Часть 7

Дженнифер плохо спала в эту ночь. Стоило смежить веки, и перед ними как наяву вставала все та же картина — залитая лунным светом долина, скользящая по ней черная фигурка всадника, зловещий омут темной лощины, конь без седока, мирно щиплющий траву… Зачем она осталась, зачем она это видела? Он был прав, этот ночной убийца, когда предупреждал ее, чтобы она не совала нос в их дела. Если бы кто-то из них ее заметил… Дженнифер вздрогнула, кутаясь в тонкое шерстяное одеяло. Сам Ювалт, когда возвращался к костру за веревкой, прошел в какой-то паре ярдов от нее. Что, если бы он ее увидел? Два шага, взмах ножом — она бы даже вскрикнуть не успела… Сон был тревожным, прерывистым и не принес облегчения — утром Дженнифер чувствовала себя такой усталой и разбитой, словно и не ложилась. Ей стоило большого труда скрыть свое состояние от Джереми, и она не была до конца уверена, что ей это удалось. Джереми все порывался встать с постели и упрямо твердил, что чувствует себя прекрасно, и это была неправда — сегодня ему явно было хуже, чем вчера или даже позавчера. У него опять поднялась температура, и Дженнифер боялась возвращения лихорадки, тем более что хинина почти не осталось, да она и не знала, поможет ли здесь хинин. Джереми был нужен доктор, настоящий доктор, а не просто сиделка, пусть самая преданная и любящая. В конце концов она не выдержала. Глубоко вздохнув, она медленно выдохнула сквозь плотно сжатые зубы и решительно направилась к лагерю бандитов. Там было малолюдно. Кое-кто из бандитов еще спал, завернувшись в одеяло, хотя солнце стояло уже высоко, четверо или пятеро сидели на земле и без особого энтузиазма играли в карты. Ни Черного Джека, ни его помощника видно не было. — Где ваш вожак? — требовательно произнесла в пространство Дженнифер. Ответом ей было несколько рассеянно-удивленных взглядов и туповатых ухмылок со стороны картежников, после чего они снова вернулись к игре. Дженнифер скрипнула зубами. — Доброе утро, мэм, — вежливо проговорил знакомый голос, и Дженнифер резко обернулась. Перед ней стоял Ювалт. Видимо, взгляд Дженнифер говорил сам за себя, потому что он изменился в лице и быстро спросил: — Что-то случилось? — Случилось, — с холодной яростью произнесла Дженнифер. — Мой муж тяжело ранен, ему нужна медицинская помощь! Где ваш вожак? Он должен позволить мне съездить за доктором! Если он боится, что я донесу на вас, то пускай отправит со мной кого-то из своих людей, пусть они держат меня на прицеле, пока я буду говорить, пусть хоть застрелят, но врач мне нужен сегодня же! Лицо Ювалта потемнело. — Прежде всего, успокойтесь, — негромко проговорил он, хмурясь. — Джека нет в лагере, но даже если бы он здесь был, у вас ничего бы не вышло. Не вздумайте подходить к нему с этой просьбой. Он никогда на это не согласится, а если вы начнете донимать его, он вас попросту убьет. Он из тех людей, кто не станет тратить десяток слов там, где можно обойтись одним патроном. — Не пытайтесь меня запугивать! Чего будет стоить моя жизнь, если Джереми умрет? — Успокойтесь, миссис Эйвери. Он не умрет. Не существует ровным счетом никаких причин для того, чтобы он умер, если он не сделал этого сразу же. Вероятней всего, ему придется провести в постели еще не одну неделю, но никакой опасности для его жизни нет. Поверьте человеку, которому не раз и не два доводилось приходить в себя после огнестрельных ранений. Это неприятно, болезненно, но не смертельно. — Но Джереми снова лихорадит! А если началось заражение крови? — Если началось заражение крови, — холодно произнес ее собеседник, глядя ей прямо в глаза, — то никакой доктор ему уже не поможет, и вы это прекрасно знаете. Возьмите себя в руки. Вы близки к тому, чтобы скатиться в банальную женскую истерику. Вы не имеете на это права, от вашего душевного равновесия сейчас зависит не только ваша жизнь, но и жизни ваших близких. Щеки Дженнифер вспыхнули от гнева. Не думая о том, что делает, она размахнулась и закатила ему пощечину. Лицо Ювалта очень сильно побледнело, и глаза вспыхнули яростными волчьими огоньками. На мгновение Дженнифер стало страшно, но только на мгновение. Гнев оказался сильнее — и она вздернула