25. Hola!

Крис не думала, что всё действительно случится так быстро. Но визу ей оформили за считанные дни — без лишней волокиты, нервов и ожидания. Просто всё сделалось. И пока она складывала в чемодан лёгкие платья, амулеты, свои любимые карты и даже пару магических свечей, Олег неспешно подбирал рубашки и уверял её, что жара им только на пользу. Они собирали вещи вдвоём. Смеялись, спорили, Крис в последний момент запихнула в сумку ещё и книгу на испанском, хотя знала, что вряд ли откроет её. Но это было частью ритуала — как напоминание себе, кем она была когда-то, в прошлой жизни, до всего. Когда они ехали в аэропорт, Крис смотрела в окно и вдруг поймала себя на мысли: «Мужик сказал — мужик сделал». Её губы дрогнули в едва заметной улыбке. Она была поражена не столько самим фактом поездки, сколько тем, как легко Олег сделал невозможное реальным. Без пафоса, без драм — просто взял и воплотил её мечту. Самолёт вылетел вовремя. Олег устроил её у окна, сам занял место у прохода, но большую часть полёта Крис провела, уткнувшись в его плечо. Уснула быстро, почти моментально, устав от тревог и сбора. Лёгкое покачивание, гул турбин, тёплое прикосновение его руки к её — всё это убаюкало её, как детскую колыбельную. Олег не шевелился, лишь изредка поправлял плед, прикрывая её плечи. Почти девять часов пролетели как один миг. И вот уже командир экипажа объявляет посадку. Крис медленно распахнула глаза, моргая от света и непривычного ощущения, будто только что вернулась из другого мира. — Мы уже тут? — спросила она хрипло, не совсем веря. — Bienvenida a España, señorita, — с усмешкой сказал Олег, касаясь её щеки. Самолёт мягко коснулся земли. За окном тёплый свет, пальмы и тот самый воздух, в котором будто растворена соль моря и лёгкая безмятежность лета. Они вышли из самолёта, и на Крис сразу навалилась знакомая, почти обжигающая жара. Воздух был плотным, как тёплое одеяло, пропитанный солнцем, пылью и морем. Где-то вдалеке пели цикады, пахло выгоревшим асфальтом, солью и цветами — всё это мгновенно вернуло Крис в её детство. Они добрались до апартаментов в Барселоне на такси. Таксист оказался разговорчивым, бросал фразы на испанском, словно проверяя, поймут ли его. Крис в какой-то момент улыбнулась и ответила пару слов — язык, словно старый знакомый, проснулся сам собой. Олег с интересом смотрел на неё, как будто заново открывая. Апартаменты были уютными: белые стены, плетёные кресла на балконе, сквозной ветер с моря, шорох пальм за окном. Всего неделя в Барселоне, а потом — Салоу, её место силы, город её лета. Там она провела всё своё детство и подростковые годы, знала улочки наизусть, а местные лавочники раньше здоровались с ней как со своей. Солнце, пляж и море действительно подействовали на неё целительно. Она менялась буквально на глазах: улыбалась чаще, в глазах вновь появлялся блеск, волосы стали пахнуть морской солью и кокосовым кремом. Она не просила многого у Олега. Ей было достаточно просто быть рядом, дышать этим воздухом, чувствовать тёплый песок под ногами. Но Олег… он словно стремился подарить ей всё, что считал достойным её улыбки. То приносил с рынка лёгкое платье — бирюзовое, как вода у берега. То, проходя мимо витрины, вдруг замирал, и уже через час Крис примеряла новый купальник, почти краснея от того, как он на неё смотрел. — Ты же понимаешь, что я и правда чувствую себя содержанкой? — смущённо бросила она как-то вечером. Олег рассмеялся и поднёс к её губам коктейль: — Нет, ты просто выглядишь как муза. А музам дарят подарки. Это древняя традиция. Крис хмыкнула, но сдалась. Впервые за долгое время она позволила себе принимать — не как долг, не как подачку, а как заботу. И, может быть, именно этим и была настоящая любовь. Они много гуляли по Барселоне — терялись в узких улочках