Это была ошибка

Касуми проснулась, когда солнце уже стояло в зените, заливая номер отеля мягким светом. Постель была холодной, простыни едва хранили тепло, будто Годжо не ложился вовсе, исчезнув, как мираж. Она потянулась, не торопясь, чувствуя, как тело отзывается лёгкой усталостью, и, не утруждая себя одеждой, босиком прошла в ванную, оставляя за собой шлейф воспоминаний о том, что было ночью. Включив горячую воду, Касуми позволила струям стекать по коже. Она прикрыла глаза и подставила лицо под душ, пытаясь сосредоточиться на информации, которую получила на вечере, но разум невольно потянул не туда. Перед глазами стали всплывать картинки ночи, как Годжо прижимал к себе, сжимая в своих крепких объятиях… Касуми тряхнула головой, но было бесполезно. Когда Сатору предложил принять душ, она, не задумываясь, поднялась и пошла в ванную. Не рассчитывала, что будет продолжение, но в тот момент Сатору вошёл следом, заполняя собой всё пространство. Вода, стекавшая по широким плечам, подчёркивала каждый изгиб и рельефность мышц. Его присутствие стало осязаемым, как будто наэлектризованным, и Касуми, поморщив нос, затылком чувствовала его взгляд. От ощущения тела позади у неё моментально скрутились внутренности внизу живота. Повернувшись, она нашла его близко, слишком близко. — Что за проклятье тебе попалось? — пробормотал Сатору, словно размышляя вслух. Его пальцы осторожно коснулись шеи Касуми, обводя уродливую отметину, оставленную когда-то проклятьем. Вопрос не требовал ответа, но его низкий глубокий голос пробрал до костей. Касуми промолчала, но тело предательски отозвалось на близость. Пальцы Сатору задержались на шраме, лаская с такой нежностью, что дыхание сбилось. Шагнув ближе, он оказался прижатым к ней вплотную, и тепло их кожи смешалось с жаром воды. Руки Сатору легли на бёдра, удерживая на месте, и, наклонившись, он медленно прошёлся губами по линии подбородка. Поцелуи были тягучими, каждый — как искра, разжигающая пожар. Он двигался вдоль шеи, задерживаясь на пульсирующей жилке, и Касуми, выдохнув, откинулась назад. Губы нашли её плечо и слегка прикусили кожу, Касуми задрожала, чувствуя, как желание вспыхнуло с новой силой. Сатору развернул её к себе. Его горящие яркой голубизной глаза поймали взгляд Касуми, и он поцеловал, глубоко, яростно, сплетая языки. — Ты сводишь с ума… — хрипло выдохнул он, отрываясь на миг. Обвив его шею руками, Касуми ахнула, когда он прижал к холодной плитке. Без усилий Сатору приподнял её, заставив обвить ногами бёдра. Она тут же почувствовала, как его твёрдое желание упёрлось в живот. Его губы снова нашли её, заглушая все мысли поцелуем. Сатору вошёл медленно, растягивая момент до сладкой муки, и Касуми, задохнувшись, впилась ногтями в его спину. — Да… — выдохнула она. — Ненасытная… госпожа помощница… — жарко прошептал на ухо, обжигая кожу. — За…замол…чи… — Касуми ударилась затылком об плитку, и, закрыв глаза, отдалась болезненной и невыносимой жажде. Движения были ритмичными, неторопливыми, каждый толчок отзывался в ней жаром. Её стоны смешивались с его выдохами. Грудь подпрыгивала, маня его снова впиться в неё. Найдя грудь губами, Сатору стал посасывать ноющие соски, и она выгнулась, сильнее вжимая его в себя. — Ах! Сатору… — громкий стон сорвался с губ, когда он ускорился, вбиваясь в неё снова и снова. Они двигались, как одно целое. Руки сжимали её бёдра, её пальцы путались в его мокрых волосах, и только к рассвету, когда перебрались в кровать, они стихли, прижимаясь друг к другу. Вздрогнув от накативших чувств, кожа запылала, а пульсация между бёдер стала почти невыносимой. Касуми резко повернула кран, и холодная вода хлынула, остужая разгорячённое тело. Намывшись, она вышла из душа, стараясь сбросить наваждение. Это был единственный и последний раз с Годжо. Дальше у неё свои планы, и Сатору в них не вписывался. А Кен… Чёрт бы его побрал! Никогда не должен узнать о их близости — он может истолковать это как слабость и захочет