В сердце, как в клетке

«Некоторые клетки мы строим сами — из страха потерять то, что не сможем никому отдать.»

***

Дворец жил своей размеренной жизнью. Слуги сновали по коридорам с подносами и письмами, советники переходили из зала в зал, обсуждая дела рубежей и границы магических лесов. Отец всё чаще запирался с бумагами и Кассианом, и теперь, когда альдорийский принц задерживался всё дольше, на коридорах крепло одно-единственное слово: помолвка. А Вивиан сидела одна. В своей опочивальне, в золотом утреннем свете, который пробивался сквозь тяжёлые шторы. Перед ней — пустой лист, полураскрытая книга и чашка чая, которую она так и не коснулась. Она провела ладонью по животу — едва заметное, почти инстинктивное движение. Пока что для всех — пустое. Для неё — грохот. С каждым новым днём в груди копилась тревога. Не о том, что будет — а о том, что придётся скрывать. Она не боялась за себя — она привыкла не бояться. Она боялась за него. За Кола. За то, что если отец узнает… если Кассиан почувствует хоть тень лжи… всё рухнет так быстро, что не останется даже пепла. «Ты будешь королевой, Вивиан. Ты подаришь этому королевству наследника.» Слова отца стучали внутри головы, как молот по стеклу. Ирония, ядовитая и холодная: она исполнит его приказ — но не так, как он хотел. Её ребёнок — не дипломатия, не союз. Её ребёнок — часть её самой. И часть Кола. Вивиан прикрыла глаза. Перед ней стоял образ: Кол, в ночи, тёплый, опасный и живой. Его руки на её талии. Его тихий шёпот, от которого внутри всё горело. «Я бы сжёг этот замок, если бы знал, что это оставит тебя со мной.» Она не сказала ему тогда ничего. Она не сказала ему сейчас. И не скажет ещё долго. Потому что не знала — станет ли эта правда для него спасением или цепью. За дверью послышался стук — тихий, выверенный. Она вздрогнула, спрятала ладони под стол. Голос камеристки: — Принцесса, Его Величество ждёт вас в тронном зале. «Всё.» Одним выдохом она заставила сердце замереть. Стереть с лица всё лишнее. Она не имела права быть мягкой — не теперь. Когда Вивиан встала, в её взгляде больше не было ни девочки, ни ведьмы, ни влюблённой. Была только будущая королева, которая придумала, как обмануть весь мир. Мраморные двери были открыты настежь. Тронный зал заливало холодным светом раннего утра — лучи цеплялись за гобелены, за золото короны на голове её отца, за мечи стражи по краям. Лишь сам Король сидел недвижимо — прямая спина, пергаменты под рукой, взгляд острый, как лезвие клинка. Вивиан вошла почти бесшумно. Казалось, её лёгкие шаги не должны были звучать среди камня и эха, но каждое её движение отдавалось ударом в висках. — Садись. — Голос отца был спокоен. Без приветствий, без ласковых слов. Не отец — Король. Она подошла ближе, слегка присела, скользнула взглядом по его рукам. Там, на краю стола, лежал пергамент с гербом Альдории. Печать была уже надломлена. — Ты знаешь, о чём я хочу говорить, — сказал он сразу. — Я не намерен затягивать. Альдория готова подписать союз. Кассиан согласен остаться при дворе, пока вы не объявите о помолвке. Она молчала. — Ты ведёшь себя правильно, Вивиан. Ты не даёшь лишних поводов для сплетен. Ты молчишь, когда нужно молчать. Но ты слишком молчишь. — Его глаза встретились с её. — Ты должна дать мне слово. Здесь. Сейчас. Что ты станешь его женой. И что дашь мне внука до конца этого года. От этих слов внутри всё съёжилось, как зверёк, загнанный в угол. Она знала — если сейчас дрогнет, он увидит всё. Проклятую правду, спрятанную под шелком её платья. — Ты молчишь? — Голос его стал жёстче, но в нём ещё оставалась тень — не отцовской мягкости, нет — скорее осторожности правителя, который не хочет получить от короны трещину. — Говори, Вивиан. Не испытывай моё терпение. Она медленно подняла глаза. В них не было ни страха, ни протеста. Только усталость и глухой, обжигающий огонь, который она теперь хранила внутри. — Хорошо. — Тихо, почти ровно. — Я стану его женой. — И? — И дам тебе наследника. Мир будто на миг выдохнул. Король не улыбнулся — но напряжение в его плечах спало. Он кивнул, и перо заскользило по пергаменту. — Всё должно быть объявлено через три недели. Ты начнёшь готовиться. Ты — моя дочь, Вивиан. И ты станешь королевой, достойной моего трона. «Не твоего, отец. Моего.» — пронеслось внутри. Но она не сказала. Только склонила голову — так, как должна была. И, развернувшись, вышла из тронного зала — а за её спиной гулко хлопнули двери, запирая за ней мир, в котором не было места правде. В коридоре она остановилась у колонны, зажала ладонь на платье и закрыла глаза. Сердце стучало под пальцами так отчаянно, что казалось — всё услышат. Все узнают. Вивиан выпрямилась. И пошла — невеста. Ведьма. Ложь и правда под одним венцом. Кол в это утро сидел в старой библиотеке дворца. Она была самой тихой частью замка — холодные стены, резные полки с пыльными фолиантами, слабый запах вековечной бумаги и едва слышный скрип пергамента под пальцами. Он сидел в глубине зала, в темном кресле, закинув ногу на ногу, с раскрытой книгой на коленях. Но глаза его давно не читали слов. Страницы перелистывались медленно — просто чтобы руки не оставались пустыми. Перед ним, на столе, лежал раскрытый конверт. Внутри — приглашение на скорое объявление помолвки. Его