Бегство

Пещера была сырой, как могила. Внутри пахло мокрым камнем, старой золой и чем-то глухо-гниющим. Где-то снаружи то и дело хрустели ветки — от ветра, от зверей… или, может быть, от кого-то другого. Вивиан сидела у дальней стены, на холодной земле, дрожа. На ней всё ещё было помолвочное платье — измятое, испачканное, липкое от воды. Ткань прилипла к телу, словно хотела оторвать с собой кожу. Грудь сдавливало, живот чуть ныл — неприятно, будто что-то внутри сжималось. Она ни на что не жаловалась. Просто смотрела в одну точку, будто за ней был выход. Кол всё время посматривал на неё. С тревогой. Его сердце било чаще, когда он замечал, как она мелко вздрагивает, как её губы теряют цвет. Он даже подошёл, накинул на неё свой пиджак, не говоря ни слова. Она чуть кивнула — не благодарно, а без сил. Ребекка мерила пещеру шагами, в глазах — паника. — Мы не можем тут остаться надолго. Если нас найдут… — Нас не найдут, — глухо сказал Клаус. — Я прикрыл след. — Ты говоришь это так, будто веришь, — Ребекка метнулась взглядом на Вивиан. — Она не выдержит здесь ночь. В пещере становилось всё холоднее. Влажный камень отдавал сыростью, воздух густел, как перед бурей. Тишина — глухая, будто их спрятали в животе земли. Вивиан сидела, завернувшись в пиджак Кола. Белое помолвочное платье, когда-то такое прекрасное, теперь выглядело жалко — запачканное, мятое, покрытое пылью. Кол прижимал её к себе, обнимая за плечи, чувствуя, как с каждым часом она словно уходит внутрь себя. Дыхание её становилось реже, кожа — бледнее. — Эй, Вив, — прошептал он. — Посмотри на меня. Она едва подняла взгляд. Глаза стеклянные, губы растрескались от холода. — Прости, — сказала она вдруг. — Я всех вас подвела. Кол замер. — Что ты несёшь? Ты никого не подвела. — Я просто… устала. — Она опустила голову. — Я не хотела, чтобы всё закончилось вот так. — Не говори, будто это конец, — резко сказал он, но голос дрогнул. Клаус смотрел на них издалека. Он сидел в тени, откинувшись к стене, с равнодушным видом. Но время от времени бросал короткие, внимательные взгляды. Ребекк, потирая руки, хмуро наблюдала за Вивиан. — Она вся трясётся. — Мы здесь все из-за неё, — пробормотал Клаус. — Пусть привыкает к жизни вне дворца. — Зато язвить ты не устал, — огрызнулась Ребекка. — Как всегда, только и можешь наблюдать, как люди страдают. — Она не человек, — холодно бросил он. — Она — часть проблемы. Кол сжал кулаки, но ничего не ответил. Он только ещё крепче обнял Вивиан, словно пытаясь защитить её даже от слов брата. Вивиан слегка пошевелилась, пытаясь устроиться удобнее. Но каждая поза приносила боль — и неясную тяжесть внутри. Ей казалось, что тело стало чужим. Она закрыла глаза. Никто не должен знать. Никто… Даже Кол… Она не понимала, почему всё рушится. Почему сердце бешено колотится, а в голове пульсирует страх. Может, потому что она чувствует — внутри неё теперь больше, чем просто она. Тайна. Что-то живое. Клаус резко встал. Его раздражённая походка разбудила напряжение, которое тихо дремало среди них. — Сколько мы собираемся сидеть тут, как крысы в норе? — огрызнулся он. — Отец… король, весь двор уже, наверное, прочесывает лес. Ребекка подняла взгляд: — У тебя есть лучшее предложение? — У меня есть мозги, в отличие от Кола, — зло бросил Клаус, — которые он напрочь потерял, когда втянул нас в это. Кол усмехнулся, но в его глазах плескалась вина: — Никто не заставлял тебя идти за нами, братец. — Я не за вами шёл. Я защищаю семью. Хоть кто-то должен