манипулировать, слишком хорошо она его знала. Завернувшись в халат, Касуми заказала завтрак и устроилась у панорамного окна. Токио утопал в звуках сирен и клаксонов машин, люди торопились куда-то в бесконечном беге. Она пила американо, постоянно возвращаясь к Сатору Годжо. Он был не таким, как она ожидала. Думала, выпендрёжник, горделивый маг, который постоянно кичится своей силой, но оказалось, за насмешливой маской скрывалось едва выдаваемое одиночество, пустота, которую он пытался скрыть. Касуми удалось совсем неглубоко проникнуть в сознание, но, чтобы не раскрыть себя, пришлось быть очень осторожной. Их ночь была игрой, но в его прикосновениях было что-то неподдельное, и это пугало. Её работа была выполнена лишь отчасти. На вечере она подслушала разговор двух чиновников из теневого отдела правительства, шептавшихся о создании специального подразделения для слежки за магами. Они упомянули Годжо как главную угрозу, которую нужно «обуздать любой ценой». Один из старейшин, поддавшись её улыбке и притворной наивности, проболтался о плане, который бы помог ограничить силу шестиглазого, но предупредил, что тот слишком рискован и требует редкого проклятого предмета. «Как же тебя боятся, Сатору…» — хмыкнула про себя Касуми и сделала ещё один глоток горького кофе. Они плели интриги, надеясь найти слабое место Сильнейшего, но пока не знали, как подступиться. Касуми запомнила каждое слово, каждое имя, но о Сатору говорить не хотела. Отчего-то хотелось его защитить, особенно от Кена. Годжо был слишком… слишком, чтобы… Касуми не смогла продолжить — испугалась собственных эмоций. Дни сливались в рёв мотора и пыль дорог. Касуми колесила по Японии на мотоцикле, разрезая воздух от Хоккайдо до Кюсю. Кен поручил искать проклятые предметы особого уровня, и она рыскала по заброшенным храмам, тёмным подвалам и пустошам, где воздух был густым от злобы проклятий. Кен предупреждал, что их будет сложно найти, потому что нет нужного катализатора к которому бы они тянулись сами, выдавая своё месторасположение. Эта история затягивалась. Прошло уже больше месяца, а, кроме коротких зацепок проклятой энергии, ничего не было. Энергия была рассеяна, вела, а потом резко обрывалась, будто кто-то не хотел, чтобы эти проклятые предметы были обнаружены. Остановившись на ночлег в одном из мотелей, Касуми рухнула на кровать и потянулась, разминая затёкшие мышцы. Спину и шею ломило, а тело дрожало, будто постоянно было холодно. Стянув ботинки и куртку, она завернулась в одеяло с головой. Усталость накатила, и Касуми провались в сон. Она проснулась от того, что зубы отбивали ритм, а саму лихорадило. По ощущениям, температура была за тридцать девять. Шмыгнув забитым носом, Касуми попыталась встать. Ноги не слушались, хотелось пить и проглотить кучу таблеток, чтобы отпустило. Как же не во время она заболела! Жар не отпускал три дня, и Касуми не вставала с кровати, лишь тянулась за водой, чтобы тут же рухнуть обратно на липкие простыни. Она пыталась использовать обратную технику, чтобы восстановить силы, но тело, ослабленное лихорадкой, отказывалось подчиняться. Сквозь мутный, беспокойный сон Касуми уловила скрип открывающейся двери и чьи-то бесшумные шаги. Незнакомец опустился рядом на кровать и ласково убрал прилипшие ко лбу пряди. От неожиданности и холодного прикосновения пальцев Касуми вздрогнула. — Касуми… — позвал голос. — Касуми… Она с трудом разлепила тяжёлые веки, взгляд, мутный от жара, встретился с тёмными глазами, склонившимися над ней. — Кен… что ты… здесь делаешь? — встрепыхнулась Касуми, попытавшись встать, но слабость придавила к подушке. — Шшш… — успокоил он, укладывая обратно на кровать. — Не вставай, ты до сих пор горишь. Что произошло? — Как видишь… заболела… — прохрипела она, потянувшись к стакану с водой, но Кендзяку, перехватив её дрожащую руку, поднёс стакан к губам, помогая сделать глоток. — Я весь испереживался… — Не стоило, — отрезала Касуми, отворачивая голову от стакана, жестом