Откровение

      Твердой уверенной походкой мужчина нес меня сквозь толпу. Он спрятал меня, мои эмоции и мою короткую юбку, укрыв ото всех своим пиджаком.       Иногда все, что нужно — это двадцать секунд смелости, всего лишь двадцать секунд неловкого, но настоящего бесстрашия. И тогда из этого выйдет, что-то невероятное.       Кажется, свои двадцать я только что потратила и, кажется, совсем не зря.       На нас оборачивались, провожали взглядами. Завистливыми, скучающими, понимающими и укоряющими. Некоторые даже фотографировали.       А Каин шел, гордо подняв голову, и ему на всех было по хую. Потому что я прокралась в его в голову, завладела его мыслями. Забрала его внимание и эмоции. По крайней мере, я так думала.       Он не выпускал меня и прижимал к себе, как очень важное и значимое. Как подарок, который наконец доставили. Как наконец исполненное желание. И я, как ребенок, радовалась. Правда пришлось понервничать, чтобы завоевать это чертово признание. Но такое нужное и оказывается нежное, как вата мягкое, как пух облаков, в котором я растворилась.       А он наслаждался моим присутствием. Ему безумно нравилось ощущение меня рядом, да еще и на людях. Я чувствовала его невидимую заботу во вдохе, во взгляде и под кончиками пальцев. Казалось, что больше и не надо.       Нас обоих притягивало друг к другу, как два противоположных полюса магнита. Только по правилам математики плюс на минус дают минус, мне хотелось обратного. Хотелось сломать законы алгебры, вывести свою новую формулу.       Кажется была найдена первая производная — мы друг другу нравились и это взаимно. Мысли наконец успокоились. Я призналась ему и он мне тоже.       Я посмотрела на Каина — он нес меня, как в мультике принц принцессу, и мне очень нравилось чувство собственной уязвимости, его такого пристального личного внимания и ощущение, что я — его маленькая куколка. И прикосновения его мне нравились. Я сильнее притянула себя к его шее, а он крепче обнял в ответ.       Всю дорогу Каин нес меня одной рукой, сильно прижимая к своему торсу. Во второй висели мои туфли. Он даже не запыхался. Создавалось ощущение, что ему это совсем не сложно. И тогда на набережной тоже, он не выглядел уставшим. Как такое возможно?       Я внимательно вглядывалась в его лицо и разглядывала. Серебристые волосы, ровные контуры профиля, гладкая светлая кожа, будто фарфоровая. Ни морщинки, ни шрама, ни царапины, ни единого изъяна на ней. Даже щетины у него не было. Только две родинки: на щеке и под глазом. Кто он? Он правда идеальный, какими наверно могли бы быть только ангелы. Но где он тогда прячет свои белые крылья?             — Что? — немного смущенный голос обладателя удивил меня.       Каин перевел на меня свой взгляд. Глубокий. Светлый. Пронзительный.             — Не тяжело?       Он хмыкнул и отвел глаза.             — Разве я выгляжу уставшим? — и шагал дальше, не останавливаясь.       «Вот именно, Каин. Это и странно».       Сердце вдруг екнуло, подпрыгнуло в груди и дыхание замерло. Я вспомнила то впечатление одно из первых, еще в Роткове, где Каин сидел у бара весь в чёрном…       И его бледная кожа теперь мне казалась неестественной.       Не курит, не пьет, одевается в классику. Состоятельный. Выносливый. Сексуальный. И по ночам почему-то бегает. Древние текста в подвале с религиозными названиями. Секреты, тайны. Фирма странная и непонятно чем занимается.       Я нахмурилась, серьезно обдумывая.       Вспомнила книжку давнишнюю, которую в школе вдоль и поперек перечитывала «Интервью с…»… Язык не поворачивался озвучить подозрение. Я сильнее впилась ногтями в его кожу белую.       Какие еще были отличительные особенности? Кажется достаточно, он полностью подходит под описание. Не хватает главного.       Клыки — но я бы заметила. А может он их прячет? Не показывает?       Нет.       Не может быть…       Я спятила.       Это и объясняет мои галлюцинации.       Такого не бывает в реальности.       Это мистика.       Фантастика.       Такое только в книгах бывает.             — О чем думаешь? — он подозрительно посмотрел на меня. — Так пристально разглядываешь? Я не устану. По ощущениям, ты легче моих… — он не договорил, отводя взгляд в сторону. — Пришли.       Не опуская меня на пол, он открыл дверь и перешагнул через порог.       Разувшись, присел, пытаясь поставить мои туфли аккуратно рядом со своими. Но видимо не рассчитал центр смещенного равновесия и, потянувшись… упал… и я оказалась сверху. Нависла над ним. Мои волосы по инерции скользнули с плеча и спрятали наши лица. Глаза потемнели. Томный вдох полный желания повис между нами. Мы оба задержали дыхание в ожидании. Что дальше?       Поза неловкая. Молчание. Пауза. И ощущение внутри тоже неловкое. Мы были слишком близко. Момент казался слишком интимным. И уже знакомое желание, щекотало по ребрам.       