Там, где обрывается карта

Из телефонной трубки раздался взволнованный голос старшей сестры Коичи, дрожащий от страха и беспокойства. Она рассказала, что её брата не было дома с самого утра, а когда выяснилось, что его не было и в школе на протяжении всего дня, её охватила настоящая паника. Голос её срывался на крик, она настаивала на том, чтобы немедленно вызвать полицию, но Джоске, собравшись, мягко успокоил её, пообещав во что бы то ни стало помочь с поисками. Шинджу стояла рядом, прислушиваясь к каждому слову, и сердце её сжималось от сочувствия. Она мысленно поставила себя на место этой девушки — если бы её младший брат, Йоко, внезапно пропал, она, наверное, потеряла бы рассудок от ужаса и перевернула весь Морио вверх дном в его поисках. — Бедная... — тихо прошептала Шимур, опустив глаза. Кончик её туфли невольно выводил на асфальте беспорядочные узоры, отражая её тревожные мысли. Окуясу, заметив её подавленное состояние, осторожно положил руку ей на плечо, пытаясь приободрить. Когда она подняла на него взгляд, он ответил ей кривой, но тёплой улыбкой, и Шимур машинально улыбнулась в ответ. Однако оба понимали — это была лишь формальность, попытка скрыть нарастающее с каждой минутой беспокойство. Из-за всей этой ситуации она чувствовала себя совершенно разбитой, а когда Окуясу сообщил, что Юкако тоже сегодня не было, её охватило настоящее отчаяние. — Если бы я не стала катализатором их знакомства, всё могло бы быть иначе... — Не вини себя, Шинджу, — твёрдо сказал Джоске, закончив разговор. — Бессмысленно думать о том, что могло бы случиться. Лучше сосредоточимся на том, где сейчас Коичи. — Ты прав... — Она сжала руки в кулаки, чувствуя, как гложет её вина. — Мне так тяжело от этого... — Не помер же он. — не подумав, вырвалось у Окуясу, и Шимур резко замерла, её лицо побелело от ужаса при одной мысли о таком исходе. — Скорее всего, он пока жив, — сказал Джоске, стараясь разрядить обстановку. — Возможно, его куда-то заперли. Нам нужно найти его как можно быстрее. Так как с каждой минутой его жизнь может оказаться в серьёзной опасности. Идём ко мне. — Предложил Хигашиката обоим. — Дома есть карта Морио, осталась от деда. Подумаем куда она могла спрятать бедолагу.

***

Шимур всегда любила дом Хигашикаты. В нём царила особая атмосфера — уютная, тёплая, словно обволакивающая мягким светом домашнего очага. Даже вопросы, которые иногда задавала Томоко, звучали легко, без скрытого подтекста или оценивающего взгляда. Совсем не так, как у её собственной матери. Когда к Шинджу кто-то приходил — а чаще всего это был Джоске — Аризу просто молча открывала дверь, вежливо улыбалась и могла задать какой-нибудь странный вопрос, на который, казалось, не существовало правильного ответа. А потом, уже после ухода гостя, обязательно говорила дочери, что с таким мировоззрением её друзья вряд ли могут рассчитывать на светлое будущее. Шимур плюхнулась на диван, уставившись на кофейный столик. Джоске разложил там огромную карту, испещрённую пометками его покойного деда. Раньше ей казалось, что Морио — маленький, почти игрушечный городок, где невозможно заблудиться. Но теперь, когда она увидела карту, а где-то на улочках пропал человек, она передумала. "Это всё равно что искать иголку в стоге сена..." Окуясу и Джоске устроились на полу, склонившись над картой. Их лица были напряжены, брови сведены в одну линию, но мысли, казалось, кружились впустую. Ни одной стоящей идеи, ни одной зацепки — куда мог исчезнуть Хиросэ? Минуты тянулись мучительно долго, а очертания улиц, домов и побережья на карте постепенно расплывались перед глазами, превращаясь в бессмысленный узор. Ей было неловко просто сидеть и ничего не делать, а уж тем более — отвлекать их. В конце концов, с картами у неё были... особые отношения. Шимур и правда во многом была идеальна — умна, ответственна, и даже, возможно, обаятельна. Но стоило дать ей в руки карту и отправить куда-то, как она гарантированно терялась. Вроде бы всё казалось понятным: вот улица, вот поворот, вот ориентир. Но почему-то её внутренний навигатор упорно вёл её в совершенно противоположном направлении. Однажды она и её одноклассница запутались, когда шли по дороге из магазина. Решили свериться с картой. Шинджу внимательно изучила маршрут, уверенно ткнула пальцем и сказала: — Нам сюда! Они пошли... и через пять минут снова оказались у магазина. Зато после этого стало совершенно ясно, куда идти на самом деле... в противоположную сторону. Взгляд Шимур вновь утонул в переплетении улиц и