12. Мюзиклы и пиво - лучшее сочетание

Олег с трудом усидел в самолёте. Он обещал Крис приехать завтра, говорил себе, что так будет правильно, что так спокойнее… но как только испытание закончилось и на минуту затих шум съёмок — он просто не смог. Он открыл приложение, купил первый попавшийся билет на ближайший рейс и поехал в аэропорт почти на автомате. Он не знал, сколько Крис будет в Москве. Не знал, что произойдёт завтра. Но знал одно: если он сейчас не будет рядом — потом не простит себе. Москва встретила его солнышком и лёгким ветром. Такси от аэропорта до дома ехало почти час, и всё это время Олег смотрел в окно, сжимая в руке пакет с небольшим подарком. Он уже почти набрал сообщение: «Выйди на улицу. У меня для тебя сюрприз», — когда увидел её и сердце ушло в пятки. Крис шла, будто несла на себе весь вес города. Облита краской, с дрожащими руками, глаза — полные боли и стыда. В тот момент Олег перестал думать. Гнев, страх, бессилие — всё смешалось в нём в бешеный коктейль. Он бросился к ней, уже не помня, что собирался устроить сюрприз. Его руки дрожали, пока он доводил её до квартиры, и на автомате втолкнул её в ванную, сунул ей свою одежду, закрыл дверь и с хриплым голосом сказал: — Просто умойся. Я рядом. Он сразу же достал телефон и написал Лине и Диме. Те приехали через двадцать минут. Видимо, были где-то рядом. — Она в порядке? — спросила Лина тихо, едва переступив порог. — Телом — да. А вот внутри… — Олег мотнул головой, не в силах договорить. Он стоял посреди квартиры, сжав кулаки, будто в ожидании бури. Дима молча бросил взгляд на мокрые следы от обуви, которые вели от входа до ванной. Лицо его было каменным. — Это уже перебор, — сказал он наконец. — Знаешь, у меня тоже были девушки. И бывшие, и новые. Но ни разу никто не устраивал такого цирка. Никто не обливал мою девушку краской посреди улицы. — Думаешь, я не знаю? — прошипел Олег. — Думаешь, мне легко? Я не понимаю, за что. Я не понимаю, зачем. Я... — он сорвался на шёпот, — …я не хотел, чтобы она вообще через такое проходила. — У тебя более токсичная фан-база, чем у всей поп-индустрии, — тихо сказал Дима. — Они не воспринимают твою личную жизнь как твою. Для них ты их. До последней эмоции. И если кто-то приходит в твоё пространство — он уже виноват. — Я её не показал. Я ничего не постил. Я просто… — Олег вцепился пальцами в волосы. — …хотел, чтобы ей было хорошо. Чтобы она почувствовала, что её кто-то ждал. А получил… — Краску, — мрачно закончила Лина. — Прямо в сердце. Олег сел на диван. Глаза горели. Щёки пылали. Он стиснул зубы. — Я найду этих девчонок. Клянусь, я найду. И они у меня ответят. — Ты сейчас не в том состоянии, чтобы «находить», — сказала Лина, подходя ближе. — Сейчас твоя задача — быть здесь. Её поддержать. А разборки оставь тем, кто может не сорваться и не посадить тебя за это. Олег не ответил. Только кивнул. И сжал кулаки ещё сильнее. Они сидели в тишине. В комнате не было ни звука — только шум воды из ванной ещё будто эхом отзывался в воздухе, хотя давно стих. Никто не говорил. Ни Дима, ни Лина, ни Олег. Он смотрел в одну точку, сжав кулаки так, что ногти впивались в ладони. Когда Крис вышла, все трое подняли на неё глаза. На ней была его футболка, чуть съехавшая с плеча, влажные волосы прилипли к шее. Вся она была… пустая. Тусклая, будто цвет исчез из неё вместе с краской, смытой под душем. Глаза были красными. Она пыталась держаться, но каждый шаг выдавал, как на самом деле ей больно. Олег не выдержал. Это зрелище было хуже любой боли, что он когда-либо чувствовал. Хотелось вцепиться себе в грудь и вырвать это чувство с корнями. Хотелось рвать на себе кофту, кричать, как безумец. Хотелось прийти к Саше и швырнуть в него всё, что было — сказать «Ты был прав. Чёрт тебя побери, ты был прав». А потом поехать к готическому залу, поджечь, стереть всё, что связывало его с этим образом «телевизионного экстрасенса». Уничтожить. Начать заново. Или вообще исчезнуть. Он не мог сдерживаться. Встал, резко, порывисто, почти перевернув журнальный столик, и вылетел в прихожую. — Олег, стой! Куда ты?! — кричала Лина. Он не слышал. Просто не слышал. Его выносило. Дверь захлопнулась с такой силой, что полки на кухне задрожали. На улице Олег вдохнул резко, рвано. Воздух, хоть и весенний, обжигал лёгкие. Он остановился у стены, вцепился в кирпич руками и наклонился вперёд, сдерживая внутренний крик. Грудь разрывалась. Всё внутри кричало. Он раньше тоже защищал