Часть 8

Слуги закона появились не с той стороны, откуда ожидала Дженнифер — они, видимо, поднялись на плато по западному обрыву. Их было двое — немолодой сухощавый мужчина с задубленной кожей, бледно-голубыми глазами и пшенично-белесыми, выцветшими на солнце усами, и молодой человек парой лет помладше Дженнифер. Они были похожи — видимо, отец и сын, — и на левом жилетном кармане у каждого поблескивала никелированная шестиконечная звезда. Молодой человек остался стоять сзади, держа револьвер наизготовку и зорко следя за каждым движением преступников. Его отец прошел вперед, неторопливо собрал разбросанное оружие, вынул из него патроны и закинул их в кусты. — Спенсер и Ювалт, — с удовлетворением протянул он, разглядывая пленников. — Отлично. По обоим давно плачет виселица. — Привет, Донован, — дружелюбно проговорил Ювалт, приятно улыбаясь. — Давно не виделись. Как нога, не беспокоит? Лицо шерифа потемнело, а правая рука дернулась к кобуре. Но он был служителем закона и не имел права стрелять в арестованного. Скрипнув зубами, он извлек из кармана наручники. Возникла небольшая заминка — преступников было трое, а у шерифа и его помощника было лишь по одной паре наручников. После недолгого размышления Донован надел наручники на Спенсера и велел сыну сковать между собой Ювалта и Арчи. Потом он обернулся к Дженнифер. — Надеюсь, вы не пострадали, мэм? — Его взгляд упал на ее запястья, где виднелись красноватые следы от веревок, и гневно вспыхнул. — Силы небесные, что вам пришлось пережить! Дженнифер покачала головой: — Я в порядке, и мой брат тоже. Но мой муж ранен, и ему нужна помощь врача. Шериф кивнул: — В Драй-Крике доктора нет, но есть в Сэндстоуне, и я пришлю его к вам, когда буду проезжать мимо. Мне придется везти этих мерзавцев в окружную тюрьму — у городских тюрем слишком хлипкие стены, чтобы удержать толпу, когда она захочет взять правосудие в свои руки. Дженнифер содрогнулась: — Вы думаете, их попытаются линчевать? Шериф кашлянул, отводя взгляд. — О, разумеется, нет, мэм. Эти варварские времена для Техаса давно миновали; теперь мы живем в законопослушном и цивилизованном обществе, не хуже, чем у вас на Востоке. Но, знаете ли, всегда найдутся какие-нибудь крикуны и бузотеры, горячие головы, так что — просто на всякий случай, чтобы обезопасить… — Найдутся, еще как найдутся, — проговорил Спенсер, ухмыляясь уголком рта. — Донован, не хочешь проверить жилетный карман Ювалта? Его содержимое может тебя заинтересовать. Шериф бросил на него подозрительный взгляд, но последовал совету. Его лицо закаменело при виде серебристой бляхи — значка рейнджера, и он дрогнувшими пальцами перевернул его на обратную сторону. — Бобби Эшвуд… — с болью в голосе пробормотал он. Его загорелые до черноты пальцы сжались на металлическом значке с такой силой, что их костяшки побелели. — С каким удовольствием я пристрелил бы тебя собственноручно, Ювалт! — С неменьшим, чем Спенсер, полагаю, — хладнокровно проговорил Ювалт. — Взаимно, Донован, взаимно. И кстати, о Спенсере. Твой мальчишка совершенно зря повернулся к нему спиной. Видишь ли, старина Джад… Он не договорил. Спенсер молниеносно, словно атакующая змея, метнулся вперед и, выдернув скованными руками револьвер из кобуры помощника шерифа, плечом оттолкнул его в сторону, так что тот, не удержавшись на ногах, полетел наземь. Хищно улыбаясь, бандит вскинул револьвер перед собой и щелкнул курком. Шериф застыл. Правая его ладонь продолжала сжимать значок рейнджера; ему требовалось секунды полторы, чтобы бросить его и выхватить револьвер, но у него не было и одной. Ювалт, напружинившийся и подобравшийся, словно кугуар перед прыжком, сделал резкое движение правой рукой, отбрасывая себе за спину прикованного к нему Арчи. Дуло револьвера