Дымка над заливом

      Касуми подняла лицо к небу. Оно было затянуто тучами, а изморось оседала влажностью на коже. Закрыв глава, она набрала полные лёгкие воздуха и усмехнулась, покачав головой. Миссия. Кен снова поручил ей что-то до странности смешное. Энергия из магов. Заменить электростанции магами. Касуми истерично рассмеялась. Такой бред мог придумать только этот древний сумасшедший маг.       Она давно следовала за Кендзяку. Он нашёл её сам, сказав, что способности бесценны, и она ему пригодится. Из-под одного контроля к другому, но она выбрала Кена, потому что тогда казалось, что его путь был один единственно верный. Перекроить мир, смертельная миграция. Пусть так, но хотя бы старые пердуны исчезнут. Те, которые были виноваты в смерти родителей и её младших братьев. Зима на Хоккайдо была не просто временем года — она была сущностью, что определяла жизнь. Снег падал непрерывно, укрывая деревни белым покрывалом, а мороз пробирал до костей, заставляя людей постоянно укрываться в своих домах. Ветер, дующий с гор, нёс ледяной холод, проникавший сквозь стены, и в нём слышалась древняя сила, не знавшая жалости.       Семья Касуми жила в небольшой деревне, затерянной среди заснеженных холмов. Отец каждое утро рубил дрова, пока мать готовила еду на печи, наполняя дом запахом варёного риса и рыбы. Касуми вместе с младшими братьями постоянно помогала родителям: то хворост принести, то почистить снег у дома. Мальчишки часто играли, падая в сугробы громко смеясь. По вечерам они собирались в одной комнате, где горела печь. Треск дров смешивался с рассказами отца о старых легендах Хоккайдо — о духах, что бродят в лесах, и проклятиях, что прячутся в тёмных уголках дома. Касуми обожала эти истории и каждый раз слушала их с замиранием сердца.       В ту ночь было особенно холодно, когда одна из историй отца ожила наяву. Вьюга выла за закрытыми сёдзи. Они дребезжали, стараясь сдержать сильные порывы ветра. Печь тлела, но её тепла едва хватало, чтобы прогреть всю комнату. Они всей семьёй спали в одной комнате, прижавшись друг к другу под толстыми одеялами.       Касуми проснулась от странных шорохов, которые исходили из дальнего угла комнаты. Глаза открыть боялась, но слышала, как противно чавкающие звуки медленно приближались. Она сжалась под одеялом, натянув его до носа, и замерла в ожидании. Страх пробирал до костей, и на висках выступил холодный пот. Касуми задержала дыхание, боясь вздохнуть. Звуки усилились, и она резко распахнула глаза. Над ней нависло жуткое чудовище с огромной пастью, которое облизывалось, будто перед вкусным ужином.       Его рот был огромным, усеянный неровными острыми зубами, который блистал во мраке ночи. Тело, бесформенное, текучее, источало смрад гнили, смешанный с чем-то сладковатым, тошнотворным. Язык, длинный и липкий, скользил по зубам в миллиметре от её лица. Чудовище отвлеклось на маму, которая перевернулась во сне на спину.       Касуми побелела. Ужас сковал всё тело, горло сжалось, не давая крику вырваться. Чудовище шевельнулось, и в один миг пасть сомкнулась на голове матери. Хруст костей разорвал тишину, кровь брызнула на стены, на одеяла, на лицо Касуми. Она застыла, не в силах издать хоть малейший звук, пока проклятье поворачивалось к братьям. Касуми рванула к ним, руки дрожали, пытаясь оттащить их, но чудовище было быстрее. Его когти рвали тела, раздирая плоть в клочья. Когда потянула младшего брата на себя, то проклятье резануло когтями по её шее, оставляя глубокий порез. Кровь хлынула из раны, стекая на грудь, пачкая ночные одежды. Касуми схватилась за горло, но в тот миг крик брата оборвался, и его глаза застыли в безмолвной боли. Второй брат не успел проснуться — грудь разорвало, кровь смешалась с угольной пылью на полу.       Отец вскочил, бросившись к двери, но чудовище ударило всей массой. Тело отца смялось, превратилось в кровавую массу, расплескавшуюся по полу. Сёдзи рухнули, вьюга ворвалась в дом, её вой смешался с чавканьем проклятья, и снег, кружащийся в воздухе, окрасился алым.       Касуми осталась одна, скорчившись у печи, всё ещё держась за горло, откуда продолжала идти кровь. Чудовище повернулось к ней, и его пасть раскрылась шире, но оно не двигалось. Внимательно смотрело, наблюдало за ней, словно решая, достойна ли она его ужина, а затем отступило, растворившись во мраке ночи. Вьюга продолжала выть, засыпая дом снегом, но Касуми не чувствовала этого холода, потому что в моменте её жизнь в раз оборвалась, теряя всякий смысл в существовании.       Маг явился только через несколько дней, когда уже было поздно. Проклятие исчезло бесследно, только вот власти деревни решили, будто это Касуми стала источником бед и кровавого месива. Они видели в ней демона и их гнев, подпитанный страхом перед духами и проклятиями, обрушился на неё. Что мог сделать ребёнок против толпы, верящей в сказки о нечисти? Но правда была иной, и она о ней узнала только спустя годы.       