13. Поездка в готический зал

Крис проснулась медленно, как будто из глубокого, плотного сна. Простыни были свежими, мягкими, пахли порошком и чем-то тёплым, знакомым — может быть, Олегом. Потянувшись, она нащупала взглядом обстановку: подушка чужая, одеяло не её, и... она в кровати. Хотя помнила, как уснула на диване. Почти на плече Олега. Сердце забилось чуть чаще. Она приподнялась, огляделась. Комната была полутёмной, но уютной. Квартира-студия не скрывала много, и уже с кровати было видно, что диван в гостиной аккуратно застелен — на нём спал Олег, это было очевидно по смятому пледу и аккуратно сложенной подушке. С кухни доносились тихие звуки — кто-то гремел посудой, стараясь не шуметь. Она услышала, как стучит ложка о край кастрюли. Поднявшись, Крис поправила футболку, в которой спала, и босиком прошла через перегородку, разделявшую зону спальни и гостиную. На кухне стоял Олег. Спиной к ней. В наушниках, ритмично покачиваясь под музыку, что-то помешивал в сковородке. Пар поднимался к вытяжке, а на плите шкворчало — судя по всему, завтрак. Он выглядел совсем иначе — без камер, без напряжения. Домашний. Реальный. В своей футболке и мягких спортивных штанах. Не экстрасенс. Не медийный образ. Просто человек, который готовит еду на собственной кухне. Крис застыла на месте. Она не хотела его отвлекать. Просто смотрела. И в груди вдруг появилось тепло, такое настоящее, не показное. Как будто в этом моменте было больше волшебства, чем во всех шоу вместе взятых. Она подошла к нему на цыпочках, словно к дикому зверю, чтобы не спугнуть момент. Улыбка уже играла в уголках губ — редкое, мягкое утро, в котором не было ни капли вчерашней боли. Она осторожно дотянулась до уха Олега и сняла один наушник. — Что слушаешь? Олег вздрогнул так резко, что чуть не выронил лопатку. Он обернулся, глаза широко раскрыты — будто не Крис, а демон вынырнул из ниоткуда. — Боже... — выдохнул он, выпрямляясь. — Я думал, ты ещё спишь. Тихо же всё делал! Крис не сдержала тихий смешок, прислушиваясь к доносившимся из наушника звукам. Знакомая мелодия. Она приподняла бровь: — «Rewrite the Stars»? — спросила, будто подтверждая догадку. — Ну всё, Олег Шепс пал. Мюзиклы заразны. Олег тут же отвернулся к плите, скрывая зарождающийся румянец. — Это… — пробормотал он, — просто... песни классные. Вчера понравились. В голове застряли. Вот и всё. — Конечно, — кивнула Крис с видом вселенского понимания. — Завтра уже будешь петь под окно «This is Me» в полный голос, предупреждаю. Олег покачал головой, но уголки его губ предательски дрогнули. — Не дождёшься, — буркнул он. — Разве что ты выйдешь в тапочках, как в клипе, и начнёшь хлопать в такт. — Считай, что бросил вызов, — ответила она, садясь за стол, всё ещё улыбаясь. Утро начиналось так, как будто никакой краски и боли не было. Словно жизнь снова запускалась с чистого листа. Она устроилась за кухонным столом, подтянув к себе одну ногу и обхватив её руками. Смотрела на Олега, как на редкий экспонат в музее — с лёгким удивлением и теплом. Он разливал чай по кружкам, выкладывал омлет и нарезку на тарелки, шуршал упаковкой — весь такой сосредоточенный, домашний, не похожий на того, кого она привыкла видеть на экране. — Я сегодня снова уезжаю на съёмки, — тихо сказал Олег, не оборачиваясь. — Но после, если ты не сбежишь раньше времени, — повернулся к ней с искренней полуулыбкой, — покажу тебе сам Москву. Без толпы, камер и спешки. Крис кивнула, но тут же загорелась другим: — А можно я с тобой сегодня? На съёмки. Хочу посмотреть, как всё это работает. Готический зал, экстрасенсы, закулисье… Всё! Олег замер на секунду, держа в руках тарелку. Он чувствовал, как внутри что-то сжалось. Он уже знал, каким будет сегодняшний день — разрывным, злым, на нервах. После того, что случилось, он не доверял себе на камеру, особенно если Крис будет где-то рядом. Он боялся не сдержаться. Вывалить всё. Психануть. Рвануть на кого-то из съёмочной группы или даже на ведущего. А ещё он не хотел, чтобы она снова попала в поле зрения. После вчерашнего — это казалось опасным. Но как ему это объяснить? Он повернулся, и встретился с её взглядом.  