Сила крови

«Я далеко, но вы несёте моё имя в жилах. В вас — моя кровь; она шепчет за меня и действует вместо меня.»

***

Лес наполнялся треском ветвей и гулом магии. Воздух был плотным, тяжёлым — он словно сам подчинялся воле ведьм, которые стояли в круге. Прошло десять лет с тех пор, как Вивиан с детьми оказались под опекой Далии и её племянницы Фреи. Дети повзрослели им уже пятнадцать лет. Смотря на них, Вивиан не может, не вспоминать об их отце. Эта рана на сердце до сих пор болит. Ведьма рассказывает истории о семье Майклсонов своим детям, ведь считает что они заслуживают знать своих родных. Она не хотела чтобы они лишились того, чего она лишилась сама в детстве — знание о судьбе родного человека. В её случае это мать, в их случае Кол. Дафна, вытянув руку вперёд, с силой шептала заклинание, её глаза горели азартом. Порыв ветра взметнул листья, поднял землю и с треском опрокинул поваленное бревно, будто оно было перышком. Девочка тяжело выдохнула, но улыбка не сходила с её лица — она наслаждалась каждым мгновением силы. — Лучше! — кивнула Далия, прохаживаясь вокруг, как строгий наставник. — Но ты снова действуешь на эмоциях. Если не обуздаешь энергию, она поглотит тебя. — Мне нравится, когда она сильная, — дерзко бросила Дафна, вытирая пот со лба. — Если я не почувствую силу, зачем тогда всё это? Далия прищурилась, но промолчала. Эрон сосредоточился на каменном обелиске, вытянув руки вперёд. Заклинание сорвалось с его губ, магия рванула наружу — воздух задрожал, камень пошёл трещинами, словно вот-вот расколется. Но в последний миг мальчик замер, дыхание сбилось, и поток силы словно утёк сквозь пальцы. Камень остался стоять, лишь чуть надломленный. — Почему остановился? — холодно спросила Далия, её голос резанул тишину. Эрон отвёл глаза, стиснув зубы. Он чувствовал, как в груди всё сжимается. Магия была рядом, он чувствовал её мощь, но… в самый момент решимости в нём будто что-то дрогнуло. Он не был уверен, что справится. Дафна, наблюдавшая за ним, закатила глаза и насмешливо хмыкнула: — Слабак. Даже камень сломать не можешь. Эрон резко повернулся к сестре, глаза его сверкнули. — Я не слабак, — бросил он хрипло, в его голосе слышалось раздражение. — Докажи, — уверенно ответила Дафна, чуть приподняв подбородок. В её взгляде горел вызов. Далия смотрела на них обоих с холодной удовлетворённостью. В этом споре она видела не раздор, а рост. Они учились не только колдовать, но и преодолевать собственные пределы. Эрон снова повернулся к камню, сжав кулаки. На этот раз он был зол — не на камень, а на себя и на слова сестры. Эрон снова встал перед обелиском. Его руки слегка дрожали, не от страха, а от нарастающей силы, которая просилась наружу. В груди копилось напряжение, словно буря, готовая вырваться. Но он снова замешкался, позволив камню устоять. — Ты снова удержался, — холодно бросила Далия. — В тебе есть сила, Эрон. Я чувствую её, каждую её жилку. Но пока ты боишься использовать её, твоя сестра будет выше тебя. — Слабак, — подхватила Дафна, улыбаясь. — Даже камень тебя пугает. Эрон резко повернулся к ней, губы его дрогнули. Он сжал кулаки, в глазах мелькнула тёмная искра. — Я не слабак, — сказал он твёрдо, низким голосом. — Просто… иногда трудно поверить, что я смогу удержать это. Далия усмехнулась, её голос прозвучал почти шипением: — Вот именно поэтому я здесь. Чтобы ты понял, что сила не терпит сомнений. Она должна течь сквозь тебя, как поток — иначе утопит тебя. Дафна вскинула руку, и рядом с её братом земля взметнулась в воздух. Она демонстративно расколола её молниеносным движением. — Вот так это делается. Без жалости и без сомнений. Эрон почувствовал, как что-то внутри щёлкнуло. Слова сестры, холодный взгляд Далии — всё это задело его глубже, чем он хотел показать. Он резко развернулся к обелиску и в этот раз не стал сдерживаться. Заклинание сорвалось с его губ, словно рёв, а не слова. Воздух дрогнул, волосы поднялись на ветру, камень вспыхнул трещинами и взорвался, разлетевшись на десятки осколков. Дафна отступила на шаг, прикрывая лицо рукой от летящих обломков. Даже Далия приподняла бровь — в её глазах мелькнуло довольство, вперемешку с жадностью. — Вот так… — прошептала она. — Вот что я ждала. Эрон стоял с учащённым дыханием, на лице его дрожали и гнев, и гордость. Он смотрел на сестру, ожидая её новой насмешки. Но Дафна лишь медленно усмехнулась: — Неплохо. Для слабого. Эрон вскинул голову, глаза его сверкнули, но он промолчал. Внутри он уже знал — он сильнее. Но пока позволял сестре думать иначе. А в стороне, у котла, Вивиан и Фрейя переглянулись. Вивиан нахмурилась, заметив, как взгляд Далии задержался на Эроне дольше обычного — в нём было не только одобрение, но и хищный интерес. После тренировки лес затих. Магия постепенно рассеивалась, птицы вновь начинали робко подавать голос, словно боялись возвращаться после разгула сил близнецов. Далия холодно окинула обоих взглядом, её руки были за спиной, осанка прямая, словно она и не напрягалась. — На сегодня хватит, — сказала она твёрдо. — Завтра продолжим. Дафна вздохнула и, довольная, фыркнула: — Ну хоть кто-то наконец сделал что-то впечатляющее. Эрон скосил на неё глаза, но промолчал. Его сердце всё ещё билось слишком быстро, в руках дрожала едва унятая сила. Он знал, что сорвался — и именно это пугало его сильнее всего. Далия тем временем повернулась к котлу, где Вивиан вместе с Фрейей накладывали травы в глиняные миски. — Накормите их, — велела она. — Завтра мы удвоим нагрузку. И ушла вглубь леса, растворяясь в сумраке, будто сама стала частью ночи. Дафна, сияя, первым делом схватила миску и, устроившись у костра, принялась есть, болтая без умолку о том, как «камень разлетелся на куски, будто бомба». Она не замечала, что её брат сидит в стороне, ссутулившись, уставившись в землю. Вивиан подошла к Эрону и поставила миску рядом, присела напротив него. — Ты справился, — сказала она мягко. Он поднял взгляд — тёмные глаза блестели от внутреннего напряжения. — Я потерял контроль, — выдохнул он. — Это было не то, чему она учит. Я… я боялся, что сорвусь, и я сорвался. Вивиан посмотрела на него долго, её взгляд был теплее, чем у кого-либо в этой семье. — Ты не слабак, Эрон. Ты — сильнее, чем думаешь. Ты сдерживаешь себя, потому что боишься причинить вред. И это не недостаток. Это то, что делает тебя человеком, даже с такой силой. Эрон опустил голову, но уголки губ дрогнули, будто он хотел улыбнуться. — Дафна думает иначе. Вивиан усмехнулась: — Дафна говорит громко, чтобы заглушить собственные сомнения. Не верь каждому её слову. Он впервые за день встретился с её взглядом и кивнул. Ему хотелось верить. Издали до них донёсся голос Дафны: — Эй, не шепчитесь там! Я всё слышу! Фрейя рассмеялась, качнув головой: — Они как огонь и вода. Но вместе — сила. Вивиан глянула на пламя костра и сжала руки на коленях. В её сердце закралось беспокойство: если Далия будет продолжать давить на Эрона, та самая сила, которую она так жаждет раскрыть, может однажды обрушиться не только на врагов, но и на самих близких. Ночь опустилась на лес мягким, но густым покрывалом. Костёр у лагеря почти догорел, оставив лишь красные угли, которые изредка вспыхивали, когда в них падала веточка. Далия давно удалилась в свой шатёр, а Вивиан с Фрейей заснули возле котла, усталые после дневной работы. В воздухе стояла тишина, нарушаемая только шорохами ночных насекомых и далеким уханьем совы. Эрон лежал на подстилке из сухой травы, глядя в переплетение ветвей над головой. Сон не приходил: он всё ещё