Часть 8

      Плащ, который он бросил ей, был тяжёлым, пропитанным дымом и чем-то тёмным, что принадлежало Малфою. Гермиона бросила на него убийственный взгляд, но послушно укуталась в его плащ. Каково было ей быть в плаще который был символом предательства и смерти. Но именно этот плащ скрывал ее уязвимую часть в этот момент. Ей было мерзко осознавать, что сейчас единственная безопасность — рядом с тем, кого она ненавидела сильнее большинства людей в этой проклятой стране.       Он продал ее и вернулся как ни в чем не бывало. Малфой повернулся к двери и подал ей едва заметный знак.       — Идём. Быстро,— они вышли в коридор, и сразу накатила вонь дыма, пота и алкоголя.        Где-то в зале толпа всё ещё ревела выкрикивала ставки на новых девушек. Ее передернуло от отвращения к этому месту и лучшим дрязьям Малфоя. Скажи кто твой друг и я скажу какой ты. Мир продолжал жить, как будто в этих стенах никого не ломали ради забавы.       Гермиона шагала за ним, сжимая в руке свою палочку, но её взгляд то и дело возвращался к его спине — напряжённой, будто он готов в любую секунду схватиться за оружие. Он шёл уверенно, но слишком быстро.       —Малфой… — прошипела она, когда они свернули в узкий коридор и услышали звук шагов и разговоры. — Что ты соби....—Он прижал указательный палец к губам. Гермиона затихла на полуслове. Они стояли в тишине, замерев стараясь не издавать лишних звуков.        Их план побега был под угрозой. Может надо было бежать через канализацию, как в одном не безызвестном маггловском фильме. Представляя Малфоя в такой обстановке это определенно подняло ей настроение.       Он показал рукой что можно дальше двигаться, она оставила все свои ненужные мысли в этом грязном месте, в той комнате. Когда она подумала о нем не о человеке которого ей бы хотелось убить. Они выбежали на чёрный ход, в тёмный переулок, и ночь ударила в лицо ледяным воздухом. Малфой выдохнул так, будто весь напряг последних минут сдавливал ему лёгкие.       — За мной, — его голос был ровным, самообладание вернулось почти мгновенно.       Гермиона шла рядом, кутаясь в плащ. Ночные улицы Лондона были пусты, но не тихи — вдалеке выли бродячие собачки, хлюпала вода в лужах, глухо гремели их шаги, казалось что за ними кто-то идет. Гермиона каждый раз оборачивалась, когда они проходили источник света и ей казалось что ее тень это человек, который преследует ее. Паника не стихала внутри , после этой ночи она вряд ли будет чувствовать себя где либо в безопасности.        — Ты уверен, что знаешь путь? — Гермиона бросила взгляд через плечо. — Они могли послать погоню.       — Конечно знаю. — Малфой хмыкнул. — Но если за нами кого-то отправили, я всегда могу тебя продавать и еще вернуть свои деньги , ведь услугой я не воспользовался. А клиент всегда прав.       — Прекрати говорить так, будто это шутка! — её голос сорвался. Он остановился резко, так что она врезалась в его спину.       — Ты думала, что если ты не оставила меня около озера, я буду боготворить до конца своих дней? Ты даже понятия не имеешь, кто я. Забудь про беззаботные времена в Хогвартсе, где ты всезнайка Грейнджер, а я твой дружок с задних парт,— она шагнула ближе.       — Ты вмешался не ради меня,-он усмехнулся, но в его глазах мелькнуло нечто тёмное, почти… болезненное.       — Конечно. Уже на шаг ближе к истине,- ей было неприятно от его слов и ей захотелось задеть его. Ее взгляд зацепился за обручальное кольцо на правой руке и слова сорвались быстрее чем она успела подумать.       — Малфой , до сих носишь кольцо на руке. Жаль, что она выбрала такого как ты, может если... он не дал ей продолжить. Он явно хотел ударить ее, но сдержал свой порыв.       — Держи свои размышления по этому поводу у себя в голове. — Или я уже начинаю сомневаться в том, а надо было тебя спасать из того заведения. Тем кто любят поговорить, очень быстро выбивают зубы,— и он отвернулся — резко, как будто это движение спасало его самого.       