Крис хлопала глазами невинно, по-детски, с неподдельным интересом. — Ну пожалуйста, — сказала она тихо. — Я ничего не испорчу. Просто посижу в сторонке. Обещаю. Олег отвернулся к плите, расставляя завтрак на стол. Сердце билось чаще. Она умоляла глазами, не требовала, не давила — просто хотела побыть рядом. Он чувствовал это каждой клеткой. Он молчал. И в этом молчании решал, что страшнее — её разочаровать или подвергнуть риску. Крис наблюдала за Олегом, как он расставлял тарелки, как старательно разливал чай — будто каждая мелочь была для него способом держаться в рамках, не дать себе сорваться. Она видела, как его плечи были чуть напряжены, как взгляд избегал её, будто он боролся сам с собой. Она сделала вид, что ничего не замечает, взяла предложенную кружку и сказала с лёгкой улыбкой, будто между прочим: — А ещё с Сашей поздороваюсь. Раз уж поедем, грех не перекинуться словом. Олег замер, словно ток пробежал по позвоночнику. Он повернулся к ней медленно, с прищуром. — Он что, заходил сюда?.. Пока меня не было? — голос был ровный, но в нём звенело что-то острое, как тонко натянутая струна. Крис не стала прятаться за шутками. Просто усмехнулась, отпивая чай. — Заходил, да. Поболтали. Я считаю, он хороший человек. Просто по-своему переживает за тебя. Олег фыркнул резко, почти грубо — как будто слова вырвались сами. — Только достающий. Крис приподняла бровь, но не стала спорить. Она не собиралась убеждать Олега в чём-то. Просто знала, что Саша пришёл с намерением защитить брата. Пусть не в самой мягкой форме, но по-своему искренне. Она снова отпила чай, наблюдая, как Олег, не глядя на неё, отхлебнул свой напиток и уставился в окно. В нём кипело больше, чем он хотел показать. Но она уже начинала понимать его: каждый такой фырканье — не защита от других. Это он себя так отгораживал. От того, что чувствовал слишком много. Они завтракали в тишине. Только стук ложки о тарелку да лёгкий скрип деревянных ножек по полу. Крис наблюдала за Олегом краем глаза — он жевал медленно, почти неосознанно, будто во рту были не яйца с тостами, а мысли. Лицо его то напрягалось, то снова расслаблялось. Он будто спорил сам с собой, проигрывая в голове варианты развития событий, каждое «а если…» сменялось очередным вздохом. Когда тарелки опустели, Олег отодвинулся от стола, не поднимая взгляда, и глухо выдохнул: — Переодевайся. У тебя на всё пятнадцать минут. Крис вскинула брови, сначала не поверив, а потом её лицо вспыхнуло от радости. Он сдался. Он берёт её с собой. — Принято! — ответила она с таким энтузиазмом, словно получила приглашение на королевский бал. Она тут же вскочила, взмахнув рукавами футболки и почти бегом скрылась в спальне. Её вещи аккуратно лежали на нижней полке шкафа — те, что не пострадали. Те, что были в краске, исчезли. Олег выбросил их молча, не спрашивая. И она не возражала — они бы только напоминали. Крис схватила запасную одежду: лёгкие брюки, блузку, удобную куртку. Всё простое, но собранное в дорогу с умом. Забежала в ванную, закрылась, прислонившись спиной к двери на секунду, позволяя себе глупо улыбнуться отражению в зеркале. Она быстро смыла следы сна, провела кистью с лёгким макияжем, расчесала волосы, придавая им естественную волнистость. Взгляд — уверенный, ровный. Всё. Готова. Не просто как зритель. А как человек, которому доверили часть его мира. Крис вышла из ванной, аккуратно приглаживая волосы, поправляя рукав блузки. Взгляд тут же упал на Олега в прихожей — он уже переоделся, в тёмных джинсах и чёрной куртке, с серьёзным, но собранным видом. Он как раз надевал ботинки, когда поднял глаза и увидел её и на его лице появилась та самая тёплая, мягкая улыбка, которая не нуждалась в словах. Улыбка, которой он не разогревал публику. Она была только для своих. — Пойдём. А то опоздаем, — сказал он, вставая и беря ключи. Крис только кивнула, быстро обулась и вышла вслед за ним в коридор. Олег закрыл дверь, проверил, как щёлкнул