показывая, что напилась. — Ты пропала, Касуми, — продолжил он, игнорируя её холодность. — Перестала отвечать на сообщения, звонки… — Я тебя не ждала, — перебила она. — Неужели ты думала, я оставлю тебя одну? Касуми недовольно фыркнула. — От тебя мне помощь не нужна! — А чья нужна? — хохотнул Кендзяку, потянувшись, чтобы помочь ей снять пропитанную потом футболку. — Оставь! — огрызнулась она, отталкивая его руку. — Сама справлюсь. Он рассмеялся. — Какая ты жестокая, — протянул Кендзяку, садясь на край кровати. — Я к тебе со всем сердцем, переживал. А ты… что ты там вытворяла, пока я ждал вестей? — он схватил резко за запястье, потянув к себе. — Не выдумывай, — отрезала она, глядя ему в глаза. — Я искала твои чёртовы проклятые предметы, как ты и велел. А теперь дай мне встать! Его взгляд потемнел, Кендзяку сильнее потянул Касуми на себя, схватил за шею, прижался к губам, сразу проникая языком в рот. Поцелуй был властным, настойчивым, пропитанным его привычным желанием контролировать. Но Касуми, несмотря на слабость, с силой оттолкнула его. — Не смей ко мне прикасаться! — прошипела она, бросая гневный взгляд. С трудом поднявшись, она, пошатываясь, направилась к ванной.

***

Сухой воздух, пропитанный пылью, оседал на коже, заставляя одежду липнуть к телу. Сатору давно не было настолько жарко. Распахнутая настежь рубашка с короткими рукавами не спасала. Полный штиль превратил залив в бирюзовое зеркало, море тоже едва дышало, касаясь кончиков его пальцев на ногах. Вода, как парное молоко, не обещала облегчения. Кто-то сказал бы, что поездка на Кюсю — удача, отпуск, совмещённый с работой, но Сатору предпочёл бы остаться в дождливом Токио или попасть в окружённый лесами Киото, чем быть здесь. Нанами был с ним полностью согласен. Сатору покосился на друга, лежащего с книгой в шезлонге под пальмой. Деловой костюм сменили шорты и такая же, как у Сатору рубашка, с той лишь разницей, что Нанами предпочёл не кричащие расцветки, а сдержанный лимонный. Как предсказуемо. Оба умирали от скуки, а из-за жары даже не хотелось выводить Нанами из себя. Тяжело вздохнув, Сатору перевёл взгляд на залив. Острые пики мачт пронзали небо: несколько яхт лениво покачивались на волнах, паруса были собраны. Почти весь Кюсю был тщательно обыскан, осталась лишь пара заброшенных храмов в горах. Проверят их завтра, потому что при одной мысли, что придётся тащится по душным джунглям, тошнило. Причём, обоих: в кои-то веки Нанами во всём соглашался с Сатору. Мимо прошли две девушки, захихикали, строя глазки Нанами, который даже не обратил на них внимания, переворачивая страницу. Сатору хмыкнул. — Эй, Нанами, ты чего такой грубый? Посмотри, каким успехом пользуешься. Вместо ответа Нанами молча поднял средний палец. Закатив глаза, Сатору поворошил пальцами ног песок и побрел к бару, расположившемуся под бамбуковой крышей. Заказал холодный дайкири — сладкого не хотелось. Коснулся губами прохладного фужера, почувствовал на себе пристальный, изучающий взгляд. Девушка на другом конце барной стойки открыто его разглядывала, демонстрируя шикарную фигуру в открытом купальнике. Сатору бросил оценивающий взгляд поверх очков, хмыкнул и… отвернулся. Никакие интрижки, даже на одну ночь, в планы не входили. Не сейчас. Последней, с кем он спал, была Касуми, лже-помощница кого-то из верхов. На следующий день после той ночи Сатору изучил список гостей, нашёл того, чьей помощницей она представилась. Оказалось, тот в упор не помнит никакой девушки. Обман. Да, обман чувствовался в ней с самого начала, и Сатору позволил себя обмануть. Но Касуми растворилась в воздухе, словно никогда не существовала. Найти её стало целью. Не потому, что внезапно похитила сердце — спортивный интерес и азарт подстёгивали, а желание добиться правды разогревало кровь. Что она делала на том званом ужине, какие секреты пыталась выпытать, почему так легко согласилась переспать с ним? Не солгала, когда сказала, что частично именно он был её целью? Но что же