своих девушек. Было дело. Когда-то. Но это было иначе. Тогда — автоматом. Из чувства долга, из раздражения. А сейчас... Сейчас боль была личной. Глубокой. Как будто Крис — не просто человек, а часть его самого, к которой кто-то прикоснулся грязными руками. Она не была его девушкой. Между ними не было никаких обязательств, никаких слов. Но была нить. Она тянулась от него к ней. Слишком тонкая, чтобы объяснить. Слишком сильная, чтобы игнорировать. И она душила. Олег стоял, уставившись в асфальт, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. Грудь ходила тяжело, словно его кто-то держал за горло, не давая вдохнуть. Он едва не прыгнул с места, когда услышал за спиной грохот двери подъезда и быстрые шаги. Это был Дима. Он выбежал следом, тяжело дыша, наклонившись, уперся руками в колени. — Чёрт, — выдохнул он. — Я давно так не бегал… Особенно за мужиком. Обычно — за девчонками, ты же знаешь. Попытка пошутить. В его голосе была усталость, но и попытка вытянуть Олега из этого состояния. Олег не ответил. Только бросил на него короткий взгляд. Дима выпрямился, отдышался и подошёл ближе. Без лишних слов. — Она не заслужила этого, — глухо сказал Олег. — Ни одной секунды этого унижения. Ни одного взгляда, который она поймала сегодня на себе. Он говорил негромко, но голос звенел от напряжения. — Я должен был быть рядом. А я сидел в чёртовой области, снимая сцену с проклятым гробом. Дима хотел что-то сказать, но тут же зазвонил телефон в кармане Олега. Саша. Экран мигал, вибрация не останавливалась. После нескольких звонков пошли сообщения. Олег сжал зубы, открыл одно. Видео. Пальцы дрожали, когда он нажал Play. Изображение дёргалось, на фоне слышались девичьи смешки. На экране — улица. Крис. Секунда до того, как краска хлынула на неё. Слова. Смех. И чья-то мерзкая фраза: «Забудешь Олега — может, отмоешься». Олег остался без воздуха. Он смотрел, как её лицо в кадре замирает, как она поворачивается — с открытой, ничего не подозревающей улыбкой… и как всё летит к чёрту. Он отключил видео. Руки сжались. Плечи дрожали от ярости. — Саша знает, кто они? — выдавил он. — Думаю, догадывается, — тихо ответил Дима. — У него уже чёртов штаб. Он перетряс весь Telegram, TikTok и пару фан-чатов. — Отлично, — Олег стиснул зубы, — потому что если он не найдёт их первым — найду я. Они стояли у подъезда, молча закурив. Дима протянул зажигалку, и пламя на секунду осветило напряжённое лицо Олега — губы сжаты, взгляд потухший, но внутри — вулкан. Олег сделал глубокую затяжку, вдыхая так, будто через дым можно вытащить из себя яд, что растекается по венам. Телефон вибрировал без остановки. — Да сколько можно, — прошипел он, доставая его из кармана. Неизвестные номера. Мессенджеры разрывались. Какие-то каналы, блогеры, новостные сайты. Даже Марат Башаров звонил. Он не стал отвечать. Просто смотрел, как экран снова и снова мигает. Люди хотели реакции. Хотели драмы. Хотели превратить это в зрелище. Как всегда. — Съёмка завтра, — выдавил Олег, глядя в темноту двора. — Последний день на этот эпизод. Дима молча кивнул, выпуская дым в сторону. — Я больше не буду сдерживаться, — продолжил Олег, будто самому себе. — Не буду глотать, молчать, шутить. Всё. Хватит. Я выскажу это. Прямо в камеру. Он отбросил окурок, раздавил его ногой. — Не буду угрожать. Не буду проклинать. Просто скажу, что карма догонит быстрее, чем они успеют насладиться своим "триумфом". Потому что ты не строишь счастье, обливая человека краской. Особенно такого, как она. Голос был низким, ровным. Ни злобы, ни надрыва. Только сталь. Олег поднял взгляд на окна квартиры — там, где сейчас, возможно, Крис просто сидела, обняв колени, в его футболке, и пыталась забыть сегодняшний день. Он не даст этому повториться. Ни в этой жизни, ни в следующей. Дима долго упрашивал Олега. Говорил спокойно, настойчиво, чуть с насмешкой, но с подтекстом — «Тебе надо выдохнуть. Ради неё, не ради себя». Уговорил: купить пива, чего-нибудь вкусного, просто чтобы сбить напряжение, стереть хотя бы один слой с этого тяжёлого вечера. Хоть немного. Они зашли в магазин, взяли пару бутылок, снеки, что-то сладкое. Без плана — просто по наитию. Олегу всё ещё хотелось действовать, искать, мстить, но Дима умел правильно нажимать на кнопки, когда было нужно. Когда они поднялись обратно, в квартире уже не висела прежняя тяжесть. Лина с Крис сидели на полу возле дивана, окружённые подушками и пледом, о чём-то болтали. Смеха не было, но глаза у