Глава 2: Нежелательное партнёрство.

      Эйс всё ещё сидел на корточках, опираясь локтями на колени, и смотрел на неё снизу вверх — так проще не казаться слишком навязчивым, да и в этой позе он всегда чувствует себя расслабленнее, как будто просто болтают у костра после долгого дня.       Пламя его стены мерцает мягко, не угрожающе, а скорее уютно, отбрасывая тёплые отблески на её лицо. Три года… чёрт, кажется, что вчера они ещё спорили на палубе Спайдела о том, куда плыть дальше.       Она изменилась — стала жёстче, как будто песок Алабасты въелся в её кожу, но эти глаза… они всё те же, серо-голубые, как штормовое небо перед бурей, и в них та же сила, которая всегда заставляла меня думать: «С ней команда непобедима». Он знал, почему я это замечет, но это же нормально — говорить правду друзьям, верно? Макино всегда учила, что если ценишь кого-то, то и скажи об этом прямо, и они ответят тем же. Вот и он…       Эйс улыбнулся шире, но не насмешливо — искренне, как в старые времена, когда они делили еду после битвы.       — Ление, ты выглядишь… сильнее, чем раньше. Эти глаза твои — они всегда были, как маяк в тумане, знаешь?       Он протянул руку ладонью вверх, не для того, чтобы схватить, а просто жест доверия — как будто предлагал помочь встать или просто сесть рядом.        — Не злись, я не для драки пришёл. Просто… рад тебя видеть живой и в деле.       Брюнетка нервно поправила рюкзак, закидывая лямку выше.       Эйс чуть наклонил голову, всё ещё держа ладонь открытой — не настаивая, просто оставляя возможность. Его улыбка не исчезла, но стала мягче, почти виноватой, как будто он сам чувствует, насколько остро она сейчас его ненавидит.       — Расскажи, что здесь делаешь? Может, поедим вместе? Я умираю с голоду, а в этой дыре наверняка есть что-то съедобное. — Он неспешно поднялся, отряхивая песок с штанов, и пламя стало слабее, жар перестал быть интенсивным, за её спиной.       Ление вздрогнула и кинула быстрый, но снисходительный взгляд, за плечо и вернула на него, в глазах скользнула презрение.       Эйс встал полностью, замечая как Ление скривилась, глядя на него с толикой отвращения и недоверия, что не утихало ещё с той ночи, когда она сбежала с Моби Дика.       Как она может доверять тому, кто сложил лапки перед Белоусом, даже если тот Йонко и просто его прикормил? Что ещё за комплексы?       — Что? Тебе вдруг стало это интересно? С чего бы? — агрессивная усмешка, какая-то. Но скорее нервная, потому что он явно задел её за что-то живое, уже своим появлением. Уж кого-кого, а ЕГО она здесь увидеть явно не ожидала и не очень желала. Тем более, что они теперь явно где-то по далёкую и разную сторону баррикад.       — Интересно? — переспросил он тихо, будто пробуя слово на вкус. — Да, всегда было интересно. Просто раньше я думал, что это само собой разумеется. Мы же команда были. Я знал, что ты рядом — и всё. А потом… — он пожал плечами, и движение вышло чуть резче, чем он хотел, — потом я понял, что, оказывается, могу всё испортить одним своим решением. И ты ушла. Не сказала даже «прощай». Просто исчезла.       Он медленно опустил руку, но не отступил. Пламя давно погасло, остался только тёплый воздух между ними, пахнущий песком и чем-то горьковато-сладким — его собственной силой, которая всегда выдавала его с головой, когда он нервничал.       — Я не пришёл тебя винить, Лени. И не пришёл просить вернуться. — Голос стал ниже, спокойнее. — Просто… когда я услышал, что ты где-то здесь, в этой чёртовой пустыне, первое, что подумал — «хорошо, что жива». Второе — «хочу увидеть своими глазами». А третье…       Он коротко хмыкнул, почти невесело:       — Третье было тупое: «может, она всё ещё помнит, как я ем быстрее, чем думаю, и всё равно будет ругаться, что я опять засыпаю с куском во рту»? — Эйс провёл рукой по затылку под шляпой, растрепав волосы сильнее обычного. Этот жест всегда выдавал его — когда он не знает, что сказать, но очень хочет, чтобы его услышали. — Короче. Я голодный, ты явно злая, а вокруг полно песка и идиотов с мечами.       Он кивнул в сторону улицы, где уже слышался шум вечернего рынка.       — Давай хотя бы поедим? Без обязательств. Без разговоров о прошлом, если не хочешь. Просто… посидим, как нормальные люди, которые когда-то делили один котелок. А потом можешь снова меня ненавидеть. Я не обижусь.       — Что ты сейчас сказал? — протянула та слегка презрительным и насмешливым тоном, — Ты перегрелся или дьявольский фрукт, уже совсем прожёг тебе мозг?!       Всплеснула руками от полнейшей фрустрации и аналогичности какой-то, что её ещё сильнее бесило.       Эйс замолчал, лениво почёсывая себе в шее, под затылком. Глубокий вдох, выдох. Он сделал маленький шаг в сторону, освобождая ей пространство — и путь, и выбор. Но в его взгляде всё ещё было то самое тепло, которое она когда-то называла «нечестным» — потому что от него становилось трудно дышать ровно.       Харабер смотрела на него с тем самым каменным лицом, которое выдавала только тогда, когда считала его вроде как — нудным… ну или через чур ребячливым и это раздражало. Этим взглядом — исподлобья, она словно подчеркнула его интеллект. Молча так… да пусть хоть 100 раз взрывается, больно много месяцев прошло и того больше — 3 года, мать их!       