Мы были не готовы к такому перевороту. Безмолвно смотрели друг на друга и не могли принять решение.       Секунда бесконечно долгая. Пусть не заканчивается.       Ну и ракурс, и как идет ему чёрный.       Моя левая рука упиралась в пол рядом с его ухом, другой я облокотилась о грудь.       Его глаза как будто опять на миг сверкнули. Я сморгнула наваждение и, прижимаясь своей ягодицей к его животу, попыталась выпрямиться. Мы оба прикусили себя за губу, понимая еще и неловкость самой ситуации. А он надавил мне на спину своим бедром и придвинул меня обратно, согнутой в колене ногой. И снова я нависла над ним. И только он в поле зрения. Его глаза. Дыхание. Взгляд. Сердца биение. И еще одна секунда полная искушения.       Каин аккуратно положил ладонь мне на бок, под грудь. Вторая рука уверенно легла на бедро. Его горячее прикосновение — искра, поджигающая фитиль страстной неги, которая бежала по нервным окончаниям, разливаясь по телу теплом.       — Не ударилась? — он сильнее обхватил меня — …Кхм… — прочистил горло, сам удивившись хриплости своего голоса, которая отдавалась вибрацией в моих легких и опустилась вдоль позвоночника, заставив невольно прижать друг к другу бедра, а его — напрячь живот.       Я не могла выговорить ни слова, только сглотнула, и покачала отрицательно головой.       Буквально сидела на нем и чувствовала как под моим давлением сокращаются его брюшные мышцы, как он дышит и как под моей уже взмокшей ладошкой начинает чаще скакать его сердце.       Он чуть приподнял меня, усадив поудобнее. Мой вдох получился неровным. И вызванные ассоциации, заставили выгнуть спину. А Каин вжал в пол поясницу. Положив вторую руку тоже на грудь, кончиками волос я задела его скулу. Каин прикрыл глаза на мгновение, приоткрыв рот, выдохнул.       «Хорошо. Но надо слезать»…       Поставив на пол колени и, облокотившись о него, я встала на четвереньки. Оттолкнувшись, села на пятки. Каин, немного приподнявшись, мне помогая, придерживал за талию. Я прикрыла свои оголивщиеся бедра пиджаком, чтобы не смущать хозяина.       «Как неудобно в короткой юбке», думала я, зарываясь в ткань поглубже. Каин, судя по скользнувшему взгляду, хотел с ним поменяться местами.             — Кажется карета Золушки, превратилась в тыкву… — старался он пошутить в сложившейся нелепой обстановке.       У него получилось рассмешить меня и Каин сам улыбнулся.             — И платье тоже, — добавила я, пожав плечами.       Взглянув на меня с сочувствием, он глубоко вдохнул и отвернулся.       Хороший мальчик, догадливый. Я быстро встала и отошла, давая и ему простор для маневра. Ловко поднявшись, он подошел и протянул мне руку с пакетом.             — Держи.             — Это твое, — сказала ему.             — Что?             — Мой обещанный сюрприз. Подарок для тебя.             — Причина? — он спрашивал с подозрением в голосе, будто не веря, но заглянул внутрь с интересом.       Мне показалось, он ждал подвоха. Почему?             — Сначала я хотела сделать подарок на наш… — я посмотрела на потолок и начала по очередно загибать пальцы, — десятый день нашей дружбы.             — Я думал восьмой, если быть точным. — Каин замялся, опуская голову, кажется его щеки чуть-чуть, но тронул румянец. — Не важно. Если на дружбу, то не нужно.       Он поник, погрустнел, опуская глаза под ноги. Каин не так все понял, я попыталась исправиться.             — Но… — начала я, протягивая пакет обратно.       Каин — гордый, не брал. Я поймала его взгляд. Прямой, серьезный и недовольный.             — … потом ты дал ясно понять, что я тебе нравлюсь…       Он приподнял бровь, заинтригованный в продолжении. Достав из пакета сверток, я протянула ему.             — Это подарок на окончание нашей дружбы. Только не думай, что…             — Лэйн? — перебил он меня, его глаза наполнились радостью и похотливой надеждой на будущее, — Спасибо. Мне приятно.       Он ухмыльнулся краешком рта, ему было приятно не от подарка, а важно, что кончилась дружба. Его выдал азарт в глазах и поднявшееся адамово яблоко. Он сглатывал предвкушение, понимая, что я ослабила ему ошейник.             — Пожалуйста. Но не обольщайся. Это футболка, чтобы не ходить голым по дому… Чтобы не смущал меня своими… — я обвела взглядом его торс, — своим…             — Может я специально. Мне нравится когда ты смущаешься. Ты очень милая и выглядишь такой невинной в эти моменты…       Каин подошел ко мне и поправил пиджак у меня на плечах.             — И моя одежда на тебе так соблазнительно сидит…       Я поджала губы, отводя взгляд в сторону, стараясь не захлебнуться от переполняющих эмоций. От его чуткого внимания. От своей нужности ему. От тянущего желания внизу живота. Стремлении сблизиться. От неотвратимого притяжения. От него такого нереального и заботливого. Мне хотелось визжать и хотелось прыгать — странное чувство, несвойственное мне. От себя такой откровенной и смелой, способной признаться в чувствах, выразить их и показать эмоции. Себя готовой на многое. На многое ради него и того, что возможно будет у нас.       