Часть 3. Прошлое

Окава Норико — девочка, на которую редко смотрят дважды. Не потому, что она сливается с толпой — скорее потому, что большинство предпочитает отводить взгляд. Рост — всего полтора метра. Среди сверстников она казалась почти младше всех. Телосложение — хрупкое, болезненно тонкое. Видно, что она недоедает: острые ключицы, тонкие запястья, одежда всегда чуть велика, чем создаёт вид "нормальности". Это не та изящная худоба, которую романтизируют в книгах. Это худоба от нужды и бессонных ночей. Кожа — бледная, почти прозрачная на свету. Под глазами — тени, постоянные спутники её лица. Порой складывалось ощущение, что она и вовсе не спит. Волосы — длинные, чёрные, гладкие. Они ниспадают ей на плечи и ниже, до торса, чуть волной. Почти всегда распущены, но неухоженность — не от лени, а от равнодушия к себе. Их выделяет одна прядь — синяя, яркая, будто случайно попавшая в этот чёрно-белый образ. Она выглядела так, будто это её способ уцепиться за что-то своё, пусть даже крошечное. Глаза — синие, холодные и глубокие, как осеннее небо после дождя. Иногда — стеклянные. Иногда — полные ярости. Жизнь шла по кругу. Утро — школа, где каждый взгляд был иглой, каждый смешок — кувалдой. День — выживание в "семье". Вечер — тишина в своей комнате, где даже стены казались уставшими. Ночь — сон. Никто не звал. Никто не ждал. Никому не было дела. И всё же... однажды произошло нечто совсем незначительное. Незначительное — на первый взгляд. Это был обычный день, ничем не лучше и не хуже других. После школы она шла по улице и остановилась у светофора. На другом конце дороги — пожилой мужчина, с трясущимися руками, пытавшийся поднять выпавшие из пакета яблоки. Люди проходили мимо, кто-то даже пнул одно яблоко, не замечая. Норико подошла. Просто молча. Помогла собрать всё. Подала. Он посмотрел на неё растерянно — как будто и не ожидал, что кто-то вообще остановится. — Спасибо тебе, дитя... Дальше Окава не смогла услышать из-за своих мыслей. Спасибо? Ей только что сказали спасибо? Ей ни разу такого не говорили с момента, как оказалось, что она беспричудная. Но ей это сказали? Ей никчёмной Окаве? Когда она пришла в себя, старика уже не было. Норико точно не могла сказать, что говорил тот человека дальше, что-то про доброту, но даже этого "спасибо" было достаточно. Эта фраза осталась с ней. Она вернулась к ней позже — вечером, когда в голове гремели слова одноклассников, как барабаны: «Ты не добьёшься ничего» «Ты как тень. Грязная, тихая, бесполезная тень.» «С тобой даже разговаривать не хочется. От тебя веет пустотой.» "Ты же беспричудная! Конечно ты ничего не добьешься!" Она лежала на кровати, глядя в потемневший потолок, а в ушах снова и снова звучало это "спасибо". Как он это увидел? Почему сказал? Он же не знал её. Он не видел, что с ней делают каждый день. Он не знал, что она беспричудная. Он впринципе её не знал. Но всё равно сказал… Норико в ту ночь не спала. Впервые за долгое время она не просто думала о том, как бы исчезнуть, а… о том, как измениться. Не для них. Не чтобы стать принятой другими. Хотя по-честному от части причина, также заключалась в этом. А также чтобы доказать себе, что в ней — правда что-то есть. Что она не просто "Бесполезная Окава". В следующие дни она начала искать. В форумах, на тёмных сайтах, среди споров и статей, где анонимы делились странными идеями. Где только могла. "Как спасать, не будучи героем? Как действовать, когда у тебя нет силы, нет поддержки, нет титула?" Были советы, были истории — фальшивые, настоящие, смешанные. И среди всего — пару статей про линчевателей. "Линчевательство: Путь тех, кому надоело ждать." Она открыла её из простого любопытства. Но прочитала до конца. Дважды. Там говорилось о тех, кто вышел за пределы закона, потому что закон был глух. О тех, кто не носил масок и не позировал на камеру. Кто патрулировал в неблагополучных районах, наказывал уличных наркоторговцев, останавливал ограбления, спасал от изнасилований. Тихо. Без славы. Без признания. Без надежды на благодарность. Просто потому, что так надо. Но именно это и зацепило её. Не нужно быть особенной. Не нужно становиться героем. Нужно только не отворачиваться. И делать. Хоть