Часть 9

      После того, что она услышала ночью — голос бабушки, тихий и смертельно спокойный, и его, сорванный от боли, — Гермиона не смогла заставить себя уснуть. Каждая фраза, будто острым лезвием, резала мысли. Он гниёт заживо, несёт в себе тьму и всё равно идёт до конца.       Она ненавидела его — но впервые поймала себя на том, что ещё и боится за него. Чтобы не сойти с ума, она решила заняться делом. Прямо сейчас, пока Малфой спит, она уничтожит крестраж. Возьмёт медальон, палочку — и исчезнет до рассвета.       Снаружи ночь была тёмной, вязкой, почти чёрной. Снег переливался хищным серебром в свете луны, а мороз кусал кожу так, будто хотел выгрызть куски плоти. При каждом вдохе вырывались облака пара — словно она выдыхала собственный страх. Наложив согревающее заклинание, Гермиона тихо, на цыпочках, покинула дом.       Река встретила её тишиной и ледяным дыханием. Она положила медальон на плоский камень, направила палочку… Скрежет. Визг. Медальон отскочил, словно живой.       — Может, огонь… — прошептала она сама себе.       Она собрала хворост, разожгла костёр — огонь жадно лизнул воздух, разросся, стал горячим, как ярость. Гермиона бросила медальон в пламя — тот лишь зашипел, выгнулся странно, будто в нём что-то больно корчилось… и остался цел.       Дальше — камни, топор, силовые заклинания — и ничего. Она билась с ним, как с собственным отчаянием, пока тьма не потускнела и в лес не вполз первый холодный рассвет.       Сил не осталось. Она опустилась к остаткам костра — лишь тлеющие угли, запах гари и бессилия. В голове вдруг всплыло: василиск, дневник… клык проткнул крестраж. Тайная Комната в Хогвартсе. И она впервые за долгое время почувствовала надежду — хрупкую, как ледяная корка на реке.       Шорох сбоку заставил её обернуться. Он стоял там — высокий, бледный, с тенью невыносимой усталости под глазами. На нём всё та же рубашка со следами крови и потемневших рун. Вид его был необъяснимо уязвимым, почти человеческим.       Не сказав ни слова, Малфой прошёл мимо к реке. Отстёгивал пуговицы медленно, так будто каждое движение причиняло боль, но не собирался остановиться. Гермиона застыла, дыхание сбилось. Когда его пальцы коснулись пряжки ремня — она резко отвела взгляд.       Сердце ударилось о рёбра так, будто пыталось вырваться наружу. Плеск воды. Она ждала минуту — две — прежде чем повернулась обратно.       Он стоял по поясницу в ледяной воде, опустив голову, пропуская воду сквозь пальцы. Капли стекали по его спине, и по этим бледным лопаткам, исчерченным рунами, вниз, к воспалённым следам иглы. Жестоко красиво.       — Я слышала разговор… — тихо начала она, не узнавая свой голос. — Эти руны… они убивают тебя. Ты не боишься умереть?— Он повернулся. Вода стекала с его волос, срезая утренний свет. Бровь поднялась — почти насмешливо.       — Случайно? — в его тоне было слишком много понимания. Она сглотнула.       — Да. Медальон… он… пропитан тьмой. С ним невозможно уснуть. — пауза. — Я придумала, как мы можем уничтожить крестраж. Его смех был коротким и безрадостным.       — Нет никаких «мы», Грейнджер. Я верну тебе долг — и всё. Каждый идёт своей дорогой. То, что ты там надумала — твоё дело,— она поднялась, сжимая медальон.       — Я пойду в Хогвартс. В Тайной Комнате остался клык василиска. Это сработает, я знаю.       Он вышел на берег быстро, слишком быстро для того, кто только что стоял в ледяной воде. Лицо его стало резким, будто высеченным.       — Блестяще. Только там теперь базируются Пожиратели. Сотня, если не больше. — губы искривились в кривой усмешке. — Вперёд, Грейнджер. Удачи.       Он взмахом палочки высушил волосы, капли исчезли с его кожи, и на тело вернулась привычная холодная собранность. Быстрыми движениями оделся — будто натягивал не одежду, а маску, снова превращаясь в того Малфоя, который не чувствует.       Гермиона не выдержала — шагнула ближе и схватила его за запястье. Его кожа была ледяной после воды.       — Ты можешь хотя бы выслушать меня? — голос дрогнул, но она заставила его звучать твердо. — Ты всё время бегаешь. Прячешься. А я… я не могу дальше делать вид, что мне всё это всё равно. Он замер, но не повернулся. Лишь холодно освободил руку — как от ожога. Он направился к дверям, явно собираясь просто уйти. Но Гермиона шагнула следом. Она больше не собиралась уступать. — Без тебя эта идея обречена, — бросила она в спину. — Если медальон не уничтожить, кто-то другой использует его. Всё повторится. Ты же это понимаешь.       