23. Расцвело лето

В Москве начались хлопоты. Коробки, пакеты, мебель, посуда, книги, магические принадлежности — всё это требовало места, а места катастрофически не хватало. Олег стоял посреди комнаты с руками на бёдрах, оглядывая творящийся хаос, и с абсолютно серьёзным выражением сказал: — Я, кажется, был прав. Нам нужен пентхаус. Крис фыркнула, смахивая пот со лба, и кивнула. Он был прав. Некоторые вещи ей пришлось продать: два комода, один винтажный стеллаж, несколько коробок с книгами, которые всё равно остались в прошлом. Московская квартира Олега, хоть и уютная, но явно не была рассчитана на двоих и призраков их прошлого. Она продолжала ходить к психотерапевту. Таблетки пока были частью её повседневности — без них трясло, паника скручивала по ночам, а голос Лёши иногда звучал в тишине. Крис не сопротивлялась лечению. Она понимала: это не слабость, это путь обратно к себе. Лина и Дима стали приходить часто. Без предупреждений, со смехом, с пирогами, с сериалами и смешными историями. Ни разу — ни разу — никто из них не заикнулся о том, что было. Крис знала — Олег рассказал им всё, так, как умеет он: сдержанно, но честно. Они не жалели её. Не давили. Просто были рядом, как прежде, но осторожно, будто оберегая её новое, уязвимое состояние. Иногда Крис ловила себя на мысли, что снова улыбается, не замечая этого. Иногда смеялась над глупой шуткой Димы или над тем, как Лина спорит с Олегом, доказывая, что он не умеет готовить яичницу. Иногда даже просыпалась без паники. Иногда. На кухне теперь была настоящая оранжерея. Цветы стояли повсюду — в вазах, банках, горшках, даже в старом чайнике, который Крис собиралась выкинуть. Цветы от участников "Битвы экстрасенсов", от Саши, от друзей… от тех, кто знал, кто молчал, но помнил. Самым неожиданным был огромный букет тёмно-алых гладиолусов от Влада Череватого. Он даже не стал подписываться полностью — только записка на клочке бумаги, где корявым почерком было выведено: «Если бы можно было, скормил бы этого мудилу бесам. Держись, ведьма.» Крис хихикнула тогда сквозь слёзы и повесила записку на холодильник, приколов магнитом с надписью «Не беси ведьму». Саша прислал пионы, нежные, будто из прошлой весны. Лина — охапку подсолнухов. Даже какой-то новичок из кастинга, которого Крис едва знала, прислал гиацинты и всё это заполонило кухню, как будто цветами можно было вытеснить боль. Олег фыркал каждый раз, как заходил. — Нам теперь оранжерею открывать? Или ты планируешь начать торговлю венками? Крис закатывала глаза, подбирая увядшие лепестки с подоконника: — Учитывая, сколько у меня заказов на чистки и диагностики, — вполне прибыльная идея. — Я серьёзно, Крис. Тебе этих цветов хватит на год. — Значит, будет год весны, — пожимала плечами она. Цветы, пусть даже увядающие, создавали ощущение жизни, которого Крис так долго была лишена. Она всё ещё спала с включённым светом. Всё ещё просыпалась с пересохшим ртом и пустотой в груди но, проходя мимо кухни, она ловила запах свежих лепестков и думала: я всё ещё здесь. Крис была искренне рада, что у Олега сейчас отпуск. Впервые за долгое время она могла быть рядом с ним без оглядки на съёмочные графики, репетиции, вечерние эфиры. Он был с ней. Не только телом — вниманием, заботой, спокойствием. Олег не бежал от её тишины, не пытался её отвлечь, не требовал улыбок. Он просто был. Она слышала краем уха — от Димы, разумеется, кто же ещё — что Олегу неплохо влетело от продюсеров шоу. Он не появился на последних двух выпусках перед каникулами, когда его участие было согласовано заранее. Сначала звонили, потом угрожали, потом прислали ассистента с ехидной фразой: — Надеюсь, ты не умер, раз не отвечаешь. На что Дима только пробубнил в трубку: — Он занят. Спасает мир.  Когда причину узнали, никто из команды не посмел надавить. Кто-то шепнул, что Марат был зол, но промолчал, а кто-то — что Виктория вообще кинула в кого-то чашку, услышав, что Олега пытались теребить в такой момент. Крис даже не знала, кто из них прав, да и не важно было. Главное — Олегу дали отдохнуть, без официальных формальностей, без прессинга. Он сам не рассказывал. Лишь однажды, когда они сидели на полу среди коробок, протирая книги, Крис обронила: — Знаешь… если бы ты тогда не приехал… не знаю, где бы я была. Олег поднял глаза, спокойно, без пафоса сказал: — А я не знаю, как бы дальше жил, если бы не успел. Она только кивнула. Больше не нужно было слов. Олег старался выводить Крис из замкнутого круга тишины. Он не давил, не настаивал, но день за днём аккуратно вытаскивал её на прогулки — в парк, в книжный, в закат, на рынок за свежими травами. А однажды, взглянув на календарь, просто сказал: — Поедем за город. Все уже там. Тебе нужно немного... воздуха. Крис не сопротивлялась. Он был её воздухом. А загородный дом, в который они приехали, оказался полной противоположностью её недавнего одиночества. Там были все. Саша с охапкой мяса и нелепыми шутками, Лина с пледом и домашним пирогом, Дима, который тут же включил колонку и начал плясать, Надежда, строгая, но улыбчивая, Константин, как всегда в чёрном и с едким сарказмом, Виктория, грациозная и внимательная, Марьяна, с бенгальскими огнями в кармане и вечным «а давайте!» И даже Влад, который всем видом демонстрировал, что находится тут исключительно ради Крис… хотя все знали, что это не так. Они сидели у костра, пели под гитару, ели наспех поджаренные сосиски и запечённые маршмеллоу, смеялись, спорили, вспоминали съёмки. Было шумно, но по-доброму. Крис будто вышла из застывшего сна. Она сидела, прижимаясь к Олегу плечом, глядя на искры, взлетающие в тёмное небо. А потом, под какую-то старую песню, Дима резко встал и протянул ей руку: — Ну-ка, мадам, покажем всем, как вы танцевали в своём воображаемом мюзикле? Крис рассмеялась. И, к удивлению всех, встала и закружилась с ним. Прыжки, повороты, нелепые взмахи руками — всё это было похоже на импровизированный дешёвый мюзикл, как из фильмов, которые она смотрела в детстве. Но сейчас — это было живое, и её, и наконец-то — без тревоги. А Олег смотрел на неё, сидя у костра, и внутри у него расцвело лето.