Крис уже не были такими потухшими. Когда она заметила Олега в дверях, её лицо едва заметно осветилось. Секунда — и это выражение исчезло, спряталось, но он успел уловить. Лина тут же, в своей манере, обернулась к ребятам: — Ну что, герой вернулся. Дима спас нам вечер, между прочим. Тащил злого мага с улицы с риском для жизни. Дима хмыкнул, раскладывая бутылки и пакеты на кофейный столик: — Чего не сделаешь ради пива и закусок. Особенно закусок. Крис села на диван, пряча улыбку, а Олег молча опустился рядом. Взял бутылку, открыл, сделал глоток. Молча. Внутри всё ещё гудело, но он был здесь. С ней. И это было правильнее, чем любые погони. — Надо что-то включить, — сказала Лина. — Фильм, сериал, что угодно. Пусть вечер хоть чем-то хорошим запомнится. Крис, выбирай ты. Крис смутилась. Потянула рукава футболки, которая всё ещё была велика, и отвела взгляд: — Ну… тот жанр, который мне поднимает настроение… вам точно не понравится. Лина и Дима в один голос: — Нам пофиг. Олег не сказал ни слова. Только снова сделал глоток пива, глядя на экран телевизора, но сидел ближе к ней, чем нужно было для формальности. Его тёплое молчание ощущалось кожей. Крис наконец выдохнула: — Я… мюзиклы люблю. Они… смешные, поют, танцуют. Как глоток воздуха. Дима хлопнул в ладони: — Ну и отлично. Поём, танцуем, забываем дерьмо. Вперёд, музыкальный вечер объявляется открытым! Олег, если быть откровенным, терпеть не мог мюзиклы. В его голове они всегда ассоциировались с переигрывающей драмой, странной спонтанной песней посреди диалога и чрезмерной «радостью», которую он попросту не понимал. Для него это был жанр, созданный не для реальности. Но он промолчал, когда Крис выбрала «Великого шоумена». — Отличный выбор, — поддакнули Лина и Дима, устраиваясь с попкорном. Олег устроился на диване рядом с Крис, облокотившись на подлокотник, бутылка с пивом в руке. Взгляд — в экран. Сердце — непонятно где. Он был готов потерпеть пару часов ради неё. Только вот терпеть не пришлось. Он начал замечать не фильм, а её. Как Крис сначала несмело, потом всё увереннее подпевала. Почти шёпотом, словно боясь, что её услышат, но не сдерживаясь, когда звучали любимые фразы. Её глаза светились от каждой сцены, где был блеск, музыка, танец. Олег смотрел не на шоу — он смотрел, как она жила этим моментом. И сам начинал втягиваться. Не в сюжет. Не в жанр. А в неё. — Вот это поворот, — усмехнулся Дима, подскакивая, когда заиграла «The Other Side», и вытянул Крис за руку. — Давай, станцуем. Мы достойны сцены. Крис засмеялась — искренне, впервые за день — и пошла в танец. Двигаясь легко, будто музыка вливалась в её кровь. В её движениях была жизнь. Чистая, несломанная, настоящая. Олег сидел, не двигаясь, поражённый, как будто перед ним открылся новый мир. Она будто рождена была для этого жанра. Для песни. Для танца. Для света и, возможно, для того, чтобы однажды полностью изменить его взгляд на всё, что он считал нелепым. Они досмотрели «Великого шоумена», и, вопреки всем ожиданиям, даже Олег не отвлекался. Музыка затихала, титры ползли вверх, а Крис уже с сияющими глазами сказала: — А давайте ещё один? Ну, пожалуйста. У нас же ещё пиво есть. Лина и Дима хором зааплодировали и предложили «Ла-Ла Ленд». Крис с радостью одобрила, а Олег, хоть и вздохнул, лишь качнул головой — противиться уже было бессмысленно. Он уже проиграл этой атмосфере. Пока фильм играл, они пили пиво, доедали чипсы, перебрасывались тихими фразами. Сцены сменялись, музыка звучала фоном, а ночь медленно укрывала всех уютной тишиной. Где-то на середине фильма Крис начала клевать носом. Она пыталась держаться, но глаза слипались. В какой-то момент просто склонилась вбок, почти незаметно, и, как ни в чём не бывало, устроилась щекой у Олега на плече. Он даже не шелохнулся. Замер. Словно это касание — что-то хрупкое, почти священное. Лина, сидевшая на полу с подушкой, подмигнула Олегу. Дима хмыкнул и, прикрыв рот, шепнул: — Просмотры окончены. Не переживай, мы уйдём сами. Олег кивнул благодарно, не отводя взгляда от Крис. Она дышала ровно, уже полностью погрузившись в сон, а его плечо — впервые за долгое время — не казалось чужим. Лина и Дима собрали вещи тихо. Лина, проходя мимо, нежно поправила плед, наброшенный на Крис, и, ничего не сказав, вышла вслед за Димой. Дверь мягко захлопнулась. Олег остался сидеть в полумраке, с теплом на плече и тишиной в комнате. И впервые за очень долгое время ему не хотелось, чтобы ночь заканчивалась.