Слова были ядом. Но в глазах — промелькнуло что-то другое. Что-то, от чего дыхание стало прерывистым, а расстояние между ними — слишком коротким.       Он остановился — тяжело, будто каждый её аргумент был камнем в грудь. Потом медленно обернулся. В его взгляде — усталость, раздражение, боль, которую он привык скрывать.       — Хорошо, Грейнджер. — на губах мелькнула хищная тень улыбки. — Но только на условиях, которые выберу я — он сделал шаг к ней — слишком близко.       — Я использую Легименцию. Я тебе не доверяю — он не предлагал — он испытывал её. Она сглотнула, понимая, что выбора нет.       — Да. Я согласна — его взгляд на секунду скользнул по её лицу — будто он искал слабость, страх.       Он заглянул ей прямо в глаза — впервые за всю ночь. И в этом взгляде было столько всего: злость, презрение… и что-то, от чего сердце у неё пропустило удар.       — Пойдём.       Он повёл её к своему домику. Открыл дверь, впуская внутрь. Запах трав, жар очага, тени по стенам. Малфой указал на кровать. Гермиона остановилась у порога.       — Можно… на стул? — ей не хотелось ложиться перед ним, словно жертва.— он усмехнулся — без веселья.       — Ты можешь потерять сознание. Легименция — не прогулка в саду, Грейнджер. Это вторжение — Он сел напротив, их колени почти касались. В комнате стало слишком тесно для двоих.       — Если хочешь — можешь передумать, — произнёс он тихо, будто провоцируя.       Она попыталась расслабиться, насколько это было возможно, понимая, что от этого зависело, насколько сильной будет боль. Его пальцы едва коснулись её висков — и мир вокруг них растворился. Драко двигался по её памяти быстро, почти безжалостно, перескакивая с одного воспоминания на другое, будто перелистывал страницы чужой книги. Он избегал самых жестоких фрагментов войны, не спеша приближаться к тем областям, где магия пропитывалась страхом и кровью.       Первые образы были почти светлыми: их ранняя дружба, школьные годы, — моменты, где они ещё могли смеяться вместе. Гермиона чувствовала, как её собственное дыхание становится тише, когда он приближается к тому времени, когда всё разрушилось.       Год, когда их связь оборвалась, начинался шумно и ослепительно — с Чемпионата мира по квиддичу. На поле съехались тысячи волшебников. Над головами людей развевались флаги, пестрели плащи, воздух вибрировал от восторженного гомона. Гермиона помнила, как восторженно слушала рассказы о Викторе Краме — невероятно талантливом ловце, о котором шептались даже в Хогвартсе.       Она прибыла вместе с Гарри и семьёй Уизли, а когда портал выбросил их на огромную поляну, её встретили запах дыма костров, музыка, огни, разноцветные палатки. Джинни вцепилась в неё под руку, сияя от восторга, пока они прокладывали путь сквозь толпу. Артур Уизли привёл всех к их палатке — крошечной снаружи, но внутри похожей на уютный маленький дом, с кухней, спальнями, а главное — теплом. Пока мальчики бегали по комнатам, Джинни оттащила Гермиону в сторону, почти волоком.       — Я видела его около трибун, — прошептала она заговорщицки. — Пойдёшь поздороваешься? Я знаю, ты скучала по нему. Всё лето — одни письма о том, что Малфой тебе не пишет. Не притворяйся — Гермиона вспыхнула.       — Джинни… он мне просто друг. И только друг. У меня есть планы, есть цели. Я не собираюсь…       — Смешно, — перебила Джинни, — будто одно другое исключает. Осторожнее, а то Слизеринский принц найдет себе принцессу. Ты же знаешь, как на него смотрят девчонки. Гермиона фыркнула, но слова задели глубже, чем она признала бы.       Когда они поднимались на трибуны, мир вокруг будто замер на секунду. Она увидела его — Драко, стоящего рядом с Люциусом. Он заметил её почти в ту же секунду. В его взгляде мелькнул отблеск узнавания — тёплый, слишком личный — и тут же исчез. Он отвернулся с той холодной надменностью, которую Гермиона знала слишком хорошо. Его отец не терпел её присутствия. Именно поэтому Драко делал вид, будто её не существует.       Гермиона услышала обрывки их перепалки с Гарри, прежде чем матч начался. Она старалась не смотреть в сторону министерской ложи … и всё равно смотрела.       