переулков, будто силой мысли пытаясь раздвинуть границы бумаги и увидеть то, что ускользало от их внимания. Время текло странно — то растягиваясь в мучительном ожидании, то стремительно ускорялось, когда они обсуждали очередную версию. — Может здесь? — Окуясу ткнул пальцем в едва заметное здание на самой окраине карты. Шинджу покачала головой, прядь непослушно упала на лицо. — Рядом, если я не ошибаюсь, хозяйственный магазин... — её голос звучал устало, она указала на домик рядом. — Там всегда много людей. Кто-то обязательно заметил бы школьника, стучащего в окно при виде прохожих... Она поднялась с дивана, аккуратно переступая через разложенные на полу записи и полупустые чашки, подошла к окну. Закатное солнце кроваво-оранжевым светом заливало улицы Морио. Шинджу обречённо вздохнула, ощущая, как холодок безысходности заползает под кожу. Обернувшись, она ещё раз взглянула на карту, покрытую пометками, на склонившихся над ней друзей... Так прошёл весь вечер. И весь следующий день. Они могли бы просидеть так ещё долгие часы, уткнувшись в карту, если бы резкий телефонный звонок не разрезал гнетущую тишину комнаты. Джоске, вздрогнув, машинально потянулся к аппарату и поднёс трубку к уху. — Да? Говорит Хигашиката... — его голос прозвучал хрипло от усталости. В выходные они собрались чуть раньше обычного, надеясь на новые зацепки. Но в ответ на приветствие в трубке повисла тяжёлая тишина, прерываемая лишь едва уловимыми звуками. — Алло? — Джоске резко выпрямился, пальцы сжали трубку до побеления костяшек. — Коичи, это ты? Я слушаю! Коичи, где ты?! Тишина. Лишь далёкие, едва различимые шумы пробивались сквозь линию. И вдруг — осознание ударило, как молния. "Волны... Это же шум волн!" Трубка с глухим стуком упала на стол, когда связь резко оборвалась. — Нужно найти место, где есть общественный телефон и слышны волны. — прошептал он, голос дрожал от сдерживаемого возбуждения. Глаза, покрасневшие от недосыпа, лихорадочно скользили по изгибам береговой линии, пока не остановились на одиноком утёсе. Дорога к нему обрывалась, словно ведущая в никуда. — Здесь! — его голос прозвучал как выстрел. — Это должно быть здесь! Их усталые лица внезапно озарились проблеском надежды. Карта внезапно ожила в их глазах, перестав быть просто бумагой с линиями — теперь это был путь к спасению друга. — Сколько нам ехать? — спросила Шинджу, уже направляясь к двери. — Минут десять-пятнадцать, — ответил он, прижимая телефон к уху. — Пешком — вечность, а у нас её нет. Они выскочили на улицу, едва дождавшись машины. Такси только подкатило к тротуару, как троица уже втиснулась внутрь, даже не потрудившись пристегнуться. Джоске сказал водителю адрес, и машина рванула с места, подхваченная их общим нетерпением. Шинджу прижалась лбом к прохладному стеклу, наблюдая, как дома и деревья за окном сливаются в размытые пятна. Мысли пульсировали в голове, как удары сердца — слишком быстрые, слишком тревожные. Она резко зажмурилась, пытаясь прогнать их. — Ещё пять минут, — пробормотал Джоске, будто читая её мысли. Шинджу кивнула, не открывая глаз. Эти пять минут казались вечностью. Они подъезжали к месту, и Джоске, всматриваясь в мелькающие за окном пейзажи, пробормотал: — Если говорить об уединённых местах у моря, где дома чаще пустуют, чем обитаемы... это должен быть район тех самых вилл. Таксист резко затормозил, и они буквально высыпались на пустынную дорогу. Воздух пах солью и водорослями, а вдалеке слышался мерный гул прибоя. — Осталось найти телефонную будку, — сказал Джоске, оглядываясь. — Оттуда Коичи звонил. Шинджу первая заметила кабинку, одиноко стоявшую в стороне. — Там! — ее голос прозвучал резко в тишине этого места. Она рванула вперед, но вдруг замерла — где-то поблизости раздался подозрительный хруст. — Вы слышали? — прошептала она, ощущая, как по спине пробежали мурашки. Окуясу, прищурившись, указал на особняк, который выделялся среди других. — Эй, ребята... В лучах заходящего солнца было видно, как вокруг здания тянутся странные блестящие нити, напоминающие... волосы? Троица бросилась вперед, подгоняемая единым порывом — наконец-то спасти друга. Но когда они приблизились к краю утеса, картина, открывшаяся их глазам, заставила замереть на мгновение. Юкако сейчас сидела на самом краю обрыва, ее обычно безупречный образ был изменен до неузнаваемости. Платье, всегда такое аккуратное, теперь было порвано. Но больше всего поражали ее волосы. Некогда густая, блестящая черная грива, предмет гордости и восхищения, превратилась в