Готического квартала, сидели в тени собора Саграда Фамилия, ели чуррос с шоколадом и делали сотни фотографий. Олег держал телефон в одной руке, а в другой — её ладонь, ловко успевая запечатлеть её смех, ветер в волосах, капли воды на плечах после прогулки по пляжу. Он обновлял свою страницу в Инстаграме не каждый день — иногда просто выкладывал фото без текста, но чаще сопровождал кадры тёплыми, искренними подписями. На одном снимке — Крис сидит на ступеньках, в платье цвета оливок, с бокалом сангрии в руке, смотрит вдаль. Подпись гласила: «Когда твоя вселенная говорит на испанском и пахнет морем.» На другом — они вместе, смеются, стоя по щиколотку в воде, с растрёпанными волосами и прищуренными от солнца глазами. Подпись была краткой: «Здесь она улыбается чаще. Значит, мы на правильном пути.» Крис не заходила в соцсети. С того самого происшествия она почти забросила всё: Инстаграм, Телеграм, даже старые переписки. Иногда ей хотелось стереть виртуальные следы прошлого, и в какой-то степени она так и сделала. Если кто-то действительно хотел с ней поговорить — звонили. И таких было немного. Её мир стал камерным, настоящим, живым — без фильтров и ленты новостей. Она смотрела, как Олег выкладывает очередную фотографию, и не чувствовала тревоги. Ни зависти, ни страха, что кто-то что-то подумает или напишет. Эти времена остались где-то позади. Сейчас она просто была — рядом с тем, кто видел её настоящую. И принимал такой, какой не смог бы принять ни один подписчик. Неделя в Барселоне пролетела незаметно — словно солнечный сон. И вот, в последний день, они собрали вещи, попрощались с апартаментами, в которых уже успели оставить частичку себя, и отправились за арендованной машиной. Крис настояла, что поведёт сама. Ей давно хотелось вновь ощутить этот драйв, шум колёс, свободу дороги. Олег только усмехнулся, отдав ей ключи — он не был против. Более того, ему нравилось наблюдать, как она уверенно ведёт машину, пристёгивается, проверяет зеркала, сосредоточенно щурится, вглядываясь в знаки. — Ты неплохо справляешься, — заметил он, когда они уже мчались по трассе вдоль побережья. — Я вообще-то люблю водить, — хмыкнула она. — Просто в Москве это стресс, а тут — удовольствие. Они ехали в Салоу. Туда, где Крис оставила целый пласт жизни — солнцем пронизанные дни, детские игры на пляже, вечерние прогулки по набережной с мороженым, и первый поцелуй где-то на бетонных парапетах. Олег по пути заговорил с продавцом на заправке, а Крис, услышав его неуверенное "gracias", не сдержала лёгкой усмешки и плавно перешла на испанский. Разговорилась с кассиром, уточнила дорогу, пошутила. Всё с такой лёгкостью, словно язык был для неё родным. Олег смотрел на неё с удивлением, когда они вернулись в машину. — Ты так хорошо говоришь по-испански? Крис пожала плечами, не отрываясь от дороги. — Училa когда-то. Вообще, хотела сюда поступить учиться, в университет, — её голос стал чуть тише. — Мечтала об этом. Тогда казалось, что всё возможно. — И что случилось? — Ковид. Локдаун. Мир остановился. Родители не пустили. Потом всё понеслось — другие заботы, экзамены, страхи, я выбрала другое. Эта мечта как будто растворилась. Олег не стал говорить «жаль». Он просто взял её за руку, пока она держала руль другой. — Но ты ведь снова здесь. Значит, не всё потеряно. Крис сжала его пальцы. Она и правда снова была здесь. И пусть не училась, не сдавала экзамены и не жила в кампусе, но это место всё ещё принимало её, как родную. Скоро они свернут к побережью. А Салоу уже дышал ей навстречу — горячим песком, детскими воспоминаниями и шансом, что новая жизнь может начаться прямо на берегу старых снов. Как только Крис свернула с трассы и увидела въезд в Салоу, она едва не завизжала от восторга. — Боже, всё осталось как прежде! — выдохнула она, с