Глава 3. Цифры вместо трупов

Майки щёлкал зажигалкой — раз, другой, третий. Огонь вспыхивал и гас, отражаясь в его пустых глазах. На столе перед ним лежали отчёты, цифры, графики — всё кривое, как сломанные рёбра. — Не сходится. — пробормотал он, не глядя на Хаджиме. Тот стоял, поджимая губы, будто боялся, что из них вырвется что-то лишнее. Полиция не накрывала, бизнес не горел, клиенты платили. Но деньги таяли, будто их кто-то высасывал через дыру в кармане. Майки щёлкнул пальцами — привычный жест, сигнал для Санзу. Но в ответ — тишина. — А, точно… — он цокнул языком, вспомнив. Коко напрягся, предчувствуя пиздец. — Долги, — внезапно сказал Майки, поднимая взгляд. — Исправно платятся? Тишина. До них обоих дошло, как молоток по черепу: выбивать-то некому. — Если так пойдёт дальше, — казначей скривился, чувствуя запах проблем. — Через месяц будем считать мелочь из фонтанов. Майки не стал слушать. Бумаги полетели в Коко, рассыпаясь по полу, как мёртвые листья. — Разберёшься. День. Глаза Коконоя сузились до щелочек. Он вышел, не попрощавшись.

***

Коконои Хаджиме не умел драться. Вернее, считать он умел гораздо лучше, заговаривать зубы, подавно. Умел запутывать следы так, чтобы даже полиция не докапается. Умел вкладывать деньги, что бы получить информацию, да еще и в плюсе остаться. Не зря же Коко — финансовый гений. Но сейчас ему хотелось ломать — кости, зубы, двери. Он нахуй распотрошит младшего Акаши. — Хайтани, — бросил казначей, шагая к машине. — За мной, есть дело. Братья переглянулись. Ран хихикнул, а Риндо лишь пожал плечами. Набить морду Санзу, всегда доставляло удовольствие. А тут ещё и начальство не против. — А если псина под кайфом? — спросил Ран, закидывая ноги на соседнее сидение. — Тогда вы его приведёте в чувство. Сели. Завелись. Замолчали. — Кто-нибудь, блядь, знает, где этот урод живёт? — Коконои ударил ладонью по рулю. Молчание. Даже Хайтани, вездесущие, как тараканы, не знали. Коко выдохнул, достал телефон. Один звонок — Такеоми. Тот ответил не сразу. Адрес дал сухо, но в конце голос стал жестче: — В чём дело? — Твой брат забил на работу, — Ран склонился к динамику, ухмыляясь. — Король недоволен. Такеоми фыркнул — и бросил трубку. Это давно не его дело. Коко сжал телефон так, что треснул экран. — Дрянная семейка. Они ехали по адресу, который звучал как насмешка: задворки Токио, где даже крысы брезгуют жить. — Если он обосрался там с передозом, — прошипел светловолосый, вызывая смех братьев. — Я лично закопаю его в отчетах. Машина рванула вперёд, подминая под колёса мокрый асфальт. А где-то там, в своей конуре, Санзу даже не знал, что его уже считают мёртвым.

***

Трио в очередной раз подумали, что Такеоми дал им не тот адрес. Трехэтажный дом походил на развалину — облупленная штукатурка, трещины в стенах, как морщины на лице старика. Риндо скривился, оглядывая двор, заваленный мусором и разбитыми бутылками. — Ну и дыра. Ран уже хихикал, засунув руки в карманы: — Санзу тут самое место. Воняет так же, как он. Брезгливо ступая по обшарпанным ступеням, они поднялись на третий этаж. Хаджиме постучал — сначала вежливо, потом грубее. Тишина. — Эй, псина! — Ран ударил кулаком в дверь, расплываясь в ухмылке. — Или сдох, или сейчас мы тебя добьём! — Если не откроешь — вынесем дверь, — добавил Риндо, склонив голову набок, как будто разглядывал труп. Коко фыркнул: — Наверняка закинулся и валяется в собственной блевотине. Ран засмеялся первым. Потом — Риндо. И даже всегда сдержанный казначей позволил себе усмехнуться. Но эхо смеха стихло, когда им так и не открыли, они неуверенно переглянулись. Дверь с треском сорвалась с петель от мощного удара плечом Хайтани младшего. Запах ударил в нос сразу — затхлость, дешёвый табак, что-то кислое, будто прокисшее молоко. — Какого чёрта… — Коко морщился, переступая порог. Квартира была пустой. Слишком пустой. Серые стены с жёлтыми подтёками, обои пузырились возле потолка. Кухня — маленький столик на кривых ножках, ни стульев, ни тарелок, ни даже намёка на то, что здесь кто-то ест. Риндо методично обыскивал шкафы, холодильник, ящики. — Банка кофе, — наконец сказал он, держа в руках полупустую жестяную коробку. — И больше ни-че-го. Ран фыркнул: — Может, он фотосинтезом питается? Гостиная — диван с протертой до дыр обивкой, пятнами непонятного происхождения. — Блядь, — Ран отпрыгнул, будто обжёгся. — Это же рассадник СПИДа. Ванная — одна зубная щётка с растрёпанной щетиной. Кусок мыла, смятый в липкий комок. Хаджиме передёрнуло. Его собственная ванная ломилась от дорогих средств — скрабы, сыворотки, масла. А здесь даже полотенца не было, лишь половая тряпка. Осталась только спальня. Ран шагнул первым — и замер в дверном проёме. Глаза его расширились от шока. — Охуеть…