это делать. Ребекка встала между ними: — Хватит! Не сейчас. Но Вивиан уже сжалась в себе. Это всё из-за неё. Они ссорятся из-за неё. Пальцы мёрзли, и даже пиджак не спасал. Она притянула ткань плотнее к груди, скрывая дрожь — не только от холода, но и от внутренней паники. Кол посмотрел на неё. Не как раньше — с лёгкой насмешкой и самодовольной ухмылкой. А с болью. — Нам некуда идти, — наконец тихо сказал он, — даже если бы я захотел вернуть всё назад… я бы всё равно выбрал её. Вивиан поджала губы. Слёзы подступили к глазам, но она отвернулась. Не сейчас. Никто не должен видеть. Никто не должен знать. Клаус отвернулся, стиснув зубы, и метнул взгляд в сторону выхода из пещеры. Он не мог выносить слабости. Ни чужой, ни своей. А сейчас всё это — сплошная уязвимость. Элайджа, сидящий в тени у каменной стены, неотрывно смотрел на Вивиан. Он заметил, как она держится за живот. Осторожно. Почти бессознательно. Но слишком знакомо. Возможно… Он не был уверен. Но внутри что-то уже подсказывало правду. Он закрыл глаза. Если это действительно так — всё меняется. И очень скоро. Вивиан дрожала — её платье, созданное для торжеств, было невыносимо тонким. Ювелирные камни на лифе будто ледяные, впивались в кожу. Она сидела, обняв себя за плечи, и пыталась не стучать зубами. Рядом Ребекка закуталась в старое пальто. Кол встал и начал ходить взад-вперёд, не в силах больше сидеть на месте. — Мы не можем оставаться тут надолго, — пробурчал он, окинув взглядом уставших и напряжённых братьев. — Нам всем нужна кровь. Клаус ничего не ответил, только сжал кулаки. Его глаза на миг вспыхнули жёлтым. Элайджа, хранивший спокойствие с момента побега, молча наблюдал за всеми. Он всё чувствовал. Напряжение. Голод. Холод. И кое-что ещё. Что-то странное в поведении Вивиан. Слишком слабая. Слишком бледная даже для неё. Он взглянул на неё пристальнее. Вивиан уловила этот взгляд и отвернулась, слишком быстро. Её трясло. Губы посинели. Щёки покрылись капельками пота — хотя в пещере было ледяно. — Клаус, — сказал Элайджа, — нам нужно раздобыть кровь. Сейчас. Пока никто из нас не потерял контроль. — Это ловушка, — резко бросил Клаус. — Они ищут нас. Стоит выйти — и всё. — Тогда останься, — отозвался Кол, быстро и яростно. — Я схожу. Один. Найду несколько простолюдин и приведу их, пока не стемнело окончательно. — И приведёшь за собой хвост? — фыркнула Ребекка. — Лучше, чем сидеть тут и смотреть, как она умирает, — кивнул Кол в сторону Вивиан. Клаус нахмурился. — Она выдержит. — Ты даже не смотришь на неё, — прошипел Кол. — Она не оружие, Клаус. Это человек. Клаус резко поднялся, готовый наброситься, но Элайджа встал между ними. — Кол. Иди. Только осторожно. Кол кивнул. Его взгляд ещё раз скользнул по Вивиан, на миг задержался — он выглядел так, будто хотел что-то сказать, но передумал. И скрылся за выходом из пещеры. Ребекка вздохнула, садясь ближе к костру. — Он не принесёт за собой врагов. Если кто и умеет ускользать, так это Кол. Элайджа присел рядом с Вивиан. Она не поднимала глаз. — Тебе тепло? — спросил он спокойно. — Да, — прошептала она. Он смотрел на неё. Слишком бледная. Сердцебиение… странное. Слабое, но двойное. Или…? Его взгляд стал серьёзнее, но он ничего не сказал. Клаус отстранился, сел подальше, бросая хмурые взгляды то на Элайджу, то на костёр. Он знал, что теряет силы. И всё же ему было плевать. Главное — не дать волю ярости. Не наброситься на кого-то. Особенно на неё. Кол возвращался слишком долго. Прошёл час, потом