Они двинулись дальше — по узким переулкам, мимо разрушенных домов, под нависающими мостами. Один раз Малфой резко схватил её за локоть и рывком оттащил в нишу старого здания — мимо прошла группа вооружённых магглов-выживших. Его рука не задержалась на ее локте, наоборот он с каким-то отвращением оторвал ее.       — Они не увидели, — прошептала она. — Пошли дальше. Они шли долго. Сквозь развалины. Сквозь тишину и собственные мысли, которые оба старались не озвучивать.       Гермиону терзала вина за сказанные слова, будто она перешла черту. Он ведь не пытался задеть ее со стороны близких , которых она потеряла. Мысль о том что она должна извиниться перед ним сводила ее с ума. И только когда за очередным поворотом показалась тёмная улица с заброшенными магазинами, Гермиона почувствовала, что Малфой чуть расслабил плечи.       — Здесь безопаснее? — спросила она.       — На минуту. — он огляделся. — Передохнём, — он прислонился к кирпичной стене, закрыв глаза. Гермиона встала напротив, наблюдая, как его дыхание постепенно выравнивается. Он выглядел уставшим, она подошла ближе.       — Слушай, то что я там сказала.. В общем извини, что подняла эту тему       — Пошли. — выдохнул он. — Пока не стемнело окончательно,- она так долго собиралась подбирала слова , чтобы он даже ее взглядом не удосужился.       И они двинулись дальше — в сторону портала, опасностей и того, что было между ними, но чего ни один из них не осмеливался назвать. Наконец-то они добрались до окраины Лондона, в одном из разрушенных зданий они узнали то из которого выходили пару дней назад.       Малфой первый зашел. Проверил помещение, убедившись что все безопасно. Гермиона первая прошла через портал, следом за ней Малфой.       После хлопка, в нос ударил запах хвойного леса вперемешку с запахом костра. Надломленный хлопок портала ещё дрожал в воздухе, когда их накрыл запах хвои и тёплого костра. После гниющего смрада Лондона этот воздух казался почти нереальным — слишком чистым. Слишком живым.       — Надо зайти к старым знакомым, — бросил Малфой. — Думаю, у них найдётся… что-то приличнее для тебя. А там — заберёшь крестраж и вернёшься к своим. Может, они простят тебе такую диверсию. Поругают, но примут обратно.       В лесу было темно, но их шаги шли уверенно. Гермиона кутаясь в его плащ — всё ещё тяжёлый, всё ещё пахнущий дымом и чем-то жестоким, что было частью Малфоя — чувствовала, как от ветвей хвойных деревьев до её кожи добираются холодные прикосновения. Каждый раз это вызывало мурашки — не только от холода.       Малфой время от времени отходил к деревьям, проверяя вырезанные на стволах символы — защиту, следы, которые понимал только он. В такие моменты он выглядел так, будто снова оказался в своей стихии — хищный, собранный, опасный.       Запах костра усиливался, и лес расступился, открывая небольшую деревню: несколько деревянных домов, мостки у тихой речушки, огни фонарей под навесами. Над поселением стоял почти осязаемый магический барьер — воздух дрожал, переливаясь бледными искрами.       Их встретили двое волшебников. Чужими, выжидающими взглядами. Они словно смотрели не просто на гостей — а на угрозу.       Гермиона чувствовала, как их взгляды скользят по ней, цепляются за длинный плащ, за усталость на лице, за травмирующую дрожь, которую она старалась скрывать. Местные жители выглядывали из окон — любопытные тени, прячущиеся за шторами.       У деревянного дома волшебники остановились. Малфой даже не взглянул на них — просто кивнул и поднялся по скрипучим ступенькам. Гермиона последовала за ним.       Дверь отворилась с протяжным скрипом, впуская их в помещение, пропитанное дымом трав и старостью. Воздух был густым, тягучим. В кресле у камина сидела пожилая женщина с трубкой. Она подняла взгляд — цепкий, слишком внимательный.       — Драко, милый… — голос у неё был хриплым, словно обожжённым временем. — Я знала, что ты зайдёшь сегодня. Давненько тебя не видела. И… — её глаза прищурились, она затянулась трубкой, медленно выпустила дым. — Сегодня ты не один. С женой пришёл.       — Это не… — начал Малфой, но женщина уже поднялась, удивительно уверенно, и приблизилась к Гермионе.       Гермиона почувствовала, как её взгляд буквально обжигает — будто она видела больше, чем хотелось бы.       — Красивая, — хмыкнула она. — Всегда знала, что у тебя вкус хороший.       Малфой дёрнулся так, будто его ударили.       — Моя жена умерла, — сказал он резко. Слишком резко. — А это… старая знакомая.       Он даже не посмотрел на Гермиону. Но его голос был натянутым, как струна, готовая лопнуть. В нём сквозило что-то тёмное, что она не осмеливалась расшифровать. Женщина ткнула трубкой в сторону камина.       — Я уже старая, могу и перепутать, — пробормотала она. Но её глаза слишком долго задержались на Драко, слишком уж понимающе.       — Нам нужно отдохнуть, — сказал Малфой сквозь зубы. — Мы не побеспокоим. Уйдём завтра. Он прошёл мимо женщины, не дожидаясь ответа, словно хотел уйти от самого разговора. Что это было? Почему его так перекосило от одного слова «жена»? Почему от него теперь исходила такая тихая, глухая, почти осязаемая боль?       Женщина хмыкнула, но промолчала. Она сделала жест — и в глубине комнаты вспыхнул мягкий, рыжеватый свет. Воздух стал теплее, но не уютнее. Наоборот — запах раскалённого металла, старых трав и чего-то горького висел в воздухе, заставляя кожу на затылке стянуться.       — Комната для гостей, — сказала она. — Первая дверь справа. Воды нет, но таз с тёплым настоем я поставлю. Драко коротко кивнул.       Гермиона последовала за ним, хотя каждый шаг отзывался злостью: ему это место привычно, почти… дом. Коридор был узкий, деревянный пол скрипел под ногами. Малфой толкнул дверь. Комната оказалась маленькой — кровать, грубое одеяло, стол и тусклый светильник. Одно окно.       — Думаю, сама тут разберёшься, — бросил Малфой. — Если что понадобится — бабушка обычно в зале.       Он исчез, оставив за собой едва уловимый запах дыма и холодного воздуха. Когда дверь закрылась, Гермиона наконец позволила себе выдохнуть. Она подошла к тазу, умылась тёплой настоянной водой. От неё пахло сушёными травами — неожиданно успокаивающе.       Скинув тяжёлый плащ — он с глухим звуком упал к её ногам — Гермиона ощущала лишь мерзость, словно стряхнула с себя слой грязи, памяти, чужой власти. Шкаф рядом тихо скрипнул, когда она открыла его. Внутри лежала стопка простых вещей. На удивление — чистых.       «Хоть что-то нормальное», — подумала она и наконец вылезла из ужасной ночнушки. Натянула штаны и рубашку, явно не по размеру, но мягкую.       Её тянуло ко сну, но стоило лечь, как мысли, одна хуже другой, снова заполнили голову. Она ворочалась, глядя на одинокую свечу на прикроватной тумбочке. Сон не приходил. Он будто застрял где-то между прошлым и тем, что ждало её завтра. Раздражённая этим беспокойством, Гермиона поднялась и тихо спустилась вниз.       Зал пустовал. Лишь угли в камине тлели, отбрасывая красные отблески на стены. Она подошла ближе, подставляя замёрзшие пальцы теплу.       И тут услышала голоса — приглушённые, но знакомые. Осторожно, почти бесшумно, она двинулась на звук.       — Драко, ты не можешь так со мной поступать… Останься, мы что-то придумаем… — голос дрожал.       Гермиона, затаив дыхание, заглянула в узкую щель двери. Малфой сидел на стуле, спина голая, его рубашка лежала на полу, пропитанная чем-то густым и тёмным. Вдоль его позвоночника — руны, чёрные, будто выжженные в кожу. Из них сочилась тягучая смоляная жидкость.       Старуха раскаляла иглу над огнём и проводила ею по рунам, шепча какие-то древние заклинания. От соприкосновения металла с кожей Драко резко втянул воздух, зубами прикусив костяшку пальца.       — Они уже достали до мышц, до нервов… — говорила старуха. — Скоро это будет управлять тобой, не ты — ими. Ты гниёшь заживо, мой мальчик. Я могу попытаться выжечь их сейчас. Будет больно, но…       — Нет, бабушка, — выдавил он сквозь зубы. — Ещё рано. Я не закончил то, что должен. Мне нужна сила. Больше.       — У тебя слишком много боли внутри, Драко, — мягко ответила она. — Отпусти её, иначе она сожжёт тебя. Ты ведь не такой, — он усмехнулся — коротко, горько.       — “Не такой”? Тот мальчишка, которого ты помнишь… он умер. Он был слаб. Он не смог защитить семью. Всё боялся стать похожим на отца. А стал… хуже,— старуха вздохнула.       — Каждому приходится выбирать свою сторону. И платить за выбор.       Процедура закончилась. Драко неспешно поднялся, натягивая рубашку — и на мгновение чуть покачнулся. Гермиона уже собиралась отойти от двери, но услышала их последние слова.       — Я буду в соседнем домике. Пусть утром никто не трогает. Проснусь сам.       — Эта девочка… — тихо сказала старуха. — Она не просто «знакомая». И если это твоя первая любовь… забудь о ней. Она убьёт тебя.       — Прекрати. Меня она точно не убьёт, — отозвался он. — У неё реакция хуже моей. Даже ранить не успеет.       — Я говорю не о том, Драко…,— он не ответил.       Гермиона успела отойти прежде, чем дверь распахнулась. Поднявшись наверх, она выглянула в окно своей комнаты и наблюдала, как он, пошатываясь, идёт к соседнему домику.

***

      Драко стоял перед зеркалом, поправляя манжеты, когда в комнату вошла мать.       — Драко, ты готов? Мы уже опаздываем. — Нарцисса взглянула на него пристально. — Где улыбка жениха?       Она подошла ближе, ловкими пальцами завязывая серебристую бабочку у него на шее, пригладила лацканы, поправила бутоньерку.       — А если я не хочу жениться на ней? — тихо спросил он. — Почему никто не спрашивает, чего хочу я?       — Это сейчас не важно, — мягко, но строго ответила она. — Вы оба чистокровные. И она… ждёт ребёнка. Когда ты возьмёшь его на руки, ты всё поймёшь. Ты изменишься.       Драко отвёл взгляд. Слова матери были как холодный свинец — тяжёлые, окончательные.       На первом этаже Малфой-мэнора уже кипела подготовка. Эльфы спешили, расставляя белые розы. В саду собирались гости, одетые в нежные оттенки зелёного. Всё выглядело идеально. Если бы внутри у него не было пусто.       Он вышел на террасу. Там, у входа в зелёный лабиринт, он увидел её. Гермиона стояла спиной, платье светло-зелёного цвета обрисовывало силуэт. Джинни что-то шептала ей, а потом заметила Драко и нахмурилась.       — Какой же ты мудак, — бросила Джинни, подходя ближе. — И наглости хватило прислать приглашение. Гермиона, когда закончишь — я у выхода. Рон отвезёт нас,—она развернулась и ушла, они остались вдвоём.       — Гермиона, просто…, — она обернулась, и её взгляд… был пустым. Стеклянным. Как будто тот огонёк, который всегда жил в ней, погас.       — Не надо. Всё понятно. — Голос дрожал. — То, что я сказала вчера… забудь. Это не имеет значения,— она судорожно вдохнула.       — Я тебя ненавижу. За всё. Для меня ты умер,— он не успел даже открыть рот. Слёзы катились по её лицу, а у него внутри всё разламывалось, будто что-то острое разрывает сердце изнутри. Она ушла.       И именно в этот момент к нему подошёл Забини:       — Драму оставь после свадьбы, ладно? У меня Нотт там уже нажрался, одного идиота хватает. Пошли.       Забини довёл его до алтаря, почти волоком — не физически, но морально: Драко шел, как приговорённый. Сад Малфой-мэнора сиял мягким, почти обманчиво-мирным светом: сотни белых роз, аккуратно сплетённые в арку, переливались жемчужными каплями росы; воздух был густой, сладкий от ароматов цветов и заклинаний, удерживающих их неувядающими.       