Глава 4. Свобода или одиночество?

Тихие, но быстрые шаги под ногами девушки разгоняли звенящую тишину. Вдалеке тихим эхом отражались человеческие перешёптывания.  Неизвестная мне комната осталась позади, но я уверен, что обязательно рассмотрю её позже. — В этот раз мы заселились в заброшенное здание. Обычно мы предпочитаем использовать палатки. Тебе тоже раздобудем. Пока есть возможность также найдём тебе спальник. Живём мы тут недавно, пока не особо обустроились, — вдумчиво пояснила она.  Новые шаги, доносящиеся за спиной заставили меня невольно покоситься вбок. Словно пуля, мимо нас проснись пара детей.  — Хулиганы! А спать кто будет? — Усмехнувшись, поинтересовалась Аллегра. Она погладила прятавшегося за своей спиной мальчика по волосам.  Хитро улыбнувшись, девочка лет шести на вид глянула на нас. Её руки сжимали потрепанную толстовку, на которой было с десяток неаккуратных, наспех заштопанных заплаток.  На лбу девочки, чуть со смещением вправо, я разглядел пентаграмму. В отличие от моей татуированной, пентаграмма на её лице была выполнена шрамированием. На фоне блондинистых волос девочки ярко выделялись её светло-карие, словно горячий шоколад, глаза.  — Когда рак на горе свиснет! — ловко для своего возраста парировала юная леди.  — Хулиганка! Не будешь спать, безгрешные покусают! — пробурчала в след убегающей леди моя знакомая.  В темном коридоре, по которому мы сейчас шли, воздух стоял спертый и тяжелый, неестественно влажный. Запах плесени и сырости наполнял некогда жилое помещение. Облезшие обои уныло смотрели на нас из-далека, выражая свое тихое, бесконечное безмолвное сочувствие. Рваными куртками, одеялами и такого же вида кофтами были окутаны люди, входящие в состав клана: в полу-обрушенном помещении было прохладно.  Луна, сквозь небольшое окошко, заглядывала в печальное место, где больше никто не жил. Толстый слой пыли на всех поверхностях указывал, что мы были первыми путниками за столь долгое время.  — Девушка с синими волосами… как её зовут? — шепотом, дабы не нарушать комендантский час, поинтересовался я.  — Майя. Она ведьма. Её вклад весьма важен для нашего клана… Не стоит недооценивать её, — также тихо ответила Алла. Мы продолжили свой путь через бесконечно-тянущиеся коридоры.  — Что это за здание?  — Заброшенная больница. — Моя спутница покачала головой — Мы всем своим лагерем шли через поселок и наткнулись на нежилой городок. Сейчас мы в заброшенной больнице. Хоть тут и царит хаус, это отличное место, я тебе по секрету скажу! Надеемся, что сможем остаться тут на пару месяцев.  Единственное — монастырь рядом… наши постарались сделать всё, чтобы он не был опасен.  Мы покинули больницу. Спустившись с крыльца и перепрыгнув последнюю ступеньку, девушка на распев произнесла:  — Теперь можно рассмотреть окрашенную в графит ночь поближе! — Она раскинула руки в стороны и через плечо бросила на меня насмешливый взгляд: — Уж прости меня за бестактность. Но глянь сюда, — она указала рукой на небольшое кирпичное здание. — Тут живут и работают наши управляющие. Хорошее место для жилья, и им мы его отдали.  Она посмотрела в другую сторону и указала на бетонное здание, размером чуть больше предыдущего — А тут мы все проживаем. — Я одобрительно кивнул, она также легко и задорно добавила: — Идём!  Мы прошли внутрь здания. Оно казалось чуть более ухоженным. Следуя за ней, по коридорам и комнатам, забитым людьми, мы нашли хорошее место.  — Сиди здесь. Желательно, на попе ровно. Я принесу тебе спальник и, возможно, даже палатку. — Завершив фразу, она коротко хихикнула и покинула комнату. Я осмотрел свое окружение. Большое количество людей разного возраста сидели неподалёку от меня, прямиком на полу. У некоторых из них были спальные мешки, другие зеваки сидели, облокотившись спиной на студеную бетонную стену. Группа из пяти человек тихо хихикали, общаясь между собой. Все были одеты в рваную потрепанную одежду, хоть и аккуратно сшитую. То же самое я мог сказать и о себе. Мы ведь всегда стремимся быть в обществе, что в той или иной степени отражает нас, не так ли? Окна были заклеены бумагой, а вход в комнату занавешен куском плотной ткани. Я посидел какое-то время в раздумьях, как вдруг меня толкнули в бок. — Чего расселся? Не думал, что это чужое место? — зашипел на меня парень лет 20 на вид. Рядом с ним стояла симпатичная девушка, её физиономия