второй. Ночь уже накрыла лес, в пещере стало невыносимо сыро. Клаус начал нервничать. Он часто вскакивал, ходил кругами, а потом снова садился. Его зрачки всё чаще вспыхивали жёлтым. Он был голоден. Все были. Даже Элайджа. — Что-то случилось, — произнесла Ребекка, глядя в сторону выхода. — Он бы не стал тянуть. — Возможно, он просто ищет безопасный путь, — сказал Элайджа, но голос у него был напряжённый. Вивиан сидела в тени, обхватив себя руками. Она не сказала ни слова. Только иногда прижимала ладонь к животу, будто неосознанно. Краем глаза Элайджа снова это заметил. И снова — ритм. Он знал, что не ошибается. Он хотел спросить, но не стал. Пока нет. Вдруг снаружи послышались шаги. Резкие. Быстрые. И в следующую секунду в пещеру ввалился Кол — растрёпанный, на плече у него висел молодой парень, за шиворот он тащил девушку. Оба были в сознании, перепуганы до предела. — У нас гости, — усмехнулся Кол, бросая девушку на колени рядом с костром. — Живые, тёплые, без особых связей. Простолюдины, как вы любите. Клаус резко повернулся. Его зрачки в ту же секунду стали жёлтыми. Он едва не сорвался с места. — Ты кого притащил? — зарычал Финн из дальнего угла. — Мы прячемся! Не хватало только, чтобы их друзья начали нас искать! — Да никто их искать не будет, — отмахнулся Кол. — Один бродил у дороги, другая пыталась поймать попутку. Плевать, их никто не хватится. — Ты мог бы взять больных людей, либо ведьм, которых ненавидит весь район, — проворчал Финн, презрительно глядя на Вивиан, — но, конечно, ты решил устроить пир. — А ты всегда был таким нудным? — Кол обернулся. — Ах да, всегда. Финн фыркнул, но замолчал. Его взгляд задержался на Вивиан. Девушка всё ещё сидела в тени, в помолвочном платье, которое давно потеряло прежний блеск. Пальцы посинели от холода, губы подрагивали. Но она не жаловалась. — Почему она всё ещё здесь? — холодно спросил Финн у Элайджи. — Потому что она одна из нас, — твёрдо ответил тот, не отводя взгляда. — Она балласт. Не забывай, кого она обманула. Кол напрягся. Но Вивиан снова ничего не сказала. Она лишь сжала руки в кулаки, словно борясь с дрожью. — Я не дам ей умереть, — тихо, но резко произнёс Элайджа. — И ты не посмеешь. Кол между тем повернулся к девушке, которую привёл. — Ты — для Бекки и Финна, — произнёс он. — А ты, — к парню, — для Клауса и Элайджи. Угощайтесь, братья. А то скоро кто-нибудь сойдёт с ума от голода. Клаус уже тянулся к жертве. Но в какой-то момент задержался взглядом на Вивиан, потом — на Финне, который смотрел на неё почти с отвращением. — Надо уходить отсюда, — бросил он. — До рассвета. — Куда? — Ребекка вскинула голову. — Нам негде скрыться, а отец наверняка ищет нас. Он будет чувствовать, если мы начнём двигаться. — Мы не можем сидеть здесь вечно, — сказал Элайджа. — А Вивиан… Он замолчал. Почувствовал, как снова сбивается ритм её сердца. Но не один ритм. Несколько. Теперь он слышал это отчётливо. «Ты носишь ребёнка», — подумал Элайджа. — «И ты об этом знаешь. Но почему молчишь?..» Он поймал её взгляд. И, кажется, она поняла, что он всё понял. Элайджа медленно опустил взгляд, не выдав ни тени удивления. Он молчал. Но внутри уже пульсировало беспокойство. Всё сходилось: сонливость Вивиан, отстранённость, то, как она держалась за живот, будто инстинктивно защищала… Беременна. Но он не сказал ни слова. Ни сейчас. Ни перед остальными. Это была её тайна. Вивиан, сидевшая на камне у стены пещеры, почувствовала этот взгляд. Он был мягким, почти тёплым — но