19. Поездка в Выборг

Меньше полутора дней — а будто целая жизнь. Крис и Олег почти не покидали пределы квартиры. Эти последние часы до отъезда стали их маленьким убежищем от внешнего мира. Они не говорили много — всё было в жестах, взглядах, поцелуях, прикосновениях. Каждый момент пронизан тишиной, где не нужны были слова. Олег гладил её пальцы, целовал запястье, Крис засыпала у него на груди, пока за окном шумел город, а Локи тихо сопел у ног. Но часы неумолимы. Утро отъезда началось со сборов. Крис старалась не показывать эмоций, складывая вещи в сумку, пряча всё под улыбкой. Олег молча собирал Локи и на всякий случай проверял, не забыла ли она зарядку или блокнот с ритуалами. Взгляд у него был внимательный… но зрачки выдавали печаль. У московского вокзала было оживлённо, и не потому, что поезд приближался к подаче — а потому, что их там ждали почти все: Лина с Димой, Виктория в строгом пальто, Саша с недопитым кофе и даже Влад Череватый в чёрном худи с капюшоном. Не было только Надежды, Константина и Марьяны — но и без них шум был знатный. Крис чувствовала, как сердце сжимается. Сначала она подошла к Диме и Лине — крепкие объятия, парочка слёз от Лины и шуточное: — Вернёшься — чтоб с новыми татуировками, иначе не зачёт! Потом Виктория — сдержанно, но тепло. Она посмотрела Крис прямо в глаза и сказала: — Я тобой горжусь. Но ты знаешь, что мы ещё не закончили. — Знаю, — кивнула Крис. — Я вернусь. С Сашей всё было проще — он просто поднял руки, как будто хотел сказать «ну иди уже», а потом всё-таки обнял. — Ты молодец. Только не забывай — когда вернёшься, ждём тебя на интенсив. И Олега тоже — пусть отдохнёт от розовых соплей. И, наконец, Влад. Он молча взъерошил ей волосы, потом чмокнул в висок и хрипло сказал: — Ну и не теряйся, ведьма. А то я тут заскучаю без твоих “серьёзных взглядов”. На плече Крис висела тяжёлая сумка. Всё — документы, амулеты, пара книг, немного московских воспоминаний. Но тяжелее всего было не это. А прощание, которое оставалось — последнее. Олег подошёл, посмотрел на неё долго, будто хотел запомнить черты, дыхание, взгляд. А потом просто притянул к себе, обнял, прижав крепко, всем телом. Никаких слов — только губы к губам, медленно, нежно, сдержанно… как будто они оба знали, что если дать волю чувствам, поезд уйдёт без неё. — Береги себя, — прошептал он. — Ты тоже. Я напишу, как приеду. — Я буду ждать. И тут, как по заказу, громкий голос Саши за спиной: — Всё, хватит уже! Слюни-сопли разлили тут на весь вокзал! Май скоро, каникулы у экстрасенсов до конца лета — не успеете заскучать! Все засмеялись. Даже Крис — сквозь сдавленную грудь и пульсирующее сердце. Она шагнула в вагон, и с каждой ступенькой понимала — всё не заканчивается. Крис с усилием закинула сумку на плечо и осторожно взяла в руки переноску, внутри которой сидел Локи — чуть сонный, но всё ещё настороженно поглядывающий вокруг. Он тихо повизгивал, будто чувствовал, что их ждёт дорога, а значит — расставание. Поднимаясь в вагон, Крис ощутила, как сердце сжимается всё сильнее. Её шаги по узкому коридору звучали глухо, а проводница вежливо кивнула, проверив билет. — Купе целиком ваше. Мужчина заранее выкупил всё. — Какой мужчина… — начала Крис, но тут же поняла. Конечно. Олег. Он не сказал ей ни слова об этом. Просто… позаботился. Чтобы никто не мешал, чтобы она могла быть в тишине — и, может, поплакать, если захочется, или наоборот, просто выдохнуть. Она зашла в купе, поставила Локи на пол, помогла ему устроиться, а сама устроилась у окна. Сняла куртку, бросила на полку, и на секунду замерла, прижавшись лбом к стеклу. На перроне всё ещё стояли её люди. Лина, Дима, Саша, Виктория, даже Влад, который, казалось бы, должен был уже уйти. Олег стоял чуть позади всех, руки в карманах, лицо спокойное — но она видела, как в его глазах отражаются её движения. Крис приоткрыла окно, высунула руку, помахала им всем, крикнув: — Ещё увидимся! И почти сразу поезд вздрогнул, медленно двинулся. Ребята зашевелились, и вдруг Дима рванул вдоль вагона, размахивая руками, смеясь