Предатель

«Иногда, чтобы спасти тех, кого любишь, приходится стать чудовищем — и жить с этим молча.»

Ночь опустилась на лес, заволакивая деревья туманом и холодом. Ветви тихо скрипели под тяжестью невидимых теней, а костёр потрескивал, выбрасывая искры в небо. Майклсоны были в бегах — и сейчас больше всего нуждались в тишине. Но Вивиан всё не возвращалась. Кол поднялся первым, не в силах больше сидеть. Его глаза метались по лесу, как будто он пытался увидеть то, чего не было. — Сколько времени прошло? — его голос прозвучал отрывисто, на грани. — Достаточно, — спокойно ответил Финн, оторвавшись от размышлений. Он сидел у дерева, скрестив руки на груди. — Нам давно стоило обеспокоиться. — Она бы не ушла так надолго без причины, — сказал Кол, начиная нервно ходить. — Что-то не так. Я чувствую это. — Мы все чувствуем, — тихо сказала Ребекка. — Вивиан не из тех, кто просто исчезает. Особенно сейчас, когда охота на неё усилилась. Если её поймали… Клаус поднялся с земли, втянув воздух глубоко, как хищник, учуявший дичь. — Я чувствую её запах, — сказал он низко. — Слабый, но он есть. Она шла к замку. И… она боялась. — Мы идём, — отрезал Кол. — Прямо сейчас. — Осторожно, — добавил Финн. — Если это ловушка, они будут ждать. Они двинулись по следу, который вёл обратно в сердце опасности. Туда, где Вивиан могла ждать их — или уже молить, чтобы они не пришли. Лес становился всё плотнее, а туман густел. Шли молча — каждый был погружён в свои мысли, но двигались быстро. Клаус уверенно вёл вперёд, едва касаясь земли. Он шёл по следу Вивиан, который всё слабел. — её могли уже схватить, — пробормотал Финн, щурясь. — Или… хуже. — Ни черта с ней не случится! — рявкнул Кол и пошёл вперёд, не дожидаясь остальных. Элайджа догнал его и положил руку на плечо. — Сдерживай себя. Нельзя терять голову. Мы ей не поможем, если попадёмся сами. — Я не позволю им казнить её, — бросил Кол. — Пусть весь этот грёбаный город сгорит. — Мы рядом, — тихо проговорил Клаус. — До замка меньше получаса ходу. Он указал на едва видную в темноте тропу, ведущую вдоль оврага. Там, среди мха и острых камней, виднелся тёмный провал — старый тоннель, врезанный в землю. Некогда им пользовались слуги замка, теперь же он стал тайным путём. — Мы войдём с восточной стороны. Там меньше охраны, и с башни плохой обзор, — сказал Клаус. — Я чувствую запах металла… кандалов. Значит, пленных недавно завели. — Вивиан могла быть среди них, — выдохнул Элайджа. Кол побледнел, но ничего не сказал. — Если мы сейчас не поторопимся… — пробормотал он. — Может быть поздно. — Пошли, — коротко бросил Финн. И они скрылись в темноте тоннеля, направляясь в самое сердце опасности — туда, где могла находиться Вивиан. Или её уже ждал приговор. Проход оказался узким и сырым. Камни, покрытые слизью, скользили под ногами. Воздух был затхлым и пропитан влагой — пахло сыростью, землёй… и чем-то иным. Запах, который Клаус уловил сразу. — Кровь, — хрипло произнёс он. — Совсем рядом. Недавняя. — Только не она, — пробормотал Кол и ускорился. Элайджа шагал ровно, но глаза выдавали напряжение. Финн шёл молча, проверяя каждый поворот — как будто чувствовал ловушку. Туннель вывел их в полуразрушенное помещение — древний подвал под замком, где когда-то хранили вино, теперь же — только пустые бочки и паутина. — Подожди, — Клаус поднял руку. Он прислушался. Где-то наверху — сквозь толстый слой камня — слышались шаги. И… железо. Бряцание кандалов. — Их ведут. — Он взглянул на Элайджу. — Прямо сейчас. Кол сжал кулаки. Его сердце колотилось. — Это она? — Запах… нет. Я не чувствую её. Элайджа кивнул: — Ты можешь и ошибаться. Нам нужно убедиться что ее там нет. Похоже, их ведут к площади. На показательное казнение. — Мы не успеем выйти в лоб. — Финн поднял взгляд к потайному люку над ними. — Но через верхний зал можно перехватить. Там старая лестница — ведёт к часовой башне. Оттуда видно двор. Если она действительно там… — Мы заберём её, — прошипел Кол. — Даже если придётся вырезать половину охраны. — Тогда двигайся, — сказал Клаус. — Время на исходе. Там, сквозь решётку, открывался вид на внутренний двор. Кол бросился вперёд — и замер. Вивиан действительно не было там. Кол сжал решётку так, что пальцы побелели. — Её здесь нет.