она отвела глаза. Никто не должен был знать. Ни Клаус, ни Кол. Особенно Кол. В это время Кол уже припал к шее перепуганного парня. Глаза его светились, губы покрылись кровью. — Вот это другое дело… — прошептал он, отпуская тело. — Кто следующий? Ребекка хищно усмехнулась и приблизилась ко второй жертве. Кровь снова наполнила пещеру металлическим ароматом, от которого внутренности сжимались у всех. Финн встал, отстранившись от костра. Он не пил. Он просто наблюдал. Хмуро, молча, с отвращением. Как всегда. — Мы задержались, — сказал он резко. — Слишком долго. Следов от крови будет достаточно, чтобы нас выследили. — А ты что предлагаешь? — фыркнула Бекка, вытирая губы. — Покинуть пещеру. Сейчас же. — А Вивиан? — неожиданно вмешался Кол. Его взгляд скользнул по девушке. — Она не выдержит. Посмотри на неё. Синяя вся. — Если она слаба — не наша проблема, — отрезал Финн. — Не она ли предала нас? Не из-за неё ли мы скрываемся? Кол резко встал. — Остынь, Финн. Она спасла нас. — Тебе не надоело защищать её, как пса на привязи? Между ними на мгновение зависла опасная тишина. — Хватит! — Элайджа поднял голос. Он подошёл ближе. — Уходить нужно — это правда. Но мы уходим все. Слышите? — Даже если кто-то будет нас тормозить? — снова ядовито добавил Финн. — Даже тогда, — с холодной уверенностью сказал Элайджа, глядя на него в упор. — Ты можешь идти один, если не согласен. Финн не ответил. Его губы сжались в тонкую линию. Он отвернулся. Элайджа подошёл к Вивиан, снял с себя пальто и набросил ей на плечи. — Поднимайся. Мы уходим. Она кивнула, слабая, побледневшая, но не сказала ни слова. Только в глазах её промелькнула благодарность. Кол подошёл следом. Задержался у неё на секунду. — Ты в порядке? — тихо, без издёвки, почти нежно. Вивиан кивнула, не глядя ему в глаза. Он хотел сказать что-то ещё — но Ребекка уже нетерпеливо махнула рукой. — Пошли. Пока отец нас не почувствовал. И они вышли — из пещеры, в ночь, в сырость и темноту. Вампиры на грани срыва, смертельно уставшие, разрозненные и гонимые. А Вивиан — с тайной, которую рано или поздно кто-то ещё узнает. Они шли долго — по тёмному лесу, среди тумана и шелеста, подальше от города, от людей, от возможных охотников. Снег под ногами хрустел. Ботинки проваливались, а ветви хлестали по лицу. Клаус шёл впереди, как всегда наготове. За ним — Кол с Ребеккой, переговаривающиеся вполголоса. Финн чуть отстал, но держал дистанцию — будто сама мысль о том, чтобы быть рядом с остальными, отравляла его. Позади всех шли Элайджа и Вивиан. Она еле переставляла ноги. Лицо было серым, под глазами — тени, кожа тонкая, почти просвечивающая. Он видел, как она пыталась не показывать слабость, но каждый её шаг был как вызов самой себе. Когда они достигли небольшой поляны, Клаус подал знак: — Перерыв. Дальше пойдём после захода солнца. Тут безопасно. Они разбрелись кто куда. Ребекка села на поваленное дерево, Кол остался стоять, вытирая капли крови с мундшука. Финн встал в стороне, смотрел в темноту. Элайджа же медленно подошёл к Вивиан. Она опустилась на землю, опершись спиной о дерево. Он присел рядом, не глядя на неё. — Ты слабеешь, — сказал он негромко. — Намного быстрее, чем ты пытаешься показать. Вивиан чуть улыбнулась, устало. — Ничего. Я справлюсь. — Ты беременна, — он произнёс это тихо, как факт. — Я видел. Понял. И я не спрошу от кого. Но знаю, что не от Кола. Вампир не может иметь детей. Она замерла. Не отрицала. Не оправдывалась. Просто замерла. Элайджа посмотрел на неё