санаторий», так что ничего страшного. Двадцатилетие. На этом месте закончился уже третий бокал виски, а голова всё ещё слишком хорошо соображала. Странно. Вроде бы сегодня был обычный день – подъём в одиннадцать утра, завтрак. Затем она каталась на своём любимом Мерседесе – единственная радость перед душным офисом. Имитация бурной деятельности на работе и заслуженный отдых в спа-салоне. Этот день был похож на предыдущий, а тот на предшествующий, и так чуть больше года. «Но именно сегодня муж соблаговолил со мной поговорить. Иди ты к чёрту, дорогой» «Обидно вообще-то» – альбом с грохотом выпал из рук, когда в голову ворвался чужой голос. Елена его не ожидала, но отнюдь не удивилась. «Не нужно было останавливаться на двадцатилетии» Пока она собирала выпавшие из альбома фотографии, события того дня всплывали в голове, как заезженная старая плёнка, как фильм, ради которого хочется стереть память, чтобы посмотреть заново…

Два с половиной года до свадьбы

На улице шёл снег, а в банкетном зале Мариотта было теплее, чем обычно. Елена, стоящая среди гостей, считала минуты, пока «праздник» закончится. Она уже привыкла к подобному положению дел: официальное мероприятие до девяти вечера, а дальше настоящий день рождения. Чем он бы отличался от еженедельного (чаще: ежедневного) похода в бар? Количеством спиртного, конечно, повод-то грандиозный. Но сейчас Елена была трезва как стёклышко, в ожидании, пока толстосумы дообщаются наконец с её отцом, и она сможет оседлать свой новенький Бенз и отправиться, куда глаза глядят. – Именинница, а грустит – не порядок. Может, шампанского? – рослый мужчина протягивал бокал и улыбался, хотя глаз это не касалось. – Спасибо, я в завязке. Генеральный директор банка-партнёра (она вспомнила, что это их новый инвестор) хмыкнул, отсалютовал ей бокалом и неспешно удалился. Елена даже отвлеклась ненадолго от мыслей о побеге: она рассматривала мужчину, не понимая, почему он к ней подошёл и почему так привлёк её внимание. Было в нём что-то, наверное, пугающее: идеальная внешность, костюм, повадки – будто он внимательно следил за каждым своим шагом – и за твоим заодно. – Пс, Ленусик, время припудрить носик, – подруга многозначительно показывала на запястье (без часов, но намёк был понят). – На кого ты?.. Да не, он же тебе в отцы годится – окстись. – По-любому деньги грузовиками перевозит, – она обратила внимание на многозначительно приподнятую бровь собеседницы и победно ухмыльнулась. – Не шути так больше! У него пороха дай бог на один запал хватит, а этот ещё и ханжа по-любому: так и не познаешь таинство… – Да-да, я тебя поняла, давай не будем обсуждать человека, стоящего в девяти метрах от нас. Я пошла официально со всеми прощаться, если что вытаскивай меня через десять минут. Всё прошло по плану: прощание, уборная для персонала, где можно было сменить чопорное чёрное платье на любимое розовое и снять энное количество каратов со своей шеи и ушей. Множество пайеток на платье поражало воображение, хотя в этот раз в наряде присутствовала тёмная верхняя одежда, очки и нижнее бельё – Елена решила так для себя обозначить взросление. И вот уже они вдвоём с лучшей подругой летели по ночному городу. На самом деле, лично именинница пригласила десять человек – все однокурсники с факультета управления. К сожалению, кроме единственной одногруппницы на соседнем сидении, приятели были больше заинтересованы в связях, налаженных в ходе банкета, чем в веселье хозяйки торжества. Спустя, буквально, пять минут девушки уже были рядом с баром Чёрный лебедь – не самое элитное заведение в городе, но и свет в туалетах не фиолетовый, так что решено было допраздновать здесь. Их, естественно (это был не первый раз), пропустили. Внутри было не так много народу, как ожидалось. «Подойдут, наверное, часам к десяти, сейчас-то время детское, около восьми» – подумала про себя Елена, внимательно вчитываясь в барную карту, будто действительно выбирала. – Сет настоек, пожалуйста. Только, прошу, побольше клюквы, – для пущей убедительности Елена кивала на каждое слово. – А мне с облепихой, красавчик, – девушка