чувствовал отголоски магии, рвавшейся наружу во время тренировки. В груди тяжело пульсировало — нечто, чего он не понимал до конца. Тихое прикосновение к плечу заставило его вздрогнуть. Он резко обернулся — и увидел Дафну. — Вставай, — прошептала она, её глаза сверкали в темноте, как у лесной кошки. — Пойдём. Эрон нахмурился, приподнимаясь на локтях. — Куда? Дафна улыбнулась озорно и заговорщически наклонилась ближе: — До замка Альдории. Хочу посмотреть, какой он ночью. — Ты с ума сошла, — пробормотал Эрон, проводя рукой по лицу. — Далия учует, что мы ушли. — Если будем осторожны, не учует, — отмахнулась сестра, поправляя накинутый на плечи плащ. — Ты же сам хочешь его увидеть. Сколько можно только слушать её рассказы о том, что нас ждёт. Давай посмотрим сами. Эрон отвёл взгляд. Внутри него спорили два чувства: азарт от предложения сестры и тяжёлое предчувствие, что это закончится плохо. — А если нас поймают?.. Дафна фыркнула. — Тогда скажем, что заблудились. Ты слишком много думаешь, братец. Она протянула ему руку, и Эрон долго смотрел на неё, прежде чем медленно вложил свою ладонь в её. — Ладно, — вздохнул он. — Но если что-то случится, отвечать будешь ты. Дафна лишь усмехнулась, словно уже победила в споре, и первой скользнула в темноту леса. Эрон последовал за ней, прислушиваясь к каждому шагу, как будто сама земля могла выдать их Далии. В туманной синеве ночи замок Альдории возвышался над лесом, словно каменный великан. Его башни, тонкие и мрачные, тянулись к луне. Из окон лился холодный свет факелов. Дафна с Эроном замерли в тени деревьев, поражённые его величием. — Мы пришли, — прошептала Дафна, и в её голосе прозвучало восхищение. Эрон нахмурился. — Нам нельзя ближе. Если нас заметят… Но прежде чем он успел договорить, за оградой замка послышались лёгкие шаги. Сквозь кованые ворота показалась худенькая фигурка в длинной белой ночной рубашке. Девочка со светлыми, словно сияющими, волосами и ярко-голубыми глазами медленно шла по каменному двору босиком, словно тень. — Кто это? — одними губами спросил Эрон. Дафна прищурилась, пытаясь рассмотреть. Девочка остановилась, откинув с плеча золотую прядь, и вдруг заметила их в темноте. — Эй! — прозвенел звонкий, но требовательный голос. — Кто вы такие? Дафна, вместо того чтобы испугаться, вышла из тени и сложила руки на груди. — А ты кто? Принцесса гордо вскинула голову. — Я Анфиса, дочь короля Кассиана. Это мой двор. Эрон резко втянул воздух, схватив сестру за локоть. — Дафна, пошли обратно, — шепнул он. — Это принцесса. Но Дафна только усмехнулась и шагнула ближе к воротам. — Принцесса, значит? А я — Дафна. А это мой брат Эрон. Анфиса с интересом склонила голову. — Вы не похожи на придворных. И на крестьян тоже… Как вы сюда попали? Эрон молчал, напряжённо сжимая кулаки, ожидая, что в любую секунду появится стража. Но Дафна глядела прямо в глаза девочке, и между ними, словно невидимая нить, пробежала искра любопытства. Анфиса не крикнула стражу. Наоборот, её глаза засияли проказливым интересом, и она упёрла руки в бока, словно сама была хозяйкой положения. — Знаете что? — протянула она, приподняв подбородок. — Если я позову стражников, вам не поздоровится. Но я этого не сделаю… пока. Дафна улыбнулась в пол-улыбки. — И что ты хочешь взамен? Анфиса замялась всего на миг, но потом хитро улыбнулась: — Расскажите, кто вы и зачем пришли к нашему замку. Мне скучно здесь по ночам, никто никогда не рассказывает ничего интересного. Эрон шагнул ближе к сестре и зашипел ей в ухо: — Она ребёнок, но дочь короля. Мы не можем доверять ей! Далия узнает — и нам конец. Дафна отмахнулась, не отводя взгляда от принцессы. — Расслабься. Это просто девочка. — Девочка, которая может нас выдать, — резко прошептал он. Анфиса между тем подошла ближе к решётке ворот и прислонилась к холодному железу. — Вы ведь не обычные, — сказала она, внимательно вглядываясь в их лица. — Нормальные дети не будут бродить ночью одни... Дафна с гордой прямотой вскинула голову. — Потому что мы не боимся ходить туда, куда другим запрещено. Эрон сжал губы, но промолчал. Анфиса прыснула со смехом, но глаза её блестели восхищением. — Я никогда не встречала таких, как вы. Может, вы разбойники? Или колдуны? Эрон напрягся, но Дафна только усмехнулась: — А если и так? Ты же сказала, что не станешь звать стражу. Анфиса замолчала, её взгляд чуть померк, словно она действительно задумалась. Она прикусила губу и тихо, почти шёпотом, произнесла: — Моему отцу интересны ведьмы. Он… он охотится на них. Эрон резко втянул воздух, пальцы его сжались в кулаки. — Я же говорил, — прошипел он сестре. — Надо уходить. Но Дафна не дрогнула. Она шагнула ближе к воротам и заглянула Анфисе прямо в глаза. — И что, ты выдашь нас ему? Анфиса вскинула голову, будто её задели. — Я не сказала, что вы ведьмы. Но… — она запнулась и, неожиданно, в её голосе прозвучала детская тоска. — Отец всегда занят. Всё время говорит о магии, о ведьмах. Ему не до меня. Она нахмурилась и снова посмотрела на близнецов. — Может, если я приведу его к вам, он наконец-то обратит внимание на меня… Эрон побледнел, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Дафна, пошли! Сейчас же! Но взгляд Дафны пылал вызовом — и интересом. Эрон уже почти потянул сестру за руку, но Дафна вырвалась и шагнула ближе к воротам, глядя Анфисе прямо в глаза. — Ты думаешь, твой отец заинтересуется тобой только если узнает про нас? — тихо сказала она. — Ошибаешься. Мы ему и без того не нужны. Анфиса нахмурилась, губы её дрогнули. — Ты не знаешь моего отца. Дафна чуть усмехнулась и ответила: — А ты не знаешь мою мать. Она тоже была принцессой. Анфиса удивлённо распахнула глаза. — Принцессой? Где? Дафна выпрямилась, словно сама носила корону. — В другой жизни. В другом замке. Но она отказалась быть только красивой игрушкой. Она выбрала свободу… и выбрала нас. Эрон закатил глаза и сжал кулаки, тихо прошипев: — Дафна, ты с ума сошла! Анфиса же смотрела заворожённо. Её сердце билось быстрее — впервые за долгое время перед ней была девочка, не хуже её, а, может, даже сильнее, смелее. — Если твоя мать была принцессой… — медленно произнесла она, — то, может, ты… такая же, как я? Дафна чуть наклонила голову, и её улыбка стала опасной. — Нет, Анфиса. Я не «такая же». Я сильнее. Слова Дафны повисли в ночи, когда вдруг в замке раздался гул тревожного колокола. По двору метнулись огни факелов, послышались крики: — Принцесса пропала! Найти её немедленно! Анфиса вздрогнула, но не отступила. Её лицо исказилось упрямым выражением: — Они всё равно всегда поднимают шум. Я всего лишь вышла подышать воздухом. Эрон почувствовал, как холодный страх скользнул по его спине. Он резко схватил сестру за запястье: — Всё, мы уходим! Но было поздно. Из боковых ворот выскочили двое стражников в стальных доспехах, с копьями в руках. Факелы осветили двор — и в их свете явственно проступили три фигуры у решётки: принцесса в белой ночной рубашке и двое чужих подростков в тёмной одежде. — Там! — крикнул один из стражей. — Принцесса с какими-то… с какими-то детьми! Анфиса нахмурилась и, словно назло, громко ответила: — Это мои друзья! Эрон побледнел. — Она нас погубит… Дафна же не дрогнула, её глаза сверкнули в темноте. Она шагнула вперёд, прикрывая брата, и бросила дерзкий взгляд на вооружённых мужчин. — Мы не враги, — сказала она твёрдо, но в её голосе чувствовалась угроза. — Лучше отойдите. Стражники замерли на секунду, переглянувшись. Но один уже поднял копьё и шагнул ближе. — Дети, убирайтесь прочь. Принцессу мы доставим к её