выражала негодование. — Меня сюда посадили. Так ещё и сказали сидеть на месте ровно. Давайте вы не будете мешать? — ехидно улыбаясь произнес я. По комнате разнесся громкий смех тех. Парень был обескуражен, его лицо слегка побагровело от стыда. Он недовольно поджал губы и воскликнул: — Это место занято для моей крошки! Да, зайчик? Слова его звучали настолько отвратительно и безвкусно, что мой живот скрутило. Рвотные позывы дали о себе знать, но я держал себя в руках. Нахмурившись, я глянул на него с долей чистейшего отвращения и хладнокровно пожал плечами. Девушка посмотрела на своего парня с долей грустной усмешки. — Дорогой, он правда первый занял это место. Пойдём, пока не нарвались. Я его никогда тут не видела, значит, он новый член команды. За него наверняка сейчас Майя или Алла кичится. Ты понимаешь, как нам влетит, если с ним что-то случится? Парень смутился и скоропостижно покинул комнату, девушка последовала за ним. — Спасибо тебе. Я очень признателен за помощь. — Слегка помешкав, ответил я. Она бросила на меня последний взгляд и подмигнув, ушла. Пара любопытных варвар, сидящих рядом, разочарованно отвели взгляд. А чего они собственно хотели? Хлеба и зрелищ? Я задумался и на время утерял суть происходящего. Вновь вернула меня в реальность Аллегра, любезно протягивающая мне спальник, двухместную палатку и дождевик в придачу. — Ох, так сегодня пируем? — поинтересовался я. Она улыбнулась и утвердительно кивнула: — Знаешь, как их собирать и разбирать? — Не прямо мастер, но кажется, припоминаю. — Тебе повезло! Она самораскладывающаяся. Очень удобно, не так ли? — Она гордо улыбнулась, как будто эта палатка была предназначена ей. Я тоже улыбнулся, приняв любезно предоставленные для моего использования вещи. Уж на студеном бетонном полу хоть я и мог спать, не собирался. Новое утро такими темпами можно начать с воспалением легких… в лучшем случае с утра можно просто не разогнуться. — У меня ещё есть незаконченные дела. Я живу в соседней комнате. В ярко-зелёной, почти кислотной палатке с табличкой «Помощь». Подходи, если вдруг что. Кинув на прощание: «Кстати! У тебя в мешок завернута посуда!» она убежала. Не видя надобности сейчас раскладывать палатку, Я разложил спальник и убрал мешок с посудой куда-подальше, в ноги, дабы его никто не украл. Туда же отправилась скрученная палатка. Наконец, я поудобнее устроился на ночлег. Вскоре голоса людей стихли. Не смотря на огромное количество людей, тишина казалась мертвой, словно звук падающей булавки разнесется эхом по всему дому. Лишь многолетнее дерево царапало по старым газетам, которыми наискось были заклеены окна. Тихий ветер посвящал свою серенаду… неизвестно кому. Даже люди здесь были не одиноки. Им было к кому идти. Было, кого ждать… В то время как для меня оставался только я да гордое одиночество. Нет, я не завидую, я раз за них… Я просто недоумеваю. Почему кого-то могут принять любым, даже будь он самым ужасным человеком в мире? Почему никто никогда не мог принять меня? Хотя, пожалуй, кому понадобится такой одинокий, жалкий, ничтожный, слабый и неполноценный неудачник, как я? Нет, мне вовсе уже не грустно… уже и не больно. Просто интересно. Сквозь гнетущий звон и волну холодной тоски одиночества, похоже, я осознал, кому ветер посвящает ночные мелодии своей души. Тому, кому нужен. Например, ветер нужен праху. В точности также искра нужна костру.  Так где же сейчас находится моя искра? Кто же готов зажечь и превратить мои наломанные дрова в нечто поистине прекрасное? Свобода ли это, или одиночество? Я одинок, мне не к кому идти за помощью. Я одинок, некому мне уделять время и помогать. Проблема ведь в том, как мы относимся к событиям, не так ли? Убрать от события эмоции… и что у нас останется? Просто факт произошедшего? Да, должно быть, так. Я не могу найти в себе ответ. Но я обязательно найду его. Обязательно пойму, каковы розы феодалов. Я обязательно узнаю, где мой цветок. Узнаю, есть ли у меня близкие, иль нет. Я обещаю это себе. В первую очередь — я обещаю это себе. Я обязательно узнаю, есть ли в этом царстве одиночества, в царстве, где идиоты боготворят глупцов, у меня близкие люди…  С такими мыслями я погрузился в поверхностный сон. Это единственное место, где моя беспокойная дрёма поможет встревоженному разуму забыться и хоть частично сбежать от ставшей в какой-то момент невыносимой реальности.