подбородок, вызывающе уставившись ему в лицо, не отводя взгляда. Пускай не думает, что она его боится! Этот поединок взглядов продолжался несколько секунд. Потом Ювалт кривовато усмехнулся и провел кончиками пальцев по пострадавшей щеке. Нехорошие зеленые огоньки в его глазах медленно угасали. — Надеюсь, вам стало легче, — насмешливо произнес он, не отводя взгляда. — Ступайте к себе, миссис Эйвери. Вы нужны вашему супругу. При мысли о том, что ее просто-напросто выпроваживают, Дженнифер вспыхнула вторично. Она уже открыла было рот для резкой отповеди, но тут ее взгляд случайно упал на предплечье правой руки Ювалта, которую он в это мгновение опускал, заканчивая жест. На рукаве его рубашки — обычной ковбойской рубашки из голубой фланели, почти утратившей изначальный цвет из-за длительного воздействия солнца и многократных стирок, — виднелось несколько буроватых подтеков, замытых, но не отошедших до конца, и их вид отрезвил Дженнифер. Вполне возможно, что это были брызги от кофе, но в ушах Дженнифер как наяву прозвучало устало-равнодушное «нож — дело грязное», и она с трудом удержалась, чтобы не вздрогнуть. Вот теперь ей стало страшно по-настоящему. С кем она пытается спорить? С человеком, который, убивая, испытывает не больше эмоций, чем если бы закалывал свинью? С человеком, на руках которого кровь — не в фигуральном, а в самом что ни на есть буквальном смысле? Видимо, что-то отразилось на ее лице, потому что в глазах Ювалта — он по-прежнему не отводил от нее взгляда — мелькнуло легкое недоумение. Он поднял брови и, видимо, хотел что-то спросить, но Дженнифер, словно боясь, что он может прочитать ее мысли, поспешно отвернулась, давая понять, что разговор закончен, и направилась к дому. За спиной она слышала голоса — веселые комментарии картежников, которых произошедшее, видимо, изрядно позабавило, холодные, короткие реплики Ювалта, однажды раздался звонкий и насмешливый мальчишеский голос Арчи. Бандиты зубоскалили над своим товарищем, получившим по лицу, и Дженнифер оставалось только надеяться, что дело не дойдет до перестрелки. Если бандиты начнут выяснять отношения с помощью кольтов, можно было не сомневаться, что первый же выстрел достанется юному Арчи — между ним и Ювалтом не одна черная кошка пробежала. Дженнифер представила, как юноша тянется за револьвером, содрогается от выстрела и падает навзничь, чтобы больше не встать; как медленно стекленеют его распахнутые голубые глаза, как под ним собирается лужа темно-алой крови, как ветерок продолжает шевелить золотистые, слегка вьющиеся волосы… Ее пробрал озноб, и пришлось сделать над собой усилие, чтобы стряхнуть это наваждение. Перестрелки так и не случилось, но тяжелое предчувствие чего-то плохого, непоправимого, не отпускало Дженнифер до конца дня. Она прислушивалась к своим ощущениям, пытаясь разобраться, откуда оно взялось, но так и не поняла. Что-то изменилось; что-то неуловимое произошло сегодня, что-то висело в воздухе, и это явно не было следствием ее короткой перебранки с одним из бандитов. Это чувство усугубилось после обеда, потому что Арчи не пришел, хотя Дженнифер вчера приглашала его; не пришел он и на ужин. И Ювалт тоже не приближался к ферме, хотя по нему-то она как раз не скучала. Между лагерем бандитов и домом фермеров как будто бы пролегла невидимая граница, и этот факт скорей пугал Дженнифер, чем радовал. Она никогда не верила в предчувствия, но ощущение скорой и неминуемой беды было столь сильным, что приходилось прикладывать усилия, чтобы скрыть его от Джереми. От Гэйба его, конечно, скрыть не удалось. Джереми продолжало лихорадить — не сильно, и хуже ему не становилось, но ему не стало и лучше. Лихорадка выпивала его силы, не давала нормально спать, заставляла тревожно метаться в постели, а Дженнифер все боялась давать ему хинин, потому что это была последняя доза лекарства, и кто знает, не возникнет ли в нем более острая нужда? Так прошел день, и с наступлением утра дурное предчувствие никуда не делось, лишь усилилось. Погода стояла отличная — ясная, солнечная, но нежаркая, но даже солнечный день не смог исправить настроения Дженнифер. Все ее нервы были натянуты в ожидании того, что