и почти крича: — До скорой встречи! Пиши сразу, как доедешь! Мы тебя любим! Крис рассмеялась сквозь слёзы, не убирая руки с подоконника. Её ладонь дрожала от эмоций, но она всё равно махала до последнего, пока вокзал не остался позади. Локи тихо тявкнул, а Крис села обратно на свою полку, провела ладонью по лицу и выдохнула. Купе было тёплым и тихим. Словно Олег оставил в нём часть себя — заботу, покой, понимание. — Скоро снова тебя увижу, — прошептала она, погладив переноску. — А пока… надо просто доехать домой. Почти всю дорогу до Выборга Крис проспала, прижимая к себе переноску с Локи, словно обнимая не только собаку, но и последнюю ниточку, связывающую её с теплом, которое она оставила в Москве. Локи, будто понимая, ни разу не пискнул, только иногда шевелился и прижимался к стенке переноски, чувствуя сердце Крис рядом. Поезд остановился на перроне, и первые глотки воздуха Выборга встретили её влажной слякотью и пронзительным ветром. Но, к удивлению Крис, на вокзале её действительно ждали — пара близких друзей, даже несколько постоянных клиентов, державших в руках неловкие, но трогательные букеты. Один букет даже был с еловыми ветками — настоящий выборгский стиль. — Ты вернулась, — сказала одна из подруг, помогая снять сумку с плеча. Крис улыбнулась. Да, она вернулась. И вдруг, на секунду, удивилась — раньше мечтала уехать отсюда навсегда, сбежать от всего. А сейчас… ей здесь стало легче дышать. Словно после Москвы, полной ритма, эмоций, встреч, она нашла в Выборге место, где может перевести дух. Они вышли из вокзала. Кто-то взял сумку, кто-то понёс переноску с Локи, и всё было бы хорошо, если бы не он. Максим. Крис замерла, будто наткнулась на что-то острое. В воздухе повисло напряжение, друзья тоже притихли. Кто-то из девочек неловко пробормотал: — Он… захотел тебя подвезти… просто как человек… Крис бросила на неё взгляд, в котором плескались сталь, боль и предупреждение. Этот взгляд говорил всё: даже не начинайте. — Я пройдусь, — тихо, но уверенно сказала она. — Пешком. Максим шагнул ближе, навязчиво, с той самой манерой, от которой когда-то по её спине бегал холод. — Хватит вести себя как глупенькая. Я просто хотел подвезти, — сказал он и вдруг, прежде чем Крис успела отреагировать, выдрал у неё из рук переноску с Локи. Локи тут же взвизгнул, начал метаться внутри, отчаянно лаять, словно тоже почувствовал опасность. — Отдай, — голос Крис сорвался, она шагнула за ним, но не дёрнулась резко — не из страха за себя, за Локи и её взгляд метнулся к друзьям — те стояли в оцепенении, будто не знали, что делать. Никто не рванулся, никто не заступился. А в голове у Крис, словно вспышкой, мелькнуло: Дима бы не стоял. Лина бы уже вцепилась ему в глотку. Влад бы отпустил какую-нибудь ядовитую фразу и забрал Локи в одну секунду. — Ты забыла, чья это собака? — процедил Максим, не скрывая злобы. — Сама её у моей бабушки забрала. Напомнить? Крис сжала кулаки. — Я сделала это с тобой ДОБРОВОЛЬНО! — закричала она, уже подходя к его машине. — Потому что ты не заботился ни о ней, ни о себе, ни обо мне! Но он продолжал идти, таща переноску, как трофей. А внутри, в крошечной клетке, Локи визжал, пытаясь выбраться, его когти царапали пластик и Крис поняла — она не может отступить. Она сжала губы, чувствуя, как внутри всё поднимается волной — боль, злость, обида. Слёзы снова подступали, но она вдавила их внутрь, туда, где уже было тесно от накопленного. Плакать при нём — последнее, чего она хотела. У неё не оставалось выбора: ради Локи, ради его безопасности, ради этого дрожащего комочка в переноске, она села в машину Максима. Молча. Медленно. Бросив такой взгляд на друзей, что по их лицам пронеслась тень — взгляд, в котором читалось: я всё помню, и я не прощу. Они ведь всегда повторяли одно и то же. Пять лет вместе — вы обязательно должны быть вместе, вы столько пережили, ты просто упрямая… Или их любимое: брак его точно изменит. Ты тоже не подарок, ты вспыльчивая. Он тебя любит — по-своему. Сколько раз она пыталась достучаться — словно в закрытое