Матч был ослепительным — зелёные плащи ирландцев, затем красно-чёрные болгарские формы. Появление команды Крама вызвало взрыв ликования. Рон почти подпрыгивал от восторга, рассыпался в комплиментах в адрес Виктора, словно тот был его личным героем. А потом — взрывы.       Сначала все решили, что это салюты. Но очень быстро стало ясно: что-то пошло не так. Артур Уизли ворвался в палатку, бледный как полотно.       — Немедленно уходите! Сейчас же!       Они выбежали наружу — и оказались в аду. Люди бежали, кричали, падали, палатки вспыхивали. Где-то раздался крик:       — Бегите! Пожиратели смерти!       Гермиона сорвалась вслед за Гарри — но плотная, жёсткая рука схватила её из толпы, рывком оттащив в сторону.       Она вскрикнула, звала Гарри, но её уже затаскивали в какую-то пустую палатку. И тут — тишина, будто их окружило заклинание. И он. Драко.       — Грейнджер, что ты творишь? — голос был полушёпотом, натянутым, как струна.       — То же, что и ты, — выдохнула она, пытаясь отдышаться. — Разве ты не должен быть с отцом в ложе?       — Должен. — Он говорил быстро, коротко, напряжённо. — Но я пришёл за тобой. На твоих друзей надежды как всегда мало. Когда выйдем — бежим. Не оглядывайся и не отпускай мою руку.       Он взял её ладонь — крепко, почти отчаянно. И они вышли обратно в хаос. Они бежали сквозь толпу, толкаясь, перепрыгивая через поваленные вещи и упавших людей. Руки не разжимались ни на миг. Она чувствовала, как его пальцы с силой держат её — будто он боялся потерять. Но за ними кто-то шёл. Тень. Знакомая походка.       — Драко, что ты делаешь? — его голос был холодным, как нож. — Я говорил тебе, что чистокровным волшебникам незачем общаться с грязнокровками. Гермиона почувствовала, как Драко напрягся. Как будто внутри него что-то оборвалось. Он наклонился к ней, почти касаясь губами её уха:       — Беги, — он отпустил её руку.       Мир превратился в оглушительный взрыв света. В небо взмыла гигантская зелёная вспышка — Черная метка. Череп со змеёй расправил крылья над всем небом. Гермиона застыла, как вкопанная. Холод пробежал по позвоночнику.

Он вернулся. Тёмный Лорд.

***

      Дорога в Хогвартс казалась бесконечной. В вагоне, где Гермиона сидела с Роном и Гарри, воздух был натянутым, как струна. Они в третий или четвёртый раз обсуждали события Чемпионата мира — вспышки, крики, Черную метку, — но внутри неё всё происходившее отзывалось иначе. Гораздо глубже.       Каждый раз, когда Рон взахлёб пересказывал, как Крам летал, или как толпа визжала от восторга, Гермиона ловила себя на том, что слушает… лишь наполовину. Другую половину сознания занимала тень, образ, который она не могла вытравить — Драко, сжимающий её руку в чужой палатке, Драко, стоящий между ней и хаосом, Драко, отпускающий её ладонь под взглядом собственного отца.       Она поймала себя на том, что уже несколько минут смотрит в окно, видя не отражение, а вспышки того дня. В Хогвартсе всё словно дышало ожиданием. Большой зал, украшенный сотнями свечей, принимал гостей из двух других школ. Когда двери распахнулись, воздух дрогнул.       Вошли девушки из Шарбатонской академии — лёгкие, как порыв ветра, сияющие, грациозные. Их появление вызвало вздохи и шёпот по всему залу, а студенты едва не сломали ладони аплодисментами.       Затем зазвучали тяжёлые, ритмичные шаги. Ученики Дурмстранга вошли под предводительством огромного наставника. Огни в зале будто сделались ярче, отражаясь в их тёмных плащах. И среди них — Виктор Крам. Рон едва не подавился воздухом.       — Смотрите! Это Крам! Настоящий Крам! — Рон ткнул Гарри в бок. — Он здесь! Он реально здесь! — но Гермиона смотрела вовсе не туда. Её взгляд нашёл стол Слизерина — как будто сам по себе.       Драко сидел между Забини и Ноттом, чуть откинувшись , с той ленивой надменностью, которую он так мастерски носил как броню. Казалось, тени от свечей подчёркивали скулы, делая его черты более холодными — и куда более притягательными, чем ей хотелось признавать.       Он что-то сказал Забини; тот усмехнулся. Драко бросил взгляд в сторону преподавателей — быстрый, отточенный, будто проверяющий чью-то реакцию. А потом — в зал, поверх голов. И ни разу — на неё.       Гермиона почувствовала странный укол под рёбрами. Глупость. Она сама не знала, чего ждала.       «У него есть друзья. Он не обязан смотреть в мою сторону», — сказала она себе. Но почему-то эта мысль лишь усилила пустоту.       