отцу. Анфиса топнула ногой и громко закричала: — Нет! Я сама решу, с кем быть! Стражники уже шагнули ближе, вытянув копья, когда во дворе раздался тяжёлый гул шагов. Их сразу отдёрнул резкий голос: — Назад! Все обернулись. Из тёмного коридора замка, освещённый огнями факелов, вышел мужчина в длинном плаще. Его походка была уверенной, осанка прямая, глаза сверкали холодом. Седины ещё не тронули его золотистые волосы, но на лице появились морщины власти и усталости. Это был Кассиан, король Альдории. Эрон судорожно втянул воздух, сердце у него ухнуло вниз. Даже Дафна, упрямая и дерзкая, на миг замерла, сжав пальцы в кулаки. Анфиса вздохнула с каким-то облегчением и, позабыв о своей браваде, бросилась к нему навстречу: — Папа! Кассиан присел на одно колено, прижал её к себе и провёл рукой по её волосам. Но глаза его уже были устремлены дальше — на двух подростков, которые стояли в тени ворот. — Объяснись, Анфиса, — его голос был низким, властным, но без крика. — Кто эти дети? Анфиса вспыхнула и упрямо вскинула подбородок: — Мои друзья. Кассиан медленно поднялся на ноги, его взгляд стал ещё холоднее. — Друзья? В ночи, за стенами дворца? — он шагнул ближе, и стража инстинктивно расступилась, уступая место. Эрон почувствовал, как ноги будто налились свинцом. Он хотел отвести взгляд, но не смог. Власть и тяжесть этого человека давили на него, лишая воздуха. Дафна же выпрямилась и встретила взгляд короля прямо, словно бросая вызов: — Мы сами пришли. Никто нас не звал. Кассиан задержал на ней взгляд дольше, чем на брате. И в этих нескольких секундах было слишком много — любопытство, настороженность и какая-то странная тень воспоминания. Кассиан остановился перед ними, держа Анфису за плечо, и его голос прорезал ночную тишину: — Кто вы такие? Эрон открыл рот, но слова застряли в горле. Его дыхание сбилось, сердце колотилось, будто собиралось вырваться наружу. Дафна не дрогнула, её взгляд пылал. — Наша мать была принцессой Эльдрона. Тишина во дворе стала звенящей. Даже факелы будто приглушили своё пламя. Кассиан нахмурился, его глаза сузились. — Эльдрон?.. — произнёс он медленно, словно пробуя слово на вкус. — Эльдрон давно пал. И все его династии — с ним. — Не все, — отчеканила Дафна. ее это задело. Анфиса удивлённо обернулась на отца: — Папа, это правда? Было такое королевство? Кассиан не сразу ответил. Он смотрел на Дафну и Эрона, и в его взгляде мелькнуло что-то большее, чем простое недоверие. Воспоминание. И любопытство. — Кто твоя мать? — тихо спросил он, и в его голосе проскользнула острая, почти болезненная жажда услышать имя. Эрон хотел одёрнуть сестру, но Дафна уже разжала губы. Дафна подняла голову, её голос прозвучал твёрдо, почти гордо: — Вивиан. Наша мать — Вивиан из Эльдрона. Эрон судорожно втянул воздух, будто сестра произнесла запретное имя. Он хотел закрыть ей рот, но было поздно. Лицо Кассиана изменилось. Сначала в его глазах мелькнуло неверие, затем — шок, а после что-то тёмное, глубокое, как тень давней раны. Его пальцы, сжимавшие плечо Анфисы, побелели от напряжения. Кассиан замер, его взгляд словно пронзал обоих подростков. В груди что-то кипело — память, старая ненависть и неосуществлённое желание мести. — Дети Вивиан… — произнёс он медленно, будто пробуя слова на вкус. — Я думал, что ведьма исчезла навсегда. Дафна с вызовом вскинула подбородок: — Она сильнее, чем ты можешь представить. Кассиан усмехнулся, в его голосе звучала горечь: — Я знаю, насколько сильна Вивиан. Именно поэтому я хотел… привязать её к себе. Но она предпочла сбежать. Со своими Майклсонами. — Его глаза вспыхнули холодным огнём. — За это она заплатит. Анфиса, вслушиваясь в каждое слово, нахмурилась и робко тронула отца за руку: — Отец… ты ненавидишь их мать? Кассиан наклонился к дочери, но не сводил взгляда с близнецов: — Я не ненавижу, Анфиса. Я хочу вернуть долг. Вивиан разрушила то, что должно было стать союзом двух королевств. Она унизила меня. И если её дети теперь стоят передо мной… — его губы изогнулись в мрачной усмешке, — судьба сама ведёт их в мои руки. Эрон сжал кулаки, а Дафна холодно ответила: — Если ты думаешь использовать нас, то зря. Мы не пешки. Кассиан рассмеялся тихо и тяжело: — Вы ещё не понимаете, в какую игру ввязались. Кассиан сделал шаг ближе, его тень легла на лица близнецов. Стража затаила дыхание, ожидая приказа, но он неожиданно поднял руку, заставив их отступить. — Нет, — произнёс он почти задумчиво. — Эти дети не враги… пока. Он перевёл взгляд на Дафну и Эрона, словно оценивая их силу и характер. — Если вы действительно наследие Вивиан, то я должен узнать о вас больше. Не из уст слухов, не из криков ведьм, а лично. Эрон нахмурился: — Ты думаешь, мы просто так пойдём за тобой? Кассиан усмехнулся, глядя на него с холодным превосходством: — Думаю, любопытство вашей сестры сделает половину работы за меня. А тебя удержит твоя нерешительность, мальчик. Дафна прищурилась, но промолчала, и это только ещё сильнее раззадорило его. Он повернулся к стражникам: — Вести их в замок. Но не трогать. Анфиса радостно захлопала в ладоши: — Отец, они будут жить с нами? Кассиан скользнул взглядом по дочери и мягко коснулся её плеча. — Возможно, ненадолго. Но это шанс для тебя узнать тех, кого называют детьми ведьмы. Он снова посмотрел на близнецов, и в его глазах вспыхнула холодная искра. — А для меня — шанс найти слабое место Вивиан. Близнецов повели внутрь. Каменные стены замка Альдории возвышались над ними, словно исполины, в окнах мерцали факелы, а над воротами висели флаги с серебряным гербом короны и меча. Дафна шла с высоко поднятой головой, словно это она приглашает Кассиана к разговору, а не наоборот. Эрон же шёл тише, сдерживая напряжение, но глаза его внимательно ловили каждую деталь: расстановку стражи, количество факелов, двери, которые закрывали по пути. Когда они вошли в главный зал, их встретило величие — высокие потолки с витражами, на стенах гобелены с изображением прошлых правителей, пол из холодного мрамора, отражающий их шаги. Анфиса бегала впереди, радостно оборачиваясь к новым знакомым: — Смотрите, это наш зал! А вон там стол, за которым отец принимает самых важных гостей! Дафна фыркнула: — Вижу. Очень… парадно. Эрон тихо наклонился к сестре: — Она и правда ничего не понимает. Считает это игрушкой. Кассиан, услышав их шёпот, лишь усмехнулся. — Пусть считают, что игрушка. Это и есть сила — управлять так, чтобы другие верили в иллюзию. Он сел на высокий трон в конце зала, облокотившись на резной подлокотник, и стража выстроилась по бокам. — Скажите, дети Вивиан… зачем вы пришли сюда ночью? Дафна не дрогнула. — Хотела увидеть, как живут те, кто зовёт себя королями. Эрон опустил взгляд, но потом поднял его прямо на Кассиана: — И мы хотели убедиться, что слухи о тебе правдивы. Кассиан наклонился вперёд, его глаза вспыхнули интересом: — И каков ваш вывод? Дафна усмехнулась: — Ты всё ещё боишься имени нашей матери. Зал наполнился тишиной. Даже факелы будто горели тише. Кассиан медленно поднялся с трона. — Я не боюсь ведьм. Но я ненавижу их. Особенно ту, что разрушила мои планы. Он сделал шаг к ним, и голос его стал холодным, как сталь: — А теперь её дети стоят передо мной. И я ещё решу, станете ли вы моим оружием… или моей местью. Дафна выдержала паузу, не отводя взгляда от Кассиана. В её глазах вспыхнул вызов, губы тронула дерзкая усмешка. — Если ты думаешь, что можешь использовать нас, как пешек, — ошибаешься. Мы не боимся ни тебя, ни твоего замка. Эрон почувствовал, как напряжение в воздухе стало почти осязаемым. Магия