Так вот я какая с ним. Раскрепощенная, такая, как он описывал меня в архиве.       Другая.       Я улыбнулась причине своей радости. Каин коснулся щеки согнутыми пальцами. Погладил. Обвел мою родинку большим пальцем.       С Яном было иначе. Мне было сложно выразить свои эмоции, сказать что чувствую. Но надо отдать ему должное, он никогда не торопил меня. Не просил, не требовал, тем более на людях. Он знал меня, и я доверяла ему.       А Каину?       Он так открыто и прямо говорил мне, что ему во мне нравится и что он испытывает. Был рядом в сложные минуты. Он словно читал меня. Видел насквозь.       Ребро его ладони уперлось о мою ключицу, кончики пальцев провели по шее. И очередное его признание, стало для меня самым важным откровением.             — Лэйн, я успел забыть, что когда-то испытывал яркие ощущения. Вожделение, страсть, привязанность, — он говорил медленно, размеренно. — Это было давно. Было больно. Я не хотел повторения. И меня столько лет не волновал никто, — он ласково гладил мою щеку большим пальцем. — А ты снова заставляешь меня чувствовать. Как музыкант мягко трогаешь клавиши моей сути, искусно подбираешь нужные ноты, собирая в аккорды, — он обвел пальцем скулу по контуру. — Это сбивает с толку, но будоражит. И я хочу быть с тобой честным, чтобы ты мне верила. И мне доверяла.       Впервые я слышала такие откровения. Не знала как реагировать, поэтому сказала первое что пришло в голову:             — Я тебе верю.             — Ты меня не знаешь, — сказал он с укором.             — Но ты хотел рассказать что-то. И показать, — напомнила я, сжимая его пиджак пальцами.       Старалась сохранять спокойствие, а сама внутри дрожала. От его нежных касаний, от волнения и от неизвестного в уравнении с двумя переменными. Вдруг опасения окажутся правдой. Вдруг ложь поменяется с истиной. И минус станет плюсом.             — Пойдем, — сказал он тихо и потянул в сторону. — Или хочешь пойдем на балкон?             — Хочу на свежий воздух.             — Идем.       Его ладонь опустилась с шеи на талию. Он забрал у меня сверток и повел меня по коридору, мимо комнат.       Мы зашли в его спальню. Я пыталась, не поворачивая голову, все осмотреть в ней. Было очень интересно, что расскажет комната о своем владельце.       Все в темно-серых тонах, минимум мебели. Две двери. Нет телека. И одна стена полностью из стекла — «окно» во всю ширину и высоту комнаты. Подняв голову, я оглядела интерьер. Ни фотографии, ни одной лишней вещи. Книга и ноутбук. Все.       Пространство словно вычищено от эмоций, но под этим лаконизмом угадывалась тщательно контролируемая энергия.       Ни одежды, ни разбросанных мелочей — будто хозяин предпочитает быть невидимым даже в собственном доме. Только одна картина на стене — два тянущихся пальца друг к другу.       А в центре комнаты стояла большая кровать, на ней черные шелковые простыни. Идеально заправленные. Педант и эстет, подумала я. И безусловно искусен, опытен и утончен, знает чего хочет.       Я невольно замедлила шаг, а он заметил, ухмыльнулся.       В голове проносились мысли и ни одной приличной. Я вспомнила как он рассказывал, как представлял меня в разных позах. Глаза расширились от осознания, что делал он это в этой комнате и на этой кровати. Я ненароком облизнула губы.       Сердце металось, не зная, что мне больше хотелось испробовать: мягкость матраса и шелк простыни или воплотить одно из его тайных желаний. Опустив голову, призналась себе, что была бы непрочь попробовать и то, и другое, и что-нибудь новое и обязательно именно с ним.             — О чем задумалась, Золушка? О принце? — огонек в его глазах подначивал.             — Как идеально заправлены простыни, и сколько времени владелец тратит, на это, — я дерзила и прятала свои истинные эмоции.       Сложив руки на груди, и сделав над собой усилие, я пошла дальше. Каин не настаивал, будто давая мне вдоволь пофантазировать. Ухмылка выдала, что он знает, что я представила себя затраханную на этой расправленной кровати и на этих уже смятых простынях.       Дверь на балкон плавно отъехала, отвлекая звуками ползущих шарниров по полозьям. Как только расстояние позволило выйти — я вышла. Не вышла, а выбежала на свежий воздух, под открытое небо. Под звезды. Сердце отчаянно стучало, не стучало — било. Било по ребрам.             — Как тут… — «романтично» я проглотила, — … красиво… — оглядываясь по сторонам, — и непривычно.             — Ты можешь каждый день бывать здесь. Встречать закат и рассвет по утрам.             — Ага… — я не думала. Мозг отключился. В торопях ответила, предполагая услышать другой вопрос, что-то вроде «нравится?».       Я дышала полной грудью и смотрела вверх, где предзакатное небо растекалось мягкими акварельными красками — прозрачные розовые и сиреневые разводы целовались будто два влюбленных, робко касающихся друг друга на небесном горизонте. Смешивались с синевой, которая укутывала их собой будто воздушной периной, давая ощущение тихой, тёплой защиты. Здесь, высоко на крыше, весь мир затихал вместе с последними лучами уходящего солнца. Мне стало как-будто теплее.             — Не боишься?             — Боюсь, но от того лишь… — дыхание сбилось, — … ярче чувствую.       Раскинувшийся у основания башен город не засыпал, несмотря на подкрадывающуюся ночь, — наоборот, он только просыпался. Везде мелькали разноцветные вывески. Машины сновали. Люди копошились, как муравьи, куда-то спешили.       Я подняла голову и посмотрела наверх, ища звезды. Казалось, вот-вот оторвешься от земли и поплывешь вместе с парящими облаками мимо холодных стекол.       Легкий полумрак вокруг обволакивал теплом или это взгляд мужчины, наблюдавшего за мной. Только его присутствие я так чувствовала.       Это был он. Укутал меня своим заботливым взглядом, как пледом.       Каин все это время стоял позади меня. Ждал. Размышлял.             — В следующий раз можно приехать пораньше. Увидишь закат — непередаваемой красоты зрелище.       Интересно это можно расценивать как свидание? Он помолчал и чуть тише добавил:             — В пятницу обещали ясную погоду. Я приглашаю тебя. Назовем это первым свиданием?       «Да, Каин. Но в пятницу я занята. Буду с бывшим.»       Блять.       Как же так вышло? Как он все тщательно просчитал и вычислил.       Я повернулась к нему и наткнулась на его взгляд пристальный. По глазам, пытаясь понять знает ли и опять дразниться. Кого я обманываю, конечно знает. Это не может быть случайностью. Или рушатся мои столповые математические принципы.       Он медленно шел ко мне небольшими неслышными шагами. Каин уже развязал и снял галстук, пока я разглядывала его спальню.             — А какой у тебя этаж?       Я не прокомментировала, не отреагировала на его приглашение. Решила проверить реакцию. Увидеть сильно ли обидится. Он же не назвал конкретную пятницу. Может удастся выкрутиться.       И словно услышав мои мысли его уголок губ поднялся на пару миллиметров. Каин подозрительно молчал. Его поза, взгляд и ухмылка, выдавали агрессию. Это не обида, не тон, не напряжение в голосе. Это нерв. Зависть. Уязвленное чувство самоуверенности.       За этой ледяной тишиной пряталась незримая энергия. Воздух вокруг него стал плотным, наполнился его настроением. Казалось, ещё немного, и мои самые страшные опасения обретут реальность: а вдруг он не тот за кого себя выдает. Каким образом мог узнать про встречу с Яном. Кем сам является.       Страх мешал сделать шаг навстречу, мешал довериться полностью. Его молчание давило. Я хотела поверить: быть честной с ним и с собой. Но чем ближе становились ответы, тем больше сомнений.             — Каин?             — Ты не ответила мне, — отстраненно сказал он. — Есть уже планы на вечер этой пятницы? — он наклонил голову набок.       Каин чувствовал, что я ему не договариваю. Не доверяю. А может думал, что боюсь. И выкрутиться уже не получится. Он обозначил именно эту пятницу.       Мой взгляд быстро прошелся по нему. Руки в карманах. Осанка гордая. Расставленные ноги. Сдерживаемое дыхание в зажатой грудной клетке. На лице безэмоциональная маска. Он был как хищник, готовый наброситься на свою маленькую безобидную жертву.       Каин приподнял подбородок, заметив что я его анализирую. Дрогнувший локоть выдал его напряжение. Ему не нравилось, что я не ответила. Что изнуряла ожиданием, заставляла нервничать. Он думал, что я выбирала и взвешивала, будто товар на рынке.       А я уже выбрала. Только ощущение неуверенности не давало покоя, что выбрала кота Шредингера.       Ожидая моего ответа его рука снова дернулась. И вытащив ее из кармана, он расстегнул верхнюю пуговицу своей рубашки. Я следила за его действиями. Я допустила, что он истина.             — Теперь есть, — ответила я ему сразу на оба вопроса.             — Семьдесят восьмой, — он улыбнулся и расстегнул еще одну пуговицу.       Подошел ко мне, кладя руку на талию. По-свойски, по-собственнически, будто я уже его, и согласилась на все предложенное. Надавив на поясницу ладонью, он повернул нас в сторону и произнес:             — Вон там, — показывая на соседний небоскреб, — Башня Федерация. В ней 95.             — Ближе к звездам.             — Да, но там уже холодно. А у меня зато есть открытая терраса. Собственная.       Он гордо поднял голову. Не терраса, а скорее площадка вертолетная.             — А квартира твоя или только терраса?       Он хитро прищурился.             — С какой целью допрос устроила?             — Интересно. Узнать тебя хочется. С кем я общаюсь. Чтобы не вышло как с предыдущим.       Каин убрал руку с талии и холодно ответил:             — Не моя. И машина тоже от фирмы. А ты ищешь с квартирой? Снова как в магазине. Практичная, — он ухмылялся, но одабривал мою позицию.       А во взгляде читалось обидное «снова о бывшем думает, сравнивает». Его это раздражало, а мне нравилась эта его ревность тихая. Безмолвно кричащая «меня выбери!», «я лучше!».             — А соседи шумные? — игнорировала я его язвительность.             — Тут только мы.       Кутаясь в его пиджак, я подошла к самому краю. К прозрачному высокому ограждению. Гладкая подкладка холодила кожу. Я поежилась и тут же почувствовала взгляд на себе пристальный, невидимой теплой волной меня снова окутавший. Я опустила глаза, всматриваясь в огни внизу завораживающие и манящие. От страха высоты меня повело в сторону и эта волна меня потянула назад, как магнитная. Я отступила обратно. Обернувшись на миг, спросила:             — Так значит ты выбирал по обложке?             — Нет. Это не главное. Внешность важна. Без нее образ незавершенный. Куда интереснее разгадать, что скрывается под оболочкой.       Каин ловил мой взгляд, пристально разглядывал меня, я ощущала его обволакивающий. Он хотел заглянуть в коробку с моими чувствами. Как куклу, он выбрал, забрал, принес домой и уже внимательно изучал упаковку. Искал инструкцию.       От этого взгляда бдительного, изучающего внутри меня порхали бабочки и щекотали внутренности. И от ощущения приятного под ребрами краснели щеки. От взмахов крыльев и легкости хотелось взлететь.       Прохлада вечера уступила влажному ночному воздуху. Звезды только появлялись на небосклоне необычной россыпью. И темные серые тучи, скрывали нас от суеты и шума города.             — Мы как ангелы над облаками… — подметила, ловя романтичный настрой внутри себя.       Но Каин его разрушил.             — Иногда первое впечатление всегда самое верное.       Первое впечатление… Я вздрогнула, когда вспомнила. Что он может скрывать и насколько ужасное. Надо поговорить с Яном. Узнать его версию.       Подлое недоверие опутывало по рукам и ногам, сковывая тело. Не давая двигаться. Прошлось по телу мелкой дрожью.             — Ты замерзла?       Тревожное опасение пробралось под кожу и закралось в душу, поймав всех моих бабочек, так и не выпустив их наружу.       Тяжело вздохнув, он подошел ко мне сзади. Длинные пальцы легли на мою талию. Чуть надавив, приобняли, словно нажимая на кнопку и, пробравшись между полами пиджака, осторожно сомкнулись на моем животе. Не удерживая, не ограничивая, чтобы могла свободно высвободиться. Но движение у него вышло каким-то дерганым, он все еще нервничал.       Положив свои ладони поверх его, я старалась его успокоить и сама замерла в ожидании. Мне захотелось прижаться к нему. Ближе, плотнее, но я не стала. Он держал дистанцию, я знала, если бы хотел — он бы сделал. Сейчас он похоже собирался с мыслями.             — Каин, у меня неприятное чувство, будто ты что-то не договариваешь. Скрываешь. И это тебя мучает. И из-за этого я вижу тоску в глазах и сожаление.       Я обхватила его за запястья.             — Каин? Чего ты так боишься?             — Не хочу тебя лишаться, — откровение, произнесенное с нежностью. — Опять. Ты так близко, — он надавил кончиками пальцев и прижал меня к себе. — На расстоянии выдоха. Его дыхание щекоча прошлось по щеке.       Внутри встрепенулось чувство непонятного волнения. Ощущение невесомости снова накрыло меня когда от близости внутри разом встрепенулись все бабочки и разом взмахнули крыльями.             — Знаешь, ты как-будто уверен, что это обязательно произойдёт и пытаешься оттянуть момент до последнего. Будто это случится как само собой разумеющееся, как должное. Как непоправимое. Как уже предначертанное. Почему?       Каин молчал не двигался. Наверное, взгляд его был скучающим. А мне хотелось достучаться до него. Решить это чертово уравнение.             — Я знаю, ты не говоришь, потому что мне не понравится то, что услышу, — я говорила честно то, что думала. — Но я не могу из-за этого наслаждаться нашим с тобой общением. Не могу тебе довериться полностью. Тебя что-то останавливает. Это не воспитание. Это прошлое.       Я опустила глаза на наши сцепленные руки. Он не отпускал, смиренно слушал. Готовился. Собирался с мыслями.             — Я тебя понимаю, Лэйн — тихий вкрадчивый шепот на ухо.       Я немного откинула голову назад и закрыла глаза. Каин наклонился чуть-чуть, и коснулся носом виска.             — Могу понять и принять твои чувства. Непонимание, страх… ты колеблешься, пытаясь понять, кому верить, где правда. И не можешь точно определить кто тебе друг, а кто врет.       