рука то и дело касалась края бумаги — словно хотел порвать её, но так и не решался. «Вивиан… Королева…» — это слово жгло. «Королева кого? Его? Этого надушенного Кассиана?!» Ему хотелось смеяться, но в груди всё было тяжёлым, как камень. С той ночи — с той ночи, когда она задыхалась под ним, цеплялась за него ногтями, шептала едва слышно — с той ночи всё изменилось. Она ушла, как тень в дыму. А он остался. Остался с этим огнём внутри, который не мог потушить. Дверь скрипнула. Кол поднял глаза. На пороге стояла Ребекка. В её взгляде не было иронии — только усталость и тихая жалость, которой он не выносил. — Ты видел её? — спросила она осторожно. Кол чуть усмехнулся, откидываясь в кресле. — Я не должен был её видеть. Я должен был забыть. Зачем мне видеть её сейчас — с этим дурацким блеском на лбу, в свадебном шелке? — Ты любишь её, Кол. — Ребекка подошла ближе, коснулась его плеча. — Ты хоть раз скажешь это вслух? — Зачем? — Он резко убрал её руку. — От того, что я скажу — ничего не изменится. Она выбрала свой трон. Свой долг. Она не выбрала меня. Он говорил так, будто плевался гвоздями. Но в голосе его не было настоящей ярости — только боль и что-то невыносимо тихое, что он не хотел признавать даже перед сестрой. Ребекка смотрела на него долго. Потом села напротив — и тихо: — Может, она выбрала не то, что ты видишь. Может, ты просто не слышишь её правильно. — Перестань. — Кол закрыл книгу, резко. — Я слышал её лучше всех. Лучше, чем ты слышишь Клауса, лучше, чем Элайджа слышит свои клятвы. Лучше, чем этот дворец слышит собственные стены. Он встал. Широким шагом пересёк библиотеку, остановился у старого витража. За ним уже клонился день — серый свет бледно бился в узорах цветного стекла. Кол прижался лбом к холодному стеклу, закрыл глаза. «Если ты сейчас скажешь мне правду… хоть шепотом… я всё брошу, Вивиан. Всё.» — подумал он. Но от витража не донеслось ничего. Только эхо собственного дыхания. И снова — пустота.

***

Сад был пуст — только едва слышный шелест фонтанов и холодный аромат влажного камня. Вивиан стояла у кованой арки, сжимая под плащом руки — так сильно, что ногти впивались в ладони. Кассиан стоял чуть поодаль, облокотившись о мраморный столб, будто ждал здесь давно. Когда она подошла ближе, он медленно выпрямился — слишком медленно, слишком спокойно. — Принцесса, — протянул он с мягкой усмешкой. — Ты так редко находишь время для меня. Она молчала, стараясь дышать ровно. В этом взгляде, в этой ленивой манере скрывалось что-то неприятное, липкое. Он скользнул взглядом по её лицу, по горлу, ниже — и снова встретился с её глазами. — Ты что-то изменилась, Вивиан, — сказал он тихо, почти ласково. — Ты стала… мягче. Секреты красят тебя, знаешь? — У меня нет секретов, — выдохнула она. Голос её был ровным, но сердце колотилось. — Правда? — Он сделал шаг ближе. Теперь их разделяла лишь полоса лунного света. — Ты так быстро исчезаешь. Ты шепчешься с чужими. Ты глядишь на Майклсонов так, как не должна. — Его голос стал ниже. — Ты правда думаешь, что никто не видит? Она не ответила. Не могла. Кассиан вдруг резко схватил её за запястье, склонился так близко, что она почувствовала запах травяного масла на его коже. — Если ты что-то скрываешь… я всё узнаю, — прошептал он прямо у её уха. — И тогда, поверь мне, отец первый услышит моё слово. Он вырвет из тебя всё, что ты утаила. По кусочку. Его пальцы впились ей в руку так сильно, что она тихо вздрогнула. Но не отстранилась. — Ты хочешь этого? — Кассиан усмехнулся. — Нет? Тогда делай, что должна. Ты — дочь великого рода. Ты — обещанная мне. Ты родишь наследника мне, Вивиан. И больше никому. Он отпустил её так же резко, как схватил, и отступил. В лунном свете его глаза казались почти пустыми. — Подумай об этом, милая, — сказал он тихо. — Я вернусь за ответом. Он развернулся и ушёл в темноту сада, оставив её среди холодных, пахнущих влагой камней. Вивиан стояла, прижав ладонь к запястью — туда, где ещё пульсировала красная полоса боли. В горле стоял ком. Вивиан ещё долго стояла среди мраморных арок. Воздух начал холодеть быстрее обычного — не было ветра, не было даже звуков птиц. Только редкие капли с фонтанов падали в воду, разбиваясь, как трескающийся лёд. Она медленно подняла взгляд — и заметила, что над каменными крышами дворца, между рваными клочьями облаков, кружится что-то едва заметное. Маленькая, хрупкая снежинка упала прямо ей на щёку и растаяла мгновенно — но след за ней появился новый белый вихрь. Снег пошёл внезапно, тяжёлый, пушистый, медленный — будто небо решило засыпать её следы, скрыть этот сад, запечатать всё сказанное. Белые хлопья ложились на её волосы, на плечи тёмного плаща, на тонкие руки, всё ещё прижатые к груди. Вивиан стояла неподвижно. Снег ложился и на её ресницы, и на губы. Она впервые за долгие недели позволила себе сделать вдох — по-настоящему глубокий, острый, обжигающий лёгкие холодом. «Пусть всё замрёт, ” — подумала она, глядя, как белая пелена заволакивает статуи, дорожки, каменные колонны. «Пусть всё это утонет под снегом. Пусть никто не найдёт моих страхов. Пусть никто не отнимет то, что уже моё.» Она выдохнула — и тёплый пар мгновенно смешался с холодными хлопьями. На миг ей показалось, что вся магия внутри неё тоже пульсирует снежным светом — тихим, упрямым. «Я успею всё. Я спрячусь в этом холоде. И выберусь сама. Я королева. Я ведьма. Я — живая.» За спиной раздался слабый треск льда — ветка под тяжестью снега переломилась. Вивиан вздрогнула, но не обернулась. Она уже знала, что больше не одна — что мир будет приходить за ней снова и снова. Но эта ночь была её. И этот снег — тоже. Она медленно развернулась и пошла прочь из сада — оставляя за собой едва заметные, быстро засыпаемые следы. А над дворцом тихо, ровно, упрямо шёл первый зимний снег. Она вернулась в коридоры дворца, не стряхивая с себя снег. Белые хлопья таяли на её волосах и плечах, капли стекали на ворот платья, оставляя влажные следы. Внутри было тепло — но этот холодный след снаружи будто защищал её, не давая расплавиться от усталости и страха. Слуги в приёмных залах смотрели на неё с удивлением и низко кланялись — никто не смел сказать слово. Она шла, чувствуя, как тяжелеет подол её платья, как туго сжимается грудь от долгого безмолвия. Вивиан свернула в один из узких боковых коридоров — туда, где не было гостей, где тусклые факелы горели редкими пятнами. За высокой аркой — дверь в её покои. Она подняла руку, коснулась тяжёлой ручки… и почувствовала. Не услышала — почувствовала спиной. Тёплый, знакомый взгляд. Тень. Тишина, натянутая, как лезвие кинжала. Она медленно обернулась — и увидела его. Кол стоял у стены, в темноте, как часть этого холодного камня. На его волосах тоже лежали растаявшие снежинки. Куртка чуть влажная, рука на стене. Лицо — тихое, затенённое, но в глазах — тот самый свет, от которого её нутро вспыхивает, как сухая трава. — Ты где была? — спросил он хрипло, почти шёпотом. Ни обвинения, ни просьбы. Только усталость и что-то ещё — едва сдерживаемое. Вивиан не ответила сразу. Она смотрела на него, на то, как едва заметно дрожат пальцы у него на манжете, как он почти прижимается к камню, будто не доверяет собственным ногам. — Гуляла, — сказала она тихо. Кол усмехнулся — коротко, беззвучно. Глаза потемнели, как мокрый лёд. — В такую ночь? Ты похожа сейчас… на кого угодно, только не на принцессу. — Он шагнул ближе. — Что ты делаешь, Вивиан? Она подняла на него взгляд — прямой, острый. — А если я спрошу то же самое у тебя? Кол медленно коснулся её щеки — холодной, чуть влажной. — Я ищу тебя. Всюду. Всегда. Она чуть дрогнула. В этом прикосновении не было страсти — только неловкая, почти детская забота. — Твой снег — на тебе, — сказал он, убирая с её ресниц ещё один тающий кристалл. — Не замёрзла? Она закрыла глаза на секунду. Хотелось сказать «я устала», «я боюсь», «я не знаю, что делать» — но вместо этого она открыла их снова и сказала другое: — Мне нужно быть сильной. Даже если внутри всё… другое. Кол провёл пальцами по её виску, медленно. — Ты можешь быть кем угодно. Но не лги мне хотя бы сейчас. — Его голос стал ниже, мягче. — Не сжигай себя, Вивиан. Она смотрела в его глаза — и понимала: он не знает. Он не догадывается, что она уже вплела в их ночь своё заклятие. Что внутри неё под этим снегом бьётся новая тайна. «Пусть не знает, ” — подумала она. «Пусть не знает ещё чуть-чуть.» Она не ответила. Только взяла его ладонь, отняла от своего лица — и приложила к своей шее. Её пульс бился под его пальцами — медленный, упрямый, живой. — Мне холодно, Кол, — сказала она вдруг. — Пойдём в мои покои. Он не стал спрашивать, зачем. Он просто кивнул — и открыл для неё дверь. И когда за ними закрылись створки, снег за окном шёл всё гуще, укутывая следы их шагов. Тяжёлая дверь захлопнулась за их спинами, гулко, будто отрезала весь мир снаружи. Вивиан медленно прошла вперёд, не оглядываясь, чувствуя за собой его взгляд. Она подошла к камину — щёлкнула пальцами, и пламя тут же взвилось, озаряя стены мягким медовым светом. Кол остался у двери, прислонившись к ней спиной. Он смотрел на неё так, будто пытался угадать, где заканчивается эта ночь — и где она сама. Вивиан сняла плащ, бросила его на кресло. Волосы растрепались от снега, маленькие капли стекали по шее. Она провела ладонью по коже, стирая холод, но дрожь не уходила. — Почему ты дрожишь? — тихо спросил Кол. Его голос не требовал ответа. Он двинулся к ней — шаг, ещё шаг. Лёгкий хруст паркета под ногами. — Потому что я живая, — выдохнула она, не поворачиваясь. Он остановился за её спиной так близко, что она почувствовала, как его дыхание касается её шеи. Несмелое тепло — как угли под снегом. — И потому что ты боишься? — сказал он едва слышно. Вивиан закрыла глаза. Внутри неё сжалось что-то маленькое, пульсирующее. Что-то не только её. «Ты тоже дрожишь, ” — подумала она. «Ты бы тоже боялся, если бы знал.» — Скажи мне одно, Кол, — она развернулась к нему, резко, так что их носы почти соприкоснулись. — Если всё рухнет… если всё, что мы держим в руках, сгорит — ты уйдёшь? Он не отвёл взгляда. — С тобой — нет. Она чуть усмехнулась — и эта усмешка была больше похожа на усталую боль. — Ты даже не знаешь, что ты говоришь. Кол поднял руку, сдвинул мокрую прядь с её виска. — Тогда заставь меня понять. Он наклонился — их лбы соприкоснулись. Она вдыхала его тепло, его запах — леса, крови и чего-то странно домашнего. В груди что-то тяжело стучало — не сердце, не магия, что-то другое. «Я одна. Но уже не одна, ” — промелькнуло у неё внутри. «Я ношу