слегка качнулось в сторону, словно бандит был не в силах выбрать между бывшим другом и старым врагом, потом уставилось на шерифа. Два выстрела прогремели почти одновременно. Спенсер коротко вскрикнул от боли, попытавшись схватиться скованными руками за простреленное плечо. Револьвер выпал из его разжавшихся пальцев, курок ударил бойком по патрону, и пуля выбила фонтанчик пыли между шерифом и Ювалтом. Это и был второй выстрел. А первый прогремел под самым ухом Дженнифер. Не веря своим ушам, она оглянулась на Гэйба. Облако едкого дыма, окутывавшее его на уровне пояса, говорило о том, что стрелял действительно он. Правая рука его была в кармане пальто, и на кармане зияла круглая дыра с обожженными краями. Шериф подобрал упавший револьвер, шагнул к Гэйбу и взял из его рук странный пистолет, похожий на игрушку: плоский, меньше ладони размером, без барабана, с двумя стволами, расположенными один над другим. — Дерринджер. Откуда у тебя эта дрянь, парень? Гэйб молча кивнул на Ювалта. — Мне следовало догадаться. Оружие шулеров и трусов. Стрелять через карман — подлый трюк, сынок. Никогда так не делай. Гэйб серьезно взглянул ему в лицо, все так же молча, и шериф отвел глаза первым. У Гэйба была манера смотреть на человека без выражения, с холодным, почти медицинским интересом. Этот взгляд казался чужим, слишком взрослым на бледном подростковом лице, еще не знакомом с бритвой, и потому производил гнетущее впечатление; выдержать его могли немногие. — И это вместо спасибо! — резко проговорил Ювалт. — Донован, вообще-то, мальчик спас тебе жизнь. Шериф, не удостоив его ответом, склонился над раненым бандитом, оказывая ему первую помощь. Пуля засела в грудной мышце; будь это выстрел из кольта, он разворотил бы ему легкое, но маломощный дерринджер, не предназначенный для стрельбы с такого расстояния, не нанес особых повреждений, и шериф ограничился тем, что замотал рану, чтобы остановить кровь, не утруждая себя извлечением пули. Ювалт, качая головой, глядел на это, потом негромко проговорил: — Ты все правильно сделал, Гэйб. Дженнифер думала, что Гэйб, как обычно, промолчит или ограничится кивком, но тот ответил, так же негромко: — Да, я знаю. Вечером на поляне перед амбаром снова горел костер. Шериф уехал в город вместе с раненым Спенсером; его сын остался караулить двух других пленников. Дженнифер предложила ему переночевать в доме, он поблагодарил и отказался. От ужина, однако, он отказаться не смог, но серьезно заявил, что правительство округа компенсирует Дженнифер все затраты. Дженнифер, пряча улыбку, заверила, что ничуть в этом не сомневается. Томми Донован устроился на ночлег чуть поодаль от костра, так, чтобы хорошо видеть обоих скованных между собой пленников. Он был насторожен и собран, как дикий кот, и рука его все время лежала на рукояти кольта. Но не похоже было, чтобы пленники думали о побеге. Арчи совсем замкнулся в себе, с самого ареста он не произнес ни единого слова, и Дженнифер ни разу не смогла поймать его взгляд. Ювалт выглядел безмятежным, даже улыбался, но вертикальная складка между бровей говорила, что на душе у него далеко не так спокойно, как это кажется. — Я могу поговорить с ними? — шепотом спросила Дженнифер у помощника шерифа. Тот с серьезным видом кивнул. — Если желаете, мэм. Только будьте осторожны, преступники — все равно что дикие звери. Даже в наручниках они могут быть опасны. — Я буду осторожна, — пообещала Дженнифер. Но она не верила, что кто-то из этих двоих, Арчи или Ювалт, захочет причинить ей вред. Уже давно стемнело, ночная прохлада обняла плато, заставляя Дженнифер плотнее кутаться в шаль. Костер давно прогорел, дав жаркие, алые угли, которые обычно остаются от сучьев древесной полыни. Угли бросали отсветы на лицо Ювалта — он