***

Солнце медленно поднималось, разливаясь золотом по старым, пыльным доскам чердака. Лучи проникали сквозь маленькое окно, осветив фигуру девушки, сидящей на старом кресле возле кровати. Пальцы у неё дрожали, хоть она и старалась скрыть это под тонкой тканью тёмно-синего платья, которое дала ей Энн. Простое, без изысков, но чистое и сухое. Вивиан смотрела в пол, не отрываясь. Волосы падали на лицо, скрывая выражение, но по тому, как сжимались её плечи, было ясно — она держалась из последних сил. Тело ныло. От холода, от усталости, от напряжения, в котором она жила все последние дни. Но сильнее всего — болела вина. — Он бы меня не отпустил, — прошептала она сама себе. — Кол… он бы пошёл за мной, даже в огонь. А я… я просто ушла. Голос был хриплый. Горло саднило, губы пересохли. Энн, стоявшая у старого комода, обернулась, но ничего не сказала. Только мягко кивнула, давая понять — она слышит. Вивиан провела ладонью по животу — неосознанно. Движение было осторожным, как будто она извинялась и перед тем, кого ещё никто не знал. Особенно Кол. — Мне казалось, я делаю правильно, — продолжила она, тихо, не поднимая глаз. — Что берегу их всех. Что если исчезну, всё станет проще. Но стало только хуже… со мной… внутри меня. Грудь сдавило. Она закрыла глаза, пытаясь не заплакать. Усталость выжигала изнутри, и в этот момент она больше всего на свете хотела просто… быть рядом с ним. Уткнуться в его плечо и замолчать навсегда. Но вместо этого — чердак, запах пыли и тишина. — Он ищет тебя, — наконец заговорила Энн. — Я знаю. Эти братья… они не оставят. Особенно он. Вивиан кивнула, не открывая глаз: — А если будет поздно?.. Энн подошла ближе, села на край кровати. Неслышно, бережно — словно боялась спугнуть. — Ты должна отдохнуть, — сказала она мягко. — И подумать, чего хочешь на самом деле. Без страха, без спешки. Они идут — я уверена. А ты должна быть готова, когда встретишься с ним. Вивиан слабо усмехнулась, устало: — Готова?.. Я не знаю, что сказать ему. Как смотреть в глаза после того, как… ушла. — Он поймёт. — А если не простит? Энн не ответила сразу. Тонкие пальцы сжали руку Вивиан — легко, но крепко. — Если любит — простит. А если нет… ты всё равно должна была выбрать себя. За окном послышался стук колокола. Утренняя тревога. Кто-то бежал по мостовой — глухо, неровно. Голоса, гомон, лай собак. Энн насторожилась, подошла к окну. — Что там? — тихо спросила Вивиан. — Патруль. Похоже, снова прочёсывают кварталы. — Они ищут меня? Энн обернулась. В глазах — тревога, но и решимость. — Не только тебя. Всех, кто связан с Майклсонами. Особенно после сегодняшней ночи. Вивиан вжалась в кресло, плечи задрожали. События казались далёкими, нереальными. Какой-то другой жизнью. Но кольцо Клауса всё ещё было у неё на пальце — и жгло кожу, словно напоминание: ты одна из них, хочешь ты этого или нет. — Я… — она попыталась встать, но ноги не держали. — Я не могу сидеть здесь и прятаться. — Ты и не будешь, — твёрдо ответила Энн. — Только не сейчас. Дай им дойти до тебя. Дай им найти тебя — и тогда решишь. Вивиан посмотрела на неё — впервые прямо. — Ты правда думаешь… он всё ещё хочет меня найти? Энн не отвела взгляда: — Кол бы сжёг весь город, если бы ты была внутри. Да, он ищет тебя. И не один. Энн снова вышла. Уже в третий раз за утро. Сказала, что спустится за водой. До этого — что нужно забрать сушёные травы. А перед этим — якобы услышала стук в задней двери. Вивиан сидела у окна, натянув на плечи тёплый плащ, и смотрела, как над крышами медленно ползёт дым. Что-то внутри неё сжималось, как перед грозой. Как будто в воздухе висело что-то неправильное. Она не могла понять, что именно тревожит — но каждый раз, когда Энн возвращалась, глаза её становились всё беспокойнее. Сначала она