многозначительно подмигнула официанту, но, к её сожалению, парень спокойно ушёл. – Ха, лохушка. – А сама-то. Сколько лет прошло с Андрея? – Во-первых, не упоминай это имя всуе, а во-вторых, у меня всё под контролем, – она гордо вздёрнула подбородок. – Под контролем всё у твоего папы, а у тебя с каждым месяцем всё меньше шансов нагуляться. Конечно, Елена часто размышляла об этом вопросе. Она прекрасно понимала, что после окончания университета, отец не преминёт возможностью выдать её замуж поудачнее. Ещё в детстве она выбрала подходящий критерий: «чтобы зарабатывал больше папы!», на что мужчина искренне посмеялся и обещал, что постарается порадовать любимую дочурку. Учёба в университете показала Елене разных людей, хотя большинство и были детьми влиятельных политиков, бизнесменов и прочих олигархов, были и другие. К сожалению или к счастью, в своём убеждении, что деньги – это главное, она только сильнее убедилась. Другие студенты попадались на глаза: одевающиеся в одну куртку весь сезон, девушки с бижутерией на пальцах, те, кто питается в столовой и ездит на общественном транспорте – она правда старалась относиться к ним без лишних предубеждений, даже, возможно, сочувствовала; но становиться частью этого слоя населения – увольте, не для того она родилась на свет. Однако, по её мнению, такие люди умели качественно отрываться. Когда она впервые в шестнадцать лет связалась с «плохой компанией» (заработок их родителей не исчислялся миллионами) и попала в рок-клуб в центре города, то осознала, что богачи никогда не позволят себя так отпустить. Плюс, она не была такой уж публичной личностью – а в барах с приглушённым освещением условный парик гарантировал тебе чуть ли не стопроцентную анонимность, поэтому «отрыв» не грозил потерей репутации. Естественно, отец узнал о «шалости» дочери: с теми ребятами она по его наставлению общаться перестала, но в восемнадцать лет всё же громогласно заявила, что будет ходить куда хочет, конечно, с условием – планировать карьеру и брак будет отец. И если насчёт первого она особенно не переживала, ибо и не видела себя нигде, кроме их компании, то второе… она старалась об этом не думать. – Опять загоняешься? Чёрт, да всё нормально будет, не парься, – подруга попыталась вытянуть Елену из невесёлых размышлений, но лучше с этим обычно справлялась… – Клюквенная настоечка! – она была готова хлопать от радости. – Я говорила, что мне нравится, какая ты отходчивая? Вздрогнем! Первые пять шотов пошли как в сухую землю. – Вот ты говоришь, что у меня не получится захомутать парня, да? Видишь красавчика у барной стойки? Через полчаса будет валяться у моих ног. – Вот это тебя разнесло после пяти рюмок, конечно, раз ты там красавчика видишь. Ещё и со спины, – будто услышав это, он посмотрел в сторону, чтобы девушки смогли рассмотреть его профиль. – Ладно… Но среднячок же от силы. Такой у ног твоих будет, потому что в обморок от женского внимания упадёт. Ещё и грустный какой-то. – Ну милашка же. Пойду познакомлюсь. – А то, что подруга тут одна… Продолжение Елена уже не слышала, потому что была на полпути к предполагаемой жертве её чар. Парень сидел на барном стуле с комично сосредоточенным лицом и медленно покачивал стаканом с виски, будто пытался услышать лёд, бьющийся о его грани. Но девушку насторожило не это – на его коленях лежала камера. «Фотограф или журналист? Милашка…» – Если хотите виски, смешанный с какой-то жидкостью, то рекомендую Лонг-Айленд. И вкуснее, чем вода, и можно пить сразу, не дожидаясь плавления льда, – Елена заняла соседний стул и позвала рукой бармена. – Поразительно длинное предложение после сета настоек. – Следишь за мной? Чёрный русский, будьте добры, хочу взбодриться, – обратилась она к подошедшему бармену. – Ну так что, следишь? – Пытался узнать побольше о человеке, прожигающем дыру в моём затылке. – Не спорю, ты мне понравился, красавчик, – он заметно хмыкнул, услышав такое прозвище. – Знаешь одну народную мудрость? – Удиви. – Кто грустит – тот трансвестит, – для пущей уверенности она отхлебнула только что поданный коктейль. – Меня раскрыли, – в