Касуми рассказали, что всё было подстроено магической верхушкой. Они боялись, что её семья, обладающая техникой влиять на разум и менять воспоминания, сможет стать огромной проблемой для их старых умишек, если они попадут не в те руки. И поэтому было принято решение устранить их, всё подстроив так, будто на них напало проклятие. Но как могла сделать что-то её семья, если они жили настолько далеко от Токио, настолько далеко от магического мира? Они никогда не высовывались и жили спокойно, не трогая никого, иногда только сами изгоняли мелкие проклятия, чтобы деревня жила в мире.       Когда Касуми кинули в подвал, где стоял алтарь для подношений, её там заперли, оставив умирать. Неделю она сидела в полной темноте, зато проклятия было отчётливо видно. Они лезли ото всюду, пытаясь растаскать на кусочки, словно стая голодных волков. Тогда и появился Кендзяку, спасший её от смерти и приютивший на своих условиях, заключив с ней пакт. Касуми не было поводов сомневаться в этом маге, потому что он стал единственным, кто её понял и предложил помощь, взамен на безоговорочное подчинение.       Кен на время поселил Касуми в домике, который находился на окраине Токио, к мастеру проклятий, которая специализировалась на защитных техниках и барьерах. Её звали Элина. Невысокая пухленькая женщина средних лет с мягкой улыбкой. Она никогда не рассказывала много о том, кто такой Кендзяку. Тогда он носил другое имя, другое тело. И сама Касуми не задавалась этим вопросом, потому что слепо верила своему спасителю.       Несколько лет Касуми жила с Элиной, которая учила её пользоваться техниками и правильно использовать свою проклятую энергию. Рассказала о мире магов, познакомила с другими шаманами, показала как жить и самое главное — подарила ей заботу и поддержку, которой катастрофически не хватало. Касуми почти смогла заглушить боль и забыть всё то, что произошло с ней, потому что Элине удалось заменить ей мать. Но после она исчезла. Или сбежала — Касуми точно не знала.       Теперь она летела в самолёте, направляясь в Америку по поручению Кена. Урегулировать некоторые дела, связанные с людьми из правительства: необходимо наладить контакты и связи, чтобы к нужному времени была возможность выйти к министрам и президенту. Миссия займёт не менее полгода, она знала точно, да и свои дела ей нужно было решить.       — Не разочаруй меня, — мягко произнёс Кен, и его губы растянулись в лисьей улыбке.       — Будто у меня есть выбор, — хмыкнула Касуми и встала изо стола. — До встречи! — отсалютовав ему, она вышла из кафе.       Самолёт приземлился в Бостоне под низким серым небом, грузным от снежных туч. Лёгкий рюкзак висел на плече, но тяжесть в груди — не от него. Она не использовала проклятую энергию — техника скрытия окутывала, делая призраком среди толпы: бизнесмены с чемоданами, туристы с картами, таксисты, выкрикивающие маршруты. Никто не смотрел на неё дважды. Она — тень, которую не запомнят. Она натянула посильнее капюшон, прячась от чужих взглядов и вышла из аэропорта. Добравшись до остановки, села в автобус, идущий на север, к побережью Мэна.       Камден встретил солёным дыханием океана и скрипом деревянных пирсов, качающихся на волнах. Городок спал под зимним небом. Его дома казались вырезанными из старой открытки, но в их уюте не было тепла для неё. Туман стелился над заливом, заглушая свет фонарей. Волны ударялись о камень, и брызги капель оседали на её тёмном тренче, скатываясь вниз. Улицы были пустыми, редкие прохожие, закутанные в шарфы, спешили домой, чтобы скрыться от урагана, который вот-вот начнётся. Гравий хрустел под сапогами, когда Касуми шла вдоль дороги, чтобы добраться до дома, который она наконец-то нашла, спустя годы поисков.       Дом Элины стоял на скале, над самым заливом. Узкие окна выходили на море, а сосны, окружавшие его, укрывали от сильного ветра. Дым из трубы вился ввысь тонкой нитью, говоря о том, что хозяйка дома. Касуми постучала в дверь и замерла, ожидая пока откроют. Она не нервничала — не умела, — но пальцы сжались, когда дверь перед ней открылась.       — Касуми? — удивление коснулось лица Элины. — Что ты тут делаешь?       — Расскажу, если впустишь в дом, — ответила она, заглядывая за плечо женщины.       — Проходи.       Элина отошла в сторону, пропуская воспитанницу внутрь, и, закрыв дверь, повернулась к Касуми, которая разглядывала дом.       — Уютно, — сказала она, улыбнувшись. — Одна тут живёшь?       — Рассказывай, зачем приехала? — Элина уловила попытку Касуми перевести разговор и вернулась к тому моменту, с которого они начали.       — Хорошо, — выдохнула она и плюхнулась на диван, сбрасывая рюкзак на пол.       