твою кровь, твою силу, твоё…» Её ладонь легла ему на грудь — поверх рубашки, на сердце, что билось под пальцами. — Кол… — тихо, почти неслышно. — Если бы ты знал… Он замер, не отстранился. В его глазах — вопрос, настойчивый, едва дрожащий. Но она не сказала. Просто вздохнула — и в этот вздох спрятала всё, что могла бы выдать. — Я устала, — сказала она вместо правды. — Просто останься. Он кивнул. Ни слова. Только лёгкий кивок, как обет. И тогда она позволила себе слабость: шагнула ближе, прильнула к нему щекой, уткнулась в изгиб его плеча — слушая, как он дышит. Кол обнял её медленно — осторожно, будто боялся раздавить что-то хрупкое и важное. Он не задавал вопросов. Не жёг её губами. Просто держал — и это было сильнее любой клятвы. А за окном снег всё шёл — всё тише, всё гуще. Словно закрывал их маленький мир от остального королевства. Тронный зал был полон до отказа. Свет бил сквозь высокие витражи, рисуя на мраморном полу причудливые цветные пятна. Хор трубачей уже затих, оставив после себя тяжёлое эхо, от которого стены казались ещё выше и холоднее. Вдоль прохода выстроились стражи в серебряных доспехах. На их шлемах — герб Эльдрана, вырезанный так чётко, что даже издалека можно было разглядеть льва с расправленными крыльями. Они стояли недвижимо, как каменные изваяния, но Вивиан знала: каждый из них слышит, как гулко бьётся её сердце. Она шла медленно — шаг за шагом — по красной дорожке, стелющейся к трону её отца. Платье из тонкого серебристого шёлка, почти белого — символ чистоты, невинности, новой семьи. Символ лжи. На груди — тонкая брошь с гербом Эльдрана. На пальце — ещё нет кольца, но уже весит цепью на шее золотой амулет — знак королевской крови. По бокам зал был полон придворных: знатные семьи, советники, послы. Все смотрели. Кто-то — с завистью, кто-то — с восторгом, кто-то — с подозрением. Но все — ждали зрелища. У подножия трона стоял её отец — высокий, с прямой спиной, с лицом каменным и величественным. Рядом с ним — Кассиан. В изысканном тёмно-синем камзоле, украшенном серебром, он стоял спокойно, даже немного устало улыбаясь. Его взгляд скользнул по ней — мягкий, вежливый. Но внутри этого взгляда Вивиан уже видела — он знает. Он догадывается. Сзади, в тени колонн — Майклсоны. Клаус, Финн, Элайджа, Ребекка. И Кол. Чёрный костюм, глаза чуть темнее, чем должны быть. Он стоял так, будто эта сцена не имела к нему никакого отношения. Но Вивиан знала: стоило ей поднять глаза — он смотрел только на неё. Шаг за шагом. Сердце билось всё быстрее. «Никто не знает. Никто не должен узнать. Никогда.» Магия под её кожей шевельнулась, отвечая лёгким покалыванием внизу живота — тихим напоминанием о жизни, которую она пронесла через ложь и долг. — Вивиан Эльдранская, — голос её отца разнёсся по залу. — Моя кровь. Моя дочь. Он повернулся к собравшимся: — Сегодня мы объявляем союз, который закрепит мир между нашими королевствами. Принц Кассиан из Альдории и Принцесса Эльдрана. Кассиан сделал шаг к ней. Его рука коснулась её пальцев — холодно, чуть слишком крепко. Его улыбка не касалась глаз. — Принцесса, — сказал он мягко. — Ваш народ гордится вами. «Ты лжёшь мне в лицо, ” — подумала она. «Я лгу тебе в ответ.» Слуги поднесли подушечку с кольцом — тонким, из тёмного золота, с вкраплением синих камней. Символ нового союза. Вивиан подняла взгляд — мимо Кассиана, мимо отца, в самую даль, туда, где стоял Кол. Их глаза встретились. На секунду — но этой секунды хватило, чтобы внутри неё что-то рвануло. «Ты не один. Ты — со мной.» «Ты не знаешь, Кол.» Кольцо скользнуло ей на палец. Хор трубачей взревел вновь — на этот раз приветствуя новую пару. Она стояла среди оваций, улыбаясь так спокойно, что у самой внутри всё горело от холода и магии. В этот миг она клялась молчать — ради трона. Ради ребёнка. Ради той части себя, что ещё умела любить. Когда хор умолк, в зале воцарилась странная, глухая тишина. Кассиан опустил руку ей на талию — слишком легко, будто невинный жест, но его пальцы сжали ткань платья так, что Вивиан пришлось сделать усилие, чтобы не вздрогнуть. — Ты блистательна, принцесса, — прошептал он, чуть склонившись к её уху, чтобы никто не слышал. Его голос был тихим, ровным, но холод струился от него сильнее, чем от мраморных колонн. — Такой тебя будут помнить. Она не ответила. Губы сложились в учтивую улыбку для всех тех, кто смотрел. Её отец повернулся к ним, окинув дочь взглядом, в котором не было ни тени тепла — только удовлетворение. Союз состоялся. Вивиан почувствовала, как внутри всё сжимается. Теперь пути назад нет. Сзади послышался еле слышный шорох — кто-то подошёл ближе. Это была Ребекка. Её голубые глаза были полны тревоги, но лицо оставалось натянутым вежливой маской. — Поздравляю, дорогая, — проговорила она, целуя Вивиан в щёку так быстро, что никто не понял бы, что за этим что-то скрывается. Шёпотом Ребекка добавила: — Ты уверена, что справишься одна? Вивиан лишь чуть качнула головой. Её пальцы всё ещё были в чужом кольце, а под рукой Кассиана горело что-то, от чего хотелось сбежать. Кол стоял чуть в стороне, но она чувствовала его взгляд спиной. Ему хватило секунды, чтобы всё понять? Нет — она знала: он не знает, что внутри неё теперь есть часть его. Ему проще думать, что всё это — лишь политическая