должно было случиться. И она ничуть не удивилась, когда вдруг раздался револьверный выстрел, а за ним последовал резкий, пронзительный свист, сопровождающийся дробным топотом копыт. Топот приближался с северной стороны, по тропе, ведущей к Драй-Крику. В лагере бандитов возникло оживление — но не смятение. Это был сигнал, которого ждали. Дозорный подскакал прямо к костру и резко натянул повод, так, что его лошадь, чтобы остановиться, была вынуждена припасть на задние ноги. — Пыль от Драй-Крика! — возбужденно выкрикнул он. — К нам гости, Джек! Черный Джек выглядел раздосадованным, но не более того. — Много их? — Далековато, точно не скажешь. Человек десять точно, может быть, больше. Облако пыли сильно растянуто. — Значит, точно за нами. Хорошо, что не выдвинулись сегодня — как раз наскочили бы на них. Он вытащил кольт и дважды выстрелил в небо — так, что два выстрела почти слились в один. Но сигнал был излишним — вся банда и так уже собралась вокруг него. — Уходим, — скомандовал вожак. Он вроде бы не повышал голоса, но даже Дженнифер, отделенная от него двумя десятками ярдов, отчетливо различала каждый звук, столько уверенной силы было в его словах. — Седлаем лошадей, уходим южной тропой. Десять минут на сборы. Джад и Керли прикрывают отход. Не похоже было, чтобы угроза погони и возможной стычки напугала бандитов. С хохотом, веселыми перебранками и затейливыми богохульствами они ловили своих лошадей, взнуздывали, седлали, затягивали подпруги, набрасывали поклажу на вьючные седла, ловко закрепляя ее парой веревочных петель. Прошло не больше пяти минут, и поляна перед амбаром опустела. О том, что она больше недели служила временным лагерем бандитов, говорили только черные пятна кострищ, вытоптанная трава да валяющиеся тут и там пустые жестянки от консервов. Конный отряд из десятка всадников и полудюжины вьючных лошадей уходил споро, но без суеты, по-армейски аккуратным строем. Дженнифер смотрела, как всадники исчезают в беспорядочном нагромождении скал в южной части плато, и не верила своему счастью. Неужели все наконец закончено — вот так просто? И недоброе предчувствие, ожидание непоправимого было просто глупой фантазией? Две лошади оставались перед амбаром — взнузданные и заседланные, они были привязаны к колышкам, воткнутым в землю. Лошади принадлежали тем бандитам, что должны были прикрывать отход. Дженнифер зазвала Гэйба в дом, боясь шальных пуль в возможной перестрелке. Потом ее вдруг словно укололо — она заметила, что на обеих лошадях рядом с седлами приторочены винтовки. Как они собираются «прикрывать отход» — без винтовок? Она еще не успела додумать эту мысль, когда увидела обоих бандитов — Спенсера и Керли. Они вдвоем несли деревянный ящичек — не слишком большой, около фута в длину, и явно не очень тяжелый, он был выкрашен в буровато-красный цвет, и Дженнифер бросило в жар. Она знала, что хранится в таких ящиках, и замысел бандитов встал перед ней со всей отчетливостью. Не помня себя, она вылетела из дома и метнулась к ним. — Что вы делаете! Не смейте! Бандиты остановились и с неудовольствием обернулись к ней. Рука Спенсера легла на рукоять кольта. — Леди, ступайте-ка лучше к себе, — холодно проговорил он, до жути напомнив Дженнифер Ювалта. — Не мешайтесь не в свое дело, если не хотите получить пулю в лоб. Дженнифер остановилась. Совладать с голосом получилось не сразу. — Что вы делаете, — хрипловато повторила она. — Вы не можете взорвать проход! Это… это единственный выход с плато! И дом стоит вплотную к скале — если она обрушится, то… Она задохнулась, не в силах продолжать. — Ну так отойдите подальше, — резко бросил Спенсер. Кольт был уже в его руке. — Поверьте, это добрый совет! — Но Джереми не может ходить! И нам не вынести его из дома… — Дженнифер осеклась. Дуло кольта смотрело ей точно в лицо. — Джад, время уходит, — обеспокоенно проговорил Керли. — Нам еще закреплять заряд на скале. Нужно поторопиться, если хотим, чтобы взрыв был прямо над погоней, а не за ее спиной. — Знаю, — оскалился Спенсер. — Займусь этим сам. Ты позаботься о бабе — и о мальчишке тоже. У них будет почти полчаса после нашего ухода — достаточно, чтобы предупредить погоню или