Когда вынесли Кубок огня, зал взорвался ожиданием. Огненные языки взмывали в воздухе, синие и живые. Кубок пульсировал силой — древней, строгой, опасной. Дамблдор вышел вперёд, и его голос раскатился по залу:       — Турнир трёх волшебников возвращается.       Он говорил о славе, рисках, правилах. О том, что никто моложе семнадцати не сможет участвовать. О том, что каждый кандидат должен написать своё имя и бросить в пламя Кубка.       Слова будто струились мимо Гермионы — она слышала, но не слушала. Пламя отражалось в её глазах. А через зал, за слизеринским столом, так же холодно и отстранённо отражалось в глазах Драко Малфоя.       Казалось, между ними пролегла бездна, которую никто не замечал. Внешне они были просто учениками разных факультетов. Но под кожей — под памятью — всё уже было иначе.       После ужина Гермиона и Джинни спустились в зал. Свет факелов отражался от полированных стен, создавая длинные, дрожащие тени на полу. В центре комнаты стоял Кубок, окружённый толпой учеников, каждый из которых пытался различными хитростями обойти установленный Дамблдором возрастной барьер. Шум, смешанный с предвкушением, висел в воздухе, словно электрический заряд.       Гермиона устроилась на нижней ступеньке, раскрывая книгу, но её взгляд постоянно скользил по залу. Сердце слегка подрагивало при каждом движении студентов. Внезапно дверь распахнулась, и в зал вошёл Виктор Крам. Он подошёл к огню, бросил бумажку с именем, и на мгновение их глаза встретились. Гермиона почувствовала, как тепло, едва заметное и опасное, растеклось по её спине. Она невольно улыбнулась, чувствуя лёгкое напряжение между ними.       —Гермиона, ты что, времени зря не теряешь? Уже флиртуешь с другим. Отличная стратегия, чтобы создать конкуренцию, — сказала Джинни с улыбкой.       —Прекрати, — тяжело вздохнула Гермиона, отворачиваясь, чтобы скрыть, как сильно бьётся её сердце.       И вдруг в зал вошёл Драко Малфой. Он шёл уверенной, почти ледяной походкой, которая притягивала взгляды, будто он был центром невидимого ореола. Подойдя к Кубку, он бросил бумажку с именем и, не оборачиваясь, направился обратно к своим друзьям. В этот момент Гермиона почувствовала странное напряжение — смесь раздражения и непонятного волнения, когда его взгляд, казалось, мельком зацепил её.       —Слышала, что девчонки с других курсов обсуждают, будто Астория Грингасс очень хочет его внимания. И вроде бы у неё даже получается, — тихо сказала Джинни, с оттенком подколки.       —Мне это не интересно, — сухо ответила Гермиона, сжимая книгу. Её пальцы дрожали чуть заметно. Она поднялась и направилась к спальне, но сердце всё ещё стучало слишком громко, и в ушах звенела странная смесь любопытства и раздражения.

***

      На следующий день зал снова наполнился учениками из всех школ. Дамблдор потушил свечи, и тьма обволокла пространство, усиливая каждое движение, каждый шорох. Кубок медленно начал выбрасывать имена чемпионов, словно оживляя атмосферу ожидания.       —Флёр Делакур, — произнёс Дамблдор. Зал разразился аплодисментами. Флёр подошла, её глаза сияли от волнения, и, пожав ему руку, она направилась в комнату чемпионов.       —Виктор Крам, — прозвучало следующее имя. Гермиона почувствовала, как зал погрузился в напряжённую тишину, каждый взгляд следил за следующими словами.       И наконец… пауза, которая длилась вечность. Время словно замедлилось, и Гермиона ощутила, как всё вокруг исчезает.       —И последний чемпион…, — голос Дамблдора эхом разнесся по залу.       —Драко Малфой.       Зал замер. Гермиона резко повернулась к Слизерину. Он встал, каждое движение точное и уверенное, словно продуманный шаг на шахматной доске. Гермиона почувствовала, как странная энергия проходит между ними — смесь раздражения, непонимания и того, что невозможно назвать иначе, как притяжением. Драко подошёл к Дамблдору, бросив короткий взгляд на Гермиону, и исчез в комнате чемпионов, оставив после себя тёплое, едва заметное напряжение, которое витало в воздухе, как невидимая нить.       Гермиона осталась стоять на месте, сердце всё ещё дрожащее от неожиданных эмоций, и впервые за долгое время она ощутила, что кубок — это не только игра, но и магия момента, которая касается каждого, кто осмеливается встретиться взглядом с неизвестностью.