игра. Его глаза скользнули по её лицу, но не задержались. И всё же, в этом коротком взгляде было что-то острое, болезненное. Вивиан будто услышала в его молчании: «Почему ты там, с ним, а не здесь — со мной?» Элайджа чуть приблизился к Колу, касаясь его локтя — мол, держи себя в руках. Но Кол стоял, скрестив руки на груди, его челюсть была напряжена. Он был единственным в этом зале, кто не улыбался. Когда отец дал знак, Кассиан повёл её дальше — к гостям, к коротким речам, к поздравлениям и завистливым взглядам. Придворные подходили один за другим, склоняли головы, говорили то, что должны были сказать: «Долгих лет», «Счастья и наследников», «Мир и благоденствие». Каждое слово било по ней, как удар. Потому что она знала — мир этот выстроен на лжи. Слуги разносили вино. Кто-то из лордов поднял кубок: — За будущего наследника Эльдрана! Кассиан чуть улыбнулся и сжал её пальцы. Но только она знала: настоящий наследник уже был в ней — не от него. Среди людей, света, золота и блеска Вивиан вдруг показалось, что она задыхается. Всё это сверкающее великолепие было клеткой. Тронный зал сиял, как сердце дворца. Гостям наливали новое вино, музыканты перебирали струны, а Кассиан всё ещё держал руку Вивиан в своей, сжимая чуть сильнее, чем прилично. Его улыбка для придворных была мягкой, но каждый шёпот на ухо был холодным уколом: — Ты слишком часто смотришь не на меня, принцесса. Вивиан едва заметно дёрнулась, вырывая пальцы. Она поймала взгляд Кола у колонны. Он стоял с Ребеккой и Финном. Элайджа что-то тихо говорил ему в ухо, успокаивая. Но Кол не слышал. Его глаза были прикованы к её руке — той самой, что только что держал Кассиан. Кол шагнул вперёд. Ребекка чуть подалась за ним: — Кол, нет… Не сейчас! — Ты слышал, что он сказал? — Кол бросил на сестру короткий взгляд. Глаза его темнели, в них уже не было привычной ленивой ухмылки — только голод и злость. Элайджа встал перед ним, перехватывая плечо: — Не вздумай. Здесь не твоя охота. Но Кол не слышал. Вокруг что-то блестело, люди смеялись, тосты сливались в шум. А он слышал только пульс — свой и её. Запах крови и магии вплетался в его ярость. — Кол, — тихо сказал Финн, но брат оттолкнул его так резко, что кресло опрокинулось. Шум раздался, как треск льда под сапогами. Все взгляды обернулись к ним. Король Эльдрана медленно поднялся с трона: — Лорд Майклсон. Есть ли причина нарушать этот вечер? Кол рассмеялся. Глухо, звериным низким смешком: — Есть. Он прикасается к ней так, будто она его. Вивиан похолодела. Она видела, что в Кассиане что-то дрогнуло. Его пальцы ещё крепче легли ей на талию, словно он хотел этим владеть всем. — Я его убью, — произнёс Кол слишком ясно. Элайджа шагнул ближе: — Кол. Не смей. Но поздно. Что-то треснуло в нём, как в венах рвётся тьма. Клыки блеснули во рту, зрачки расползлись в черноту. Гости ахнули. Кто-то выронил кубок. Музыка оборвалась. Кол рванулся вперёд — в сторону Кассиана. За миг до столкновения Элайджа перехватил его за плечи, сдерживая всей силой. Финн ринулся помогать. Но уже поздно — стража вокруг трона вскочила, обнажив мечи. Несколько арбалетов щёлкнули замками. Король встал, лицо его застыло в каменном ужасе: — Чудовище. Клаус ринулся вперёд, защищая младшего брата. Он вонзил руку в грудь ближайшему стражнику — хруст костей и крик прорезали зал. — Довольно! — рявкнул Элайджа. — Все назад! Но люди уже кричали, мечи сверкали. Кассиан дёрнул Вивиан за руку — слишком резко: — В сторону, ведьма! Пусть режут друг друга! Слово «ведьма» сорвалось с его губ ядом. Слишком громко. И все услышали. Вивиан застыла. Её отец смотрел на неё как на чужую: — Вивиан?.. Она видела, что Кол пытается вырваться к ней, но Элайджа удерживал его, Клаус отбивался от стражи. Всё рушилось на глазах. И тогда она поняла — выбора больше нет. — Остановитесь! — голос её прорезал шум. Она разжала пальцы — в воздухе вокруг неё вспыхнули потоки голубого света. Магия хлынула, как пламя: щиты оттолкнули мечи, отразили стрелы. Воздух звенел. Стража отшатнулась. Кассиан смотрел на неё, как на чумную: — Вот оно… Ты — тьма… Она шагнула к Колу. Стена магии оттолкнула Элайджу и Финна в стороны — не раня, но мягко сбрасывая их с пути. Кол стоял, расправив плечи, его лицо ещё звериное, но в глазах блеснуло узнавание. Она коснулась его груди ладонью: — Идём. Он кивнул. Ребекка подскочила к ним. Клаус ринулся с другой стороны, всё ещё окровавленный, с хриплым смешком: — Ну и вечер! Вивиан подняла руки. Потоки магии рванули вверх, превращаясь в вихрь. Потолок тронного зала заходил трещинами — мрамор и витражи затрещали. Стража бросилась прочь. Отец крикнул что-то, но её уже не слышно было за ревом ветра. Кассиан метнулся вперёд, но отлетел назад ударом воздушной волны. В следующий миг их окутал яркий свет — и Майклсоны, и она сама исчезли в нём, растворившись под крики гостей. Когда вихрь магии рассеялся, тронный зал остался зиять пустым. Гул голосов гостей стих под холодным звоном мечей, роняемых на мрамор. Все смотрели на короля. Его руки сжались в кулаки так крепко, что побелели костяшки. На лице не осталось ни величия, ни спокойной королевской маски — только серая ярость и презрение. — Она… — его голос дрожал, хотя он стоял, не двигаясь. — Моя дочь. Ведьма. Шпионка в моём доме. Кассиан