выдернуть запал самим. — И, видя, что Керли заколебался, он раздраженно бросил: — Необязательно убивать, ты, остолоп! Просто свяжи их, чтобы не мешались под ногами. Лицо Керли прояснилось. Он явно не хотел стрелять в женщину, но его не слишком чувствительная совесть не имела ничего против того, чтобы связать ее по рукам и ногам и оставить так в ожидании взрыва — взрыва, который обрушит скалу и, вполне возможно, похоронит ее под собой. Он связал их обоих, Дженнифер и Гэйба, туго затягивая пеньковую веревку так, что она до боли врезалась в кожу. Дженнифер кусала губы в бессильном отчаянии, смаргивая слезы. Краем глаза она видела абсолютно белое лицо Гэйба. Поймав ее взгляд, он глазами указал ей на навес для дров рядом с летней кухней и воткнутый в колоду топор. Если удастся как-то доползти до него, можно будет перерезать веревку. Спенсер говорил, что запал рассчитан на полчаса… Но даже если они сумеют освободиться — нечего и думать о том, чтобы помешать взрыву. И как быть с Джереми? Керли стоял рядом с лошадьми и поглядывал в сторону прохода через скалы, откуда должен был появиться Спенсер. Он явно нервничал. Минуты текли одна за другой, длинные, тягучие. Наконец появился Спенсер — он бежал к лошадям, придерживая шляпу. — Двадцать пять минут! — крикнул он Керли. — Уходим! Он скользнул взглядом по пленникам, желая убедиться, что все в порядке и они не смогут освободиться по крайней мере в течение ближайшего получаса, и запрыгнул на лошадь. Керли был уже в седле. Он дал шпоры коню и вырвался вперед, опередив Спенсера на несколько корпусов. Но внезапно его конь прыгнул в сторону, а сам Керли яростно выругался — и его слова заглушил выстрел. — Что за черт… — Спенсер вскинул было винтовку, но тут же опустил ее. Второй выстрел сбил с него шляпу. Теперь был слышен и топот подкованных копыт — но только приближался он не с северной стороны, от Драй-Крика, а с южной, от каньона, по которому ушли бандиты. С того места, где лежала связанная Дженнифер, она не могла видеть южной оконечности плато и скачущих оттуда всадников, но оба бандита прекрасно их видели. Укрывшись от них за углом амбара, они вскинули винтовки и приготовились стрелять. Всадники вылетели на открытое пространство между зданиями фермы. Их было двое, и два выстрела прогремели из-за амбара почти одновременно, но оба ушли мимо. Один из всадников привстал на стременах и, уперев винтовку в плечо, выстрелил в ответ; судя по яростной ругани, последовавшей за грохотом выстрела, промахнулся он совсем ненамного. — Не успели! — яростно выкрикнул второй всадник. Это был Ювалт, но Дженнифер узнала его только по приметной масти жеребца — голос его, злой и веселый, звучал совсем незнакомо. — Арчи, прикрой меня! Припав к шее своего чалого, он вонзил в него шпоры так, что возмущенное животное сорвалось вперед, словно камень, выпущенный из пращи. Выстрел из-за амбара сбил с всадника шляпу; одновременно с этим выстрелил Арчи, и полный боли вскрик поведал о том, что его пуля попала в цель. Полторы сотни ярдов, которые отделяли Ювалта от входа в ущелье, пролегали по полностью открытой территории, лишенной каких бы то ни было укрытий, и всадник представлял собой просто идеальную мишень. Но Арчи, серьезный и сосредоточенный, стоя в стременах, посылал из винтовки выстрел за выстрелом, перезаряжая ее с невероятной быстротой, и бандиты не рисковали высовываться из-за амбара, чтобы прицелиться как следует. Последние полсотни ярдов были самыми опасными — теперь угол между всадником и бандитами позволял им стрелять по нему, не покидая укрытия, и Арчи со своей винтовкой ничем не мог помочь Ювалту. Дженнифер видела, как он на мгновение повернулся в седле и дважды выстрелил из кольта. Попасть из револьвера с такого расстояния, да еще на полном скаку, конечно, было немыслимо; но эти выстрелы подарили ему две или три секунды замешательства, за которые он преодолел расстояние, отделяющее его от скального прохода. Что он делал дальше, Дженнифер видеть не могла. Бандиты немного поменяли свое расположение, отступив дальше к западному краю плато, и, укрывшись за валунами, продолжили стрелять оттуда, но уже гораздо реже — видимо, Ювалт не