будто зашевелилась в их венах — у сестры горячая, пульсирующая, готовая взорваться, у него холодная и глубокая, словно зовущая на дно. Он сам не понял, как вокруг их ног пробежала рябь энергии, едва заметная для человеческого глаза, но точно уловимая для Кассиана. Король остановился, его глаза прищурились. — Интересно… — проговорил он почти шёпотом. — Ваша сила говорит громче ваших слов. Она необуздана, дикая. И это — напоминание о Вивиан. Анфиса в это время прижалась к колонне, с восторгом наблюдая за происходящим. Для неё это было зрелище, игра, но Кассиан понимал: перед ним стояла не детская забава, а два источника колоссальной магии. — Посмотрим, — произнёс он, глядя прямо на них, — достойны ли вы наследия своей матери. Он щёлкнул пальцами, и стража вокруг мгновенно обнажила мечи, замыкая круг. Эрон резко шагнул вперёд, его голос был твёрд, хоть внутри всё сжималось: — Не тронь её. Дафна бросила на брата быстрый взгляд — и впервые за долгое время её усмешка стала настоящей, почти одобрительной. — Вот и говоришь как настоящий, — прошептала она. Кассиан поднял ладонь, и стражи замерли. Его взгляд сверкнул — теперь в нём была не злость, а азарт. — Неплохо. Очень неплохо. Вы не трусите. Мне это нравится. Он обернулся к воинам: — Уведите их в покои для гостей. И никому не сметь причинить вред. Пока. их провели в отдельные покои на втором этаже замка. Комнаты оказались роскошными — мягкие постели, канделябры с тёплым светом, ковры на полу. Но всё это казалось холодным и чужим. Слуги молча поставили кувшины с водой и еду, поклонились и вышли, закрыв тяжёлые двери. Эрон сел на край постели, нахмурившись. Его пальцы нервно сжимали покрывало. — Это ловушка, Дафна. Очевидно же. Он держит нас здесь, чтобы выведать всё о матери. Дафна ходила по комнате, как хищница в клетке, её волосы чуть электризовались от напряжённой магии. — Конечно, ловушка. Но разве не интересно, что у него на уме? Он не убил нас сразу. Значит, ему нужно что-то большее. Эрон поднял взгляд на сестру: — Тебе мало учёбы у Далии? Хочешь испытать себя в чужом замке? Дафна резко остановилась и посмотрела прямо в его глаза: — Я хочу знать, кто он такой на самом деле. Этот король, который боится имени нашей матери, но строит из себя хищника. Она усмехнулась, но в её голосе прозвучала твёрдость: — Мы сильнее, чем он думает. Эрон покачал головой: — Мы сильные, да. Но я чувствую… — он замолчал, и его голос стал тише, почти шёпотом, — он играет с нами. Играет, как кошка с мышами. Дафна подошла ближе, положила ладонь на его плечо. — Тогда давай докажем, что мы не мыши. В окно пробивался лунный свет, освещая их силуэты. Где-то в глубине замка гулко ударили часы. Эрон снова посмотрел на сестру, его взгляд был серьёзным. — Если он решит использовать нас против матери… мы должны быть готовы. Дафна кивнула, её глаза сверкнули в темноте. — Мы будем готовы.

***

Далия резко распахнула глаза. Что-то кольнуло её изнутри, магический отклик, похожий на удар колокола в сердце. Она поднялась, подошла к окну и всмотрелась в тёмный лес. — Они ушли… — прошептала она, и в её голосе впервые за долгое время прозвучало не раздражение, а страх. В этот же миг в соседней комнате зашевелилась Вивиан. Она приподнялась на локте, глядя в окно, будто почувствовала то же самое. Фрея проснулась от её движения. — Что случилось? — сонно спросила она, протирая глаза. Вивиан резко встала, сердце её колотилось. — Их нет, Фрея. Дети… они ушли. Фрея вскочила, её лицо побледнело. — Дафна? Эрон? Но… ночью? Вивиан прижала руку к груди, её дыхание стало прерывистым. — Я не почувствовала… не услышала, как они… — она едва не сорвалась на крик, но голос дрогнул. — Как я могла их упустить? В этот момент в дверях появилась Далия. Её фигура, тёмная на фоне лунного света, будто выросла из тени. Глаза сверкали жёстким холодом. — Они решили испытать судьбу, — произнесла она глухо. — Но судьба не терпит глупцов. Фрея шагнула к ней, возмущённая: — Ты говоришь так спокойно, будто тебе всё равно! Это дети! Далия резко обернулась, и её голос стал стальным: — Они — не просто дети. Они — оружие. И если они попали не туда, куда следует, это может стоить нам всех жизней. Вивиан сжала кулаки, слёзы блеснули в её глазах. — Нет… я не позволю. Я найду их. Фрея встала рядом с ней, решительно. — Мы обе. Далия посмотрела на них, в её взгляде мелькнула тень сомнения, но она тут же потухла. — Хорошо, — холодно сказала она. — Но не ждите, что я пожалею их, если они предадут нас своим упрямством. Далия опустила ладони на стол и закрыла глаза. На короткий миг она позволила себе почувствовать след магии — тонкую ниточку, тянущуюся и шевелящуюся в ночи, как живой шнур. — Магия тянет на северо-восток, — проговорила она медленно. — Там, где камни старые и земля крепче. Это не лесная тропа. Кто-то повёл их к дороге в сторону Альдории. Вивиан побледнела. — Альдория… — слово вырвалось как будто само собой. — Кассиан. Далия взглянула на неё с холодной ясностью: — Они зашли слишком близко к замку. Если король обнаружит их… это может обернуться бедой. — Мы должны добраться туда раньше, чем слухи долетят до тронного зала, — сказала она. — Или, по крайней мере, действовать быстрее, чем он ожидает. Фрея быстро надела плащ. Она взглянула на Вивиан, и в их взгляде промелькнуло понимание, которое не требовало слов: спасать детей — значит рисковать всем. В глазах Далии мелькнула тёмная решимость и что-то ещё — редкая, почти скрытая забота. — Я знаю, куда их тянет. И если они уже у стен Альдории — мне нужно знать, кто там с ними играет. Лес встречал их шёпотом ветвей и редкими тенями. Далия шагала первой, её массивная фигура в плаще казалась частью ночи; Вивиан и Фрея следовали за ней. По пути Далия время от времени останавливалась, наклонялась к земле и губами шептала короткие формулы, ловя след магии и уточняя направление. Иногда она касалась коры дерева, и к ней на мгновение приходили картины — свежие, размытые: смех Дафны, настойчивые шаги Эрона, мерцание факела у ворот замка. Вдалеке за стенами замка мерцали факелы, и оттуда доносились голоса и металлический звон доспехов. На внешней заставе патруль менялся, и два стражника неспешно обходили рубеж. Далия опустилась на одно колено, губами прошептала короткую формулу — амулет слегка зажужжал, и вокруг их следов образовался мягкий туман, пряча запахи и тепловые отпечатки. — Амулет сработает недолго, — предупредила она. — Нам нужны минуты, а не часы. Действуем быстро и тихо. Фрея прижала к груди руки, но её взгляд был уже твёрд: в нём читалась готовность к решительным делам. Вивиан поправила плащ и взглянула на Далию — та кивнула. Без лишних слов они двинулись к сухому каменному валу, где корчились терновники — более удобное укрытие, чем открытая дорога. Первые двое стражей прошли мимо, не заметив теней у стены; второй патруль, ближе к путям в замок, остановился, защёлкали шпоры — Далия дала знак. Она подняла руку — и из под её плаща вырвался тихий, сдавленный звук: тонкая нить тумана, заклеивающая уста и глаза одного из стражников, не оставляя ему шанса выдать сигнал. Второй человек, почувствовав неладное, пошёл в сторону — и тут Вивиан, ловко и без суеты, бросила небольшое снотворное зелье в факел на стене: пламя потухло, и коридор остался в тени. Стражи падали в состояние дремоты — без шума, как будто их просто убаюкали. — Быстро, — прошептала Вивиан. Они протиснулись через узкую лестницу, ведущую на лесенку, что вела к отдалённой калитке внутреннего двора — пути, которым редко пользовались даже слуги. С