широко распахнутыми глазами, как ребёнок, увидевший старую игрушку. Знакомые пальмы вдоль дороги, кафе с пластиковыми столами, вывеска с облупившимися буквами, где когда-то продавали лучшие тапас в её жизни — всё было на своих местах, как будто никто и не трогал этот город с тех пор, как она уехала. Олег не сводил с неё взгляда, чуть улыбаясь. Это была та Крис, которую он видел редко — не сдержанная, не осторожная, не уставшая, а настоящая, живущая каждой клеткой. Они подъехали к апартаментам, и Крис, уже взвинченная радостью, не сразу сориентировалась, как втиснуть арендованную машину в тесный, испанский паркинг, который был явно рассчитан под что-то поменьше. — Блять… — пробормотала она, пытаясь вывернуть руль. — Да кто, мать вашу, сюда вообще паркуется?! — Профессионалы, — флегматично заметил Олег, приспуская окно. — Профессионалка сейчас сделает невозможное, — прошипела Крис, и через минуту, с матами, поворотами на миллиметры и почти гимнастическим усилием, ей всё же удалось припарковаться. — Ну! Не впихуемое — впихнула! — с гордостью выдохнула она, отключая зажигание. Олег хлопнул в ладоши. — Я знал, что с тобой можно ехать в разведку. Они вылезли из машины, достали чемоданы — один едва не съехал по бордюру, но Крис успела его поймать и только фыркнула. Под вечер солнце уже не так жгло, но воздух был тёплый, пах солью, жареным чесноком и морем. В арендованной квартире было просто, но чисто: белые стены, терраса с видом на зелёный дворик, старенький вентилятор, который тарахтел, как трактор, но дул честно. Крис скинула сандалии и сразу пошла к балкону. Распахнула дверь, вышла босиком на плитку и замерла. Ветер трепал её волосы, и в ушах снова зазвучал голос той девочки, которой она когда-то здесь была. — Я дома, — шепнула она. Крис стояла на балконе, вдыхающая знакомый воздух, и в груди щемило от переполняющих чувств. Салоу обнимал её невидимыми руками прошлого, и она вдруг поняла, как сильно скучала по себе — той, что когда-то здесь смеялась, мечтала, верила. К ней подошёл Олег — тихо, как всегда. Обнял сзади, прижавшись к её спине, и начал усыпать её шею мягкими, тёплыми поцелуями, чуть задерживаясь губами на коже. — Я так сильно тебя люблю, — шепнул он, почти теряясь в её волосах. Крис закрыла глаза. Как-то незаметно за эту неделю тревоги, связанные с близостью, растаяли. Она не чувствовала больше того внутреннего напряжения, страха, что «что-то должна». Она не боялась быть телом. Наоборот — она наслаждалась тем, как Олег смотрит на неё, когда она в купальнике. Как сдержанно глотает воздух, когда она лениво подтягивается на пляже или выходит из душа. И теперь она не испугалась, не отшатнулась. Она повернулась к нему, потянулась за поцелуем сама — уверенно, нежно, с лёгким вызовом. Губы Олега встретили её, и поцелуй стал глубже, страстнее. Его руки легли на её талию, скользнули вверх, и Крис ощущала, как всё в ней оживает, как желание вспыхивает внутри, уже не пугая, а маня. Но вдруг он остановился. Как будто что-то его окатило ледяной волной изнутри. Он отстранился сам, резко, почти поспешно. — Нам… — начал он, избегая её взгляда. — Нам нужно поужинать. И вещи разобрать… — сказал он глухо и, не дожидаясь ответа, вышел из апартаментов, будто воздух стал ему слишком плотным. Крис осталась на месте. Не злая. Не обиженная. Скорее… настороженная. — Так-так, — пробормотала она себе под нос, глядя в тёмнеющее небо. — Опять что-то скрываем, молодой человек. Её чуйка, отточенная годами практик, почти никогда не подводила. Она знала этот жест — резкий уход, будто нужно переварить нечто внутри. И раньше, когда Олег так делал, это всегда значило одно: он что-то держал в себе. Что-то, о чём не хотел говорить — пока. Крис решила пока не копаться в происходящем. Она научилась — не всё нужно вытаскивать