замок, и двинулся к лифту. Она шагала рядом, не отставая, с видом человека, которому доверили маленькое приключение. На улице их уже ждало такси — чёрный седан, водитель скучающе скроллил телефон. Когда они подошли, он тут же встрепенулся и открыл двери. Крис юркнула на заднее сиденье следом за Олегом. Она не могла усидеть спокойно. То смотрела в окно, то оборачивалась назад, то снова бросала взгляд на экран телефона, сверяясь с навигатором. Всё внутри кипело — смесь волнения, любопытства и трепета. — Ты будто на экскурсию едешь, — хмыкнул Олег, боковым зрением заметив, как она в третий раз повернулась к окну. — А что, не похоже? — ответила она, сияя. — Только экскурсия в закулисье чёртовых чудес. Он усмехнулся. И не стал говорить, что для него чудо уже сидит рядом, подпрыгивая на сиденье от нетерпения. Они ехали около сорока минут, пробираясь сквозь московское утро — улицы, шум, светофоры, реклама. Но Крис почти не замечала ничего за окном. Чем ближе они подъезжали к месту, тем быстрее стучало сердце. И когда машина свернула на знакомую с экранов улицу, она с трудом удержалась от того, чтобы не прижаться к стеклу, как ребёнок. Такси остановилось у массивного здания с готическими арками, узорными окнами, каменной кладкой — всё это было как живой кадр из телевизора. Готический зал. Тот самый. Центр мифов, скандалов, побед и титулов. Именно здесь в конце каждого сезона объявляли сильнейшего, здесь разыгрывались самые напряжённые сцены, здесь замирали сердца телезрителей. Крис вылезла из машины первой. Стоило ногам коснуться земли, как дыхание перехватило. Она смотрела вверх, на величественные своды и витражи, и не верила, что стоит тут. Вживую. Хотелось закричать, запищать, как подросток, сорваться с места и бегать по лестнице, хватаясь за перила. Но она стояла смирно. Молчала. Вцепившись руками в край куртки, чтобы сдержать себя. И тут на её плечо легла рука. Тёплая, уверенная. Рука Олега. — Прыгай, — сказал он с лёгкой усмешкой. — Тебя здесь точно никто не осудит. Крис подняла на него глаза. Его взгляд был мягким, одобряющим, будто он уже знал, что она чувствует. Она не стала больше сдерживаться. Сделала шаг вперёд и, чуть раскинув руки, громко, искренне выдохнула: — Вааау... Голос прозвучал в тишине улицы, отразился от каменных стен, и Крис засмеялась — уже не тихо, не внутри себя, а в полный голос. Её глаза сияли, и в этот момент она чувствовала себя частью волшебства. Крис шла рядом с Олегом, вжимая руки в карманы куртки, стараясь не расплескать переполняющее волнение. У входа в готический зал стояли участники — знакомые лица с экранов, энергетически сильные, яркие, каждый со своей аурой. Лина, завидев Крис, сразу же бросилась к ней, обняв крепко, как родную. — Вот она, звезда! — выдохнула Лина, заглядывая в глаза. — Как ты? Крис кивнула, не сразу найдя слова, и улыбнулась, крепко сжав её руку. Остальные участники замерли, глядя на неё. Их реакция была почти синхронной — тот же взгляд, который однажды бросил Саша при первой встрече. Никаких слов. Только тихое удивление и… напряжение. Крис чувствовала, как её энергетика отзывается — мягкая, но сияющая. Она не тащила за собой боль или надлом, наоборот, казалась цельной, прозрачной. И в этой целостности было что-то слишком живое. Влад, стоявший чуть поодаль, нахмурился, будто боролся с внутренним дискомфортом. Его глаза метнулись в сторону — словно он действительно пытался отогнать кого-то невидимого. Крис почувствовала их. Шёпот. Холодное касание у виска. Ты ведь вкусная. Особенная. Ты хочешь защиты, а мы можем предложить... Она резко закрыла уши руками, чуть склонив голову, начала читать молитву шёпотом, быстро, выравнивая дыхание. Слова текли привычно, как защита, как щит. — Влад, — рявкнул Дима, подойдя, — угомони своих псов. Здесь не охота. Влад моргнул, будто очнулся, кивнул коротко и подошёл ближе. — Прости, — сказал, смотря Крис прямо в глаза. — У тебя сильный дар. Он их привлекает. Добро пожаловать. Следом подошла Виктория. Её лицо засияло, будто увидела старую