знак поражения он поднял руки. – Чего грустишь-то? – Ты много выражений народных знаешь? – Ага, я знаю к чему это ты, – она уверенно выставила указательный палец. – Если что, я не Варвара. – А кто тогда? – Елена, – она подала руку в знак приветствия. – Евгений. Он аккуратно поцеловал тыльную сторону её ладони, внимательно вглядываясь в лицо. Она всё ещё сидела в затемнённых очках, волосы были распущены и не приведены в порядок после банкетной высокой причёски, а яркая розовая помада активно переманивала всё внимание. Будто что-то для себя отметив, парень на выдохе произнёс: – А знаешь, ты права. Я не трансвестит, я журналист, – она слегка напряглась, но он, кажется, не заметил. – И сейчас я подумываю с концами бросить это дело, – на этих словах он, наконец, сделал глоток. – И что же случилось? – Я хотел написать статью о дне рождения корабельной дочки. Подумать только, у них уже больше года проект нового ледокола не слезает с мёртвой точки, а они с таким размахом отмечают двадцатилетие какой-то… Да, не просто какой-то, а любимой дочери основателя, будто компания процветает, а не держится на грани только благодаря вливаниям государства. Вливаниям наших налогов. – Насколько я знаю, это мероприятие проводится не в Чёрном лебеде. – Поэтому я и хочу всё бросить. Такого унижения я больше не выдержу. – Только не говори мне, что тебя тупо не впустили, – Елена еле сдерживала смех. – Значит не буду. – То есть ты просто пришёл со своей камерой наперевес и хотел, чтобы тебя впустили на закрытое мероприятие, – она уже в открытую хихикала. – Я похож на идиота? Только не надо тут плечами пожимать – я не идиот! Наше СМИ отправляло официальный запрос, и нам дали разрешение принять участие в этом балагане. – И что же пошло не так? – Этот бандит-охранник сказал, что я, видите ли, одет не по дресс-коду. Кто вообще дела так ведёт? Я несколько раз показывал ему документы, просил позвать начальство, но ни в какую. Позвонил нашему менеджеру, а он отмахнулся от меня, ну, мол, «мы вообще удивились, когда нам пришло согласие, но значит не судьба». Как обычно, всем на всё плевать. Елену только веселили возмущения собеседника. Она, конечно, не была глубоко погружена в дела отца, но точно знала, что строительство ледокола может (и будет) превращаться в ад по причине того, что их основной заказчик – это государство. Все средства распределяются в конце каждого года, а где эти средства брать? Правильно – кредиты (она опять вспомнила банкира, которого так обхаживал сегодня отец). По сути, предприятие работает себе в убыток, но в сложившемся государственно-экономическом строе по-другому и не получилось бы. Это ещё если выносить за скобки то, что квалифицированных рабочих (тех же сварщиков) во всей стране человек 15-20, поэтому помимо стоимости материалов, расходы идут на соответствующие зарплаты специалистам. Но отменяет это тот факт, что её отец привык жить на широкую ногу? Нет конечно. – Ну, думаю, увольняться не стоит. – А что делать? Комплиментарные интервью владельцу градообразующего предприятия? Елена неопределённо пожала плечами. – Выпить? – Твой вариант мне кажется лучшим. «Истории о Ромео и Джульетте никогда не утратят свою актуальность» – думала девушка, пока смотрела из-за бокала на парня. В тот день она искренне верила, что эта случайная встреча с неопознанным чудаком, ненавидящим её и её отца, станет последней. Изначальное желание соблазнить парня будто бы отошло на второй план, потому что речь о грехах её семьи не самое лучшее начало романтического вечера. Хотя, по правде говоря, что было после коктейля она помнила смутно. Подруга утверждала, что попытки «флирта» с её стороны всё-таки были, но Елена парировала стойким «не верю» на все рассказы о попытке разбить камеру, укусить беднягу за плечо и безудержные танцы с негодующим интровертом почти всю ночь. Так что сложно описать словами удивление девушки, когда она увидела этого «борца за наши налоги» на территории своего университета. «Какого чёрта этот парень здесь забыл?» – мысли Елены сменялись одна за другой, и она инстинктивно начала прятаться среди