наружу сразу, особенно если человек сам ещё не готов. Эта тема подождёт. Сейчас был Салоу, вечер, лёгкий морской ветер, и золотой свет фонарей, отражающийся в её глазах. Она вышла из апартаментов, и, как и ожидала, Олег уже стоял у входа, облокотившись на перила. В руках не было сигареты — как и обещал. Ещё тогда, в самом начале, он пообещал ей бросить, и, несмотря на стресс, съёмки и собственные привычки, сдержал слово. Крис мягко улыбнулась. Ей приятно было осознавать, что именно она стала той, кто вывел эту привычку из его жизни. Без ультиматумов, без упрёков — просто стала важнее, чем тяга к дыму. Она подошла, взяла его за руку — крепко, уверенно. И они пошли по вечерней набережной, освещённой огнями ресторанчиков, полными запахов чеснока, оливкового масла и белого вина. Крис не могла пройти мимо ни одного кафе, ни одной лавки — и не потому, что хотела всё рассмотреть. Люди узнавали её. Кто-то махал издалека, кто-то окликал по имени, кто-то выходил навстречу с объятиями. — ¡Cris! ¡Dios mío, cuántos años! — раздавалось с разных сторон. И Крис с лёгкой грацией переключалась на испанский, разговаривала, смеялась, обнималась, словно не было тех лет, что разделяли её прежнюю и нынешнюю. — Este es mi pareja, Oleg. — Представляла она его всем, с гордостью и мягкой нежностью в голосе. Олег отвечал на испанские приветствия с лёгкой растерянной улыбкой, а потом уже с каким-то приятным смущением. Ему было необычно — быть частью её прошлого, встречать этих тёплых, искренних людей, видеть, как оживает Крис в их глазах. — Ты тут как местная звезда, — прошептал он ей на ухо после очередной встречи с пожилой женщиной, которая вцепилась в Крис и чуть не задушила её в объятиях. — Это мой мир, — с тихой гордостью сказала она. — И я рада, что ты в нём теперь. В тот момент между ними не нужно было слов — не про поцелуи, не про недосказанности. Всё становилось на свои места, просто потому что они были рядом. Они свернули с набережной и зашли в один из ресторанов, у самого пляжа — с видом на тёплое, неспокойное море и деревянными столиками под виноградными лозами. Здесь Крис часто сидела с родителями — она помнила каждый запах, каждый изгиб кресел, каждую плитку у входа. — Тут мы всегда заказывали паэлью, — сказала она, скользнув пальцами по тёплому дереву стола. — И папа всегда говорил, что никакой московский повар не сравнится с дон Алехандро. Официанты были новыми, молодыми, в чёрных рубашках и с неестественно белыми улыбками. Но когда они сели и сделали заказ — конечно, паэлья с морепродуктами и бокал холодного вина — из кухни вышел старичок. Крис узнала его сразу: седые, слегка всклокоченные волосы, круглые очки, походка, как у капитана на палубе. — ¡Cris! — воскликнул он, чуть ли не уронив поднос. Она встала, не удержавшись от смеха, и обняла его. Старик пах специями, табаком и оливковым маслом. Он защебетал по-испански так быстро, что Олег даже не пытался вслушиваться — просто сидел, наблюдая, как глаза Крис светятся. — ¿Y tu familia? ¿Tu madre? ¿Tu padre? ¿Tú estás bien? — спрашивал он с волнением, поглаживая её руки. — Todo está bien, ahora sí, — отвечала Крис, мягко улыбаясь. А потом старик указал на Олега, подняв брови: — ¿Y él? ¿Es tu marido? ¡Muy guapo, eh! Крис рассмеялась, но ничего не сказала — лишь кивнула уклончиво, бросив взгляд на Олега, в котором уже читалось лёгкое любопытство и подозрение. — Что он сказал? — наклонился Олег, когда старик ушёл за их заказом. Крис кокетливо потянулась за бокалом вина. — Просто спросил, как мои дела. — Уверен? А почему ты покраснела, когда он на меня показал? Крис лишь лукаво улыбнулась, отпив немного вина. — Секрет. Олег прищурился. Он ничего не понимал, но что-то в ней подсказывало ему, что разговор был не совсем невинным. И от этого ему даже стало приятно. Они