А значит, она как-то ему уже и ничем не обязана. Потому что они больше не накама.       — Перегрелся, да, — согласился он легко, будто она сказала что-то обыденное, типа «ты опять забыл поесть».       Он чуть улыбнулся — не нагло, не заискивающе, а как-то по-детски виновато, уголком рта, будто сам над собой посмеивается. И в этот момент, сам того не замечая, его голос стал ниже, теплее, как будто он не спорит, а делится чем-то сокровенным.       — Ладно, не буду грузить. Ты права — три года всё-таки прошло, мы давно не накама… Не накама, ведь?       Она картинно закатила глаза и собрала руки на груди.       — И я подумал — надо хотя бы убедиться, что она в порядке. А дальше… дальше я уже не думал. Просто пошёл.       Эйс сунул руки в карманы шорт, чуть сутулясь — поза, в которой он всегда выглядел моложе и беззащитнее, чем хотел казаться.       — Еда всё ещё в силе. Без подвоха. Без «давай вернёмся к старому». Просто поесть. Я угощаю. — Он чуть наклонил голову, ловя её взгляд. — А если после этого ты захочешь меня треснуть по башке и уйти — я даже не увернусь. Честно.       Ление смотрела на него, как на самого огромного идиота, во всех четырёх морях. Молчала долго, сделала шаг вперёд, довольно решительно к нему навстречу.       Если б знала, конечно, что это тупо ребёнок с нездоровыми амбициями, она бы 10 раз подумала, 3 года назад, а присоединилась бы она к Пиковым, лишь бы отплатить за спасение с острова?       Она остановилась, встала перед ним. Помолчала, посверлила взглядом и ткнула пальцем выше его плеча, безразлично кинув:       — Там ночлежка. Иди куда шёл.       Все те слова которые он говорил про — проверить и посмотреть она ли это и жива ли, брюнетка просто проигнорировала, потому что не видела этой щепетильной черты в нём ранее, а значит это — блеф.       Эйс, в ответ, не отшатнулся, когда она шагнула прямо к нему и ткнула пальцем над плечом. Он даже не моргнул. Просто стоял, глядя на неё сверху вниз — не сверху вниз в смысле превосходства, а просто потому, что она была ниже ростом, (да, с гулькин хер, всего-то по шею) и ему приходилось чуть наклонять голову, чтобы поймать её взгляд или подаваться вперёд. (некоторые высокие росты не совсем удобные). Подобные гляделки, хотя бы не выглядят как вызов, а когда она стояла близко, и надо было зазывающе смотреть ей в глаза, выглядело прямо двусмысленно и неловко.       Но виду он не подал.       Палец Ление почти упирался ему в ключицу. Эйс медленно опустил глаза на него, потом снова поднял их к её лицу. Уголок его рта дрогнул — не в усмешке, а в чём-то очень похожем на облегчённую, почти мягкую улыбку.       — Ночлежка, значит, — тихо повторил он, будто пробуя слово на вкус. — Понял. Но вместо того чтобы развернуться и уйти, он не двинулся с места. Брюнет поднял руку — медленно, чтобы она видела каждое движение — и очень аккуратно, кончиками пальцев, коснулся её запястья. Не схватил, а опустил таким жестом, мол — я не враг тебе, и ты всё ещё моя накама, пусть и ушла.       — Я не блефую, Лени, — сказал он очень тихо, почти шёпотом. — Никогда не умел. Ты же знаешь.       Она только слегка поморщилась, с таким лицом, мол — ты заболел? С каких пор это ты так СО МНОЙ кокетничаешь? Ты меня с Иской перепутал?! (ну да, блин: где я, а где Иска…)       Ление придвинула к нему лицо настолько близко, чтобы гримаса стала видимой и узнаваемой. Лицо выражало столько кислого скепсиса, что становилось кисло даже на языке.       Она молчала, просто довольно красноречиво пялилась на него, на его руку, а потом громко прокашлялась. Эйс тоже молчал, явно не понимая, затем опустил взгляд на их руки, будто только сейчас понял, что всё ещё держит её.       — Прости, — пробормотал он и разжал пальцы, и отскочил в сторону, — Я не хотел… ну… вот так вот лезть. Просто…       Он коротко выдохнул, почти смешком:       — Когда ты так близко стоишь и смотришь на меня, как будто готова меня придушить, я вдруг вспоминаю, что ты единственный человек, который мог меня огреть дубиной по башке, а потом сидеть рядом и ругаться, что я слишком громко храплю.       Смешок вышел нервным.       Ление сделала вид, что вытирает руки об одежду, приподняв бровь и проследила за ним, тоже предварительно сделав шажок назад.       — Ночлежка — это туда, да? — он кивнул в сторону, куда она указала, но не двинулся. — А если я всё-таки пойду туда… ты ведь не пойдёшь за мной, правда? Даже если я буду очень громко жрать и храпеть, как раньше?       Он улыбнулся — уже почти по-старому, широко, с ямочками и веснушками, которые всегда делали его лицо моложе, чем он есть.       Ление молча глянула на него всё с тем же вселенским скепсисом, который как-то неприятно скрёбся где-то на краях мозга, не давая воспринимать его поведение и внезапное появление, иначе как — головой тронулся.       Эйс замолчал, на пару минут и слабо выдохнул, поворачиваясь, в ту сторону, в которую она указала:       — Ладно. Я пойду. Но если вдруг передумаешь и решишь, что всё-таки хочешь меня треснуть… — он похлопал себя по затылку, — я буду там. Сиди и жди. Обещаю не увернуться.       И только тогда он медленно, нехотя — и пошёл в сторону указанной ночлежки. Шаги были неспешными. Он даже не оглянулся. Но плечи были напряжены, как будто он всей спиной ждал, что она сейчас крикнет ему вслед. Или треснет. Или… просто пойдёт рядом.       — Точно перегрелся придурок. — закатила она глаза. Явно кто-то из бывших Пиковых Его сюда послал. Будто бы… именно сюда, — Да-да… давай, неси эту чушь…       Она двинулась дальше, обходя его довольно быстрым шагом и тут же зашагала, посеменила почти бегом, в сторону выхода из рынка.       Эйс смотрел ей вслед пару секунд — как она уходит быстрым, злым шагом, закидывая рюкзак выше на плечо, будто хочет физически отгородиться от него всем этим движением. Он не окликнул её сразу. Просто постоял, сунув руки в карманы, и коротко выдохнул через нос — почти смешком, но без веселья.       — Чушь, значит… — пробормотал он себе под нос, услышав это почти как обвинение, глядя на её удаляющуюся спину. — Ну ладно. Твоё право.       Он развернулся в противоположную сторону и пошёл — неспешно, как будто ему вообще некуда торопиться. Шляпа чуть сдвинута на затылок, руки в карманах, походка расслабленная, как у человека, который только что решил, что сегодня можно просто погулять по городу и посмотреть, что будет. Но внутри всё равно щёлкнуло что-то упрямое. Что — «мы ещё не закончили». Не потому что он так хочет — а потому что мир, видимо, считает иначе.       Он свернул за угол, направляясь к той самой ночлежке, которую она указала. Но не дошёл. Потому что через три улицы, когда он уже почти забыл про весь этот разговор и начал принюхиваться к запаху жареного мяса с ближайшего рынка, раздался знакомый треск выстрелов и крики.       — Держи их! Это же пираты!       — Огонь по синему плащу!       Эйс резко остановился.       Узнал голоса — это были не обычные бандиты. Люди в форме — дозорные. И судя по тому, как быстро они стреляли — явно знали, кого ловят. Он инстинктивно дёрнулся в сторону звука — не потому что геройствовать захотел, а потому что в голове моментально вспыхнуло:       «А вдруг это она?» — он резко затормозил, возле одного из поворотов и прижался спиной к стене, выглянув, и сняв предварительно шляпу, чтобы не светить слишком сильно.       Просто убедиться… Она его послала, значит, он не обязан её спасть… не обязан же? Впереди показалась одна фигура: тонкая, тёмная. Знакомая. Он сузил глаза и слегка нахмурился. Затем — несколько человек, с ружьями и это вызвало у него невольный, матерный комментарий. С ружьями! На женщину! И кто они после этого? Защитники справедливости? Ага… гады в кепках.       Ление стояла спиной к переулку, уже с длинной, шилообразной отмычкой в руке, а перед ней четверо дозорных с ружьями. Ещё двое бежали с фланга, явно пытаясь отрезать ей путь к отступлению. Один из них как раз перезаряжал и орал:       — Это та девка из донесения! Baroque Works! Брать живой!       Эйс замер на мгновение — оценивая, прислушался, а после чуть округлил глаза от слов «Baroque Works». Вроде бы слышал… но не придавал этому значения. Сначала возник мгновенный, любопытный вопрос — а насколько это ребята, надёжные и положительные, но затем… тихо хмыкнул себе под нос, возвращая шляпу на голову:       — Ну вот. Опять.       Он шагнул вперёд — не спеша, но так, что пламя уже начало лизать его пальцы и часть плаща, на плече.       — Эй, ребята! — голос громкий, весёлый, как будто он просто здоровается с друзьями. — Вы сейчас очень не вовремя.       Дозорные обернулись. Увидели чёрные волосы, тёмно-синий плащ с пламенем на полях, бусы веснушки и ту самую шляпу со смайлами, от которой у многих в Новом Мире начинались проблемы.       — Ог… Огненный Кулак?!       — Огонь! Огонь по нему!       Эйс даже не напрягся. Просто махнул рукой — и тонкая огненная стена выросла между Ление и стрелками, отрезая их линию огня. Пули расплавились в воздухе, не долетев. Он остановился напротив тех, кто обернулись к нему, а те, кто были спиной и держали девушку на мушке, отшатнулись, поняв, что пули не долетели до цели.       Резко повернулись, а он повернул голову и наклонил в бок, выглядывая Ление за стеной пламени, приподняв бровь. Она явно там не двигалась. Последовало:       — Упс… я её, наверное, сжёг…       — Ах ты! — один из дозорных бросился к нему, но Эйс быстро перехватил его оружие крепко, потянул на себя и пнул в живот, следующего глушанул локтём в шею, увернулся от пули, придержав шляпу, а потом подпустил ближе к себе и ударил кулаком в лицо. Когда они упрямо поднялись и начали наваливаться скопом, Эйс просто прыгнул вверх и оказался возле огненной стены, уменьшив интенсивность.       Кинул взгляд через плечо.       — Слушай… я знаю, ты меня сейчас убьёшь, но может, сначала убежим, а потом уже будешь меня ненавидеть? — кивок в сторону узкого прохода между домами. — Там выход на рынок. Я прикрою. Идём?       Не стал ждать ответа. Просто шагнул вперёд, загораживая её собой от следующей волны выстрелов, и пламя завихрило сначала в стороны, обвивая его тело, а потом и вперёд, вырываясь навстречу и заставляя дозорных отшатнуться.       Ление странно покосилась на него взглядом «Я сама». Сделала вдох и выдох, даже не дослушивая его, просканировала местность долгим взглядом, и как только он сказал про проулок к рынку, кинулась туда. Его не дожидаясь.       Они давно не накама. Пусть злится если хочет… но всё-таки, даже с иронией, она не станет впутываться в это опять!       