каждой ступенью их шаги притихали, и в груди Далии жадно била боль: желание найти детей целыми и вернуть их домой. Но за этой болью пряталась стальная решимость — она не даст им стать добычей чужой игры. Когда они выглянули из щели в стене, перед ними открылся двор — и сердце у Вивиан упёрлось в горло. В центре, под желтоватым светом факелов, стояли двое подростков — Дафна и Эрон. Их окружала стража; неподалёку, на небольшом возвышении, спокойно стоял Кассиан в плаще, его профиль был чёток и холоден в свете. Анфиса болтала рядом, держа отца за руку, но её взгляд то и дело скользил к близнецам — в нём читалась смесь восхищения и соперничества. — Они заперли их у ворот, — тихо выдохнула Фрея. — Такое впечатление, что король не желает давать немедленного приказа. — Он не отдаст их стражникам слепо, — сказала Далия тихо. — Он хочет увидеть их. Понять. И, возможно, сломать. Вивиан инстинктивно отступила в тень, сердце колотилось в груди как барабан. Лицо её побледнело, когда она услышала, как Кассиан обращается к кому-то рядом — к советнику или магу при дворе — в низком, отрывистом тоне, где слышалась давняя обида и расчёт: — Приведите их ко мне утром, — произнёс он. — Пусть ночь будет им уроком. Никто не тронет их до рассвета. Слова эти свисли над двором будто приговор. Дафна дерзко встретила взгляд короля, будто бросая ему вызов; Эрон же стоял неподвижно, и Вивиан увидела: в нём что-то дрожит — не страх, а выжидание: он сдерживает силу. И это знание пронзило Вивиан острой болью — ведь он мог бы освободить их сейчас, если бы только позволил себе взорваться. Но какие последствия это принесло бы средь королевской ярости? — Что мы сделаем? — прошептала Фрея рядом, и в её голосе не было уже сомнения — был готовый план. Далия сжала зубы, оценивая минуту, ловя каждое движение вокруг. В воздухе повисла пауза — пауза, в которой решалась судьба детей и ход предстоящей игры. — Мы не вступим в открытую конфронтацию сейчас, — тихо сказала она. — Кассиан хочет показать свою силу. Позволим ему почувствовать уверенность в том, что он контролирует ситуацию. Но мы доберёмся до них до рассвета. И тогда… — её голос стал холодным, — тогда он поймёт, что недооценил тех, кто скрывается в тени. Вивиан почувствовала, как в груди разгорается пламя — не только страх, но и отчаянное, почти священное желание защитить детей. Она положила руку на амулет и прошептала короткую молитву ветвям, пытаясь укрепить тот слабый барьер, что ещё держал их следы. За стеной замка час за часом сменялся темнотой, но в её голове уже строился план: дождаться утра можно было, но цена этой задержки была очевидна — игра Кассиана могла начаться уже на рассвете. Они растаяли в тени, наблюдая за дворцом, где судьбы переплетались — судьба матери, судьба короля и судьба двоих детей, чья кровь была ключом для чьих-то побед и чьих-то местей. Ночь шептала обещания, а над всем этим нависала острая тишина предстоящего столкновения. Утро над Альдорией встало тревожным. Сначала показалось, что это обычный рассвет — золотые лучи скользнули по башням замка, оживив серые камни. Но через миг над лесом поднялся гул — как будто сама земля пробудилась от сна. Тьма заклубилась над кронами, и по воздуху пронеслась волна магии, тяжёлая, давящая. Птицы взметнулись в небо, закричав. — Ведьмы, — глухо произнёс один из стражников на стенах, хватая копьё. И действительно — из леса вышли они. Далия, Вивиан и Фрея. Их фигуры были окутаны сиянием силы: Далия шагала первой, её глаза горели, как угли, Фрея держала руки поднятыми, в пальцах искрилась светлая магия, а Вивиан — хоть и моложе — уже переплетала чары, превращая воздух в режущие нити. — Они идут прямо на замок! — раздался крик часового. — Ведьмы напали! Внутри дворца раздалась тревога. Колокола ударили, стража бросилась занимать позиции. Кассиан стоял у большого окна, глядя, как тьма накрывает его двор. Его лицо оставалось спокойным, но губы сжались в тонкую линию. — Пришла за своими щенками… — прошептал он. Позади послышался торопливый топот. В зал вбежал командир стражи. — Ваше величество, они приближаются к воротам! Кассиан резко развернулся. — Дети. Немедленно увести их в темницу. Под охраной. — Но, государь… — начал было воин, — может, держать их здесь, как заложников… — В темницу! — голос Кассиана прорезал воздух, не терпя возражений. — Если ведьмы прорвутся, я не хочу, чтобы они нашли их сразу. Приказ был ясен. Стражники, вооружённые до зубов, поспешили в комнату, где держали Дафну и Эрона. Железо лязгало о каменный пол, сапоги грохотали, и тишина ночи, что ещё оставалась в комнате, рухнула. — Встать! — грубо бросил один из воинов, распахивая дверь. — По приказу короля — в темницу! Дафна метнула взгляд на брата, и сердце её ухнуло вниз. Эрон тихо прошептал: — Начинается… Стражники сомкнулись вокруг близнецов плотным кольцом, будто те были уже опаснейшими врагами, а не всего лишь подростками. Железные перчатки грубо схватили Дафну за плечо, но она рванулась, обернувшись к воину с дерзкой усмешкой: — Слишком боитесь двух детей? — её голос звенел вызывающе. — Закрой рот, девчонка, — процедил стражник и толкнул её вперёд. Эрон шагал рядом, стиснув зубы. Он не поднимал взгляд на солдат, но внутри всё кипело. Он чувствовал, как магия пульсировала под кожей, готовая рвануть наружу. Но он ещё помнил слова Далии — никогда не трать силу понапрасну, не уверившись в победе. И потому молчал, сжимая кулаки. Они спустились по узкой каменной лестнице, ведущей вглубь замка. Воздух становился сырее и тяжелее, от стен тянуло плесенью и холодом. Слышался только гул капающей воды и тяжёлый звон ключей. — Добро пожаловать в новый дом, — хмыкнул один из стражников, открывая массивную дверь с решёткой. Камера встретила их тьмой. Сырая солома валялась в углу, в потолке была крохотная щель, откуда пробивался скудный свет. Дафну толкнули внутрь первой, Эрон зашёл следом. Дверь с грохотом захлопнулась, ключ провернулся в замке, и шаги стражи удалились. Несколько мгновений было слышно только дыхание близнецов. — Великолепно, — усмехнулась Дафна, оглядывая стены. — Вот и приключения. Эрон сел рядом с ней на каменный пол, прислонившись к стене. В его голосе звучала злость, но и тревога: — Ты понимаешь, что отец этой избалованной девчонки ненавидит ведьм? Нам конец. Дафна вскинула подбородок, её глаза сверкнули в темноте. — Пусть попробует. Мы не дети, которых можно держать на цепи. И всё же в её груди затаилась тень страха. Вивиан, Фрея, Далия — они были где-то там, наверху. Она верила, что они придут. Но вопрос был в другом: успеют ли? Снаружи замка гул усиливался. Первая линия обороны трещала под натиском ведьм. Далия шагала впереди, её пальцы расчерчивали воздух, оставляя огненные знаки. Каждый жест — удар: стража, бросавшаяся вперёд, отлетала прочь, их щиты вспыхивали и рушились. — Вы все пали духом, — холодно бросила она, обрушивая на солдат поток тёмной энергии. — И всё же смеете преграждать путь мне. Фрея держалась сбоку, её глаза горели решимостью. Она соткала защитный барьер, чтобы стрелы, летящие с башен, рассыпались в пепел, не долетая. — Вивиан, сюда! — крикнула она Вивиан, которая стояла чуть позади, но не меньше их была опасна. Вивиан направила ладони к массивным воротам. Светлая магия вихрем сорвалась с её рук. Доски треснули, железо застонало, петли вырвало с корнем. Взрыв света — и ворота замка рухнули, открыв им путь внутрь. Из тьмы двора выбежала новая группа стражи. Крики, звон металла, запах дыма и крови смешались воедино. — Где дети? — голос Вивиан