тогда смогла узнать? Разве что размер его члена. Секс Сатору понравился, но он вообще редко оставался не удовлетворён процессом. Касуми не была какой-то особенной в постели, хотя в качестве партнёрши подошла идеально. Только Сатору понимал: хочет не столько трахнуть её снова, сколько схватить за шею и вытрясти всю правду. — Ты так задумался, — прозвучал бархатистый голос. На плечо легла ладонь. Девушка, что сидела за стойкой, сейчас стояла за его спиной. — Хочешь, сделаю так, чтобы все мысли исчезли из головы? — Я против запрещённых средств, — хмыкнул Сатору и поставил пустой фужер на стойку. Одного коктейля более чем достаточно, чтобы унять жажду и вызвать лёгкий, едва заметный шум в голове. Всё-таки это почти отпуск, он имеет право немного выпить. Может, даже слегка расслабиться. Эта девушка совершенно точно не маг, обычный человек. — Я о другом, — улыбнулась она и облизнулась. Склонилась к уху. — Только сегодня приехала, хочу как следует развлечься. — Я завтра улетаю, так что поищи кого-нибудь другого для курортного романа. — Что делать, если я хочу тебя? Только сейчас. Не бойся, жениться не обязательно. — С чего ты взяла, что я боюсь? — Очки сползли на кончик носа, Сатору машинально отметил пушистые ресницы, белую кожу и красиво изогнутые губы. — Тогда идём. Она смело взяла за руку. Сатору бросил взгляд на продолжавшего читать Нанами и поднялся. Вечер только начался, посетители пляжа не спешили выходить из кондиционированных номеров, поэтому в туалете никого не было. Большой, на три кабинки, он был выложен белой плиткой. В окно под потолком падал оранжевый солнечный свет. Толкнув Сатору в ближайшую кабинку, девушка зашла следом и повернула замок. — Что, даже имя не спросишь? — Сатору снял очки, положил в нагрудный карман. — Зачем? — Девушка улыбнулась и вдруг опустилась на колени. Плавным движением спустила шорты, склонила голову, рассматривая начинающий подниматься член. — Так и знала, что он меня не разочарует. — В смыс?.. — Он не успел договорить — она взяла в рот и начала ритмично посасывать, бережно перебирая яички в ладони. Сатору качнуло, он упёрся в бачок одной рукой, вторую опустил на её затылок, направляя. Она оказалась права — мысли стали растворяться, сменяясь наслаждением. Глубже, ещё глубже, языком по головке, сверху до низу плавно — сосать явно умеет отлично. Стало жарче, Сатору с силой выдохнул и потянул её на себя. Заставил поменяться местами, стащил тонкую полоску трусиков, надавил на спину, чтобы прогнулась. Девушка громко дышала, раздвигая ноги шире, нетерпеливо ведя бёдрами. Сатору вставлял медленно, постепенно растягивая, пока не упёрся до конца. Плавно вышел и с силой насадил на себя. Кабинка наполнилась пошлыми шлепками, выдохами и тихими стонами. Кто-то входил, выходил, но это не волновало. Важным стало лишь дойти до конца, и, когда внизу живота стало печь, Сатору словно окончательно потерял голову: стиснул подпрыгивающую от грубых толчков грудь, начал двигаться так, словно хотел на самом деле пронзить насквозь. Второй ладонью заткнул рот, чтобы не стонала так громко, и кончил на спину, двигая членом между ягодиц. Пот заливал глаза, Сатору смахнул его, небрежно потянул бумажное полотенце из контейнера, протёр спину, надел шорты. Тяжело дыша, девушка выпрямилась, повернулась и довольно улыбнулась. — Я пойду первым, — тихо сказал Сатору и вышел. Нанами лежал там же, в той же позе, но, заметив Сатору, отложил книгу и едва заметно качнул головой. — Что, осуждаешь, или завидуешь, Нанами-кун? — весело спросил Сатору, подходя ближе. — Какой ты всё-таки… — протянул, скривив губы. — Невероятный? Восхитительный? Сексуальный? — Придурок, — отрезал Нанами и с тяжёлым вздохом встал. — Завтра домой. — Сатору сладко потянулся. — Скоро новые ученики приедут. Может, всё-таки возьмёшь себе парочку? — Не собираюсь упрощать тебе задачу. — Когда-нибудь ты сдашься, и тогда я станцую победный танец! — Упаси нас всех Ками, у меня глаза от этого зрелища вытекут.