Эйс только дёрнул раз головой в её сторону и проследил, как она рванула в проулок, даже не оглянувшись. Ни слова, ни кивка — просто спина, быстро удаляющаяся между стенами. Он коротко фыркнул — не зло, скорее с каким-то усталым «ну конечно».       — Я сама… — тихо повторил он её слова-взгляд в воздух, почти без интонации, как будто передразнивал.       Внутри кольнуло знакомое раздражение. Не то чтобы он хотел, чтобы она бежала за ним, цеплялась за рукав и говорила «спасибо, капитан». Нет. Просто… когда кто-то рядом, а он прикрывает — логично же, чтобы они хотя бы двигались вместе? Чтобы не приходилось потом искать, куда этот человек делся, жив ли он вообще. Это же не эгоизм, это… нормально. По крайней мере, так всегда было в Пиковых.       Но она права в одном — они давно не команда.       Эйс тряхнул головой, сбрасывая на секунду это ощущение, и шагнул следом. Он не бежал сломя голову — зачем? Дозорные за его спиной уже приходили в себя после огненной вспышки, слышались крики подмоги. Значит, нужно просто не дать им набрать темп.       Огонь рванулся за ним следом — не стеной, а тонкой, почти незаметной нитью, которая тянулась по земле, как раскалённая верёвка, и в нужный момент вспыхивала, отрезая преследователей от узкого прохода. Один из дозорных попытался перепрыгнуть — получил лёгкий ожог по ногам и с воплем рухнул обратно. Эйс даже не обернулся.       Проулок вывел на задворки рынка — шум, толкотня, запахи специй, жареного мяса и пота. Ление была впереди метров на пятнадцать-двадцать, уже почти растворившись среди людей. Он видел только её силуэт — быстрый, настороженный, с рукой на крупном кольце её отмычек.       Эйс не стал её догонять в открытую — просто ускорил шаг, обходя толпу слева, и через минуту оказался сбоку от неё — не вплотную, но так, чтобы она могла его заметить боковым зрением.       — Эй, — сказал он негромко, почти спокойно, не повышая голоса над шумом базара. — Я не собираюсь тебя тащить за собой. Но если мы сейчас разойдёмся в разные стороны, через десять минут здесь будет весь местный гарнизон. А ты, судя по всему, им интересна чуть меньше, чем я.       Он кивнул вперёд, где рынок переходил в более узкие улочки, ведущие к порту.       — Там, дальше, есть старый караван-сарай. Владелец — бывший контрабандист, не любит дозорных. Можно пересидеть час-другой. Или ты предпочитаешь бегать по городу, пока они не наденут на тебя кандалы? Она повернула к нему голову, со взглядом, мол: ты — откуда такой прошаренный взялся? Она сама в этом городе всего день…       Эйс же говорил это без нажима, без «ты должна». Просто констатировал факты, как будто обсуждал погоду или куда пойти поесть. При этом он продолжал идти рядом — не обгоняя, не отставая, держа дистанцию в полтора шага. Достаточно близко, чтобы в случае чего закрыть её собой, и достаточно далеко, чтобы она не чувствовала, будто её загоняют.       — Решай, Лени. Я прикрою, пока ты не скроешься. Потом каждый сам по себе. Как ты любишь. — бросил на неё быстрый взгляд, как будто они всё ещё иногда так делали: она выбирала направление, он прикрывал тыл. Как раньше. Без громких слов о прошлом. Харбер закатила глаза с таким видимым по мимике:       «Ой да ладно тебе?!» — и поправив кольцо с отмычками, и универсальными тоже, в которых и шило и лезвие и всё, что нужно, чтобы взломать любой из типов замков. Жаль что кайросеки не вариант, но это, пока. Ей просто надо раздобыть материал.       Она тут же свернула вправо, как назло, подальше, чтобы он вперился взглядом ей в спину и побежала мимо высоких бочек со специями и рыбой и, если ей попадался дозорный, она просто скидывала бочки ему под ногу. Опёрлась рукой об один из прилавков и закинув ноги перепрыгнула его, игнорируя ругательства торговцев.       «Откуда, спрашивается, на ночь глядя здесь взялись дозорные»? — возмущённые мысли в пустоту.       Эйс смотрел, как она сворачивает вправо, и не стал кричать ей вслед. Не стал ускоряться, чтобы догнать. Просто тихо хмыкнул себе под нос, почти беззвучно: — Ну да, конечно…       И пошёл следом — не впритык, не наступая на пятки, а в том самом расслабленном темпе, который у него получался даже когда вокруг летали пули. Руки в карманах, шляпа чуть сдвинута, взгляд лениво скользит по сторонам — со стороны можно подумать, что он просто гуляет по рынку и случайно оказался в той же части города. Но при этом он всегда держал её в поле зрения. Не потому что «надо следить».       А потому что… ну, а вдруг?       Когда первая бочка полетела под ноги дозорному и тот с воплем рухнул в кучу сушёной рыбы — Эйс не удержался и коротко, по-мальчишески хохотнул. Звук вышел искренний, почти весёлый, несмотря на весь бардак вокруг.       — Классно скинула, — пробормотал он, хотя она вряд ли могла услышать. — Всё та же Ление. Всё та же точность.       Он прошёл мимо того же прилавка, через который она только что перепрыгнула. Торговец всё ещё орал что-то про «сумасшедших пиратов», но Эйс просто поднял руку в успокаивающем жесте:       — Извини, брат. Она торопится.       И бросил на прилавок пару монет — ровно столько, чтобы заткнуть рот торговцу, но не настолько много, чтобы тот начал подозревать, что перед ним кто-то важный.

      Дальше пошло ещё веселее.