наконец. — От Кассиана? — мягко, но прямо. Она кивнула. Молча. Лишь раз. Соврала. Он опустил глаза. — Кол любит тебя. По-своему, сумасшедше, болезненно, без оглядки. А ты… Ты станешь для него новой раной. Не делай этого. Не причиняй ему боль. — Я не хотела… — её голос дрогнул. — Я не знала, что так выйдет. Я просто… я хотела выбраться. Хотела выжить. А потом всё стало слишком быстро меняться. — Тогда уйди. Не сейчас, не в эту минуту. Но когда всё утихнет, уйди. Дай ему шанс забыть. Или хотя бы не видеть, как ты держишь ребёнка другого мужчины. Слова резали. Её — глубже, чем она ожидала. Вивиан попыталась сказать что-то, но он поднял руку. — Это не приказ. Это просьба. От брата. Я слишком хорошо знаю, как боль Кола ломает его. Он не простит себе, если полюбит тебя сильнее, чем сможет вынести. Он встал, не дожидаясь ответа. — Отдохни. Нам ещё идти. А потом… потом будет хуже. И пошёл прочь — медленно, сдержанно, будто всё, что он чувствовал, он затолкал внутрь, как всегда. Вивиан осталась сидеть. Слёзы не текли. Но внутри всё рухнуло. Она не знала, что делать. Не знала, кого предала больше — себя, Кола или ребёнка внутри. Ночь спустилась быстро. Костёр потрескивал в центре лагеря, отбрасывая длинные тени на лица, будто подчёркивая то, что каждый из них скрывал внутри. Вампиры насытились и, казалось, немного расслабились, но напряжение всё ещё висело в воздухе. Финн сидел молча, будто высчитывал чужие слабости. Клаус чистил нож. Кол время от времени бросал взгляды на Вивиан — не как обычно, весело и дерзко, а чуть настороженно, будто что-то почувствовал, но не мог понять, что именно. Вивиан сидела у костра, не притрагиваясь к еде или воде. Её пальцы теребили край плаща, а взгляд был отстранён. Элайджа не отходил далеко. Он стоял в тени, наблюдая за ней — не как сторож, скорее как человек, который боится, что в любую секунду всё может рухнуть. Кол, наконец, не выдержал: — Что с тобой? — спросил он, подойдя ближе. — Ты какая-то… не своя. Вивиан подняла на него глаза, и на мгновение в её взгляде отразилась боль, которую она пыталась скрыть весь вечер. Но голос её оставался спокойным: — Просто устала. — Ты ведьма. Усталость — не про тебя. — Это не твоё дело, — отрезал Финн, не поднимая головы. — Она изначально была обузой. Кол бросил на брата раздражённый взгляд: — Ты сегодня особенно язвителен. Не съел кого-то, кто был вкуснее обычного? Финн скривился, но промолчал. Кол снова повернулся к Вивиан: — Если с тобой что-то происходит — скажи. Мы не на прогулке. — Всё в порядке, — выдохнула она. Но в ту же секунду живот сжался сильнее. Она прикусила губу, сдерживая стон. Это не было обычной болью. Это была… магия. Что-то внутри неё реагировало. Она почувствовала, как волна энергии вспыхнула в её груди и будто толкнула наружу. Вивиан вскочила, но ноги подкосились, и она едва не упала — Элайджа подхватил её раньше, чем она коснулась земли. — Что происходит?! — воскликнул Кол, подбегая. — Назад! — резко сказал Элайджа. Он чувствовал — магия в ней поднимается, распаляясь изнутри. — Она не притворяется. Глаза Вивиан были закрыты, но губы двигались — заклинание, на древнем языке. Кожа её стала горячей, ладони дрожали. — Она что, собирается взорваться? — прорычал Финн, вскочив на ноги. — Нет! — Кол встал перед ней, защищая, хотя сам не понимал от чего. — Она не нападёт! — Она уже колдует! — Финн шагнул вперёд, но Клаус схватил его за плечо: — Подожди. Посмотри на неё внимательно. Вивиан открыла глаза. Они были чернее