окно, за которым плотно натянута ткань: её не слышали. Сквозь толщу воды, как будто она говорила не словами, а мыслями, которые никто не хотел воспринимать. Теперь, сидя в машине, буквально в двух десятках сантиметров от того, от кого уходила, Крис молчала. Машина завелась, тронулась с места. Локи скулил — не громко, но с надрывом, от страха, от смены обстановки, от резкой энергии водителя. Её телефон завибрировал. На экране — два сообщения почти одновременно. Олег: Ну что, добралась? Дима: Ты как? Уже дома? Локи окей? Крис потянулась, чтобы ответить. Сердце слегка дрогнуло от тепла, что шло от этих слов. Но Максим вырвал у неё телефон. — Нашла себе кошелёк потолще и теперь живёшь как королева, да? — язвительно процедил он, не отрывая взгляда от дороги, но держа телефон в руке так, будто это была улика. Крис застыла, будто ударили. И сразу — жгучая злость. — Серьёзно?! — её голос звенел, будто натянутый провод. — А не ты ли мне говорил, когда мы расставались: «Найди кого-то лучше меня»? Он промолчал, но пальцы сжались на руле. — Так вот я нашла. И теперь ты, видимо, сходишь с ума, потому что вдруг осознал, что говорил это не потому, что заботился, а потому что думал, что я не смогу. Что я не достойна большего. А теперь бесишься, что ошибся. Что за двойные стандарты, Макс?— она уже почти кричала. — Ты лицемер или у тебя биполярка — я не понимаю. Максим резко свернул на обочину, притормаживая, но не останавливаясь. Машина дёрнулась, и Локи снова залаял. Крис вцепилась в ремень безопасности, не отрывая от него взгляда. Она дышала тяжело, но не боялась. Она больше не боялась его. — Верни телефон. И Локи тоже. И мы с тобой закончили — окончательно. И тут машина резко свернула на обочину, завыла аварийка, и Крис отлетела вперёд, едва не ударившись о панель. Максим схватился за руль, пальцы побелели от напряжения.  Он дышал тяжело, как зверь перед броском, и голос его сорвался в крик: — Ты хоть понимаешь, сколько я терпел твою ревность все эти годы?! Крис повернулась к нему медленно, будто в ней что-то переломилось. — Ты серьёзно? — в голосе у неё не было слёз, только холод. — Ты называешь "ревностью" то, что я узнала, как твоя “сестра”, как ты её называл, скидывала тебе фотки в ванной? Или как ты писал ей "эх, оказаться бы сейчас там с тобой"? Это нормально? Максим на секунду запнулся, но она не дала ему вставить ни слова: — Нормально — это когда уважаешь человека, с которым живёшь. Я тебе жизнь устроила в этом городе, ясно тебе?! Если бы не я — ты бы до сих пор жил с матерью и вкалывал за двадцать тысяч! — Крис… — начал он, уже другим голосом, мягче, но слишком поздно. — И не вздумай снова играть эту песню, — перебила она, — мне не девятнадцать! Я уже не верю в твою лапшу про "тяжёлое детство" и "никто тебя не понимает". Это не забота, это манипуляции. А я — больше не твоя кукла. Она расстегнула ремень, вышла из машины с таким отчаянием, что хлопок двери прозвучал как выстрел. Максиму понадобилось две секунды, чтобы осознать, что она уходит. Он выскочил следом. — Крис, ну подожди! Она уже тянулась к двери заднего сиденья, где лежала сумка. Схватила её, с силой выдернула из машины. Максим попытался перехватить телефон, но Крис вырвала его из его рук с такой яростью, что на пальцах остались вмятины. — Локи, иди сюда. Малыш, всё хорошо, — прошептала она, забирая переноску. Пес дрожал внутри, но перестал скулить, когда Крис прижала переноску к груди и развернулась прочь. В этот момент телефон снова завибрировал. На экране — сообщение от Олега: У меня нехорошее предчувствие. С тобой всё в порядке? Крис уже собиралась набрать его. Она даже нажала пальцем на экран — но вдруг резкий удар сзади. Будто сама земля качнулась под ногами. Что-то тяжёлое со свистом обрушилось ей на затылок. Воздух вырвался из груди, и всё — потемнело. Телефон выскользнул из руки, ударился о мокрый асфальт. Переноска с Локи упала, и Локи завизжал, царапаясь о стенки. Машина Максима стояла с открытой дверью, мигала аварийкой. А Крис… …всё ушло во тьму. Без звука. Без слов.