седые, безжизненные пряди, безвольно свисавшие вдоль спины. Однако взгляд Шинджу моментально нашел главное — Коичи, стоявшего чуть поодаль. — Эй! Коичи! Ты в порядке? — ее голос сорвался на высокую ноту от облегчения. Ноги сами понесли ее вперед, не чувствуя под собой земли. Услышав знакомые голоса, школьник обернулся. Его лицо, уставшее и бледное, вдруг озарилось искренней радостью. — Шинджу-чан! Окуясу-кун! Джоске-кун! — он энергично помахал рукой, но этот жест был прерван — Шинджу, не сбавляя скорости, буквально влетела в него, обхватив руками так крепко, что они оба едва не потеряли равновесие. — Коичи-кун, прости-прости-прости! — она прижимала его к себе с силой, в которой смешались и радость встречи, и муки вины, и облегчение. Её пальцы впивались в его плечи, словно боясь, что он может исчезнуть. Коичи, сначала растерянный, постепенно начал краснеть от такого внимания и недостатка кислорода. — Ш-Шинджу-чан... не могу... дышать... — он хрипло прошептал, но в его глазах светилась теплая благодарность. Окуясу, стоявший рядом, не мог сдержать смеха, наблюдая эту сцену. — Ну ты его прямо задушить собралась. — сквозь смех прокомментировал он, пока Джоске пытался оттащить перевозбуждённую девушку от её "жертвы". Шинджу, наконец осознав ситуацию, поспешно отпустила Коичи, который тут же схватился за горло, жадно глотая воздух. — Ой, извини! — её щёки залились румянцем, когда она осознала, что чуть не задушила того, кого они пытались спасти. Коичи, отдышавшись, слабо улыбнулся. — Ничего... Я рад, что вы пришли... — Его голос был тихим, но в этих простых словах чувствовалась вся глубина благодарности. Тем временем Юкако, всё ещё сидевшая на краю утёса, смотрела на эту сцену с каким-то странным выражением лица. Её седые волосы развевались на ветру, как призрачное знамя, а в глазах читалась глубокая усталость и... счастье? А эта улыбка... она точно не сулила ничего хорошего — была слишком спокойной. Как у человека, нашедшего ответ на вопрос, который лучше было бы никогда не задавать. — Вы только посмотрите, — прошептал Окуясу, непроизвольно делая шаг назад, — она улыбается, будто самый счастливый человек на земле. — В его голосе слышалась дрожь, а глаза округлились от неподдельного ужаса. — И смотрит прямо на нас. Шинджу инстинктивно сделала шаг назад, прячась за спиной Хигашикаты. — Точно... — пробормотал Джоске, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Жуть какая... — Всё, сматываемся! — внезапно рявкнул Окуясу, резко развернувшись и пускаясь в бегство с такой скоростью, что казалось, он вот-вот оставит за собой шлейф пыли, как в мультфильмах. — Выручай, Джоске-кун! — в голосе Коичи слышалась смесь надежды и паники. Джоске на мгновение задумался, его взгляд метнулся от убегающего Окуясу к странно улыбающейся Юкако, затем к перепуганному другу. В его глазах читалась настоящая внутренняя борьба — инстинкт самосохранения против товарищеского долга. Решение пришло внезапно. — На меня не рассчитывай! — выкрикнул он, резко хватая Шинджу за запястье. В следующее мгновение они уже неслись по песчаной дороге, оставляя за собой клубы пыли. Шинджу, едва успевая переставлять ноги, чувствовала, как ветер свистит в ушах, а сердце готово выпрыгнуть из груди. Её рука крепко сжимала ладонь Джоске, и в этот момент она поняла странную вещь — его хватка оставалась уверенной и надёжной, словно он по-прежнему контролировал ситуацию, хотя они бежали, как последние трусы. Впереди мелькала фигура Окуясу, который, казалось, установил новый мировой рекорд по спринту. Его ноги двигались с такой скоростью, что создавалось впечатление, будто они вообще не касаются земли. Немного отставая, но с поразительной для своего роста скоростью, бежал Коичи. Его маленькие ножки двигались с такой частотой, что напоминали лопасти вентилятора, а лицо выражало сосредоточенную решимость, смешанную с паникой. Казалось, ещё немного — и он действительно догонит своих убегающих друзей. — Подожди! — выдохнула Шинджу, но её голос потонул в стуке собственного сердца, стучавшего где-то в горле, и в шуме тяжёлого дыхания. Её ноги уже начинали подкашиваться, а лёгкие горели огнём, но страх, пульсирующий где-то внутри, заставлял бежать дальше. Бегство школьников напоминало сцену из абсурдной комедии — четыре перепуганных подростка, несущихся куда глаза глядят, без всякого плана и логики, просто потому что кто-то там на краю утёса улыбнулся не так. Но они продолжали бежать, потому что иногда самое разумное — это просто бежать, не задавая лишних вопросов.