20. Тревога Олега

Олег сидел на краю кровати, ссутулившись, локти на коленях, пальцы сцеплены так крепко, будто от этого зависела его жизнь. В комнате стояла предрассветная тишина, та, что глушит даже собственные мысли. Он уже больше часа не мог найти себе места — с тех пор как увидел, что Крис прочитала его сообщение, но не ответила. Совсем. Ни слова. Он звонил — трижды. И каждый раз получал в ответ сухой, равнодушный голос: — Абонент временно недоступен. Олег не привык паниковать. Обычно он чувствовал, когда опасность минует стороной. Его дар редко подводил. Но сейчас… сейчас всё внутри было сжато в тугой, тянущий комок.  Затылок ныл тупой болью, как от сильного удара. Он тёр его ладонью, стараясь не придавать этому значения, но с каждой минутой боль становилась навязчивее. Словно его тело пыталось что-то крикнуть. Он встал, прошёл по комнате — снова, в сотый раз. Вернулся. Сел. Поднялся. Телефон вибрировал в руке — нет, не она. Он не выдержал. Написал Диме: Я не нахожу себе места. У неё включены уведомления, она всё прочитала, но молчит. Телефон недоступен. И мне плохо. Серьёзно, Дим. Как будто голову кто-то ударил. Что-то не так. Ответ пришёл почти сразу. Дима: Олег, может, она просто спит? Ты сам говорил — поездка, нервы, вокзал, Локи… Может, отключилась. Выдохни. Но Олег не мог выдохнуть. Он обвёл взглядом комнату — Локи не было рядом. И это добило. Даже когда Крис уезжала, Локи будто "оставался" с ним — ощущением, запахом, тенью. А сейчас — пусто. Он положил телефон на стол и прошептал в тишину: — Крис… скажи хоть слово… И вдруг… Экран мигнул. Входящий звонок — от Димы. Значит, тот тоже что-то почувствовал. Олег сжал телефон и тут же ответил на звонок, голос дрожал от напряжения: — Дим… На том конце было шумно, прерывисто, будто кто-то ходил кругами, не в силах стоять на месте. — Олег… — Дима говорил быстро, сбивчиво. — Она прочитала. И мои, и твои сообщения. Но молчит. И… и что-то происходит. Бесы, которых я держал, как будто с цепей сорвались. Все говорят, все… все разом. Такой гул в голове, что я ни слова разобрать не могу… Олег встал как вкопанный. Глаза расширились. — Что ты хочешь сказать… — Я не знаю. Но плохо. Очень плохо. Они… предупреждают. Я это точно знаю. Кто-то или что-то тронул её, Олег. Я чувствую это. Словно землю под ней выбили. Олег молчал лишь секунду. Он не стал говорить «я чувствую то же самое». Он просто уже собирался. — Я еду в Выборг. — Съёмки… — начал Дима, но Олег уже бросал в рюкзак пару вещей. — Плевать на съёмки. Пусть хоть канал рухнет. Я не останусь здесь, пока с ней творится чёрт знает что. Он швырнул телефон в карман, накинул куртку и, почти бегом вылетел из квартиры. Сердце грохотало в груди, и затылок жёг всё сильнее. Он влетел на лестничную площадку — и замер. Навстречу, через две ступени, чуть не сбивая перила, взлетал Саша. Его глаза были бешеными, волосы растрёпаны, дыхание рваное. Он не остановился — схватил Олега за плечи. — Я тоже еду. Олег, с ней что-то случилось. Я не знаю откуда, но мне пришло… оно… будто ток прошёл через всё тело. И Виктория тоже сказала — что её “рвёт” от тревоги. Что что-то случилось. С ней. Олег кивнул. Они смотрели друг на друга без слов. И оба знали — нет времени думать. Нет времени ждать. Они едут за ней. Олег не сидел на месте ни минуты. Пока они ехали до вокзала, он метался, как раненый зверь. Пальцы сжимались в кулаки, потом открывались. Он прокручивал в голове каждую деталь, каждую мелочь, которую Крис могла упомянуть: маршрут, кто её должен был встретить, её друзья. Сердце билось так, будто готово было выскочить наружу. А боль в затылке — жгла всё сильнее. Саша рядом тоже был не в себе. Обычно рассудительный, он теперь сидел, вцепившись в сиденье машины, с лицом, как камень. Пару раз доставал телефон, чтобы написать Виктории или Диме, но не знал, что. Только одна мысль крутилась у обоих: успеть. В поезде они почти не разговаривали. Олег расхаживал по вагону, не в силах усидеть. Саша периодически выходил в тамбур покурить, но даже сигареты не помогали — он бросал их через пару затяжек, глядя в тьму за окном. Дорога была мучительно долгой. Слишком долгой. Когда стало ясно, что до прибытия ещё несколько часов, Олег написал младшему брату Крис. Мальчик, к счастью, был с телефоном — в Москве они обменялись контактами почти случайно, но теперь Олег был благодарен судьбе за это. — Привет. Это Олег. Срочно нужно поговорить с твоим отцом. Дашь номер? Ответ пришёл быстро. Мальчик, испуганный, но сообразительный, скинул номер. Олег сразу набрал. Голос на том конце был спокойным — сначала. — Здравствуйте, это отец Крис. Кто это?.. — Это Олег. Мы знакомы… Вы меня помните, я был с ней в Москве. Простите за беспокойство, но… с ней что-то не так. Мы с Сашей едем в Выборг. Эта тревога — не просто эмоция. Это… что-то серьёзное. Вы знаете, где она? Пауза. И потом голос отца Крис изменился. — Крис?.. Она должна была быть уже в Выборге с утра. Мы ждали звонка. Она… не отвечала. Мы подумали — устала, спит. Но… На заднем плане послышался женский голос: — Что с ней? Это кто? Почему ты кричишь? — Она тоже не отвечает нам, — уже громко сказал отец. — С самого утра! Олег побледнел. Взгляд метнулся к Саше, который уже всё понял по глазам. — Мы будем в городе поздно ночью. Пожалуйста, предупредите её друзей, если кто-то с ней рядом. Она может быть в опасности. Если узнаете хоть что-то — сразу мне звоните. — Я… я понял. Мы найдём её.  