поднялся с пола, вытирая кровь с рассечённой губы. Он встал рядом, но не посмел заговорить первым. Король медленно поднял взгляд на стражу, что собиралась кучно, словно стадо напуганных собак. — Найдите её, — прошипел он так, что даже ближайшие придворные вздрогнули. — Найдите мою дочь. Найдите этих ублюдков Майклсонов. Он повернулся к Кассиану: — Ты поклялся, что она будет под твоим контролем. Кассиан опустил глаза: — Она всех нас обманула… — Замолчи! — рявкнул король. — Ты получишь шанс искупить. Он шагнул ближе и ткнул ему в грудь пальцем: — Найди её. Приведи мне её голову. И сердце этого ублюдка-вампира. Всех их! В зал вошёл командир гвардии, запыхавшийся, с арбалетом за спиной. — Ваше Величество, мы уже прочёсываем лес и ближайшие деревни. Они не могли уйти далеко… — Поднять все посты. Закрыть дороги. Любой, кто укроет их — смерть. Любой, кто донесёт мне о них — золото и титул. Он выдохнул медленно, глядя на трон, который внезапно казался пустым, холодным. — Если она не дочь короля — значит, она враг короля. И я сам отрежу её от этого мира. Шумно и гулко гвардейцы ударили мечами о броню в знак повиновения. По залу прошёлся ледяной сквозняк — будто последние остатки её магии всё ещё шептали под потолком. А тем временем. Они оказались в лесу — слишком быстро и резко, магия вырвала их из тронного зала, разбросав, будто листья. Кол упал на колени первым, его руки всё ещё обнимали Вивиан за талию, не отпуская. Ребекка и Финн тяжело дышали, держась друг за друга, а Клаус выпрямился, растирая запястья, будто проверяя, на месте ли кости. Лес был чёрным от ночи. Над головой — снег, что так мирно шёл во дворце, здесь падал клочьями, прилипая к волосам и щекам. Кол посмотрел на Вивиан. На этот раз — молча. Его взгляд был не о том, что она ведьма, не о том, что они сбежали — он смотрел так, словно только сейчас по-настоящему понял, что потерять её — значит потерять себя. Клаус хрипло засмеялся, откинув голову: — Ну что ж… Теперь мы точно враги короны. Ребекка стиснула пальцы Вивиан: — Ты знала, что так будет? Вивиан хотела ответить, но голос застрял где-то в груди. Ветер гнал ей волосы на лицо, и вместе с ним пришло осознание: от отца больше не спрятаться. От них — тоже. Финн поднял воротник, оглядываясь: — Долго мы здесь не протянем. Нужно найти укрытие. Твоё магия выдала нас всем, кто может её учуять. Кол всё ещё не отпускал её. Он вдруг коснулся её лица, стёр каплю крови с уголка губ — след от того, как она кусала себя, чтобы не кричать в зале. — Ты моя? — только и спросил он, и в этих словах было всё: вопрос, упрёк и обещание. Вивиан закрыла глаза. Сквозь шум ветра она слышала только его дыхание. — Да. — Тихо. — Но теперь я — их враг. И твой. Кол усмехнулся одними губами: — Моё любимое сочетание. Клаус хищно посмотрел на лес: — Давайте уйдём отсюда. Завтра нас будут искать, как зверей. А мы станем охотниками. Кол встал первым. Он помог Вивиан подняться, но всё ещё не отпускал её ладонь — словно проверял, не растворится ли она снова в воздухе. Остальные Майклсоны держались близко друг к другу: никто не говорил это вслух, но каждый понимал — теперь их ищут, как зверей. Снег всё шёл и шёл, скрывая следы на сырой хвойной подстилке. Луна едва пробивалась сквозь рваные облака. Вивиан чувствовала, как в ней дрожит остаточная магия: больно, но бодрит. Её губы шептали еле слышные слова защиты — древние, которыми ещё её мать закрывала двери дома по ночам. — Куда? — спросила Ребекка. Её голос был твёрд, но пальцы всё ещё дрожали на ручке кинжала. — Если они выставили посты на дорогах, нам не пройти. Финн шагнул ближе к Вивиан: — Есть ли у тебя безопасное место? Любое укрытие, где можно перевести дух и подумать. Вивиан кивнула не сразу. Она оглянулась на лес: где-то там, дальше к северу, у подножия гор, в скалах была древняя пещера. Её матери она показывала её, когда Вивиан была ещё ребёнком — там хранили старые книги и артефакты, и туда не доберётся ни стража, ни охотники на ведьм. — Есть одно место. Но добраться туда — сутки, если повезёт. — Нам некуда спешить, кроме как от них, — усмехнулся Клаус и хлопнул брата по плечу. — Кол, хватит глотать её глазами. Если упадёшь без сил — на руках не понесу. Кол бросил на него взгляд, в котором за пару секунд сменились злость, тревога и странное спокойствие. Он только кивнул. — Веди, Вивиан, — сказал он тихо. — Мы пойдём за тобой. Вивиан глубоко вдохнула холодный воздух. Снег падал ей на ресницы, таял на горячей коже. Она посмотрела на них всех: на свою новую семью — слишком опасную, слишком кровавую, но теперь единственную. А потом развернулась к северу — в самую чёрную темень елового леса. Шагнула первой, заставляя свои ноги двигаться сквозь хрустящий снег. Сзади шагали Майклсоны. Словно тени, разрывающие ночь. Час спустя они вышли к реке. Лёд на ней был тонким, под ним слышалось глухое журчание воды. Над соснами вздымался склон, серый и зубчатый — начало гор. Вивиан остановилась на берегу, тронула пальцами холодную гладь льда. Магия отозвалась едва ощутимым теплом под кожей. — Здесь пересечём, — сказала она. — Так быстрее. — Мы не люди, девочка, — усмехнулся Клаус. — Нам не страшен холод. Финн бросил взгляд на Колa: — Вам не холод, а ей? Кол, не говоря ни слова, снял свой тёплый плащ и