знакомую. — Родовая ведьма. Моя девочка, мой человечек. Я тебя сразу узнала. Крис только моргнула, не успев удивиться, как Виктория уже взяла её за руки, заглядывая в глаза, будто читая родословную по зрачкам. Остальные начали подходить один за другим — короткие приветствия, пожатия рук, лёгкие касания пальцев к ладони. Олег стоял рядом. Молча. Рядом, но чуть сзади, чуть сбоку — в положении, из которого легко закрыть, встать между, оттолкнуть. Его взгляд скользил по каждому участнику. Он не расслаблялся ни на секунду. В любой момент был готов кинуться. Не в магическом бою — в реальном. Руки сжаты, спина напряжена. Он никому не доверял Крис так, как себе. Виктория буквально прилипла к Крис, не отпуская её руки, внимательно разглядывая её лицо, шею, глаза, будто могла прочитать по коже родословную ведьм. Она улыбалась, сияла, будто встретила не просто человека, а кого-то давно потерянного, кого искала всю жизнь. — Саша, — обернулась она к старшему Шепсу, слегка прищурившись. — Никого она тебе не напоминает? Интонация была насмешливо-шутливой, но в ней чувствовался подтекст. Вся площадка уловила. Те, кто был давно в теме, сразу поняли намёк. Послышался сдержанный смех. Даже Саша, стоявший в стороне с перекрёстными руками, хмыкнул. Крис стояла среди них, слегка смутившись. Она не сразу поняла, о чём речь. Бросила взгляд на Олега, будто ища пояснения. Тот усмехнулся уголком губ и, не произнося ни слова, пригладил ладонью её волосы, легко, словно ветер прошёлся. — Бывшая, — сказал он просто, не глядя на неё, а будто в пространство. Крис всё поняла. Мерелин Керро. Сравнение не нуждалось в объяснениях. Прямолинейное, громкое. Сильная женщина, ведьма, личность. И пусть Крис чувствовала себя совсем не такой — всё равно это было… достижение. — Я… — начала она, всё ещё не веря в происходящее, — я раньше была рыжей. Ходила так несколько лет. Тут же со всех сторон раздались голоса: — Фото покажи! — Да ладно, у тебя были рыжие? — Срочно в студию! Крис засмеялась, раскопала архив в телефоне, отмотала на четыре года назад и показала им фото: рыжие волны волос, серьёзное лицо, тёмный макияж, глаза — жгучие, сдержанные, будто в кадре была другая версия себя. — Вот это да, — сказал Влад, беря телефон ближе. — Такая ведьма из леса, с кольцом на лбу и волком в друзьях. — Или влюблённый демон, — подмигнула Виктория. — Только не говори, что ты тогда ещё не знала, кто ты такая. Крис опустила глаза, а Олег стоял сбоку, и на лице у него была та самая улыбка — не широкая, не наглая, а сдержанная, но настоящая. Он смотрел на неё, как на тайну, которую открыл только он. — А я и не знала, — мягко сказала Крис, убирая телефон в карман куртки. — Узнала только чуть больше года назад. Училась у одной ведьмы. До этого… старалась жить как все. Улыбка Виктории потеплела ещё сильнее, но ответить она не успела — к ним подошли двое из съёмочной группы. Один из операторов и девушка с планшетом, нервно перелистывающая кадры. — Простите, нам нужно всех участников для проходки. Сначала кадр по улице к залу, потом уже сам зал внутри. Всё как обычно, но времени мало. Олег сжал челюсть. Не от раздражения — от сдерживания. Напряжение от него исходило почти физически, словно он весь сгустился в комок силы, готовой взорваться. Крис почувствовала это сразу — будто воздух рядом стал тяжелее. Она повернулась к нему, тихо, только для него: — Всё хорошо. Не стоит так напрягаться. Я уже забыла про вчерашнее. Олег посмотрел на неё резко. Его голос был ровным, но в нём было железо: — А вот я — нет. Он развернулся и пошёл, даже не оглянувшись, в сторону участников. Его шаг был резкий, будто каждый шаг — выбор между словом и действием. Крис осталась стоять за камерой. За чертой. Там, где зрители. Хотя сейчас ей не хотелось быть зрителем — хотелось быть ближе, но она понимала: у каждого здесь своя роль и если сейчас Олегу нужно пространство, чтобы сдержать бурю, она даст ему это. Сама стояла спокойно, с ровной осанкой, но внутри было тревожно — не за себя. За него. Всё шло спокойно, почти по