одногруппников. Спустя несколько минут бессмысленной болтовни с окружающими, она всё же осмелилась снова направить взгляд в его сторону: необъяснимый страх сковал всё тело – он смотрел прямо на неё. «У него же нет никакого компромата, правда? Марго не говорила ничего про его фотоаппарат, да и в клубе снимать наверняка нельзя. Не видно будет на фотках, что это вот я-точно-я. А может он вообще охотится за Еленой с золотой ложкой во рту, а не со стопкой настойки в руке. Плевать, буду действовать на опережение» – Извините, ребят, я отойду ненадолго. – Тебя проводить? Знакомый какой-то? – высокий одногруппник пытался выловить взглядом причину ухода. – Нет, спасибо. Она шла прямо к цели. На этот раз именно журналист сильно занервничал. Очевидно, не ожидал. Но, подходя почти вплотную к нему, Елена решает резко свернуть в сторону – такой маршрут ведёт её к выходу с территории. Услышав торопливые шаги позади, она ещё сильнее ускоряется. – Вы преследуете меня? Парень чуть не врезается в неё. – Да. Я журналист, хочу взять у вас интервью, – он протянул аккуратную чёрную визитку, но Елена не взяла её в руки. «Всё-таки золотая ложка. И почему я чувствую… разочарование?» – А, по-моему, вы сталкер, на которого я напишу заявление, если увижу ещё хоть раз в радиусе пятидесяти метров. Спустя минуту гробового молчания и борьбы глазами, он, будто, опомнился. – А если в радиусе одного, попросишь рот в рот перелить виски, потому что «этот бокал чертовски тяжёлый»? Он подошёл слишком близко, но она не отступила ни на шаг. Его лицо было непередаваемо симпатичным, хотя наверняка многие сочли бы его недостаточно мужественным. Тёмные волосы, будто нерасчёсанные, но точно мытые, волнами спадали до плеч, мешковатая одежда придавала комичности, а относительно невысокий рост позволял смотреть в глаза не сильно задирая голову. Елена провела в мыслях «Что будет, если его нормально одеть и подстричь? Потенциал-то отличный» необъяснимое количество времени, но собеседник её не сильно торопил. Возможно, мысли о внешности девушки занимали и его – всё-таки при свете дня всё казалось иным. Первой из раздумий вышла Елена, громко хмыкнув и развернувшись на каблуках. – Вы меня с кем-то перепутали. – Вы дали мне достаточно времени, чтобы я убедился, что это не так. Они шли нога в ногу, что слегка её удивило. Не сказать, чтобы Елена была поклонницей подобных мелочей, поэтому сейчас она встревоженно отгоняла мысли о собеседнике по левую руку. – Что ты от меня хочешь? – Продолжения. Они встали напротив её любимой кофейни, в которой она решила по такому случаю прогулять пару. – Не заблуждайся, парень. Ничего не «начиналось», чтобы «продолжаться». Елена сама не понимала, зачем говорила всё это. Андрей тоже знал, что её жизнь делится на неформальную, так сказать, и публичную части, и расстались они не из-за этого. Но, возможно, этот парень ей действительно понравился и в лучшем случае, он не согласится на условие: «мы вместе до брака (не с тобой)», в худшем – придётся играть с его (и, свят-свят-свят, со своими) чувствами. Она верила в любовь, но была обязана ей не поддаваться. – Уходи, прошу тебя. Она думала, что поставила точку в этих «не начавшихся отношениях», когда заходила в кофейню. Она верила, что поступила «правильно», когда заказывала Айриш (хотя на часах даже не было двенадцати). Она вспоминала слова подруги про «нагуляться» всё отчётливее с каждым глотком. Она пулей вылетела на улицу. Он стоял, прислонившись к стене у выхода. – Сегодня, то же место. Если бы он не хотел, он бы даже не услышал этих небрежно брошенных слов, но только ради них он жил последние 33 часа. Елена не любила посещать ночные клубы в одиночестве, ибо в такие моменты чувствовала себя ужасно уязвимой. Но подруга не оценила внезапное предложение вернуться в Чёрный лебедь спустя двое суток после прошлого раза (от которого она всё ещё не отошла), да и будет девушка по итогу не одна, а с ним. Она до сих не отдавала себе отчёт, почему так сильно доверяет парню, которого знает не больше нескольких часов, который к тому же является журналистом, пытающимся вывести