говорила больше обычного, теперь почти молчала. Перестала смотреть в глаза. Слишком часто подходила к окну, прислушивалась. Пальцы дёргались, как у человека, который не знает, что с собой делать. — Всё в порядке? — осторожно спросила Вивиан, когда та вернулась в очередной раз. — Да. Просто нервничаю. Надоело жить в страхе. Энн отвернулась, начала зачем-то складывать уже сложенные вещи. Вивиан кивнула и перевела взгляд на окно. Во дворец быстрым шагом шел Кассиан со своей стражей. Что-то не так. Вивиан обернулась на Энн. Слишком странно. А потом Вивиан заметила: Рядом с входом на чердак — не было ведра с водой. И сушёные травы остались висеть на балке, как и были. И вдруг всё встало на свои места. Слишком легко она её нашла. Слишком быстро согласилась помочь. Слишком часто выходила в момент, когда в городе усилились поиски. И ещё… она знала, кто такая Вивиан. Откуда? Кто ей сказал? — Где ты была на самом деле? — голос Вивиан был тихим, но твёрдым. Энн вздрогнула, будто её ударили. — Я же сказала… вода… — Нет, ты врёшь. У тебя нет ведра. Вивиан встала, хотя ноги подкашивались. — Ты всё это время… сдавала меня? Кассиану, верно? Энн обернулась резко. Словно хотела что-то сказать — оправдаться, объясниться — но слишком поздно. Всё уже было сказано без слов. — Ты знала, где я. И ты рассказала ему, — голос Вивиан сорвался. — Ты привела его сюда. Энн посмотрела на неё как на дикого зверя. Её губы дрогнули. — Конечно рассказала. Ты думаешь, я позволю тебе жить в замке? Ты — ведьма. Такая же, как они. Такие, как ты, сожгли моего брата заживо. Вивиан застыла. Сердце билось в ушах, как барабан. Энн не дрожала. Не просила прощения. В её глазах было лишь отвращение и страх. Не тот страх, что заставляет жалеть — а тот, что превращается в злобу. — Я надеялась, он придёт быстрее, — продолжила Энн с еле сдерживаемой яростью. — Надеялась, что он схватит тебя, пока ты спишь. Но ты всё время что-то чувствовала, всё подозревала. Знаешь почему? Потому что ты нечистая. Ты из тех, кто рождён предавать. Из тех, кто притворяется доброй, а потом губит всех вокруг. Вивиан стиснула зубы. Её рука дрожала, но она не опустила ножницы. — И ты думала, что предательство сделает тебя чистой? — Я не такая, как ты. Я человек. — Энн шагнула ближе, но резко остановилась, как будто боялась подойти. — А ты… ты нечто чужое. Я видела, как у тебя загораются руки. Я слышала, как ты говоришь во сне. Кол и остальные думают, что ты особенная? Нет. Ты опасная. — Тогда почему ты боялась подойти? Энн сжала губы, но не ответила. И в этот момент Вивиан поняла: ей не просто противна — она её боится до судорог. Боится как ведьму. Как силу, которую не может контролировать. — Тебя ведь тоже сожгут, — прошептала Энн. — Рано или поздно. И в этот момент с улицы послышались шаги. Несколько человек. Глухие, уверенные. Энн распахнула чердачную дверь и закричала: — Здесь! Она здесь! — Предательница! — рванулось из груди Вивиан. Но было поздно. Она метнулась к оконцу, выломала доску кулаком, наплевав на занозы, и влезла в узкий лаз для голубей. Сзади по лестнице уже стучали шаги. — Хватайте её! — раздался голос Кассиана снизу. — Жги её, Кассиан! Она ведьма! Убей её! Энн кричала, как безумная. Но Вивиан не слушала. Только страх гнал её вперёд. Она должна была выбраться. Должна была выжить, если хочет ещё хоть раз увидеть Кола. Хоть раз. И может быть… может быть, в следующий раз она первой предаст. Вивиан выскочила наружу, еле протиснувшись в проём для голубей, и оказалась на крутой крыше. Снегопад, словно по заказу, начал накрапывать, делая черепицу скользкой. Внизу во дворе уже метались люди с факелами — Кассиан, его солдаты и несколько деревенских. — На крышу! Она ушла на крышу! — орала Энн из окна, высовываясь так, будто