ужинали, сидя за деревянным столиком под увядающей лозой, и всё вокруг казалось почти сказочным: аромат паэльи с морепродуктами, тёплый ветер, запах соли и лимона, смех и приглушённые голоса других посетителей. Крис, улыбаясь, помогала Олегу выбирать из огромной сковороды креветки и мидии, а сама лениво потягивала сангрию, которая оказалась удивительно терпкой и насыщенной. Время от времени к ним снова подходил тот самый старичок — каждый раз с новой репликой, как будто он был давним другом семьи. Он щебетал, трогал Крис за плечо, как будто проверял, не мираж ли она, и в какой-то момент даже подошёл к Олегу, положил руку ему на макушку и с отеческим вздохом выдал: — Ay, qué novio tan guapo tienes… Ya es hora de casarse, niña. Y tener bebés, ¿eh? España les ayudará con eso, seguro. Крис едва не подавилась смехом, спрятавшись за бокалом. — Что он сказал? — снова спросил Олег, покосившись на неё. — Да ничего… — протянула она невинно, — просто интересуется, вкусно ли паэлья. Старик в это время уже удалялся, махая им рукой, и через пару минут появился снова — на этот раз с почти полным графином сангрии в руках. — Para vosotros. De la casa. Receta antigua, sólo para enamorados. — Ну и? — приподнял брови Олег, когда Крис приняла графин. — За счёт заведения, — пожала она плечами. — Говорит, по старинному рецепту, только для влюблённых. — Мда… — усмехнулся он, наливая ей. — Нас тут встречают как будто президенты приехали. Крис рассмеялась, подперев щёку рукой. — Может, потому что я тут работала однажды. Олег чуть поперхнулся. — Что? Когда? — Пару недель. Тогда, когда с родителями приезжали на всё лето. Мне было скучно, и я, вопреки всему, устроилась сюда — официанткой. Чтобы «почувствовать настоящую Испанию». Разливала сангрию, таскала тарелки с кальмарами… Устала как собака, но это были лучшие недели лета. Олег смотрел на неё с такой нежностью, будто только сейчас понял, сколько в ней глубины. — И ты мне говоришь, что ты "не вписываешься" в этот мир? Да ты сама его творишь. Крис хмыкнула, слегка смущённая, и снова отпила сангрию. В тот момент она чувствовала себя собой. Настоящей. И рядом с человеком, который её действительно видит. Поужинав, они с Олегом оставили щедрые чаевые — Крис не могла поступить иначе. Это было место её памяти, а старичок — будто хранитель её юности, один из тех, кто помогал сохранить образ счастливого прошлого, не испорченного взрослыми ранами. Когда она подошла к нему на прощание, он снова обнял её крепко-крепко, как будто не хотел отпускать, и, подмигнув, прошептал с широкой улыбкой: — La próxima vez, ven con un bebé en brazos, ¿eh? Крис рассмеялась, закатывая глаза, и прижалась к его плечу. — Ya veremos, — ответила она, по-детски ускользая от прямого обещания. Олегу он пожал руку двумя ладонями, смотря в глаза с доброй теплотой, и сказал по-испански, как будто тот всё поймёт и без перевода: — Cuídala bien. Es una joya. Y si la haces llorar — te rompo la cara. Олег, не поняв ни слова, только кивнул, но Крис сдерживала смешок всю дорогу до выхода. Когда они, шатаясь от вина и веселья, вышли на улицу, ночь уже плотно обняла Салоу. Луна отражалась в тёмной глади моря, а улицы были наполнены мягким светом фонарей и звуками далёких разговоров. — Он что-то про ребёнка сказал, да? — спросил Олег с подозрением, держа её за руку. — Возможно, — лениво протянула Крис, качнув его плечом. — Возможно, даже угрожал тебе. Но в самой доброй манере. — О боже, я в опасности. — В опасности — влюбиться в меня ещё сильнее, — фыркнула она, прижимаясь к нему. — Уже поздно. И они пошли дальше — по ночной Испании, пьяные от вина, солнца, тепла и друг друга. Смеясь, переговариваясь, иногда останавливаясь, чтобы просто поцеловаться посреди улицы, как в старых романах, которые Крис втайне обожала.