полусидел, откинувшись спиной на свое седло и опираясь на локоть левой руки. Правая, за которую он был прикован к Арчи, была вытянута в сторону — юноша спал на правом боку, завернувшись в свое одеяло. Дженнифер, стараясь ступать неслышно, чтобы не разбудить его, опустилась на землю рядом с Ювалтом. — Что теперь с ним будет? — шепотом проговорила она. Этот вопрос терзал ее больше всего. — Он снова попадет в тюрьму? Его ведь не… не… Она не смогла выговорить слово «повесят». Это было бы слишком ужасно. — Ну разумеется, нет, — в негромком голосе Ювалта было столько спокойной уверенности, что ей сразу стало легче. — Ему предстоит суд, конечно, но он будет почти формальным. В банде он оказался случайно и не по собственной вине. Он не замешан ни в каких преступлениях, кроме того ограбления, да и в нем он активного участия не принимал, оставался с лошадьми. Единственное, что можно поставить ему в вину, — это его побег, но в тюрьму он попал по ложному обвинению, и суд непременно учтет и это, и то, что он пришел вам на помощь, не дав Спенсеру устроить взрыв. Не переживайте, миссис Эйвери. С ним все будет хорошо. Очень может быть, что его полностью оправдают. На его руках нет крови — это самое главное. Дженнифер вздохнула. Ей очень хотелось поверить в это. Но... — Один раз его уже судили. Если невиновного смогли приговорить к штрафу и тюремному заключению, то… — Да, судили — один богатый мерзавец, возомнивший себя царьком, его ручной шериф, карманный судья и кучка прикормленных негодяев в качестве свидетелей и присяжных. Такое, увы, случается — но честных людей в Техасе куда больше, чем проходимцев. Тот же Донован скорей отрубит себе правую руку, чем возьмет хотя бы цент от мерзавца вроде Гофера. Такие, как Донован, — правило, те, другие, — исключение. Суд будет честным, миссис Эйвери, — и я думаю, что знаю людей, которые позаботятся об этом лично. Дженнифер кивнула. — Надеюсь на это. Ведь Арчи мог уйти вместе с остальными — и был бы сейчас на свободе. — Ну, это вряд ли. Не думаю, что Далтону удалось увести банду далеко — на выходе из каньона их подстерегала засада. Тот табун лошадей, которых дозорные приняли за погоню, был пущен специально, чтобы спугнуть банду и выкурить ее с плато. Так что все остальные, думаю, уже в руках Кассиди и его людей. Кроме тех, кто предпочел погибнуть с оружием в руках, но это в наше время стало редкостью — вышло из моды с тех пор, как до безобразия гуманные суды заменили собой старую добрую толпу в масках и пеньковый галстук по фасону Линча. — Откуда вы… — начала было Дженнифер, потом сообразила, что про засаду и прочее Ювалту, видимо, рассказал Томми Донован. Упоминание пенькового галстука заставило ее вздрогнуть, и она тихо спросила: — А что будет с вами? Ювалт ответил не сразу. Вертикальная складка между его бровей стала глубже, губы сжались в тонкую нитку. Какое-то время он молчал, глядя в почти прогоревший костер, и отблески от умирающих углей играли на его лице. — Я и сам хотел бы это знать, — проговорил он наконец. — Я рассчитывал на немного иной ход событий. Надеюсь, завтра все прояснится. Эта неопределенность начинает несколько утомлять. Дженнифер промолчала — она не знала, что можно сказать на это. На душе у нее вновь стало тяжело. «На его руках нет крови» — но кровь была на руках самого Ювалта. Дженнифер вспомнила, как той ночью на обрыве он вырвал винтовку из рук Арчи. Тогда она не придала этому значения, сейчас же, глядя на бандита, который замер в неудобной позе, чтобы не потревожить сон юноши, со всей отчетливостью поняла: это было сделано, чтобы уберечь мальчишку от той дороги, с которой не будет возврата, не дать ему стать убийцей. Сам Ювалт успел пройти по ней слишком далеко, и лишний шаг или два ничего для него не меняли.