сама хотела за ней прыгнуть. Вивиан скользнула вдоль конька, цепляясь за доски. Сердце бешено колотилось. Ладони в крови от разбитого окна, ноги дрожали. Она не знала, куда идёт, но знала — нельзя останавливаться. — Я тебя найду, Вивиан! — донёсся сверху голос Кассиана, холодный и уверенный. — Где бы ты ни пряталась. Она не ответила. Только прикусила губу до крови и, стиснув зубы, прыгнула на пристройку — старую, шаткую, но всё ещё державшуюся. Хруст дерева. Она почти упала, но удержалась и скатилась вниз, прямо в грязь за двором. Резко поднялась, шатаясь, и кинулась в лес. Ветки били по лицу. Одежда рвалась. За спиной слышались окрики, топот лошадейю «Быстрее… быстрее!» С каждой секундой казалось, что дыхание заканчивается, сердце вот-вот вылетит из груди, но ноги несли её вперёд, будто сама земля подгоняла: беги или умри. Она свернула в овраг, прокатилась по склону, ободрала колени, но встала. Грязь прилипала к телу, но теперь она была одна с ночью. И со своей яростью. — Энн… — выдохнула Вивиан. — Ты ещё пожалеешь. Она знала, что теперь ей нет дороги назад. Она знала, что Кассиан близко. Что за ней охотятся. Что мир стал теснее. Но впервые за долгое время — в её глазах был огонь. Кассиан стоял у кромки леса, глядя, как его люди прочёсывают чащу. — Найдите её, — тихо сказал он, но голос его отдавался приказом. — Живой. Мёртвой она мне не интересна. Её кровь ещё может пригодиться. Энн подошла сбоку, слегка съёжившись. — Ты уверен, что это нужно?.. Он обернулся к ней, пристально посмотрел, глаза сузились. — Ты же сама мне сказала, что она в замке. Ты предала её. Так теперь не отводи взгляд, Энн. Ты выбрала сторону. Энн отступила, сжав губы. — Она ведьма. Такая же, как те, что убили твоего брата. — Кассиан усмехнулся. — Я сделаю так, что ведьм больше не останется ни одной. И вновь повернулся к лесу. — Вивиан не уйдёт. Сегодня — её последняя ночь. Вивиан дрожала от холода, забившись под корни поваленного дерева. Снег сыпался без остановки, крупными хлопьями закрывая небо, землю, её дыхание. Ветер бил в лицо, задувал за воротник, пронизывал до костей. Всё тело словно занемело от холода — она почти не чувствовала себя, только пульс и глухой звон в ушах. Вдали — приглушённый топот копыт. Лошади. Несколько всадников двигались по заснеженному лесу. Голоса — грубые, раздражённые, будто злясь на погоду. Один из них что-то крикнул другому — ответ утонул в завывании метели. Снегопад помогал — он прятал следы, глушил звуки. Но она знала: если кто-то спешится и пойдёт пешком — они её найдут. Вивиан прижалась лбом к холодной земле, стиснув зубы. Сердце колотилось. Энн. Теперь она знала наверняка. Всё встало на свои места: как та нервничала, часто выходила из чердака, смотрела на неё с отвращением, будто Вивиан была проклятием, грязью. Энн ненавидела ведьм. И боялась их. Боялась её. «Ты рассказала ему. Ты всё знала…» Вивиан сжала кулаки, несмотря на онемевшие пальцы. Она так старалась поверить в лучшее — и снова предательство. И вдруг — голос сквозь вьюгу: — Вивиан! Она резко подняла голову. Сквозь снежные вихри — Кол. Лицо напряжено, губы потрескались от холода, глаза горят тревогой. За ним — Клаус, Ребекка, Элайджа и Финн. Их пальто и плащи уже покрыты снегом, но они держатся вместе, шагая сквозь бурю. — Кол… — прошептала она и пошатнулась. Он бросился вперёд и подхватил её, прижимая к груди. — Всё, всё, ты в порядке. Мы с тобой. Клаус посмотрел назад, к тёмному силуэту леса: — Они на лошадях. Четверо, может, пятеро. След быстро теряется, но они близко. Элайджа кивнул: — Нужно уходить в сторону утёсов. Там ветер сдует запах. Финн, возьми сухие ветки — разведём дым в другой стороне. Ребекка, брось её плащ на старую тропу — пусть идут по ложному следу. Вивиан смотрела