ночи, но в них не было злобы. Только страх. Но прежде чем кто-либо успел среагировать, тело Вивиан обмякло. Глаза закрылись, дыхание стало ровным, будто кто-то резко выключил весь накалённый до предела механизм. — Она… — Элайджа слегка приподнял её, поправляя руки под плечами. — Она заснула. Кол подошёл ближе, нахмурившись: — Что за бред? Она только что… будто собиралась… — Успокойся, — отрезал Элайджа. Его голос был мягким, но решительным. — Это не похоже на заклинание. Скорее, магическое истощение. — Ведьмы не падают в обморок просто так, — пробурчал Финн. — Особенно не такие. — Ты хочешь обвинить её в чём-то конкретном, брат? — хладнокровно спросил Клаус. — Или просто продолжаешь играть в подозрительного старшего? Финн отступил, но не убрал подозрения с лица. Элайджа, всё ещё держа Вивиан, аккуратно опустился на колени, укладывая её рядом с собой на расстелённый плащ. Он положил ладонь на её лоб — горячая, но не лихорадка. Он прислушался: сердце билось спокойно. Магия затихла, будто улеглась обратно вглубь. Кол стоял чуть в стороне, глядя на неё с беспокойством. Он не знал, что именно тревожит его сильнее — сама Вивиан или то, как странно Элайджа держит её… слишком бережно. Когда остальные отвернулись, Элайджа тихо наклонился к ней и прошептал: — Кто ты на самом деле, Вивиан? Он знал, что это не просто усталость. Не просто магия. Внутри неё что-то изменилось. И если его догадки верны… если она действительно носит в себе ребёнка от Кассиана… Элайджа закрыл глаза. Он должен защитить Колa. Даже если для этого придётся прогнать её, навсегда. Он тихо выдохнул: — Прошу тебя… не причиняй ему боль. Утро было холодным и влажным. Слабый туман окутал лес, приглушая звуки и создавая ощущение отрезанности от мира. Костёр почти погас, лишь редкие искры лениво вспыхивали в углях. Вивиан шевельнулась, медленно приходя в себя. Мышцы ныли от напряжения, веки были тяжёлыми. Она почувствовала под собой что-то мягкое — чью-то ладонь. Подняв глаза, она увидела Элайджу, всё ещё сидящего рядом. Он не спал. Смотрел в сторону, но явно чувствовал её пробуждение. — Ты не ушёл, — прошептала она, с трудом сев. Он не ответил сразу. Лишь спустя несколько секунд перевёл на неё взгляд. В нём не было тепла. Только тревога и сдержанность. — Я не мог оставить тебя одну. Слишком опасно. Она кивнула, будто принимая его холодную заботу как должное. — Остальные? — Впереди. Кол хотел выследить дорогу к реке. Клаус и Финн с ним. Мы сделали привал. Вивиан натянула на себя плащ, заметив, как подол помолвочного платья испачкан и промок от снега. Это платье теперь только раздражало — как символ всего, что рухнуло. Элайджа посмотрел на неё, немного прищурившись: — Ты должна быть осторожна. Магия истощает, особенно когда ты сдерживаешь столько… тайн. О том, что ты не та, за кого себя выдаёшь. Я знаю, ты скрываешь. Но я прошу… не втягивай Колa. Он слишком много потерял. Он слишком живой, чтобы снова стать пустым. Слова ударили по сердцу. Её дыхание перехватило. Она отвела взгляд. — Я никогда не хотела причинить ему боль. — Тогда не причиняй, — мягко, но резко сказал он. Несколько секунд они молчали. Потом послышались шаги. Из леса вышел Кол с кровью на рукавах и двумя испуганными простолюдинами позади. — О! Ты проснулась, моя спящая ведьма, — усмехнулся он, — не хватало только, чтобы ты впала в волшебную кому. Вивиан натянуто улыбнулась, а Элайджа резко поднялся, отойдя в сторону. — Мы нашли реку. Надо двигаться дальше, — сказал Кол, кивая