Женщина села в кресло напротив девушки и внимательно осмотрела её. Поджав губы, она стала ожидать, когда та наберется смелости и первая начнёт разговор.       — Мне нужна твоя помощь, — начала Касуми, положив одну руку на спинку дивана.       — Кендзяку знает, что ты тут? — перебила Элина.       — Он сам меня сюда послал.       — Ко мне?       — В Америку, по делам.       — А я тут причём? — Элина проницательно посмотрела на Касуми, складывая руки на груди.       — Потому что мне нужна твоя помощь, — надавила та.       — Помощь в чём?       — Можно у тебя пожить некоторое время?       — Что случилось?       — Элина, пожалуйста, не задавай вопросов. Мне просто нужно временное пристанище, чтобы выполнить поручение Кена… — тяжело выдохнула она, рассаживаясь на диване в ленивой позе.       — Хорошо, но позже… — нехотя согласилась она, — ты мне всё расскажешь.       — Обязательно! — счастливо улыбнулась Касуми.       Месяцы шли, и Касуми погрузилась в дела. Кендзяку хотел, чтобы Америка поверила в магов как источник энергии, замену АЭС, шаг к хаосу, который он называл порядком. Касуми должна найти тех, кто готов слушать: чиновников, которых можно подкупить, или магов, уже работающих с правительством. Камден — не место для встреч с властью, и Касуми знала это. Она искала информацию везде, где только можно. Общалась с людьми, ходила на встречи, прикидываясь журналистом, точнее заставляя думать, что она журналистка, которая интересуется энергетикой. Статья о конференции по энергетике в Портленде, в часе езды, зацепила взгляд. Среди спикеров — Эдвард Кроу, советник департамента энергетики, человек, чьё имя мелькало в отчётах и в секретных проектах (к слову, убедить показать секретный проект у одного учёного не составило труда). Он — её цель.       Она поехала в Портленд. Конференция проходила в одном из лучших отелей. Политики и учёные тут говорили о будущем, о возможной экономии финансов, но при этом увеличении выделяемой энергии. Она оделась просто — чёрное платье, безразмерный свитер, и волосы собрала в аккуратный хвост, — её улыбка обезоружила, когда она нашла Кроу в перерыве между сессиями. Он стоял у окна и пил кофе, глядя на заснеженный город.       — Мистер Кроу, — обратилась она и плавным движением руки убрала выбившуюся прядь волос за ухо и проникновенно посмотрела на советника.       Он обернулся, но тут же нахмурился. Касуми не дала ему возможности представиться или сразу же отказать, просто продолжила говорить дальше.       — Вы верите в энергию, которая не иссякает?       Её проклятая энергия коснулась его разума. Она вплеталась, рисуя образы: маги, чья сила питает города, Америка, опережающая мир. Её глаза блестели, и Кроу, сам того не замечая, кивнул, сжав в руке чашку с кофе.       — Это… многообещающе, — заторможенно произнёс он, внимательно смотря на девушку, стоящую перед ним. — С кем я могу обсудить детали?       Касуми хищно улыбнулась, подтверждая тот факт, что Кроу угодил в её ловушку.       — Я найду вас, — ответила она. — Просто будьте готовы слушать.       Она ушла. Техника стёрла её лицо из памяти советника, но оставила идею, как семя, брошенное в землю, с надеждой на то, что оно вовремя прорастёт. На следующий день она отправила Кендзяку отчёт: Кроу заинтересован, контакты установлены.       Но возвращаться в Японию было ещё рано. Свои дела Касуми не закончила и всячески уклонялась от ответов на вопросы, которые ей слал Кен. Она стояла у утёса и смотрела вдаль, где солнце садилось за горизонт, а линия воды расходилась в разные стороны. Вдалеке море было спокойным, когда у самого берега вновь бушевал шторм. Касуми поёжилась от ветра, пронизывающего до костей, и сильнее укуталась в огромный вязаный палантин. Элина больше не задавала вопросов, поняла, что ей нужно сделать, а Касуми ей доверяла больше, чем себе.       Весна приходила в Камден медленно. Снег таял, залив искрился под солнцем, но туман остался, мягко укрывая воду. Касуми готовилась уехать. Пора возвращаться. Она стояла у коттеджа с рюкзаком на спине, и Элина, провожая её, вручила свёрток с амулетом. В нём — кулон, серебряный диск с выгравированной луной. Касуми замерла, надевая его на шею дрожащими пальцами. Кулон холодил кожу, но в нём — тепло, которое она попытается сохранить.       — Барьеры будут держаться, — сказала Элина твёрдым голосом. — Но ты знаешь, где меня найти, если…       Элина оборвала фразу на полуслове, её морщинистое лицо озарила тёплая улыбка.       — Береги себя, Касуми!       Девушка кивнула, вернув улыбку своей наставнице.       — Не скучай без меня! — весело усмехнулась она, подмигивая. — И держи язык за зубами!       Элина покачала головой и, подойдя к Касуми, напоследок обняла. Она ушла, не оглядываясь, растворившись в утреннем тумане. А через несколько часов, Касуми стояла на пороге своей квартиры в Токио.