Часть 2

      После аппарации мир качнулся. Гермиона на мгновение прикрыла глаза, пытаясь восстановить дыхание. Гул крови в ушах сливался с далёким шумом дождя. Несколько секунд — просто стоять, просто снова почувствовать под ногами землю.       Шаг. Второй. К убежищу.       Невилл встретил её прямо у входа — глаза настороженные, усталые, как у человека, который давно разучился спать.       — Быстрее. Совет уже собрался, — прошептал он, втягивая её внутрь. — Я сказал, что ты вышла подышать воздухом.       В зале пахло гарью и холодным металлом. Свет тускло дрожал на стенах. Кингсли сидел за столом — спина прямая, лицо каменное. Даже после новости о смерти отряда не один мускул не дрогнул на его лице.       — Последний отряд не вернулся, — сказал он. Голос без интонации. Как будто они говорили о погоде. И что-то в груди Гермионы хрустнуло — как тонкий лёд под ногой. Он больше не чувствует. Он привык.       Её накрыла волна ярости — тихой, холодной, липкой. Злость на его спокойствие. На его смирение. На то, как он смотрит на смерть, как на статистику.       — Есть и хорошие вести, — продолжил Кингсли, будто не замечая её взгляда. — Письмо от Гарри. Есть зацепка по крестражам. Ты встретишься с нашим шпионом. Подробности завтра.       Она кивнула. Без слов. Всё равно спорить бесполезно.

***

      

      Когда Невилл зашёл к ней позднее, она уже разложила ингредиенты на столе. Воздух пропитался запахом серы, железа и чего-то едкого — почти металлического вкуса предстоящей смерти.       — Когда Кингсли вернётся, я закончу, — тихо сказала она. — Хватит на десяток бомб. Чтобы стереть лагерь с лица земли — достаточно.       — Гермиона… — Невилл опёрся на стену, сжимая кулаки. — Это безумие. Чтобы всё сработало, тебе придётся подойти вплотную. Три метра до эпицентра.       — Да. — Она улыбнулась уголком губ. — Безумие — это всё, что у нас осталось.       Он молча достал из-за пазухи порт-ключ. Маленький, выцветший, с потёртой руной на металле.       — Возьми. Если всё пойдёт к чёрту — воспользуйся.       — Откуда он у тебя? — спросила она, осторожно беря его в ладонь.       — Не спрашивай. Просто вернись живой. — Он шагнул ближе и обнял её. Она позволила себе короткий вдох — запах гари, крови и чего-то родного. Потом снова выпрямилась.

***

             Ночь текла вязко. Капли дождя сбегали по стеклу, будто время само пыталось уйти прочь. Она работала молча. Руки двигались точно, почти механически. Каждая деталь — как шаг к неизбежному. За окном деревья били ветвями в стекло, и их ритм совпадал с биением её сердца. Когда всё было готово, она лишь вытерла пот со лба. Десяток бомб. Один шанс.       На рассвете, спустившись на кухню, она увидела Рона. Он стоял у окна, неподвижный, как статуя. Взгляд пустой. Отражение в стекле — будто чужое лицо.       Гермиона подошла, коснулась его плеча, поцеловала в щеку. Он не ответил. Только кивнул — еле заметно.       Она сварила кофе — крепкий, горький, как сама жизнь сейчас. Запах напомнил Лондон. Ту кофейню с самым вкусным кофе. Тот мир, где они ещё смеялись. Гермиона прикрыла глаза. Слишком много теней от тех, кого уже нет.       — Гермиона, Кингсли ждёт тебя, — сказала Джинни, входя на кухню. — Я останусь с Роном. Не волнуйся.       Кингсли встретил её уже без приветствий.— Бар «Тринадцатый Котел». На черном рынке. Закажешь два огневиски со льдом и скажешь, что ждёшь своего домашнего эльфа. Он поймёт.       — А если не поймёт? — устало спросила она.       — Тогда ты не Гермиона Грейнджер. — Он позволил себе слабую усмешку. — Но я уверен, ты справишься.       Она кивнула, не глядя. Позже, в своей комнате, достала из ящика стопку писем — аккуратных, подписанных, с запечатанными восковыми печатями.       Джинни ждала в коридоре. — Прогуляешься со мной?       Они вышли в сад. Воздух пах осенью и сыростью. Гермиона сорвала пару белых роз и пошла туда, где земля была ровной, без плит и памятников. Кладбище Ордена.       Большинство тел так и не нашли — но им нужно было место для скорби.       Она остановилась у отдельной могилы, в стороне от остальных. Смахнула листья, положила конверт и свежие розы. На камне выбито: «Драко Малфой».       — Я была зла, — сказала она тихо, глядя на имя. — Последние слова, что я сказала тебе, были злостью. Кто бы знал, что ты уйдёшь первым. Что твоя семья станет жертвой Того-Кого-Нельзя-Назвать. — Мне жаль, — прошептала Джинни. Гермиона слабо кивнула. Только здесь она позволяла себе плакать.       Она вытерла слёзы, протянула Джинни письма.— Если не вернусь — раздай их.       — Не говори так, — голос Джинни дрогнул. — Ты не можешь... ты — сердце Ордена.       — Не всё идёт по плану, — тихо ответила Гермиона. И обняла её. Слишком крепко. Как будто прощаясь.