на пленников. — Им дали попить, теперь и мы можем утолить жажду. Финн вышел последним. Взгляд его скользнул по Вивиан, будто она была куском льда на дороге — мешающим и опасным. Они тронулись в путь снова. Вивиан шла молча, чувствуя, как сердце бьётся чаще. Элайджа был теперь отстранён, а Кол не замечал тени между ними. И никто, никто не знал, что она носит внутри маленькое, едва зародившееся чудо… не от Кассиана. От Кола. Весь день Вивиан шла молча, с поникшими плечами, будто груз на её спине стал ещё тяжелее. Кол шутил, иногда брал её за руку, бросал игривые взгляды через плечо, чтобы она отвлеклась от обстоятельств, но она не отвечала на них так, как прежде. Глубоко внутри шёл другой диалог — тревожный, отчаянный, тянущий её в разные стороны. Она была обузой. Слишком медленная, слишком слабая. Магия ускользала, силы уходили. А главное — она больше не могла подвергать риску не только себя, но и их. Элайджа уже знал. Финн наблюдал. В глазах Клауса появлялось всё больше настороженности. Именно тогда она вспомнила Энн. Свою тихую, преданную служанку. Единственную, кто рассказывал ей о легендах её матери. Кто был рядом в день, когда Вивиан впервые осознала, что беременна. Энн жила в замке и это означало что ей стоит незаметно пробраться в замок. Возможно Энн найдет ей укрытие. Ведь вряд ли будут искать пропавшую принцессу-ведьму в самом замке. «Может, там я смогу быть просто женщиной. Просто матерью. Хотя бы на время…» Когда лагерь был разбит, и Майклсоны занялись своими делами — Клаус допрашивал пленника, который пытался на них напасть, уже четвертый за день. Финн сидел у костра, а Элайджа снова ушёл в сторону — Вивиан подошла к Колу. Он лежал на спине, закинув руки за голову, и улыбался, глядя в небо. — Удивительно, — сказал он, — как даже мрачное небо может казаться светлее, когда рядом ты. Она опустилась рядом на колени, опираясь на его грудь, будто в последний раз. — Кол, — тихо сказала она, — ты ведь знаешь, что я всегда была тебе благодарна за всё? Он нахмурился, приподнявшись на локтях: — Что за тон? Как будто прощаешься. Она улыбнулась, мягко коснулась его лица. — Просто… иногда не успеваешь сказать то, что нужно, когда всё рушится. — Мы ещё не рухнули, — ухмыльнулся он. — Ещё не всё сожжено до тла. Вивиан сдержала ком в горле. Она поцеловала его — тихо, нежно, будто перед бурей — и прошептала: — Не давай никому ожесточить тебя. Даже мне. Он хотел что-то сказать, но она уже поднялась, отвернувшись, будто ей стало холодно. — Мне нужно немного воздуха. Я скоро вернусь. — Долго не гуляй, ведьма, — крикнул он ей вслед. — Если снова потеряешься — буду искать тебя с Клаусом. Это худшая компания для прогулок. Она только махнула рукой и скрылась за деревьями. Но она знала — не вернётся. Позже, уже ночью, она добралась до замка. Покрытые мхом ворота скрипнули. Вивиан прошла внутрь, ступая по выцветшим коврам, пока из глубины не вышла фигура в чёрном платье. — Госпожа? — Энн. — Мне нужно укрытие. На время… или надолго. Здесь никто не должен меня найти, — сказала Вивиан, устало опираясь о стену. Энн быстро подошла, подхватила её под руку, увидела усталость, едва скрытую боль. — Всё готово. Вам будет спокойно. Здесь никого нет… кроме меня. — Это всё, чего я прошу. Вивиан поднялась в комнату на чердаке. Удивительно, она здесь никогда не была. Когда она легла на постель, впервые за долгое время её не преследовали чужие мысли. Только один голос звучал в её голове — Кол, которого она оставила, не объяснив.