Олег повесил трубку, вцепился в край подлокотника и прошептал: — Только бы она была жива… Поезд только начал замедляться, как Олег уже стоял у двери вагона, пальцы сжимались в кулаки, дыхание сбивалось. Сердце билось, как барабан. Рядом — Саша, не менее напряжённый, с глазами, полными тревоги. Как только состав остановился, они вылетели с поезда, как пули, не обращая внимания на пассажиров и громкоговорители вокзала. На перроне — холодный влажный воздух, будто сам город чувствовал, что происходит неладное. Олег выхватил телефон — новое сообщение от отца Крис. — Один из её дружков проболтался — сказал, что утром она уехала с этим Максимом… Но и он сам тоже пропал. Телефон выключен. Мы проехали все закоулки, ничего. Олег сжал челюсть. Зубы скрипнули. — Он её забрал. И Локи тоже с ней… — прошептал он, скорее себе. Они выскочили с вокзала, и сразу заметили её родителей — стояли у машины. Лица усталые, напряжённые. Мать — заплаканная, в пальто наспех накинутом поверх домашнего. Отец — белый, как стена. С ними рядом стояли её друзья, те самые, что встречали её утром. Но теперь они выглядели, будто увидели смерть. Стояли молча, опущенные глаза, словно дети, которых застали на месте преступления. — Что с вами? — сорвался Олег, не выдержав. — Вы видели, как он уводит её — и ничего не сделали?! — Мы… мы не думали… — промямлила одна из девушек. — Он же… ну, Максим. Он… вроде как просто хотел подвезти. Мы не думали, что… — Не думали?! — Олег рванулся вперёд, но Саша перехватил его за плечо. — Не сейчас. Потом. Олег с трудом отстранился, дыхание сбилось. Но мать Крис вдруг в голос всхлипнула: — Локи тоже с ней был… В переноске… — Да… — подтвердил один из парней. — Он… вырвал переноску у неё. Локи визжал, но Крис пошла за ним. Мы… Олег повернулся к ним с каменным лицом. — Вы даже не попытались ей помочь. Ни один из вас. И на этом повисла гробовая тишина. Отец Крис посмотрел на часы, потом коротко бросил: — Поехали. В участок. Мы будем писать заявление. Все без слов кивнули. Вся толпа — родители Крис, Олег, Саша и друзья — села по машинам. Гул двигателей, напряжение в воздухе, колёса по мокрому асфальту. Выборг будто сжался от страха. Полицейский участок встретил их тусклым светом, запахом дешёвого кофе и равнодушием. За стойкой сидел пухлый, рыхлый мент с жирными пальцами, лениво листавший бумаги. Когда отец Крис сказал, что они пришли подать заявление о пропаже, тот даже не поднял взгляда. — Девушка? Ну, может, загуляла. Телефон сел. С бывшим, говорите, была? Ну, сами понимаете… — лениво пробурчал он, развалившись в кресле. — Вы… серьёзно?! — Саша шагнул вперёд, голос сорвался. — С ней сутки нет связи. Её бывший вырвал у неё собаку и увёл насильно, свидетели были. Вы вообще слышите?! Пухлый мент только вздохнул и закатил глаза, будто перед ним стояли паникёры. Но тут к нему подошёл другой — моложе, серьёзнее, в форме посвежее. Наклонился и что-то прошептал на ухо. Жирный перестал жевать жвачку. Глаза стали серьёзными. Он медленно поднялся, теперь уже смотрел на всех с тревогой. — А… не подскажете, какая машина у её бывшего? Марка, цвет, госномер? Её отец шагнул вперёд: — Серебристая “Хонда”, гос номер… — он быстро продиктовал.  Полицейский кивнул. И выдал: — Тогда… держитесь. Только что пришёл доклад: группа с трассы в сторону леса — в районе старой дороги — обнаружила горящую машину. Та же марка. Та же регистрация. Пожар почти потушили. Останков человека пока не найдено… но там… Он замялся. Взглянул на мать Крис — она уже побледнела. Отец схватился за её плечи. — …обнаружен труп собаки. Мелкой. С… выкрученной шеей. В помещении на секунду замерло всё. Олег почувствовал, как его выбило из тела. Тошнота поднялась к горлу, а сердце в груди грохнуло так, будто ударили молотом. — Локи… — выдохнул он. — Тварь… — Олег сжал кулаки так, что пальцы побелели. В участке началась суета. Кто-то начал звонить, кто-то выбежал с рацией. Слишком поздно поняли — это уже не «пропала», это покушение. Возможно — убийство. Пухлый мент заорал: — Никому не выходить, надо составить протокол! Сначала документы! — Засунь свои документы знаешь куда! — Олег рванулся вперёд, но отец Крис перехватил его за локоть. Смотрел прямо в глаза. И, молча, кинул ему ключи от своей чёрной BMW. — Поезжайте. Найдите мою дочь. Я останусь с женой — надо составить всё как положено. Но ты — езжай. У тебя, кажется, сердце связано с её душой. Ты её найдёшь. Олег кивнул. Без слов. Взглянув на Сашу, тот уже стоял в дверях. Они рванули. Двигатель BMW зарычал. Вся улица пролетала мимо, как в тумане. В груди гремело только одно: успеть… пока ещё не поздно.