дрожал от ярости. — Где они?! Один из стражников, ошарашенный, всё же выкрикнул: — В темницу! Король приказал отвести их вниз! Этих слов было достаточно. Вивиан взглянула на подругу и Далию, и в её глазах пылала не только магия — но и материнская ярость. — Тогда мы разнесём всё на пути, пока не доберёмся до них, — сказала она. Далия слегка приподняла подбородок, её губы скривились в усмешке. — Наконец-то, ты говоришь как настоящая ведьма. И трое ведьм двинулись вперёд, сметая всё на своём пути, вглубь замка. Подземелье замка было мрачным и сырым, но даже здесь эхом разносились глухие удары и крики сверху. Камни дрожали, будто весь дворец содрогался от ярости. Дафна вскочила с соломы и прижалась ухом к двери. — Слышишь? — прошептала она. — Это они! Эрон поднял голову, его глаза сверкнули в темноте. — Ты уверена?.. Сверху снова раздался взрыв — настолько сильный, что куски штукатурки осыпались с потолка камеры. Вдалеке послышался вой боли, потом треск металла и… женский крик, полный ярости. Эрон резко поднялся на ноги. В груди у него пульсировала магия, рвалась наружу. — Это мама, — сказал он, стиснув зубы. — Я чувствую её. Дафна усмехнулась, но в её улыбке мелькнуло облегчение. — Я же говорила, они придут. Но дверь оставалась заперта. Толстое железо и прочные замки надёжно держали их внутри. Эрон обхватил руками решётку и дёрнул изо всех сил — бесполезно. Магия внутри его откликнулась, но он колебался, слишком сильно сомневаясь, хватит ли сил пробить тюрьму. Дафна положила ладонь на его руку. — Вместе, брат. Как всегда. И они оба закрыли глаза, сосредоточившись. В темнице запахло озоном, воздух задрожал, и по металлу побежали искры. Снаружи, в коридоре, шаги стражников приближались. — Они идут сюда, — прошептал Эрон. — Надо торопиться. Коридор наполнился звоном шагов и тяжелым скрежетом металла. Пламя факелов дрожало, отбрасывая длинные тени на каменные стены. — Здесь, — рявкнул один из стражников, звякнув ключами. — Король велел проверить, чтоб эти щенки не сбежали. Дафна с Эрона переглянулись. В её глазах сверкал азарт, у него же сжались губы от напряжения. Магия внутри обоих бурлила, готовая рвануть. Железо заскрипело — ключ вошёл в замок. В этот миг Эрон поднял руку, вложив в неё всё, что удерживал до сих пор. Воздух вспыхнул синим светом, и по решётке побежала волна силы. Металл задрожал, будто стал живым, и с грохотом вырвался из петель. — что за…?! — страж не успел договорить. Дафна метнулась первой. Схватила факел с держателя и резко ударила им по шлему ближайшего воина. Пламя взвилось, металл задымился. Эрон рванул вперёд, отбросив второго солдата в стену, словно тот был куклой. Крики и звон оружия эхом разнеслись по коридору. Но из глубины подземелья уже слышался новый шум — тяжёлый рокот, будто сама земля трещала. Ведьмы приближались. Дафна, тяжело дыша, отбросила обгоревший факел и с усмешкой повернулась к брату: — Ну что, теперь мы не жертвы. Эрон вытер кровь с рассечённой губы и кивнул. — Теперь нас никто не запирает. И в этот момент дверь в конце коридора взорвалась потоком света — Вивиан, Фрея и Далия ворвались в темницу. Коридор подземелья был залит вспышками магии и криками. Вивиан бросилась к детям, но в этот миг из-за поворота выскочил один-единственный стражник. Лицо его было перекошено решимостью и отчаянием. В руках он держал связку зачарованных кристаллов — их использовали для подрыва стен замка в случае осады. — Во имя короля! — выкрикнул он и ударил кристаллы о пол. Раздался оглушительный грохот. Взрыв потряс всё подземелье: каменные стены задрожали, часть потолка обрушилась, воздух наполнился пылью и огнём. — НЕТ! — закричала Вивиан, рванувшись вперёд. Дафна и Эрон оказались прямо в эпицентре удара. Их тела отшвырнуло к стене, вспышка огня ослепила всех. Когда дым начал рассеиваться, они лежали неподвижно среди обломков камня и обгоревшей соломы. — Нет! — Фрея сорвалась с места, но Далия схватила её за руку, удержав. Вивиан рухнула на колени рядом с близнецами, прижимая их к себе. Она трясла их за плечи, шептала заклинания, но их глаза оставались закрытыми. Магия ускользала из её пальцев, словно сама жизнь отказывалась вернуться. — Они не просыпаются! — её голос сорвался на отчаянный крик. Фрея, не выдержав, рухнула рядом, прижала ладони к груди Эрона, пытаясь нащупать сердце. Но тишина. Ни одного удара. Далия стояла позади, её глаза горели холодной яростью, но даже она не двигалась. В её лице впервые промелькнула тень — страх или, может, сожаление. — Они… мертвы, — произнесла она низким голосом. Эти слова будто пронзили Вивиан. Она стиснула детей крепче, прижала их головы к своей груди, и горячие слёзы потекли по её щекам Фрея держала в руках безжизненные тела, губы её дрожали, слёзы текли по щекам, глаза были распахнуты от ужаса и неверия. Она смотрела то на детей, то на Далию, и в её голосе прозвучала детская наивность и мольба: — Далия… они ведь… они? Они смогут… воскреснуть? Так ведь ты делала со мной, когда я хотела уйти… Ты сделала меня бессмертной. Разве не можно вернуть и их? Комната будто на миг замерла. Даже рыдания Вивиан стихли до едва слышного хрипа, а в пыли лежали осыпавшиеся крошки былой безопасности — теперь это был только холод камня и горячие слёзы. Далия глядела на Фрею долго. В её взгляде не было привычной жестокости, но и не было утешения. Наконец она опустила глаза на близнецов и спокойно, почти механически, произнесла: — Они должны были подрасти. Фрея не сразу поняла. — Как… как это? — голос её задрожал. — Что значит «подрасти»? Они же дети… Далия тихо выдыхала, как будто слова тяжело давались ей самой. — То, что я даровала тебе, Фрея, — не просто бессмертие. Это было вмешательство, когда ты сама уже шла к концу. Ты стояла на краю и просила умереть, и я — я вырвала тебя из этого полёта, перевязала раны, дала время и печать, чтобы ты не ушла. Это было решение, принятое в момент крайней необходимости. Это… не то же самое, что просто вернуть то, что ушло по глупости или из-за огня чужой вражды. Её голос оставался ровным, но в нём слышалась давняя усталость, почти сожаление, которое она, как правило, не позволяла себе показывать. — Они не умели жить с этой силой. Их ещё нужно было научить, закалить, дать им стать людьми, не только источниками энергии. Если бы они дожили, выросли, научились владеть собой — многое могло бы быть иначе. Я не дам повторить ту же ошибку дважды. Вивиан всхлипнула, вырвавшись из оцепенения. Её руки дрожали, но в голосе зашипела своя, материнская, ярость и мольба одновременно: — Значит… нет? Ты говоришь «они должны были подрасти», и хочешь сказать, что уже ничего нельзя сделать? Далия отвела взгляд, её чёрты смягчились на долю секунды — едва заметный намёк на то, что внутри неё что-то дрогнуло. — Я не бог. Я могу многое, но не всё. И то, что я могу — имеет цену. И иногда цена эта слишком высока. Их жизнь — это не инструмент, который можно починить заклинанием. Они ушли слишком рано. Фрея, всё ещё державшая тела, отпустила их руки, и близнецы аккуратно скользнули в её объятия, как будто даже мёртвые хотели найти тепло. Она смотрела на Далию с наивностью, разбитой болью: — Но ты же говорила… ты говорила, что магия — это ответ на смерть. Что теперь? Далия подошла ближе и слегка опустила руку на плечо Фреи — прикосновение было редким, почти мягким. — Магия — ответ, но не замена времени и опыта, — сказала она тихо. — Они должны были жить. Они должны были прожить и ошибаться, и учиться. И если бы они дожили — я бы сделала всё, чтобы защитить их. Но