на них, не веря, что они действительно пришли. Они её нашли. — Энн… она предала меня. Она сказала Кассиану, что я в замке… — прошептала она, глядя Колу в глаза. — Я знаю, — тихо ответил он. — И за это она ответит. Метель не утихала. Снег хлестал в лицо, скользил под ноги, но они двигались быстро. Элайджа и Финн шли впереди, очищая путь, Клаус прикрывал сзади. Кол нёс Вивиан на руках, словно она ничего не весила, хотя дыхание его было сбито. — Скоро утёсы, — крикнул Финн, — за ними — старая шахта. Внутри можно укрыться от ветра. Вивиан слышала только обрывки голосов. Всё плыло. Веки опускались, щеки пылали, пальцы были как ледяные иглы. — Не смей засыпать, слышишь? — Кол смотрел ей в лицо. — Держись, прошу тебя. Она хотела ответить, но губы не слушались. Замок. Чердак. Несколько часов назад. Энн стояла у маленького, запотевшего окна. На улице бушевал снегопад, ночь опустилась густая и безжалостная. Она оглянулась — Вивиан лежала под одеялом в дальнем углу чердака, глаза были закрыты, дыхание ровное. Энн вышла. В коридоре было темно. Тени стен, как когти, тянулись к ней. Она остановилась у лестницы… и снова обернулась. Словно кто-то наблюдает. Внизу ждал Кассиан. Его силуэт был чётким, уверенным, спокойным. — Ну? — спросил он. — Она здесь… — прошептала Энн. — В чердаке. — Сколько ещё человек знают? — Никто. Я никому не говорила. Только вам. Кассиан кивнул и посмотрел в окно на бурю: — Вивиан сбежит. Рано или поздно. Ведьмы не умирают так просто. Он подошёл к Энн и резко прижал её к стене. — Если ты решишь сыграть в двойную игру — я узнаю. И тогда никакие ведьмы тебя не спасут. Поняла? Энн кивнула, побелев. — Я ненавижу её, — прошептала она. — Я делаю это не ради вас. А ради всех, кто умер из-за таких, как она. Настоящее. У подножия утёсов. Каменная тропа обрывалась, ветер взвыл громче. Впереди зиял вход в старую шахту — тёмный, сырой, но укрытый от бури. Вивиан открыла глаза и с трудом прошептала: — Он знает, что я жива… Он будет искать. Кол сжал её крепче. — Пусть ищет. Теперь ты не одна. Мрак, пахло сыростью, железом и гарью. Где-то капала вода. Фонарь в руках Финна дрожал от сквозняка, отбрасывая на стены странные тени. Кол осторожно опустил Вивиан на расстеленный плащ у скальной стены. Она дрожала, но глаза её были открыты и ясны — лихорадка начала отступать. — Всё будет хорошо, — мягко сказал Элайджа, ставя рядом с ней флягу с тёплой водой. — Здесь нас не найдут. Вивиан молчала. Она смотрела в одну точку — на трещину в камне, будто бы сквозь неё могла заглянуть в прошлое. — Что-то не так, — прошептала она вдруг. — Что ты имеешь в виду? — спросил Кол, присаживаясь рядом. — Энн… Она всё время выходила. Каждый раз, когда я засыпала. Потом возвращалась, будто ничего не было. — Вивиан сжала пальцы в кулаки. — Она боялась меня. Ненавидела. Но почему тогда кормила? Почему не выдала сразу? Кол нахмурился. — Может, просто боялась тронуть тебя одна. Но позже рассказала кому-то. Тому, кто внушает ей страх сильнее. — Кассиан, — прошептала Вивиан, вспоминая, как однажды ночью она проснулась и слышала голоса… Один из них был его. Он был в замке. Он уже тогда знал. — Она предала, — выдохнул Клаус. — Привела его к тебе. — Именно. — Вивиан поднялась, дрожа, но уже стоя на ногах. — Он знал, где искать. Просто не успел. Мы ускользнули за минуту до его прихода. — Значит, теперь он идёт по следу. — Финн перевёл взгляд на братьев. — Он будет искать даже в этой буре. — Мы должны двигаться дальше, — сказал Элайджа. — Пока он не блокировал все тропы. Кол обернулся к Вивиан. — Сможешь идти? — Мне нужно идти, — сжала она зубы. — Я должна пережить это. Чтобы… покончить с ним. Костёр потрескивал. Кол спал, Финн дремал в стороне. Вивиан молча подошла к Элайдже, стоявшему у входа, словно