что-то. Эта идея поселилась в ней. Тихо. Как семя, упавшее на мокрую землю. Она не верила в это. Но хотела проверить, вдруг это правда. Подготовка началась с тишины. Не было пафоса. Не было моментов «прозрения» под эпичную музыку. Она просто… начала. Потому что это стало для неё как дыхание — нужно, чтобы жить. Сначала — тело. Норико уже несколько лет почти ежедневно тренировалась. Утром, пока дом спал. Вечером, когда возвращалась с побоями и усталостью в руках. Интернет стал её сенсеем. Видеоуроки, статьи, таблицы дыхания, техники самоконтроля. Она делала изначально это просто чтобы убежать. От мыслей. От боли. От себя. Чтобы отвлечься. А оказалось, что она все это время готовилась к линчевательству? Ну Окава определенно не против такого разворота событий. Поначалу её движения были медленные, неуклюжие. Она срывалась, падала, ударялась о пол в комнате, когда пробовала новые связки. Сбивалась с ритма, злилась на себя. Но со временем… всё менялось. Копируя движения мастеров, она научилась плавности. Заставляя себя двигаться снова и снова, она укрепила мышцы. Когда-то — это были просто упражнения, теперь — основа. Основа для ее цели. Сейчас когда она приняла такое решение, ее наков уже с головой хватало для этого, хотя никогда не поздно стремиться к лучшему. Сейчас она знала, как правильно держать равновесие, куда бить, чтобы вывести из строя, как дышать, чтобы не выдохнуться. Да, у неё не было партнёров по спаррингу. Но и в школе, тех 2 раз «практики» хватило, чтобы оценить свои навыки. — Ты больная, что ли?! — кричал как-то один из старшеклассников, когда она впервые ответила, отлетая к стенке. — Ты ненормальная! Она лишь вытерла кровь с губы и прошептала сквозь зубы: — Тогда не трогай ненормальных. Нет, серьезно. Что они хотят? Что, если я беспричудная то и сдачи дать не могу? Тоже мне, нашли повод гордиться. У самих то причуды не слишком то и хорошие, для того, чтобы гордиться ими. Что ж это определенно принесет мне проблемы. Хотя, если меня не будут трогать до того времени, как буду учиться здесь то эти проблемы явно того стоят. Хотя.. не думаю, что буду долго ещё учиться здесь, учитывая приемные семьи... Ладно, что сделано, то сделано. Проблемы после этого и вправду у нее были. Причем огромные. Но те дни, когда ее не трогали были лучшими в её жизни. Но это лишь очередное прошлое. Дальше — внешность. Костюм линчевателя. Норико размышляла над этим, где-то две недели ей потребовалось для того, чтобы все собрать. Если я буду действовать, то нельзя, чтобы меня узнали. И не только ради себя. Её комната напоминала склад, куда она приносила все, что могла достать — куча черновиков, обрывков ткани, эскизов. Слишком ярко. Лишние детали. Ткань должна быть плотной, но не сковывающей. Маска. Обязательно маска. Обтягивающая чёрная куртка из плотной, но не сковывающей ткани с капюшоном, сейчас для осени вполне хватит, хотя зимой придется что-то одеть под неё — изначально это была спортивная куртка нынешней приемной матери, но я не замечала, чтобы та ее носила, так что никто же не против, если я ее свистну так? Да и она лежала то глубоко в шкафу, да и вообще видели сколько у нее одежды? Она не вспоминает про вещи, которые недавно купила, про эту куртку подавно не вспомнит. Штаны — какие были, с пришитыми карманами для мелочей. Обувь — обычные кроссовки, слегка потертые, но подойдут. На руки — перчатки, чтобы не оставлять отпечатки. Самое главное — маска. Я не хочу чего-то пугающего. Не хочу выглядеть как монстр. Что ж обычная медицинская маска, что вечно была обмотана у меня на руке, вполне подойдёт для этой задачи, просто надо обшить ее какой-нибудь тканью. Глаза остались самыми выразительными. Выглядывающие синие глаза. Волосы. А что делать тогда с волосами? Они достаточно длинные так, что проблематично будет их заплетать как либо, чтобы спрятать. Нет, я определенно не хочу их подстригать, тогда обычного пучка и капюшона сверху должно хватить? Капюшон. Пожалуй стоит пришить пуговицы, чтобы его закреплять и он не слетел. Осталось последнее имя. Она не придумала себе имени. Не было смысла. И всё это время — никто не знал. Она по-прежнему была Норико. Синяки, дождь, учебники, пустой взгляд.