накинул его Вивиан на плечи, завязывая под горлом. Его пальцы задержались у её ключиц — будто в последний раз проверял, жива ли она вообще. — Ты справишься? — спросил он так тихо, что услышала только она. Вивиан кивнула: — Мне теперь нельзя не справиться. Они пошли через реку. Под ногами потрескивал лёд, под подошвами чувствовалась живая чёрная вода. А над ними всё так же падал снег — будто небо само пыталось спрятать их от чужих глаз. К рассвету они были почти без сил. Лес становился всё более диким — хвойный подлесок сменялся острыми камнями и редкими соснами, которые цеплялись за голые склоны. Вивиан знала этот путь с закрытыми глазами: каждый выступ, каждый поворот, где под снегом можно провалиться в яму. Кол шёл рядом, время от времени подхватывая её за локоть, если она оступалась. Он молчал, но глаза выдавали всё — он знал, что она истощена, но не спрашивал, почему. Наконец, за каменной осыпью, в узком разломе скалы, Вивиан остановилась. Отдышавшись, она убрала снежную шапку с камня и провела ладонью по старому знаку на граните. Магия, притихшая за ночь, дрогнула и ответила теплом. — Здесь, — выдохнула она. — За этой трещиной вход. Финн подошёл первым и внимательно изучил камень: — Твоё укрытие? — Мамино. И теперь моё. Вивиан коснулась ладонью скалы ещё раз — и камень будто дрогнул, медленно разъехавшись в стороны, открывая узкий проход, где сразу пахнуло сырым мхом, древними корнями и слабым дымком — где-то внутри кто-то когда-то жёг костёр. Они вошли внутрь один за другим. Пещера была невелика, но глубоко уходила в скалу, раздваиваясь на несколько туннелей. Где-то там, в дальнем гроте, лежали старые книги и ритуальные травы — наследие рода Вивиан. Она провела их в самую большую нишу, где можно было развести огонь. Ребекка устало присела у стены и уронила голову на колени: — Хоть стены над головой. И никакой королевской стражи за спиной. Клаус ходил из угла в угол, как зверь в клетке: — Нас долго не оставят в покое. Они пойдут следом, даже сюда. Король в бешенстве. Кол взглянул на Вивиан. Он ждал — слов, объяснений, хоть чего-то, что могло бы дать ему понять, что происходит. — Ты ведь знала, что всё сорвётся, правда? — наконец сказал он тихо. — С самого начала. Вивиан молчала. Смотрела на огонь, который Финн уже разжёг сухими ветками и своей магией. Тепло чуть-чуть растопило её замёрзшие пальцы, но внутри неё всё ещё билось что-то холодное и тяжёлое. — Я знала только, что иначе никак, — прошептала она. — Они бы меня не отпустили. И вас бы не пощадили. Финн сел рядом: — Нам нужно придумать, что дальше. Сейчас ты — их предательница. Мы — чужаки, на которых можно повесить всё. Если они узнают о твоей магии… — Они уже знают, — перебил Кол. — Она показала себя. Теперь она ведьма в глазах отца. Её захотят сжечь первой. Вивиан вскинула на него глаза. В его голосе не было укора — была только злость и страх за неё. Кол сжал её ладонь, грубо, до боли. — Мы тебя не отдадим, — сказал он одними губами, почти беззвучно. Тихий скрип ветра в туннеле напоминал вой. Снег за каменными стенами шёл всё сильнее, скрывая их от всего мира — хотя бы на эту ночь. Огонь потрескивал, бросая резкие блики на стены пещеры. Снаружи ветер гнал снег, но внутри было душно от тяжёлого дыхания и сдержанных голосов. Ребекка сидела на старом плаще, обхватив колени руками. Она не смотрела на братьев — не могла. Её плечи дрожали не от холода. — Он нас найдёт, — наконец выдохнула она хрипло, глядя куда-то в пустоту. — Если кто-то донесёт Майклу… Он придёт за нами. За всеми. Вы же знаете, что он сделает. Элайджа поднял на неё взгляд, тяжёлый и усталый: — Мы спрячемся. У нас ещё есть время… — Время? — сорвалось у Ребекки. — Ты веришь в это? Если Майкл узнает, что мы подняли шум в королевстве, раскрыли себя — он пойдёт по нашему следу как пёс! Он никогда не оставит нас в покое! Она вдруг вскинула взгляд на Кола, который сидел чуть поодаль, ссутулившись, глядя в костёр. На его лице не было привычной наглой ухмылки — только серые круги под глазами и пустой взгляд. — Это ты виноват, Кол! — голос Ребекки задрожал. — Если бы ты не… Клаус резко обернулся к брату. В глазах Никлауса полыхнул тот самый хищный огонь, которого боялись даже они сами. — Она права, — тихо рыкнул он. — Ты вечно тянешь нас в бездну. Девчонка, трон, твои игры — ты хоть понимаешь, чем ты нас подписал? Кол медленно поднял взгляд, на секунду сжав зубы: — Ты думаешь, я хотел этого? Всё было бы куда проще, если бы ты сам не лез туда, куда тебя не звали! Но Клаус уже шагнул ближе, хватая Кола за воротник. Костёр взметнулся жарким пламенем от их рывка. — Ты хоть понимаешь, — прошипел он, притянув брата к себе почти нос к носу, — что если Майкл найдёт нас — он вырежет нас всех! Ты слышишь меня? Всех! Он пустит нам кишки на снегу, Кол! Кол лишь ухмыльнулся — натянуто, устало: — Ну пусть придёт. Может, это хоть тебя остановит от твоих вечных обвинений. Ребекка закрыла лицо ладонями. Элайджа шагнул к братьям, пытаясь разнять их, но Клаус не отпускал. — Ты не понимаешь! — рявкнул Клаус. — Он уничтожит её! — Он кивнул в сторону Вивиан, что стояла у стены, бледная как мел. — И нас вместе с ней. Ты снова поставил нас под топор, Кол! — Хватит! — Элайджа положил ладонь на плечо Клауса, его голос был тихим, но