плану. Крис стояла за камерой, наблюдая за съёмками сдержанно, но с внутренним восторгом. Всё было живым, реальным, наэлектризованным. Участники проходили в зал, свет выстраивали на лицах игру теней, режиссёр шептал что-то в ухо оператору. Атмосфера привычная для телевидения, но всё равно волнующая. Пока не заговорил Марат. Крис сразу напряглась. Он всегда вызывал у неё внутреннее отторжение. Манера говорить, снисходительность в тоне, эти его шутки — не шутки. А уж зная о его репутации за кадром, ей вовсе хотелось держаться от него подальше. Она скрестила руки на груди, взгляд стал холоднее. Марат начал зачитывать оценки телезрителей. На Олеге её губы растянулись в мягкую, гордую улыбку. Он взлетел вверх. С четвёртого — сразу на второе место. Публика выбрала его. Первый был Влад, но сейчас это не имело значения. Крис поймала себя на желании закричать, поддержать, но сдержалась. Олег сам справится и вот Марат, будто по привычке, не удержался от комментария: — Олег, ваша фан-база, как всегда, активна. Прямо как ваш характер. Только, надеюсь, в этот раз без драм? Олег замер. Крис почувствовала это на расстоянии. Спина напряглась, плечи чуть сдвинулись. Секунда — и в зал полетело: — Блять… ну началось. Он шагнул вперёд, глядя прямо в камеру, голос ровный, но резкий, наполненный: — Я хочу обратиться не только к участникам, но и к зрителям. Особенно к тем, кто считает, что фанатская преданность — это право лезть в чужую личную жизнь. Кто думает, что может обливать людей грязью, краской, страхом. Вы не поклонники. Вы — трусы. И то, что вы спрятались за экранами и анонимными аккаунтами, не делает вас сильными. Он говорил без запинок. Чётко. Словно каждое слово выучено. Крис поняла — он репетировал. Ночью. В голове. В комнате. Для неё. — Моя личная жизнь — не сериал. Люди рядом со мной — не мишени. Карма — штука точная. Она не спрашивает, когда прийти. На секунду повисла тишина. И первым хлопнул Саша. Спокойно, с достоинством. Затем Лина, без тени сдержанности. Дима подхватил. Потом хлопали уже все. Крис стояла, не двигаясь. В груди горело. Не просто от слов. От того, что он встал не только за себя. За неё. Перед всей страной. Крис стояла за камерой, всё ещё переваривая каждое слово, произнесённое Олегом. Её дыхание сбивалось от эмоций, будто всё это он говорил не перед залом — ей. Только ей. Каждый взгляд, каждая интонация будто отрезала остатки страха, пронзающего её с того самого дня. И вдруг она увидела, как он сдёргивает с лацкана нагрудный микрофон, выдёргивает с яростью, будто он жжёт. Оператор что-то зашептал режиссёру, камеры остались смотреть на остальных участников. Она знала — угол, в котором она стояла, был слепым пятном. Олег быстро подошёл, не сказав ни слова, просто шагнул и обнял её. Так крепко, так внезапно, будто хотел выдавить из себя остатки вины. Его руки сомкнулись вокруг неё, голова опустилась на плечо. Крис не спрашивала. Не нуждалась в объяснениях. Ответила тем же, сжав его в объятиях — уверенно, без страха. За камерой не видно того, что действительно имеет значение. В этот момент подбежал один из ассистентов, молча кивнул Олегу, напоминая, что нужно вернуться. Олег посмотрел на Крис в упор, как бы извиняясь, коснулся её щеки, будто на прощание, и молча ушёл обратно в зал. Камеры уже снова были направлены на сцену. Марат, как ни в чём не бывало, продолжил с кислой улыбкой: — Ну что ж, пора объявить, кто сегодня отправится на следующее испытание... Крис отступила немного, вдохнув глубже. И тут её карман завибрировал. Она достала телефон и увидела сообщение от отца. Фотография: мама, сияющая, с тремя собаками — Локи и две их домашние — на фоне московского вокзала. Младший брат держал в руках табличку: «Крис, мы тут!» Смех прорвался сквозь ком в горле. Не думая, она выбежала на улицу, проскользнув мимо камеры и охраны, даже не бросив взгляд назад. Не заметила, как из-за кулис за ней пристально смотрел Олег. Он замер, видя, как она исчезает за дверью, не понимая, куда — и почему в глазах у него снова возникло беспокойство.