Он убрал одну руку и провел вдоль плеча, остановившись на сгибе локтя. Как он чутко все подмечает. Как чувствует меня.             — Прости, Каин. Но в последнее время я часто сравниваю тебя с Яном. И не могу не находить параллелей. Не потому, что люблю его, а потому что он единственный на фоне кого я могу проанализировать и понять свои ощущения, — я слышала как он шумно вздыхает над ухом. — Вы оба ведете скрытную жизнь. Уверенна ты тоже тщательно скрываешь свое прошлое. Взять хотя бы твою спальню — ничего личного, рассказывающего о тебе. Зато у вас обоих время от времени появляются дела неотложные и вы исчезаете с этой планеты. У тебя и у него шрамы… Кто вы?       Я говорила и не видела его лица. Но казалось что воздух вокруг накалился. Повисшее напряжение результат его задетой гордости. Его сравнивали и разбирали по кусочкам. Искали недостатки и пытались узнать о его прошлом.             — Ян был прав, ты вернешься к нему, — он поджал губы. — Я боюсь, что нам обоим будет от этого больно, — он сделал паузу, набрал воздуха, — Хотя может ты снова об этом забудешь.       Я оглянулась на него.             — Я не уйду к нему. Я с тобой буду, — я не обещала, я давала ему клятву.       Прикрыв глаза, он прикусил себя за губу. Словно сожалея нахмурил брови.             — Каин, что ты скрываешь?       Его руки дрогнули и он развернул меня к себе. Глаза полные решимости проникли в мою душу, цепкий взгляд пробрался под кожу. Он не решался начинать рассказывать сам. Ждал моих вопросов.             — Ответь мне. Только честно, — умоляла его.             — Хорошо, — он не сомневался, сразу согласился, едва улыбнувшись, прищурился. Я на секунду опешила. Так легко?             — Кто ты?             — Твой ангел-хранитель, — слишком быстро и слишком правдоподобно. С такой уверенностью в голосе отвечают на допросе.             — Их не бывает, — не верящим голосом говорила я.       Ухмыльнувшись, он опустил голову, сея сомнения в моем разуме. Почему он так настойчив и утверждает обратное.       Внутренности словно в кулак сжали, заполняя тревогой освободившееся пространство. Неприятное чувство недоверия закралось и мерзко царапало, выедало реальность, подползая к самой гортани.       Мне бежать уже было некуда — он загнал меня в угол. Но он всегда ко мне хорошо относился. Защищал, помогал. Я даже думала, что мы можем влюбиться.       Он слегка улыбнулся, чувствуя мои переживания. Печаль в его глазах и улыбке только подтвердили мои опасения. Уже добравшаяся до сердца тревожность не давала трезво оценивать ситуацию. А может он умел читать мои мысли?       Его рука неуверенно потянулась и заправила прядь моих волос за ухо. Случайно или специально мазнув краешком пальца мне по щеке.             — Бывают. Я — настоящий.       Я лишь рассмеялась, а он продолжил расстегивать пуговицы на рубашке. Я все поняла.             — Ты сумасшедший. Ты кажешься не нормальным. Каким-то… нереальным. Ты красивый, умный, идеальный. Но меня смущает, что на твоем теле нет ни единого недостатка… — я смотрела на его обнажившуюся и плавно вздымающуюся грудь.       Каин невольно повел плечами. Он смотрел на меня и улыбался. Он соглашался. И легким движением снял рубашку. Протянул мне прямо в руки. Зачем он это делает? Но его безупречное тело приковало внимание и мой взгляд оглядел его еще раз.             — … ни следа, что могло оставить на память тебе прошлое. Ты ни разу не падал в детстве, не дрался? Не может быть, Каин… Не поверю.       Я внимательно рассматривала его грудь, пресс, пупок. Разглядела едва заметную дорожку и поджала губы.       Слышала, как Каин тяжело вздохнул. Он напрягся. Мышцы выделились, как-будто что то, что он сдерживал рвалось и хотело вырваться наружу.             — Лэйн. Посмотри на меня, — ласковым голосом просил осторожно.       Он бережно положил руку на плечо. Я старалась выровнять дыхание и подняла на него глаза. Взглянула в его строго и бдительно. Ожидая подвоха. Наверно также как и он от подарка.       От волнения у меня вспотели ладошки. Я начала теребить ткань его мягкой и приятной на ощупь рубашки. Хм… как он все ловко продумал. Сердце билось в висках и горле тоже. Я не знала, что он хочет сказать. Но хотела узнать, чтобы поверить и начать доверять. Начать наслаждаться.       Каин склонил голову и прижался лбом к моему. Откинув полы пиджака в стороны, обхватил меня под локти, будто поддерживая от падения. Его касания, взгляд и внимание необъяснимым образом начали успокаивать.       