в нём звенел приказ. — Нам сейчас не нужна вражда. Нам нужно укрытие, а не драка. Кол вырвался из хватки брата, оттолкнул Клауса, отступил к стене. Он тяжело дышал, глядя на пламя. Вивиан поймала его взгляд — и впервые в её глазах мелькнуло что-то вроде сожаления. А за их спинами, в холодной темноте пещеры, казалось, будто где-то далеко уже грохочет шагами их отец — Майкл, вечный охотник, смерть для всех своих детей. Элайджа первым разрывает повисшую тяжесть. Он оглядывает всех взглядом хищника, который привык брать под контроль хаос. — Ссорой мы не спасёмся. — Его голос ровный, но в нём звенит сталь. — Мы должны исчезнуть так, чтобы даже Майкл не смог взять наш след. Ребекка тихо всхлипнула, опустив голову на колени. — Мы снова будем бежать? Всю жизнь? — её слова едва слышны, но в этой хрупкой тихой фразе — вековая усталость. Клаус глухо усмехнулся: — Ты знаешь ответ, сестра. С тех пор как он создал нас — мы всегда бежим. Кол опёрся спиной о холодный камень пещерной стены. Он смотрел не на братьев и сестру, а на Вивиан. В её глазах отражался пляшущий огонь, но губы оставались крепко сжаты. — И что ты молчишь? — спросил он резче, чем хотел. — Это ведь твой отец всё начал. Если бы ты не полезла в магию… Вивиан медленно перевела взгляд на него. Тонкие пальцы сжались в кулаки поверх юбки. — Если бы я не полезла в магию, вас бы уже четвертовали на том тронном зале. — Её голос тихий, но ровный, как ледяная кромка. — Мой отец — чудовище. Ваш отец — ещё хуже. Мы все прокляты одной кровью. На секунду повисла тишина, лишь снег за входом в пещеру падал тяжёлый, липкий. Элайджа кивнул — коротко, решительно. — Значит так. Вивиан, — он повернулся к ней так, что она чуть не попятилась. — Ты — наш шанс уйти незаметно. Ты сильнее, чем кажешься. Ты скроешь нас магией. Ты спрячешь наш след. Она выпрямилась. В уголках губ дрогнула сухая усмешка: — Вы хотите, чтобы я снова сожгла свою кровь ради вас? Кол шагнул к ней ближе. В его глазах — та же колючая смесь вины и злости: — Ты и так уже связала себя со мной. Так или иначе, ты одна из нас теперь. Вивиан едва слышно выдохнула. Пальцы на животе — едва заметно, на миг. Но этого касания хватило Колу — он поймал её взгляд, и на секунду в его глазах промелькнуло понимание… но он тут же отогнал мысль. — Хорошо, — сказала она наконец, сухо. — Я сделаю то, что нужно. Но когда всё закончится — я уйду. Клаус усмехнулся, бросив на Кола короткий взгляд: — Уйдёшь? — он шагнул ближе к Вивиан. — Ты правда думаешь, что теперь так просто уйдёшь? Она не ответила. Просто отвернулась, глядя в темноту пещеры. А за стенами этой временной крепости, за белой пеленой вьюги, их отцы, их прошлое, их проклятие — всё приближалось медленно, но верно. И единственный шанс выжить — это быть вместе. Хоть на этот раз. Вивиан сидела на холодном камне у входа в пещеру. Белый снег лип к подолу её платья и таял от её дрожащего тепла. Она держала руки над тонкой струйкой синего пламени — это был не обычный огонь, а её собственная магия, тихая и упорная, как пульс. Элайджа стоял рядом, глядя в темноту леса за их укрытием. Он был спокоен с виду, но его рука сжимала древко кинжала так, что костяшки побелели. — Сколько тебе нужно времени? — тихо спросил он. — Времени? — Вивиан чуть усмехнулась, хотя в этом не было ни капли веселья. — Мне нужно всё. Но у нас его нет. Так что… — Она закрыла глаза. — Хватит того, что есть. Клаус ворвался в их узкий круг, скинув с плеч свой чёрный плащ и набросив его Вивиан на плечи. Его взгляд был тяжёлым, прицельным: — Если ты выдохнешься — нам всем конец. Она не ответила. Просто стиснула зубы и сжала пламя в ладонях, сжимая своё проклятие, своё спасение, свою власть. Кол присел рядом с ней на корточки. Он смотрел на неё снизу вверх, как хищник, который сам не знает, убить ли добычу или прикрыть своим телом от выстрела. — Ты справишься? — спросил он глухо. Вивиан открыла глаза. На её щеках пульсировал алый отсвет огня. Она медленно протянула руку — её пальцы коснулись его запястья, чуть дольше, чем нужно. — Ты даже не представляешь, на что я способна. Кол криво усмехнулся. Но за этим был страх — за неё, за себя, за их порочный узел. Ребекка подошла ближе. Она всё ещё дрожала — то ли от холода, то ли от ужаса перед Майклом, который мог появиться в любой момент. Но её голос был чёткий: — Скажи хоть что-нибудь. Как ты сделаешь это? Вивиан выдохнула. Закрыла глаза. Шёпот срывался с губ, древний, колючий, будто разрывающий воздух. — Я свяжу нас с лесом. Мы станем снегом, ветром, голосами волков. Даже Майкл не почувствует нас, если не подойдёт вплотную. Клаус фыркнул: — А если подойдёт? Она открыла глаза — и в них полыхнула угольная магия. — Тогда я отдам ему себя, чтобы вы могли уйти. Кол резко вскочил: — Нет! — его голос обожёг ночную тишину. — Ты этого не сделаешь. Они замерли — четверо вампиров и одна ведьма, связанная с ними тайной, кровью и зародившейся жизнью, о которой пока знали только двое. Элайджа сказал тихо, но твёрдо: — Она не отдаст себя никому. Ни тебе, ни ему. Мы не позволим. Вивиан закрыла глаза и вытянула руки. Снег вокруг начал таять, но не от жара — от пульсирующего шёпота её магии. Лес замер. Волки где-то далеко завыли, принимая её силу, приглашая спрятаться в их шкурах, в их следах.