Асторию вёл её отец. Она шла неторопливо, будто скользила по траве — лёгкая, выдержанная, безмолвная. Пышное белоснежное платье обнимало её фигуру, будто созданное для того, чтобы быть запомненным. Длинная кружевная фата скрывала её лицо и голову, делая её похожей на призрак победы, которой он не хотел. Она, безусловно, была красивой. Красива ровно настолько, насколько должна быть жена Малфоя. И всё же…       Если бы его сердце не было отдано другой ведьме, запахи этого сада, игра света, этот медленный, чинный ритуал — всё могло бы его растрогать. Могло бы вдохновить. Могло бы быть правильным. Но теперь это было только наказание.       Он стоял неподвижно, как мраморная статуя, пока они произносили клятвы. Слова врезались в воздух, в память, в кожу — пустые, как церемониальные чаши без вина. Когда их руки соединили для обмена кольцами, Драко ощутил, что пальцы словно проходят через холодную воду — не его жест, не его судьба.       А когда настал поцелуй, он понял, как на вкус предательство.       Горький, жёгший, словно деготь, этот поцелуй едва коснулся его губ, а будто потёк по горлу, по груди, обжигая всё, что он когда-то считал собой. Астория, вероятно, ничего не почувствовала — для неё это был долг. Для него — казнь.       Поздравления сыпались одно за другим: родственники, друзья, дальние знакомые. Драко видел их губы, но не слышал слов — всё тонуло под тяжестью стального звона внутри его черепа. Забини приблизился последним, слегка бледный:       — Теодору нехорошо, — коротко шепнул он, бросая взгляд в сторону сада. — Мы с Дафной отведём его домой, потом вернёмся. Держись.       Зал Малфой-мэнора гудел — слитный шум музыки, голосов, смеха, тостов. В праздности гостей было что-то невыносимое: как будто все они смотрели спектакль, не подозревая, что под сценой ползёт ядовитый дым. Поэтому никто сразу не заметил, как этот дым стал реальным.       — Драко, я поздравляю тебя со свадьбой, — раздалось слишком громко, слишком холодно.       Шум упал, словно его обрезали ножом. И гости увидели Его. Человека, которого боялись даже называть. Тень, ставшую телом. Тёмный Лорд смотрел прямо на Драко, будто этот праздник был организован исключительно ради него.       — Твоя семья всегда отличалась преданностью, — произнёс он мягко, но в этом мягком тоне слышалось уже вынесенное приговором "но". — И всё же до меня дошли слухи, что вы намерены покинуть страну. Разве можно бросать своего Лорда в эпоху грядущих великих перемен? Присоединяйся к стороне сильнейших.       Малфой почувствовал, как у него пересохло во рту, но первой заговорила Нарцисса       — Драко, забирай Асторию и уходите!— она уже держала палочку. В её голосе не было ни сомнений, ни страха. Только любовь, слишком сильная, чтобы остаться живой.       — Я так понимаю… это "нет", — сказал Лорд. Появилось несколько Пожирателей, словно выскользнули из воздуха. В зал ворвались зелёные вспышки. Крики. Падающие тела. Боль.       — Мам! Я не могу вас бросить! — теперь его голос сорвался, как у ребёнка, который вдруг понял, что мир рушится.       — Тебе нужно защитить жену! — выкрикнула она. — Делай, что должен!— он подхватил Асторию, почти сломав собственное плечо от напряжения, и бросился к порталу. Около поместья закружились чёрные тени — мрак, который умел убивать без заклинаний. Они были слишком близко. Ещё несколько шагов — и они уйдут— Но его догнала боль.       Круцио, ударивший в спину, разорвал его тело, как если бы каждое ребро треснуло. Мышцы скрутились в узлы, внутренности вспыхнули белым огнём, даже воздух в лёгких превратился в стекло.       Он рухнул.

***

      И ... открыл глаза на старой деревянной кровати. Тусклый свет от свечи. Сырой запах древесины. Боль в спине — от вечерней процедуры.       Но всё остальное — жгло, словно Круцио продолжало своё дело даже после пробуждения. Этот день. Эта свадьба. Этот ад.       Он проживал его снова и снова. Каждую ночь. Ад не после смерти. Ад — то, в чём он живёт.