стремился облегчить им задачу и не показывался на глаза. Арчи подъехал ближе к Дженнифер и, уперев винтовку в плечо, терпеливо ждал, пока чья-нибудь голова или рука не покажется из-за камня. Дженнифер не заметила движения за камнями, но Арчи, видимо, заметил — его винчестер прогремел выстрелом, и Спенсер, укрытый за валунами, грязно выругался. Больше бандиты стрелять не пытались. Минут через пять появился Ювалт на своем чалом. На его щеке виднелась кровь, но он весело улыбался. — Все в порядке! — крикнул он Арчи, взмахнув каким-то продолговатым предметом. Солнце блеснуло на его конце, и Дженнифер поняла, что это динамитная шашка с медным капсюлем. Из капсюля торчал запальный шнур. — Эй, Спенсер! — жизнерадостно прокричал он. — Хочешь, верну тебе твой маленький сувенир? Он чиркнул спичкой и поднес ее к середине шнура. — У вас с Керли секунд двадцать на раздумья. Хотите, можете сдаться. Тогда выбрасывайте оружие и выходите с поднятыми руками, спиной вперед. Не хотите — дело ваше. Тогда мы с Арчи полюбуемся на маленький фейерверк. Время пошло. — Чтоб ты сдох, Ювалт, — донеслось из-за валуна. — Затуши фитиль. Не стреляйте. Я выхожу. — А Керли? — Керли готов. Наповал, точно в лоб. — Да? Молодчина, Арчи. Выбрасывай оружие, Джад. Обе винтовки и оба кольта. И без глупостей — мы с Малышом держим тебя на прицеле. Из-за валуна вылетела винтовка, потом вторая; за ними последовали револьверы. Ювалт кивнул и пальцами затушил запальный шнур. — Можешь выходить, Джад. Спенсер, пятясь, вышел из-за камней с поднятыми руками. Несколько секунд Ювалт рассматривал его, потом скомандовал ему повернуться. Тот повиновался. Ювалт выдернул капсюль из динамита и, свесившись с седла, аккуратно положил то и другое в пустой динамитный ящик. Спенсер следил за ним с сумрачным выражением лица. Арчи, удостоверившись, что Ювалт держит ситуацию под контролем, спрыгнул с седла рядом с Дженнифер и принялся перерезать веревки на ее руках и ногах. — Какого черта, Текс! — не выдержал наконец Спенсер. — Что все это значит? За каким дьяволом тебе понадобилось вмешиваться?! — Руки! — резко бросил Ювалт, и Спенсер поспешно вновь вскинул ладони. — Джад, я предупреждал, что пристрелю любого, кто посмеет тронуть девушку или ее домашних? Ты подумал, что тебя это не касается? — Да ты рехнулся! Решил поиграть в рыцаря на старости лет? Еще и Малышу голову заморочил! Через пять минут здесь будет погоня — ты думаешь, за убийство рейнджера тебя по головке погладят? Из-за тебя нас всех повесят, идиот! — Ну, убийство еще надо доказать, — благодушно заметил Ювалт. — И кстати… Его слова были прерваны топотом подкованных копыт, который доносился из прохода между скал, усиленный эхом. Через несколько минут лошади, несущиеся галопом, вылетели на плато — но это были просто лошади. Всадников на их спинах не было; не было и седел и уздечек или хотя бы недоуздков. — Что за черт… — Глаза Спенсера полезли на лоб. И Арчи непонимающе крутил головой; один только Ювалт удивленным не выглядел. Он спешился, намотал повод на рожок седла и хлопнул по крупу одну из лошадей, которая замерла и, высоко вскинув голову, настороженно оглядывала плато. Лошадь пробежала еще несколько шагов, остановилась и, найдя себе кустик подвяленной солнцем травы, принялась мирно щипать его. Остальные лошади последовали ее примеру — не обнаружив для себя опасности, они разбрелись по плато в поисках подходящего пастбища. Бока их, ходящие ходуном после галопа, постепенно успокаивались. — Так вот, я хотел сказать… — продолжил было Ювалт, но снова не успел договорить. На этот раз его слова были заглушены револьверным выстрелом. — Бросить оружие! — прогремел повелительный окрик. — Именем закона! Дженнифер видела, как изменилось лицо Ювалта. — Вот черт… — пробормотал он, кусая губу. Потом, вздохнув, он расстегнул ремни, удерживающие кобуры на его бедрах, и отбросил их в сторону. — Брось винтовку, Арчи, — велел он. Юноша заколебался, с отчаянием глядя то на него, то почему-то на Дженнифер, и Ювалт выдернул винтовку у него из рук, потом забрал револьвер, и тоже отбросил подальше. — Сдаемся! — крикнул он, закладывая сцепленные пальцами руки на затылок. — Не стреляйте!