      Двое дозорных выскочили из бокового прохода прямо перед Ление — с саблями наголо. Один уже замахивался, второй тянулся за трубкой-ден-ден муши.       Эйс даже не побежал. Просто размял правую руку и выкинул её вперёд и вниз, между Ление и дозорными выросла тонкая, почти прозрачная, огненная плёнка. Сабля первого дозорного влетела в неё, нагрелась мгновенно и просто… оплавилась на треть. Мужчина выронил рукоять с воплем и отскочил назад, тряся обожжённой ладонью. Второй успел только пискнуть в трубку:       — «Огненный Кулак» Эйс здесь! Повторяю, Огненный Кулак… — договорить он не успел.       Эйс шагнул вперёд, пламя лизнуло трубку — и та задымилась, а потом просто лопнула с жалобным — «пуф»!       — Извини, — сказал Эйс спокойно, почти вежливо. — Это личное.       Он не стал их добивать.       Просто махнул рукой — и огненная волна мягко, почти лениво оттолкнула обоих назад, в груду ящиков. Они упали, заворочались, но уже не вставали сразу.       Эйс повернул голову к Ление — она была уже на несколько метров впереди, но он всё равно говорил так, будто они просто шли рядом:       — Караван-сарай всё ещё в той стороне, — он кивнул подбородком влево. — Если вдруг передумаешь бегать в одиночку. Но если ты опять решишь прыгать через прилавки — хотя бы скажи, куда, а? А то я опять буду выглядеть идиотом, который бегает за тобой по всему рынку, как потерянный щенок!       Он усмехнулся — коротко, беззлобно, но с той самой искрой, которая всегда появлялась, когда он понимал, что ситуация становится интересной.       — И да, — добавил он уже тише, почти себе под нос, но достаточно громко, чтобы она услышала, если захочет, — ты всё ещё чертовски быстро бегаешь, когда злишься. Это… приятно видеть.       Он не стал её догонять. Просто продолжал идти чуть позади и сбоку — прикрывая тыл, но не лезя вперёд. Как будто это было самое естественное положение в мире. Ление в это время, сильно вырвалась вперёд, потому и не ответила ему, но часть слов слышала и фыркнула, схватив у одно из заборов какую-то длинную, тугую бамбуковую палку, побежала дальше к стене и замахнувшись, тут же воткнула её в землю и спланировав вверх и вперёд ногами, перепрыгнула через забор, как через турник. Потребовалось ещё пару минут беготни, но она схватила по пути какой-то чурбан и распустила его, пока бежала закутывала им как платком лицо и попутно скидывала с себя плащ, а рюкзак переместила на грудь и так же обвязала тканью чурбана. Когда надо действовать быстро и интеллектуально, она всегда находила выход из ситуации.       Харбер направилась в сторону своей гостиницы, чтобы скрыться наконец, да и она уже начала уставать, столько бегать… с её-та человеческой, смертной выносливостью… сердце и лёгкие потом спасибо не скажут.       Эйс видел весь этот её манёвр с расстояния метров в шестьдесят — от момента, как она выдернула бамбуковую палку, до того, как она, словно кошка, перемахнула через забор, используя её вместо опоры. Он даже остановился на секунду. Не от удивления — он это видел раньше, сто раз, на Сиксизе, когда она тренировалась или использовала, крепкие палки/прутья, чтобы забраться на высокие кроны деревьев, для того, чтобы снять плоды. И от того, как естественно и быстро она всё делала. Как будто тело помнило каждый элемент, каждое движение, даже спустя три года.       Он обошёл здание, через которое она перемахнула, прошёл под аркой, там были ящики. Он забрался на них, перемахнул так же как и она через стену и кинул взгляд вперёд, Ление уже распускала чурбан и обвязывать лицо, а потом и вовсе скинула плащ и перекинула рюкзак на грудь — Эйс понял: она сейчас не просто убегает от дозорных. Она убегает от него. И делает это очень грамотно.       Он прищурился и слегка ускорил шаг ровно настолько, чтобы не потерять её из виду, но и не лезть в её пространство.       Через пару минут она уже свернула в более тихий квартал — туда, где стояли старые глиняные дома с плоскими крышами, узкие улочки и почти не было людей. Гостиница, судя по всему, была где-то здесь. Эйс узнал это место — он сам когда-то останавливался в похожем районе, когда только приехал в Юбе.       Он вышел на ту же улицу чуть позже, когда она уже почти скрылась за поворотом. И тут же услышал тяжёлые шаги и лязг металла с другой стороны — ещё одна группа дозорных, человек шесть-семь, шла прямо навстречу её гостинице. Видимо, кто-то из торговцев на рынке всё-таки донёс, куда рванула «та девка с кинжалом».       Эйс замер в тени стены.       Посмотрел на Ление — она тоже их заметила, потому что резко прижалась спиной к ближайшему дому и начала оглядываться в поисках другого пути.       Он мог бы сейчас просто уйти.       Повернуться и раствориться в толпе рынка. Дозорные искали в первую очередь его — Портгаса Д. Эйса, — а не какую-то девчонку из Baroque Works. Если он исчезнет, они, скорее всего, потеряют к ней интерес.       Но он не ушёл.       Вместо этого он шагнул вперёд — спокойно, как будто просто вышел прогуляться вечером.       Огонь вспыхнул не ярко и не угрожающе — просто тонкая оранжевая линия пробежала по земле перед дозорными, как предупреждающая полоса. Они резко остановились. Эйс вышел на свет фонаря, шляпа чуть сдвинута назад, руки расслабленно опущены.       — Ребята, — сказал он громко, спокойно и даже вежливо, — вы сейчас очень мешаете человеку спокойно дойти до гостиницы.       Ление вскинула брови, глянув на это дело и просто взвыла в ткань, вцепившись в волосы — он идиот?!       