Через прикосновения он забирал мою тревожность и сомнения. Не оставляя места страху, наполнял меня чувством благоговения. Меня как вуалью окутало невидимым облаком. Дурманом. Дымкой. Его собственное настроение передавалось мне с каждым следующим вдохом. Я как сигаретный дым затягивала его состояние вселенского спокойствия. Как никотин, пускала его в легкие и дальше по венам ко всем органам. Оно разливалось и приятно грело изнутри каждую клеточку и проникло в сердце и даже въелось в мозг. Словно благословение освобождало от мирских хлопот и забот голову, а тело — от всех грехов.       Все звуки растворились в воздухе, оставляя только ощущение его присутствия. Голоса. Запаха. И прохладные кончики пальцев на коже.       Внутри стало тихо и мирно, словно бесконечность вышла из берегов, и я погрузилась в нее и парила в невесомости.       Мир вокруг замер. Время остановилось. Исчезло. Провалилось в грандиозный разлом.       Стоя рядом с ним и глядя в глаза, я открыла новое измерение, где пространство и время не имели значения. И были только я и он.       И мне бы могли дать за это Нобелевскую премию, если бы когда-то жена Нобеля не ушла к математику, как и я к Каину и не познала бы истину.       Сквозь окутавшую мое сознание пелену, издалека донесся шепот перезвоном колокольчиков, привлекая к себе внимание:             — Дыши со мной…       Я вторила.       «Вдох.»       «Выдох.»       Как кукла, я беспрекословно слушалась. От ощущений по телу бежали мурашки. Сердце больше не заходилось. Оно размеренно и медленно билось. Каждый стук не удар, а прохладное сотрясание воздуха, напоминающее о вечности, которая зовёт быть частью нового.       Внутри просыпается нежное безмятежное чувство — неземное, невидимое, эфемерное. Так ощущается настоящая влюбленность?       Я, как редкий экземпляр, охраняемая непроницаемым куполом, в кукольном домике. В его объятиях заботливых, как пламя свечи, легкое, трепетное, которое не гаснет и не борется, оно мирно дышит вместе с окружающим его миром. В этом домике я счастлива, в этой тишине — услышана и понята.       И мое сердце открылось, распахнулось навстречу свету. Мое умиротворение — это не вера. Не храм. Не молитва и не причастие. Это он сам. Его чувства, эмоции, состояние. Это было его присутствие, окутывавшее меня нежностью и теплом первого признания.              — Вдох, — шепот продолжил тихо и ласково.       Мы вместе набрали воздуха в легкие. Он закрыл глаза, я тоже. Его дыхание оставалось на моих губах волнительным трепетом предвкушения, приятным обещанием продолжения.       Я выронила рубашку, положила руки Каину на талию. Потянулась к его губам… Так хочется коснуться их, хочется чтобы поцеловал меня…             — Выдох, — успокаивающе говорил он. — Вдох, — шептал, как заклинание.       Он точно околдовал меня. Я повторяла действия и медленно вставала на цыпочки… приближалась к губам. Но на выдохе его плечи дрогнули и послышался необычный звук. Хруст. Шелест. Все вместе и одновременно.       Каин открыл глаза и за его спиной раскрылись крылья.       Широко.       Высоко.       Гордо.       Отстранился. Поднял голову. Расправил свои крылья в стороны. И меня обдало ветерком.       «Крылья?!»       Как дышать я забыла.       Это не крылья. Это его откровение. Личное. Интимное. Сокровенное.       По телу пробежалась легкая дрожь, не от страха, а от прикосновения к запредельному, нереальному.       Надавив ладонями ему в грудь, я отпрянула. Не чтобы оттолкнуть, а чтобы больше увидеть. Он разгадал мой порыв, улыбнулся краешком губ и шире расставил плечи, распушив за спиной свои ослепительные крылья.        Пространство вокруг них завибрировало, воздух сгущался, становясь тяжёлым и вязким, будто сама реальность напряглась в восхищении. И небо склонилось в знак признания его возвышенной силы и величия.             — Ты ангел… — одними губами вымолвила как молитву, обнажившееся передо мной откровение.       Вместо ответа его глаза на мгновение сверкнули дьявольски-красным.             — Только наполовину.       Он с самого начала не врал мне, а готовил к правде…       Рот открылся от удивления сам.             — Но как?       Может это снова галлюцинация. Я настолько поверила и визуализировала его образ.              — Ты демон?             — Наполовину.       Сердце рьяно стукнуло о ребра и остановилось, провалилось в пятки. Руки задрожали и безвольно упали. Колени подкашивались. Я громко вдохнула. Все внутри переворачивалось и кажется я вместе с ним.             — Только не падай в обморок, — обеспокоено шептал мне ангел.       Он взял меня за руки, обхватив запястья. Нащупал пульс.       Я не двигалась.       Пораженная.       Удивленная.       В шоке.       Нет.       Просто в ахуе.       Такого не может быть. Я спятила.       Мой мир рушился. Я попала в матрицу. Законами физики и математики можно объяснить все возможные явления, но это — сверхестественное… Оно не существовало, в него просто верили. Оно не вписывалось в мир современности, в единицы и нули это не закодировать. Все алгоритмы полетели к чертовой матери вместе с рациональностью происходящего.       