***

             Черный рынок жил своей тенью. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом пота, крови . Люди двигались, как тени: быстро, бесшумно, без имён.       Гермиона натянула капюшон, сливаясь с толпой. «Тринадцатый Котел» находился в самом сердце этого подземного города.       — Два огневиски со льдом. Я жду своего домового эльфа, — произнесла она, глядя прямо в глаза бармену.       Тот молча кивнул. Его руки — исписанные татуировками — двигались спокойно. Один стакан — прямо на стол, второй — на салфетке. Гермиона едва коснулась губами напитка, другой стакан аккуратно накрыла ладонью, комкая салфетку. Знак получен.       Она вышла на улицу и вдохнула прохладный воздух. Первый этап выполнен. Всё шло слишком гладко, и это тревожило.       Мантию-невидимку Гарри она накинула, уже подходя к границе леса. Там, по карте Невилла, начиналась зона видимости лагеря.       Лагерь был почти крепостью — башня у озера, палатки внизу, дозорные на стенах. Всё до боли чётко. Она насчитала восемь часовых. «Достаточно, чтобы погибнуть быстро», — пронеслось в голове.       Она начала с периметра, тихо закрепляя бомбы вдоль стены. Сердце билось ровно, почти спокойно. Руки действовали уверенно — привычка, не отвага. Оставалось главное: башня.       Она карабкалась по камням, холодным и скользким, чувствуя, как каждая капля дождя режет пальцы. Наверху — замирание. Один вдох. Второй. Слышно, как где-то зевает часовой, как капает вода. Она фиксирует последнюю бомбу.       И вдруг — движение внизу. Шорох.       Чёрная мантия. Маска с рогами. Золотая пыль на черепе. Он стоял спокойно, курил, как будто мир принадлежал ему. Дым растворялся в воздухе, сливаясь с туманом над озером.       Время остановилось. Она знала эту походку. Это движение плеч.       Нет. Этого не может быть.       Гермиона замерла. Попыталась спуститься — но сорвалась, приземлившись громко. Голос, глубокий и ровный, прорезал тишину:       — Ты слишком шумная для призрака. Спускайся.       Она сняла мантию, достала палочку.— Пришла мстить? — усмехнулся он. — Миссия провалена. Но если убьёшь меня — может, Орден наконец поверит, что вы ещё чего-то стоите.       — Я убью тебя, — холодно ответила она.       — Круцио.       — Протего! Сектумсемпра!       Но его защита была нечеловеческой. Воздух вокруг него сгущался, становился вязким, тёмным. Он не двигался — просто наблюдал, как её сила исчезает в его тени.       Взмах — и она ударилась спиной о стену. Воздух вылетел из лёгких, палочка выскользнула из рук Гермионы.       Он подошёл, снял маску. Улыбнулся.       — Грейнджер. Я ждал тебя. — Малфой, — прошептала она. — Ты предатель.       Он схватил её за горло и поднял, прижимая к каменной стене. Его глаза горели, как угли.       — Я хотел, чтобы ты видела, кто убивает тебя. Без маски. Без иллюзий.       Мир сжался до звука собственного дыхания. Она тянулась к палочке, но пальцы не слушались.       — Убери руки от неё! — голос Рона прорезал воздух.       Заклинания вспыхнули. Малфой отпустил её, обернулся — и мир взорвался светом.       Она упала, ударившись коленом, подобрав палочку с земли, побежала к озеру. Пальцы дрожали, когда она поднимала вверх палочку. Люмос — короткий сигнал Ордену.       Он стоял на берегу, сзади.— Думаешь, убежишь?       — Экспульсо! — крикнула она.       Он уклонился. Но она и не целилась в него. Взрыв ослепил небо.       Земля дрогнула. Воздух вспыхнул. Волна жара отбросила её в озеро. Холод сомкнулся, как руки смерти. И лишь на миг ей показалось, что под водой — тишина, потом — свет. Холод обвил тело, как саван. Ни боли, ни страха — только тишина. Гермиона открыла глаза — но не было ни света, ни тьмы. Лишь бесконечная серость, похожая на дыхание сна.       Она смотрит вниз — и видит себя. Собственное тело, неподвижное, дрейфует в темноте, будто чужое. Сердце бьётся где-то вдалеке, глухо, как барабан перед казнью. — Грейнджер.       Голос тихий, будто услышанный сквозь толщу воды. Она оборачивается — и видит Малфоя. Без маски, без тьмы, без ярости. Просто это был он, бледный, как тень. — Я ведь предупреждал, — произносит он, приближаясь. — Не все битвы стоят того, чтобы их выигрывать. — Ты мёртв, — отвечает она. — Я видела твою могилу. — А ты уверена, что стояла у неё? — его губы двигаются еле заметно, но слова раздаются прямо в голове.— Уверена, что хоронила меня, а не себя?       Она отступает, чувствуя, как вода превращается в воздух. Тело больше не тонет. Оно горит изнутри — белым, ослепительным светом. Образы мелькают — Хогвартс, зал, голоса друзей, смех, руки, касающиеся книги, кровь на камнях, крик. И снова — тьма. — Гермиона! — зовёт кто-то. Рон? Нет. Голос другой — ровный, низкий, до боли знакомый. — Ещё вдох, — шепчет он. — Ты умеешь дышать даже в аду. Просто вспомни, зачем. Она вдыхает, вода превращается в воздух. Мир возвращается.