её семью на чистую воду. Из тревожных размышлений её вывела забавная картина. – Слова про «то же место» ты воспринял буквально, не так ли? Она устроилась на тот же стул, на котором сидела при знакомстве, хихикая со своей шутки. – Рад, что сейчас твоё настроение улучшилось при виде маньяка. – Не все сталкеры – маньяки. – Но все маньяки – сталкеры, – он поднял бокал так, будто это был прекрасный тост. Видя, что Елена ничего не предпринимает и сидит, как ей не свойственно – тихо и смирно – он подозвал бармена и заказал сет клюквенных настоек. – Решил одним выстрелом сразу двух зайцев убить? Подкупить и напоить? – Ради этого мы и собрались, дорогая. Ей был интересен этот человек: неловкий журналист, который предстал перед Еленой, буквально, позавчера, сегодня вёл себя совершенно по-другому. И тогда, ещё до душещипательной истории про неудачное интервью, он как ёжик показывал свои иголки, наличие которых предполагало умение работать языком, но сегодня будто даже язык тела подключился. «Неужели ночь со мной его так окрылила? Чтобы прям дорогая?» – Елена была рада, что не сказала это вслух. – Не хочешь ничего у меня спросить? – Не я настаивала на интервью. – То есть ты правда готова? – его глаза по-детски загорелись. – Предвещая вопросы о бизнесе отца – я знаю только то, что ничего не знаю. Но ты, – она ткнула указательным пальцем ему в грудь, – знаешь ещё меньше. – И правда, на что я надеялся. Вряд ли тебя привлекают махинации с финансами также, как походы по клубам. Так выпьем же за это, дорогая. – Ой, иди к чёрту, – она всё-таки чокнулась и опрокинула стопку. – Сегодня я иду только за тобой. После нескольких гудков, казавшихся вечностью, Елена услышала сонное «алло». – Марго! Я в беде, Марго! – Господи, ты где, что случилось? – Я рядом с твоим домом. Звоню в домофон. – Что? Ладно, я сейчас. Через пару гудков дверь отворилась, а через ещё несколько минут Елена уже стояла на пороге квартиры своей лучшей подруги. – Ты в курсе, сколько сейчас времени? – Это не имеет значения, вообще ничего сейчас не имеет значения, – она быстро снимала верхнюю одежду и, как только закончила, взглянула на подругу самым жалостливым взглядом, на который была способна. – Мне кажется, я влюбилась! – Час двадцать ночи, Ленусик, – она опёрлась о стену и выдохнула. – Но я поняла, дело срочное. От напитков и еды незваная гостья отказалась, поэтому девушки незамедлительно переместились в спальню. – Кто суженый-то хоть? – Парень из Чёрного лебедя. – Чего? Это с ним ты сегодня там зависала? И, кстати, не слишком плодотворно, – Марго демонстративно принюхалась, на что Елена отмахнулась. – Очень даже плодотворно. Мы с ним говорили, понимаешь? – она ходила кругами по комнате, обнимая себя руками. – О чём говорили? – О… разном. В основном говорил он и это было… Прекрасно, боже мой, я наблюдала за ним, я не могла отвести глаз. Его голос… – Как у девчонки. – Ангельский, я готова слушать вечно. Он даже в какой-то момент запел, и я сказала, что в нём погибает прекрасный музыкант. И он так грустно улыбнулся, сказал, что «не представляет, как смог бы пробиться», скромный такой. Но хотя, чаще всего, не скромный, конечно, по крайней мере пытается казаться эдаким мачо, без комплексов. А я заметила, как он старается прикрыть лишний раз зубы. Почему-то. Нормальные зубы ведь, ну, возможно, слегка островатые, знаешь… – Так, стоп, – слова подруги будто вывели Елену из транса – она остановилась и замолчала. – Я поняла, ты в дерьме, но! Не так уж и глубоко, просто забудь этого парня и всё. Мало ли, что он от тебя хочет: позавчера ещё зуб ведь точил… Хах, видимо поэтому острые, – Марго поудобнее расположилась на своей кровати, подминая под себя подушки и одеяло. – Я… даже не думала об этом. Он так легко смирился с тем, что я есть «та самая Елена», почему? – Погоди, наша маскировка не сработала? Он тебя узнал? – Думаю, он сомневался. Но, в общем, я вспомнила твои слова про «нагуляться», а он как раз ждал меня у моей кофейни. Короче, я сказала ему о встрече «в том же месте». – Никогда не отвечай на незнакомые номера, иначе мошенники сорвут