Глава 4. Пёс без ошейника = потеря контроля

Санзу — тот самый псих, с лица которого не сходит оскал, будто впившиеся в кожу маска. Тот самый Санзу, чья ухмылка резала нервы, как тупое лезвие. Тот, кто смеялся, когда другие кричали от боли. Сейчас вовсе не улыбался. Его розовые волосы, обычно яркие, теперь походили на выцветшую солому. Щёки ввалились, обнажая резкие скулы, а веки были закрыты, будто его били по лицу — долго и методично. Тело, которое когда-то вколачивало предателей в стены, как гвозди, теперь казалось хрупким. Ран почувствовал, как по спине побежали мурашки. — Он что, правда сдох? — прошептал Коко, и в его голосе не было обычной язвительности. Только холодный ужас. Смех кончился. Когда Риндо бросился к кровати, начиная бить Санзу по щекам — резко, без жалости. — Проснись! Но Санзу лишь безвольно дёргался под ударами, даже не пытаясь пошевелиться. Голова его болталась, как у тряпичной куклы. Хаджиме скрипнул зубами, потянувшись за телефоном: — Есть пульс?! Ран всё ещё стоял в дверях, широко раскрыв глаза. Они никогда не задумывались, как живёт наркоман. Теперь, видя это — пустые стены, гнилой диван, отсутствие еды, — он понимал: Что-то сломалось. — Живой. — наконец выдохнул Риндо, откидывая руку Санзу. — Спит. — флегматично заключил беловолосы, но его пальцы сжались в кулаки. Ран скользнул взглядом по худому телу, по рёбрам, выпирающим под тонкой футболкой. — Когда этот человек последний раз ел? В комнате повисло молчание.