вытесанному из камня. — Что бы ты ни думал, — тихо начала она, — я не враг. — Нет? — Он даже не повернулся. — Тогда скажи, почему ты здесь. Почему выбрала именно Кола. Она не сразу ответила. Её лицо было спокойным, но в голосе сквозила усталость. — Я нужна была отцу. Ему был нужен наследник. Чистый. Сильный. Маг крови и тьмы. Я должна была выйти замуж за Кассиана и родить ребенка, который стал бы знаком союза Альдории и Эльдрана. Но, я любила Кола. С помощью магии я забеременела. Но не от того, от кого должна была. — Вивиан остановилась и продолжила. — Я знаю, что вампир не может иметь детей, это настоящее чудо, не так ли? Элайджа резко повернулся, глаза вспыхнули гневом. — Значит, ты использовала Кола? — Я выбрала его. Не случайно. — Она подняла взгляд, прямо в его глаза. — Я любила его. И люблю до сих пор. Он был подходящим. Не слабым. Не глупым. И… он дал то, что мне нужно. Но я не думала, что всё так обернётся. — Ты думала, что сможешь уйти без последствий? — Я думала, что смогу всё контролировать. — Голос Вивиан стал тише. — Но ребёнок оказался не просто частью сделки. Он стал чем-то большим. Элайджа долго молчал, напряжение в его плечах будто возросло. — Кол знает? — Нет. Он думает, что это было случайно. Думает, что это от любви. — Она усмехнулась криво, с горечью. — Забавно, правда? — Вивиан действительно делала это не только потому что, так нужно было. Она действительно любила Кола. — Ни капли, — резко отрезал Элайджа. — Ты рискуешь не только своей жизнью, но и его. Он не переживёт предательство. Особенно сейчас, когда пытается быть лучше. — Я не хотела причинить боль. Но я не стану оправдываться. Я делала то, что должна была. — А теперь? — Его взгляд стал стальным. — Что ты сделаешь теперь? Вивиан на секунду прикрыла глаза, будто борясь с чем-то внутри. — Теперь я защищу ребёнка. Не ради отца. Ради себя. Кол может ненавидеть меня, может уйти — но он не отнимет у меня то, что я создала. Элайджа вздохнул. Он будто состарился на этих словах — не телом, но душой. — Я не прощу тебе это. Но я не позволю тебе погибнуть. Даже если ты разрушила всё. — Спасибо. Брат Кола, но не его щит, да? — Я — его семья. И ради него… я буду твоим щитом. Вивиан стоит к нему спиной, тёмный плащ развевается на ветру. — Я знаю, как всё закончить, — сказала она негромко. Элайджа едва заметно качнул головой. — У тебя было много «знаю». Ни одно не обернулось без крови. Она повернулась, в её глазах — решимость и печаль. — Я не прошу простить. Я прошу… помочь. Он молчал, ожидая. — Мой отец не остановится. Он найдёт меня, найдёт Кола, заберёт ребёнка. Но он не знает, кто я теперь. Он всё ещё верит, что я та, кем была в его замке. — Ты хочешь обмануть его? — Да. — Она посмотрела прямо ему в глаза. — Я хочу, чтобы он увидел, как я горю на костре. Чтобы думал, будто я мертва. Чтобы у него не осталось поводов охотиться. Элайджа нахмурился. — Подменить себя кем-то? Ты говоришь про Энн? — Она мне обязана. Она меня предала. Всё, что нужно — зелье, и её внешность станет моей. На одну ночь. — А потом… ты отдашь её? — Да, она сгорит на костре и все будут думать что страдаю я. — Вивиан стиснула зубы. — Она умрёт… как я. Элайджа отвернулся, проглотив отвращение. — Ты осознаёшь, что предлагаешь? — Полностью. Я носила ребёнка не ради любви, но теперь… теперь он всё, что у меня есть. И если мой отец узнает, что мы сбежали, он найдёт нас. А Кол погибнет. Либо он, либо я, либо малыш. — Ты чудовище. — А ты — лицемер, если скажешь, что ради Ребекки не пошёл бы на большее. Элайджа закрыл глаза. — Он убьёт тебя, когда узнает правду. — Пусть. Главное — чтобы он выжил. Он долго смотрел на неё. Потом медленно кивнул. — Я помогу тебе. Но после — ты уйдёшь. Навсегда. Из жизни Кола. Из нашей. — Согласна.