куш. – Не спорю, – она, наконец, села, обхватив голову обеими руками. – Слушай, да ничего страшного, что он о тебе знает. Он же сегодня тебя не фоткал? – Елена покачала головой. – Отлично, позавчера тоже. Значит, доказательств, что ты бродишь по клубам, как таковых, – нет. Да и он сам никто, твой отец любую его статейку предаст огню до того, как она будет опубликована. – Он не такой. – Не, я уверена, этому парню будет полный… – Женя не такой. – Женя? – Так он представился – Евгений, – она старательно пародировала его голос и подала руку в пустоту. – Кхм, что ж, ещё лучше. Попросишь Женю молчать и дело с концом. – Мне нельзя с ним встречаться? – Я обычно говорю: «Если сильно хочется, то можно», но если бы это было так, ты бы не врывалась ко мне поздно ночью со словами «беда, Марго!», – она точно перекривляла подругу и подняла руки в знак капитуляции. Некоторое время девушки провели в тишине: Марго разглядывала гостью, которая, ссутулившись, сидела на краю кровати и снова держалась за голову. – Это обычная влюблённость, она пройдёт, – Елена покачивалась из стороны в сторону и приговаривала это как мантру. – Конечно. – Нам просто нельзя больше видеться. – Так будет легче. – Но я не хочу! – она резко подскочила со своего места и посмотрела подруге в глаза. – Я хочу видеть его, я хочу слышать его голос, и он тоже хочет. По глазам, по жестам, по действия – я знаю, что понравилась ему как девушка. Нам было так легко вместе… – к концу бравады праведный гнев сменился полным отчаянием. – Ну, значит встречайся с ним. – Что? – Елена была искренне удивлена такому ответу подруги. – Раз вы нравитесь друг другу, то почему нет? Да, последствия предсказуемо отвратительные, но будто нечасто жизнь предлагает чем-нибудь так понаслаждаться, так что действуй, – заметив боевой настрой подруги, Марго добавила, – но не сегодня. Утро вечера мудренее, – она положила голову на подушку всем своим видом показывая, что разговор окончен. – Марго, – та перевела сонный взгляд, – спасибо. Что бы я без тебя делала. – Спилась. – В лучшем случае. В ту ночь, окрылённая Елена вернулась домой, доверившись подруге, и попыталась уснуть. На следующее утро, чувствуя себя удивительно отдохнувшей, она решилась на страшный поступок: написала «Доброе утро» парню, с которым её ничего не связывало ещё три дня назад. Дни шли поразительно быстро с той встречи. Теплело. Каждую неделю по пятницам таинственный парень в тёмной одежде в конкретном кафе выпивал двойной эспрессо, затем к нему присоединялась девушка. Они почти не разговаривали и быстро уходили, оставляя приличные чаевые. Елена помнила, что они не сговаривались, но всегда приходили. Инкогнито. – Что вы задумали на сегодня, мон ами? Из его сумки были видны волосы. «Парик. Значит общественное место» – пронеслось в её голове. – Всё-то вам и расскажи, дорогая. Он взял её за руку, оплатил счёт (как бы она не сопротивлялась на первых порах, такой ритуал всё-таки закрепился) и завёл её в тёмный угол, рядом с каморкой персонала. – Блондинка? Твой тип? Елена собирала свои тёмно-русые волосы в высокий пучок. Её внешность нельзя было назвать примечательной: цвет волос подчёркивал серые глаза, а светлая кожа отдавала желтоватым оттенком. Если бы она прошла мимо в условном мешковатом худи, никто из прохожих не обратил бы внимания, однако был в возне с париками азарт, от которого оба не могли отказаться. – Прекрасно знаешь, что меня привлекают оттенки потемнее. И так каждый раз: в кафе заходят незнакомцы, а выходят возлюбленные. – Так куда мы, тьфу, – она отчаянно поправляла светлые волосы, норовящие попасть в рот, – всё-таки идём? – В парк. – Парк? Снег только-только растаял, а мы уже в парк. Идея, конечно, прекрасная, пока я не отморозила себе копчик. – Ты же в дублёнке. – Мало ли, – она расцепила их руки, – может, поедем к тебе домой? – Вы сегодня нетерпеливы, мадам, – он многозначительно приподнял бровь, но поняв, что Елена тверда в своём намерении сорвать свидание, вздохнул. – Да понравится тебе, не переживай. Он подал ей локоть и, немного поразмыслив, она приняла его предложение: благо, до