сейчас… сейчас слишком много переменных, и я больше не готова рисковать тем, что нам дорого, ради невозможного. Вивиан, сжала кулаки, её губы побелели от напряжения. Её взгляд метался от Далии к детям, затем к воротающемуся потолку и обратно. В голове собирался план — не сейчас, не в пылу эмоций, но что-то рождалось там, в глубинах её боли: обещание, клятва, угроза. Фрея заплакала ещё громче, но в её рыданиях вдруг прорезалась новая нота — не только детской надежды, но и горького признания: они действительно ушли, и никто не вернёт их простым словом. В коридоре замедлился шум — взрывы и крики утихали, но их тень осталась в каждом камне. Далия отступила на шаг, её профиль стал хладен и расчётлив; внутри же, возможно, что-то размыкалось — неутолимая боль, от которой она защищалась долгие годы. Но внешне она была неудержимо спокойна: — Мы похороним их правильно, — сказала она наконец, голос её прозвучал твёрдо. — И помним. И запомним. Это наша вина — и наша боль. Но воскресить тех, кто не успел стать, — это игра, которую я не готова вести. Вивиан, склонившаяся над детьми, сжала пальцы в ногтях, словно пытаясь вцепиться в реальность. Её губы прошептали имя одного за другим, как заклинание, как мольбу, которая теперь больше не звучала как вызов смерти, а как признание утраты. Ночь в подземелье стала длиннее. Падающий пепел, шорох развалин и тихое постукивание воды в коридоре — всё это стало фоном для их горя, где ответы были жестоки, а обещания — тяжёлыми. Вивиан сидела на холодном камне, прижимая к себе тела близнецов. Слёзы текли без остановки, и в каждом её вдохе слышалась надломленная душа матери. Она почти не слушала Далию и Фрею — их слова тонули в гуле боли, разрывавшей её сердце. И вдруг что-то внутри сломалось. Сначала это был тихий шёпот — злой, хриплый, полный клятвы: — Я заберу у них всё. Всё, что они у меня забрали. Глаза Вивиан наполнились светом — зелёным и огненно-алым одновременно, будто сама природа и ад слились в её зрачках. Она осторожно уложила близнецов рядом, пригладила им волосы дрожащими пальцами и встала. В этот миг она уже не выглядела разбитой — только яростной, решительной и пугающе величественной. Фрея всхлипнула: — Вивиан… что ты делаешь? Но та не ответила. Она подняла руки, и весь подземный зал задрожал. Пыль посыпалась с потолка, камни заходили ходуном. Далия резко повернулась к ней, в её глазах впервые мелькнуло понимание — Вивиан пошла против самого баланса, против того, чего даже она, Далия, боялась. — Остановись, — холодно, но твёрдо произнесла Далия. — Это не вернёт их. — Нет, — Вивиан обернулась, её лицо было в слезах и огне. — Но это уничтожит тех, кто виновен. В тот же миг заклинание рвануло наружу. Земля содрогнулась, стены треснули. Потолок дворца наверху застонал, словно живое существо, и в следующую секунду взорвался огненным светом. Вивиан направляла ярость в каждую жилу замка — в тронный зал, в спальни, в сокровищницы. Там, где ещё оставались солдаты и придворные, вспыхивал огонь, рушились колонны, разлетались окна. Дворец обратился в ад. Снаружи горожане слышали, как гул ударной волны прокатился по городу. В небо взметнулся столб чёрного дыма, перемешанный с зелёным пламенем ведьминой магии. Башни рухнули одна за другой, крыши вспыхнули, каменные стены плавились, будто в них влили лаву. Вивиан стояла неподвижно, но её руки дрожали. Каждый новый обвал отзывался в её груди, как удар сердца. Она рыдала и разрушала, рыдала и жгла. — Это… за них, — прошептала она, когда огромный тронный зал сложился внутрь, превратившись в груду раскалённых камней. — За моих детей. Фрея закричала, прикрывая уши и с ужасом глядя, как мир рушится. Далия же стояла мраморно-белая, но её пальцы сжались так, что костяшки побелели — она понимала, что Вивиан переступила черту, и теперь назад дороги не будет. Дворец пал. Огромное здание, символ власти и гордости, превратилось в развалины, из которых поднимался дым и пепел. Люди в городе будут ещё долгие годы вспоминать эту ночь как ночь гнева ведьмы, когда мать потеряла своих детей. А Вивиан, обессиленная, опустилась на колени посреди пепла. Она больше не кричала, не плакала. Только закрыла глаза, чувствуя, что пустота внутри стала ещё больше, чем раньше. — Они всё равно не вернутся… — прошептала она. Фрея бросилась к ней, обняла, а Далия, сохраняя каменное лицо, медленно подошла к руинам и посмотрела на них долгим взглядом, в котором отражалась тяжесть веков. — Ты отомстила, — сказала она. — Но теперь мы все будем платить цену. Середина дворца, где ещё мгновение назад громоздился трон, теперь представляла собой зияющую пробоину — раскалённые балки прогнулись, мрамор треснул, и из-под обломков поднимался густой дым. Вивиан стояла в эпицентре разрушения, ещё не отдавшись полностью опустошению — только автоматическая хватка магии в пальцах удерживала последние её силы. Вокруг всё пылало, и в этом пламени она вдруг увидела его — Кассиана. Он пробирался сквозь руины, плащ порван, лицо в пыли и копоти. Казалось, даже власть не могла удержать его от падения: шаг за шагом он приближался, опираясь на меч, больше как символ, чем как оружие. Когда он, наконец, оказался в нескольких метрах, их глаза встретились. В его взгляде не было уже только ненависти — там мелькали обида, усталость и, на секунду, удивление. Как будто он сам не понял, что привело его сюда: реванш? любопытство? попытка остановить? Он закашлялся — густая кровь всплыла у уголка губ. Дыхание стало тяжёлым, прерывающимся. С каждым шагом его сила убывала; рубцы старых обид и новые раны от падений и пламени отнимали у него последние минуты. Кассиан оперся обеими руками на рукоять меча, глаза его приклонились к земле, но взгляд всё ещё цеплялся за Вивиан, словно за последнюю ниточку смысла. — Ты… — выдохнул он с хрипом, и голос его звучал странно тихо среди ревущих обвалов. — Вивиан. Я хотел… быть сильнее... доказать всем свою мощь — слова застряли в кашле. Он попытался улыбнуться, но это вышло как гримаса усталого человека, у которого отобрали право на простую мысль. — Ты была… моей надеждой и моим упрёком. Вивиан смотрела на него, и в её груди бушевал океан противоречивых чувств. Она видела перед собой того, кто когда-то мечтал о союзе, которого она лишила; того, кто теперь стоял на пороге смерти, пережив всё и не успев отмстить. Сердце её сжималось не от благородства — скорее от шока и усталой пустоты: месть свершена, цена уплачена, а дети не вернулись. Кассиан чуть наклонился вперёд, опираясь на меч. Его рука дрогнула; из-под пальцев вырвалась кровь на камень. Он посмотрел на Вивиан без напыщенности короля, как на человека, и там, в этом последнем взгляде, можно было прочитать мгновенный покой — или признание поражения. — Я хотел… — прошептал он, уже слабее. — Я хотел… чтобы ты знала… — слова иссякли. Он попытался сделать шаг, но колени подкосились. Вивиан видела, как жизнь оставляет его — не драматично, а почти вынужденно, как тускнеющий свет свечи. Его дыхание стало редким, кожа потемнела, глаза медленно помутнели. В последние секунды он, кажется, искал ответ в её лице — может быть, прощение, может быть, обвинение, может быть просто смысл всему этому. Но уже ничего не осталось, кроме тихого, бесполезного извинения, которое растаяло в гарях зала. Когда его голова опустилась на грудь, а рука с мечом ослабла, Вивиан ощутила не облегчение и не триумф — только огромную, глухую пустоту. Её магия, исчерпанная до дна, больше не реагировала на этот участок судьбы. Рядом Фрея всхлипнула, а Далия, стоя чуть в стороне, сжала