Дозорные узнали его мгновенно. Кто-то выругался, кто-то потянулся за оружием. Эйс поднял ладонь — не угрожающе, а просто показывая: «не надо».       — Я не собираюсь драться посреди улицы. У меня нет настроения. Но если вы сделаете ещё хоть один шаг в ту сторону, — он кивнул в сторону Ление, не глядя на неё напрямую, — я устрою здесь такой фейерверк, что весь Юбе неделю будет пахнуть горелой формой.       Он говорил это без злобы, почти буднично. Как будто объяснял правила игры детям. Потом повернул голову чуть в её сторону — не глядя в упор, сделав несколько шагов, назад, не отступая, а чтобы прикрыть её, в случае момента и чтобы не давить, но достаточно, чтобы она услышала:       — Иди. Я их задержу.Твоя гостиница в двух домах отсюда, да? Я прикрою. Потом разберёмся.       Она захотела его треснуть со всей дури по башке. Если бы он не вырвался вперёд, ЕЁ БЫ НЕ ЗАМЕТИЛИ!       Она была до такой степени зла, что натянула ткань от чурбана, готовая вот-вот скинуть ему на шею петлю и задушить… хотя… зачем тратить на это дело чурбан? ЕГО ШАРФ ОТЛИЧНО СГОДИТСЯ! И она его задушит, если они выберутся!       Огонь за его спиной начал медленно подниматься — не стена, а скорее завеса, плотная, горячая, но контролируемая. Дозорные отступили на шаг.       Эйс стоял спиной к Ление, загораживая её собой от их взглядов и ружей. Лицо скрытое под тканью берета, походило теперь на восточные маски воров, обвязывающих нижнюю часть лица платком или танцовщиц живота. Бровь у неё дёрнулась и она не долго думая, закатила глаза и мелькнула тенью, к противоположной стене, даже ближе к нему, зашипев:       — Ты стрелять огненными пулями из пальцев разучился или твой фирменный «Огненный Кулак» слишком заметный? Не помню, чтобы ты стал таким логичным…       Он словно с ними игрался, а не противостоял открыто и по серьёзному. Она пока осмотрела стену.       Эйс услышал её шипение — тихое, злое, но до боли знакомое. То самое, которым она раньше ругала его за то, что он опять полез в драку без плана, или за то, что сожрал её порцию риса, пока она отлучилась.       Он не обернулся сразу, просто чуть наклонил голову в её сторону, не отрывая взгляда от дозорных, которые уже начали медленно расходиться полукругом, выискивая, как бы обойти огненную завесу.       — Огненные пули? — переспросил он тихо, почти с лёгкой улыбкой в голосе. — Ага. Могу. Но тогда полквартала сгорит к чёртовой матери, а вместе с ним — и твоя гостиница. И пара десятков людей, которые просто живут здесь и не имеют к нам никакого отношения.       Он, наконец, повернул голову — ровно настолько, чтобы встретиться с ней взглядом через плечо. В глазах не было ни обиды, ни раздражения. Только спокойная, почти будничная уверенность.       — А «Огненный Кулак»… — он коротко хмыкнул, — слишком громко. Слишком ярко. Слишком «Портгас Д. Эйс здесь, ловите меня». А мне сейчас не хочется, чтобы завтра вся Алабаста знала, что я был именно в этом переулке. По крайней мере, не раньше, чем я сам разберусь, зачем я здесь.       Он сделал маленький шаг назад — ближе к ней, но не вплотную. Просто так, чтобы его спина окончательно закрывала её от прямой видимости дозорных. Огненная завеса за его спиной стала чуть плотнее, но не выше — он явно сдерживал силу, чтобы пламя не лизнуло стены домов.       — А что? Похоже, что я играюсь? — добавил он уже тише, почти только для неё. — Да, я играюсь. Потому что, если я сейчас рвану по-настоящему — они вызовут подкрепление. А подкрепление — это уже не шестеро с ружьями, а, возможно, кто-то из офицеров. Или хуже. И тогда бегать придётся уже не по улочкам, а по всему городу. С тебя хватит и сегодняшнего веселья.       Эйс бросил быстрый взгляд на стену, которую она осматривала. Заметил, как её пальцы пробежались по неровностям глины, как будто она уже прикидывала точки опоры.       — Если бы ты не привлёк внимания, они бы меня и не заметили… — зашипела на него она, сверкнув глазами хищно и крайне недовольно, — а теперь, благодаря твоему эпотажу, они подумают, что мы — союзники.       Эйс широко улыбнулся:       — Но звучит, круто, согласись, как в старые добрые времена!       Ление почти громко взвыла, закинув голову назад.       — Крыша? — спросил он без нажима, просто уточняя. — Или окно на втором этаже?       Не дожидаясь ответа, он поднял левую руку — ладонь раскрыта, пальцы чуть согнуты. Из указательного и среднего пальцев вырвались две крохотные, почти невидимые в дневном свете искры. Они пролетели вперёд, как светлячки, и мягко вонзились в глиняную стену над головой ближайшего дозорного. Тот даже не успел понять, что произошло — просто через секунду его ботинок окутало тонкое кольцо огня, не жгучего, а просто горячего. Достаточно, чтобы он с воплем отпрыгнул назад, споткнулся и сел на задницу. Остальные замерли.       Эйс повернулся к Ление полностью — теперь они стояли почти плечом к плечу, но он не смотрел на неё в упор, а смотрел вперёд, на дозорных.       — Давай так, — сказал он спокойно. — Ты идёшь наверх. Я даю им ещё пять секунд подумать, стоит ли оно того, а потом я их отвлеку — не громко, не красиво, просто достаточно, чтобы они побежали в другую сторону. А, ты тем временем… ну, ты знаешь, что делать лучше меня.       — Не коси под Атая… тебе не идёт… — саркастично заметила она и присмотрелась, после чего посмотрела в сторону дозорных и сказала, — уплотни стену и подсади меня. Давай. Ты же можешь их отвлечь?       Она чуть присела, полностью скрываясь за его спиной вполоборота и из-за худобы и угловатой фигуры, скрыться полностью в тени не составило ей труда.       Эйс коротко хмыкнул на её сарказм — звук вышел почти весёлым, несмотря на ситуацию. «Атай». Давно никто его не сравнивал с Багровым Клинком. А то, блин, 3 года не виделись. И не бухали вместе. И не дрались — больше упущение, между прочим! От этого имени внутри что-то странно потеплело, но он быстро отогнал это чувство.       Он не стал тратить время на споры. Огненная завеса за его спиной мгновенно уплотнилась — стала выше и толще, почти непрозрачной, как раскалённый щит, отрезая дозорным обзор и заставляя их отступить ещё на шаг. Жар ударил в лицо, но Эйс даже не моргнул — для него это было, как дыхание. Он повернулся к ней вполоборота, приседая ровно настолько, чтобы быть на одном уровне. Его руки — тёплые, почти горячие от собственной силы — аккуратно легли на её талию, обхватывая легко, без лишней силы. Для него это было просто помощь. Обычное дело. Как когда-то на Сиксисе, когда он подсадил её на дерево, или на корабле, поправить паруса. Ление поставила ногу ему на колено, руки на плечо, на голову, затем на ладони, — он её придержал за бедро и талию, со словами:       — Держись. Готова?       Он подсадил её одним плавным движением — не рывком, а уверенно, точно, поднимая на уровень стены/крыши, поднимаясь вместе с ней, когда она встала ему на плечи. Его ладони задержались на секунду дольше необходимого — просто чтобы убедиться, что она надёжно стоит на краю, — и тепло от его кожи передалось через ткань.       Как только она оказалась наверху, Эйс сразу отступил назад, давая ей пространство, и повернулся к дозорным. Огонь в его руках вспыхнул ярче — не кулак, а серия мелких, ослепительных вспышек, как фейерверк, которые полетели в их сторону, не целясь в людей, а просто ослепляя и пугая.       — Эй! Сюда, ребята! — крикнул он громко, весело, отвлекая всё внимание на себя и начиная махать руками, высоко, придержав второй рукой рюкзак. — «Огненный Кулак» здесь! Хотите автограф?       Дозорные заорали, рванувшись вперёд — кто-то выстрелил, но пули просто растаяли в огненной завесе. Эйс стоял на месте, широко расставив ноги, и смотрел на них с той самой беззаботной улыбкой, которая всегда выводила врагов из себя.       Он бросил быстрый взгляд вверх, через плечо:       — Давай. Я их задержу. Иди, куда нужно. Я потом сам разберусь.       — Придурок… — шикнула она и выдохнув, распутала длинную ткань чурбана и сделав что-то вроде петли, легла сначала на крыше, чтобы её не было заметно, а как только он побежал и скрылся за углом, она тут же свесила петлю ему на шею, сжала её и дёрнула так, чтобы он подпрыгнул — явный намёк, последовать её примеру. Он же не хотел — шум поднимать. Ишь ты!       Петля затянулась ровно настолько, чтобы слегка потянуть его вверх и назад. Он даже не успел удивлённо выдохнуть — тело среагировало быстрее головы. Колени чуть согнулись, он подпрыгнул, как кошка, которую дёрнули за хвост, и в следующую секунду уже цеплялся пальцами за край крыши.       Огненная завеса внизу осталась стоять — плотная, яркая, отвлекающая внимание дозорных на себя. Они всё ещё орали, стреляли в пустоту, ругались, пытаясь понять, куда делся пират. А он уже висел на руках, подтягиваясь одним плавным движением, и перекидывал ногу через край. Голова оказалась над крышей и он встретился глазами с Ление — она лежала плашмя, всё ещё держа ткань в руках, лицо скрыто под импровизированной маской, но глаза… глаза были те самые. Злые, усталые, но очень живые.       Он не стал говорить ничего громкого. Просто тихо, почти одними губами:       — …Ловко. — и сдержался, чтобы не кашлянуть.       Подтянулся полностью, перекатился на спину рядом с ней, чтобы их силуэты не торчали над краем. Дыхание чуть сбилось — не от усилий, а от внезапности. Шея всё ещё ощущала лёгкое тепло от ткани, которую она только что отпустила. Эйс повернул голову к ней, лёжа на спине, руки закинуты за голову, как будто они не только что удирали от дозора, а просто валяются на крыше, глядя на звёзды.       — Спасибо. За петлю. И за то, что не оставила меня там одного изображать приманку до конца.       В его голосе не было ни капли сарказма. Только честное, немного неловкое признание. Как будто он сам удивился, что сказал это вслух. Дозорные внизу всё ещё шумели, но уже дальше — видимо, решили, что цель ускользнула, и побежали в другую сторону. Огонь Эйса медленно угасал, растворяясь в воздухе, оставляя после себя только лёгкий запах горелого песка.       Он не вставал. Просто лежал рядом, не ближе чем на полметра, и смотрел на неё сбоку.       — Ну что. Теперь я могу сказать, что ты меня спасла? Или это будет слишком нагло?       Тон лёгкий, почти шутливый. Но глаза — серьёзные. Он не давил. Не требовал ответа. Просто ждал. Как всегда ждал, когда дело касалось её.       — Ты всё ещё придурок… — она закатила глаза и стала потихоньку ползти по крыше, вперёд как в окопе, затем глянула вниз на другое здание пониже. Его крыша была квадратной и больше походила на ящик. У неё были бортики см 60 в высоту. Ление посмотрела на огненную стену и прицелилась. Заметила отходняк и выход на крышу, потому что там хранили бочки для воды и вина и медленно пересела на корточки, в позу паука, после чего глянула на Эйса и кивнула за собой.       Эйс смотрел на неё сбоку, лёжа на спине, пока она ползла вперёд по-пластунски, как будто крыша была полем боя, а не просто глиняной плоской поверхностью. Он не стал её торопить. Не стал комментировать вслух то, как она аккуратно, почти бесшумно двигалась. Просто наблюдал — спокойно, без напряжения, с лёгкой тенью улыбки в уголках глаз.       Когда она, наконец, присела на корточки в той самой позе «паука» — колени разведены, руки упираются в крышу, взгляд острый и прицельный — Эйс тихо выдохнул через нос.       Не от раздражения.       От чего-то другого. От того, как естественно у неё это получалось. Как будто три года ничего не изменили в её движениях. Всё та же точность, всё та же экономия сил. А потом Ление глянула на него и кивнула — коротко, без слов, но ясно: «за мной». Он не стал отвечать кивком или словами. Просто перекатился на живот одним плавным движением, подтянул ноги и встал в низкую стойку — не копируя её «паучью» позу, но тоже стараясь не высовываться над бортиком крыши. Он был выше и шире в плечах, поэтому двигался чуть иначе: не так грациозно, зато уверенно и тихо.       Подполз к ней ближе — не вплотную, но достаточно, чтобы их плечи почти соприкасались. Посмотрел туда же, куда смотрела она: на соседнюю крышу, на бочки, на люк-отходняк. Оценил расстояние. Прикинул прыжок.       — Метра три с половиной, — сказал он тихо, почти одними губами. — С разбега возьму легко. Без огня.       Он глянул на неё сбоку — коротко, но внимательно.       — Ты первая или я? Если я прыгну первым — могу сразу проверить, держит ли люк и нет ли там сюрприза. Если первая ты — я прикрою сзади, чтобы никто не увидел, как ты перелетаешь.       Потом добавил, уже чуть тише, с едва заметной ноткой самоиронии:       — И да… я всё ещё придурок. Это не лечится. Но по крайней мере сегодня я придурок, который не хочет, чтобы тебя заметили с улицы. — он чуть наклонился вперёд, готовясь к движению, но не двигаясь, пока она не даст знак.       Его левая рука лежала на крыше ладонью вниз — пальцы чуть светились оранжевым, но пламя не вырывалось. Просто наготове. На случай, если кто-то внизу всё-таки поднимет голову.       — Ты первый, потому что от тебя шуму больше… — фыркнула она и тут же стянула с его плеча его рюкзак. Лишние вещи на большом теле слишком заметны, так что она расположила его на себе, как парашют. Её небольшой ранец чуть болтался спереди, но был хорошо зафиксирован поясом и вряд ли ей мешал. Так что она отобрала у него ранец, а ему протянула свои отмычки, на случай неудачного падения. Она не логия в отличие от него, от колющей раны может и откинуться.       Эйс почувствовал, как с плеча внезапно исчез вес его рюкзака — он даже не успел возразить. Просто моргнул, глядя, как она перекидывает его вещи на себя, словно это её законное имущество, а потом протягивает ему взамен своё маленькое кольцо с отмычками.       На секунду он замер, глядя на протянутую руку. Потом тихо, почти беззвучно хмыкнул.       — Ладно… — протянул он, принимая отмычки. — Ты главная по логике.       Он сунул их за пояс, даже не пытаясь спорить. Понимал, зачем она это сделала. Его рюкзак был больше, тяжелее, громоздче — на нём, действительно, легче заметить силуэт в темноте. А она… она всегда думала на два шага вперёд, особенно когда речь шла о том, чтобы остаться незамеченными.       Он не стал говорить «спасибо» или «зачем ты…». Просто кивнул — коротко, по-деловому — и переместился чуть вперёд, становясь первым, как она и сказала. Присел на корточки рядом с ней, оценивая расстояние до соседней крыши. Три с половиной — четыре метра. Для него это было даже не прыжок, а просто шаг с толчком. Но он всё равно сделал это аккуратно: без лишнего размаха, без вспышек пламени, без грохота. Просто мягко оттолкнулся носками от края и перелетел. Приземлился бесшумно — на носки, чуть согнув колени, чтобы погасить удар. Сразу же присел ниже бортика, огляделся: бочки с водой, старый люк, пара верёвок для сушки белья. Никого. Чисто.       Он повернулся к Ление и поднял руку — не высоко, просто открытая ладонь вверх, давая понять, что не спалился и всё спокойно. Затем присел на одно колено, и глянув на неё и в сторону. Следом спрыгнула и она, сделав толчок как в нижней позиции при беге и когда приземлилась, он коротко, почти шёпотом сказал:       — Чисто. Люк справа, за второй бочкой. Открывается вверх, не скрипит, я проверил.       И только после этого добавил, уже с лёгкой, почти незаметной теплотой в голосе:       — Ты хорошо придумала с рюкзаками. Я бы сам не додумался.       Она выдохнула, глядя на него деловито, со своим фирменным:       «Ну ещё бы… мы не померли 3 года назад в новом мире только благодаря мне… это тебе шлея под хвост попала Белоусу усы надрать…»       И сняв с себя его рюкзак, бесцеремонно впихнула его ему в руки, поправилась сама, быстрым и грациозным движением скользнула мимо, незаметно тыря свои отмычки наместо с его ремня, невольно даже задев главную бляху с буквой А, и ремень чуть ослаб. Открыла люк, осмотрелась и первая юркнула внутрь и вниз.