ближайшего парка было идти не так далеко. Елена отметила про себя, что несмотря на доступность, она ни разу не порывалась дойти до зелёной зоны. Перед собой она оправдывалась, что просто «не ботаник»: её не привлекали ни цветы, ни деревья, ни какая-либо другая трава. «Всё, что мне дарили было срезанное и долго не жило. Ну, не искусственное – значит всё в порядке» – Мы пришли. Они остановились напротив памятника рабочему-шахтёру. Увидев его, Елена ощутила необъяснимую неприязнь – примерно то, что чувствуешь, проходя мимо попрошайки. Рядом не было ни души, так как на улице действительно было прохладно, да и в первой половине рабочего дня (пускай и пятницы) мало кто мог себе позволить прогуливать учёбу или работу. Та, кто это позволить себе могла, сейчас смотрела в недоумении на своего спутника с немым вопросом на лице. – Ты хочешь спросить, какого чёрта мы здесь забыли. – Как ты догадался??? Он слабо хмыкнул, наблюдая, как Елена эмоционально рукоплескала и готовилась разразиться в длинной речи «о нежелании лишний раз находиться на улице». – Посмотри, – парень махнул в сторону палисадника, находящегося у подножия монумента, и присел на корточки. «Не перестаёт меня удивлять» – На что смотреть-то? Она проследила за его взглядом и среди, оставшейся с осени, листвы заметила тёмно-зелёный росток. – Подснежник? Будто отвечая на вопрос, хрупкий цветок качнулся на ветру. – Да, подснежник. Пару дней назад его приметил, уже сфоткал. Скоро выйдет статья о «предвестниках весны» или что-то такое, текст сейчас в редакции. Знаешь, я люблю зиму: лютый холод и белоснежный покров города… Другие времена года не позволяют так радоваться наличию собственного дома и центрального отопления. Но этот товарищ, – он слегка дотронулся до цветка, – поразителен, не правда ли? – Поразителен, – вторила Елена, смотря отнюдь не на объект разговора. – Растёт вопреки всем обстоятельствам, не собирается, как его собратья, нежиться в летнем солнышке. Растёт в промышленном городе, единственная зелёная точка в радиусе сотни километров. Что может быть чудеснее? Елена взяла его за руку от нахлынувших необъяснимых чувств и попыталась поцеловать в щёку. Оказалось, что передвигаться, когда «в приседе» затекли ноги, не так-то просто. Чувствуя, что падение неминуемо, она схватилась за его плечо, в результате чего оба оказались в уже сидячем положении на асфальте. Даже подобный казус не вывел Елену из вихря мыслей. «Почему он так восхищается каким-то цветочком? Нет, я согласна – это миленько, но с таким трепетом рассказывать о силе воли растения… Какая воля у существа без разума? Я могу перечислить сотню вещей чудеснее, реган вот вкуснее, например, или пайетки на моём платье – тоже белые, но ещё к тому же блестят» Пока она размышляла, он уже поднялся с места и подал ей руку. Встав, первым делом Елена решила закончить начатое. – Какой ты у меня романтик. Хочешь, я буду дарить тебе подснежники каждую встречу? Он поцеловал её в ответ, но для себя отметил следующее: «она меня не поняла». Их отношения – хлипкий мостик над пропастью. И никто не решался пройти по нему до конца. А когда они попытались, летом того года, – мостик развалился…

Наше время, полтора года после свадьбы

Из размышлений Елену выдернул аккуратный стук в дверь. «Давно я так не забывалась» – думала она, пытаясь быстро убрать улики со стола. Немного поразмыслив, бутылку она всё-таки оставила. Не перед человеком, выносящим всяческий мусор из её комнаты, конспирироваться. – Вы что-то хотели, Инночка? – Здравствуйте, Елена Викторовна! Я принесла вам ужин. – Боюсь, что двенадцать, – она глянула на часы над дверью, – то есть час ночи – не самое подходящее время для ужина. – Но ваш супруг переживает, что вы не поужинали, – девушка хлопала своими «щенячьими глазками». – Ладно, давайте. И можете идти спать, на сегодня ваш рабочий день окончен. Елена закрыла дверь прежде, чем горничная успела её поблагодарить. И удивилась про себя, как ей удавалось говорить внятно с таким количеством виски в организме. «Опыт не пропьёшь» – сделала она вывод и принялась за трапезу от «любимого мужа».