губы так, что белые костяшки рук выдавали напряжение: в её взгляде — холодный расчёт и тяжёлая мысль о том, что теперь последует за этим событием. Смерть Кассиана оказалась окончанием не одного, а множества нитей: для Вивиан — доказательство цены мести; для Далии — новая реальность, требующая ответа; для Фреи — ещё одна потеря, которую нужно было осмыслить. Вивиан опустилась на колени рядом с близнецами, а над ними надвисла ночь — тише, чем прежде, но не более мягкая. Пепел ещё тлел на руинах дворца, воздух был густым и горьким, пропитанным гарью и смертью. Вивиан стояла на коленях у тел близнецов, прижимая их руки к своей груди. Фрея не отрывала взгляда от неподвижных лиц, всхлипывая в тишине. Далия же смотрела сверху вниз, каменно, но в её глазах горела мрачная решимость. — Мы не можем оставить их здесь, — тихо произнесла Вивиан, гладя волосы Дафны. — Они заслуживают землю, а не пепел врагов. Фрея подняла заплаканные глаза: — Давай… давай отнесём их домой. Там будет правильно. Далия кивнула, её голос звучал твёрдо, но в нём слышалась тень печали: — Земля их примет. Мы сделаем всё по обряду. Они уже готовились поднять тела. Вивиан бережно подхватила Эрона, Фрея — заплетённые волосы Дафны, собираясь помочь, и в этот миг… Что-то дрогнуло. Сначала — еле заметное движение пальцев. Эрон, казалось, сжался, будто пытаясь вдохнуть. Вивиан замерла, широко раскрыв глаза. — Эрон?.. — её голос задрожал. И вдруг мальчик резко выдохнул, словно вынырнул из глубины. Его грудь содрогнулась, глаза распахнулись — мутные, но живые. — Мама?.. Фрея вскрикнула и уронила руки к лицу, не веря своим глазам. В тот же момент рядом Дафна вздрогнула, её тело выгнулось, и она жадно втянула воздух. Её ресницы дрогнули, взгляд метнулся по сторонам — растерянный, но полный силы. — Что… произошло?.. Вивиан не успела ответить. Она бросилась к ним, обняв обоих сразу, рыдая уже не от боли, а от безумного облегчения. Её плечи дрожали, голос срывался: — Вы живы… вы живы!.. Фрея, всё ещё плача, присоединилась, гладя им лица, словно боясь, что это иллюзия. Далия стояла немного в стороне. В её глазах мелькнуло что-то большее, чем удивление. Она смотрела на близнецов, и в её лице впервые за долгое время появилось не только спокойствие — но и тревога. — Это не случайность, — произнесла она тихо, почти шёпотом. Но Вивиан её не слушала — она целовала детей в макушки, будто боялась снова потерять. Эрон дрожащим голосом сказал: — Я видел… тьму. Но она… не забрала нас. Дафна сжала кулак, огонь пробежал по её пальцам, хотя сил у неё почти не было: — Мы ещё сильнее… чем были. вместо похорон случилось чудо. Далия дольше остальных всматривалась в близнецов. Их дыхание выравнивалось, кожа розовела, но не это поразило её. В их ауре пульсировало нечто иное — чужое, древнее. Она медленно поднялась и произнесла: — Теперь ясно… это не случайность. Вивиан, всё ещё не отпуская детей, подняла на неё глаза, полные слёз и тревоги: — О чём ты? Далия сделала шаг ближе, её голос был холоден и точен: — Внутри них всегда текла его кровь. Фрея ахнула. — Чья?.. Далия прищурилась, словно проверяя, стоит ли говорить правду. — Кола Майклсона. Вивиан побледнела, сжала детей сильнее. — Этого не может быть… — Может, — жёстко ответила Далия. — Ты сама знаешь, что магия и кровь Майклсонов связаны. Их кровь не просто оживила близнецов — она была в них с рождения. Спала до поры… и теперь пробудилась. Дафна, сидя на полу, вытерла кровь с губ и упрямо вскинула подбородок. — Значит, мы ещё сильнее, чем думали. Эрон смотрел на свои ладони, где по коже пробегали тонкие искры, и тихо прошептал: — Всегда знал, что во мне что-то другое… Фрея, в шоке, обернулась к Далии: — Но это значит… они часть его рода?.. Далия кивнула медленно, её взгляд был суров. — Они — не только дети Вивиан. Они наследники силы, которую несли Майклсоны. И теперь эта сила проснулась. Вивиан закрыла глаза, на её лице было страдание и страх. Она понимала, что дети вернулись, но вместе с этим — в них пробудилось нечто, от чего она всю жизнь пыталась их уберечь. Дафна первой ощутила перемену. В груди у неё всё пылало, будто сердце стало кузней. Она встала на ноги, руки сами собой зажглись огнём — не тем робким пламенем, что она вызывала раньше, а густым, почти чёрным, словно магия впитала в себя кровь и боль. Пламя обвило её пальцы и не обжигало. Эрон тоже поднялся, его глаза блеснули необычным светом — глубже, ярче, чем прежде. Воздух вокруг него задрожал, и обломки камней, валявшиеся по полу, начали подниматься в воздух. Сначала мелкие, затем целые глыбы закружили вокруг него, будто подчиняясь одному лишь его дыханию. Фрея отступила на шаг, поражённая. — Их сила… она изменилась. Вивиан смотрела на детей с благоговейным ужасом. — Нет… не изменилась. Она раскрылась. Дафна усмехнулась, бросив взгляд на брата: — Видишь? Я же говорила, мы сильнее, чем думали. Эрон нахмурился, но в глазах его горела решимость: — Мы больше никогда не будем слабыми. Далия прищурилась. Она видела в этом дар и угрозу одновременно. — Ваша кровь связана с Колом. Это значит, что часть его силы — в вас. Но знайте: кровь Майклсона — не только благословение. Она несёт жажду, тьму и голод. Дафна, не отводя взгляда от огня в своих ладонях, бросила дерзко: — Тогда пусть попробует меня проглотить. Я проглочу её сама. Эрон крепче сжал кулаки, и камни вокруг рухнули на пол с гулом. — Если это наша судьба… мы справимся. Вместе. Фрея всё ещё не верила в происходящее, но внутри её жила надежда: если они вернулись из мёртвых, значит, будущее всё ещё можно изменить. А Вивиан в этот миг впервые осознала: её дети — уже не просто наследники. Они — новое начало. И, возможно, новый кошмар. Прошла неделя после трагедии и чудесного «воскрешения». Но неделя — для Вивиан и Фреи тянулась, как вечность. Дафна и Эрон изменились. Их глаза стали глубже, холоднее. Иногда в радужке вспыхивал багряный огонёк, и это было напоминанием о том, чья кровь теперь пульсировала в их венах. Их тела восстанавливались после любых ран быстрее, чем прежде, а магия, казалось, стала неукротимой — они чувствовали её, как чувствуют голод или жажду. И был ещё один новый голод. Впервые он проявился у Эрона. Он сидел у костра, и когда Фрея порезала руку, нарезая травы, его взгляд невольно метнулся к каплям крови. Губы сжались, дыхание участилось. Он вскочил, будто хотел вырвать нож у неё из рук, но Дафна схватила его за плечо. — Держись, брат, — усмехнулась она, хотя и сама чувствовала, как внутри всё горит. — Мы не позволим этой жажде управлять нами. Но в её глазах блеснула тень — ей было так же тяжело. Через несколько дней Вивиан нашла их у реки. Они стояли над телом убитого оленя. На губах у обоих блестели следы крови. Эрон смотрел на мать с виной, Дафна — с вызовом. — Мы не люди, мама, — сказала она, стирая кровь с губ. — И не только ведьмы. Мы другое. Сильнее. Вивиан сжала губы, и слёзы потекли по её щекам. Она знала, что дети правы. Фрея же смотрела на них с ужасом. — Вы пьёте кровь… как… как они, — её голос дрожал. Далия вмешалась резко, не дав спору разгореться: — Это их природа. Хотите вы того или нет. Чем быстрее вы примете это, тем легче будет их контролировать. В ту неделю близнецы стали быстрее, сильнее, опаснее. Их заклинания сливались с жаждой крови, делая магию тёмной и разрушительной. Они могли пробудить огонь одним взглядом, двигать каменные глыбы одним жестом. Но за каждой вспышкой силы следовал зов крови. И теперь Вивиан каждую ночь боялась: а не обратят ли они однажды свою жажду на неё саму?..