Каин раздвинул мои грани разумного. Вера стала осязаемой. Реальной. Настоящий ангел стоял передо мной и держал меня за руки.       Вторая производная была найдена, он раскрыл свою заветную тайну — теперь я ему верила. Но стояла как статуя: ни дышала, ни двигалась и ни моргала.       Каин внимательно наблюдал за моим состоянием. Считывал. Анализировал. По выражению лица читал эмоции, а потом приблизился и коснулся губами щеки. Совсем легонько. Не поцеловал просто прижался невинно. Будто проверял в сознании ли, но я никак не среагировала.             — Дыши, — с сочувствием и бархатным шепотом ласково просил меня Каин у самого уха и снова коснулся губами щеки. И снова не поцелуй, просто касание. На секунду, но дольше, мгновение, но в этот раз я почувствовала теплоту прикосновения.       В груди толкнулось волнительное ощущение — трепет перед божественным. Ложь обернулась в истину. Как доказательство от противного.       Я встрепенулась. Пиджак упал с плеч. Он взял мои руки в свои осторожно медленно и положил их себе на грудь словно грея. Я надавила ладонями и пальцами, пощупала и проверила. Уткнулась носом в его солнечное сплетение. Вдохнула его запах.              — Ты настоящий… — пробормотала. — Сердце бьется. Живая теплая плоть. Ты мыслишь, значит существуешь.       Я сделала еще один глубокий вдох и отстранилась. Проморгавшись, поймала его заботливый взгляд. Крыльев за спиной больше не было. Я смотрела прямо, смело и требовательно.             — Этот взгляд не изменился, — широко ухмылялся Каин.       Он держал меня обеими руками, плотно обхватив талию. Вот теперь точно, чтобы не убежала.             — Я их видела. Это не плод моего воображения, — мне хотелось еще, я не насмотрелась.       Он кивнул. Отлично — я не сумасшедшая.             — Они настоящие… — убеждала себя.       Он снова кивнул, но я не спрашивала — я уже верила.             — Они… — я попыталась заглянуть ему за спину, —… они потрясающие, — шептала самозабвенно и глядя в глаза.       В душе зрело желание маниакальное. Мне хотелось потрогать их.       Каин улыбнулся. Скромно. Одним краешком губ, совсем чуть-чуть. Но я заметила и мои легкие изнутри теплом окутало словно мягким крылом.             — Не страшно? — поинтересовался он. Кажется он был удивлен не меньше.             — Невероятно. Невозможно. Нереально. Но не страшно.             — Я ошеломлен — ты в восторге. И даже не упала в обморок.             — Покажи их! — приказала я. — Они великолепны…       Он хищно улыбнулся и его глаза на миг сверкнули алым. Ему идет и красный.       Моя ладонь скользнула на его плечо. Большой палец провел вдоль ключицы. Он слегка наклонился к руке как кот, хотящий ластиться. Но остановился. На его бледной коже я заметила едва проступивший румянец.             — Что с тобой? Я засмущала ангела?       Прикрыв глаза, он улыбнулся, признался:             — Немного. Честно, я не ожидал от тебя такой реакции. Думал, накричишь, убежишь. В крайнем случае, упадешь в обморок. Но ты даже не испугалась, — он сделал паузу, поднимая бровь и сжимая сильнее мою талию. — Я увидел только восхищение в твоих глазах и желание… разгадать неизведанное. Обескуражила меня. Ты обалденная.       Теперь он вогнал меня в краску и я прильнула к нему, прячась лбом в основание шеи. Он, тихо смеясь, обнял меня, прижавшись щекой к моей макушке. Провел мне вверх по руке, по плечу и вниз по спине.       Для ангела он был слишком человечным. Таким интуитивным, оберегающим и немного встревоженным.       Я удивлялась самой себе, я правда не испытывала страха. Его тайна оказалась приятной. Меня стало тянуть к нему еще больше. Я хотела узнать. Его. О нем. И себя.       Моя рука сорвалась и, поддавшись рвению мыслей, плавно поплыла ему за спину, к лопаткам. К шрамам… К святому. Я медленно обвела один из следов, еле касаясь. Ангел вздрогнул и глубже вздохнул.             — Да. Это от них, — сказал он, закрывая глаза.       Понимая, что пока еще рано, что придет время и он попросит сам, я убрала руку и обняла его за талию.             — А твой брат?             — Тоже.             — Боже… — я закрыла глаза, пытаясь успокоить вновь заходившееся сердце.       В голове крутилась и появлялась уйма вопросов. Очевидных. Наивных. И даже глупых.       Каин усмехнулся. И сильнее обхватил мою талию. Как он чутко чувствует, улавливает каждое мое движение, эмоцию, дыхание. Это начинает мне нравиться.             — Бог. Рай. Ад. Получается все это реально…             — Ага.             — Я сплю. Такого не может быть, — меня накрыло стадией отрицания. — Укуси меня…       Он вдруг отстранился, посмотрел мне в глаза и они потемнели от предвкушения предложенного. В них я увидела себя.             — Как прикажешь, — он облизнул губы.             — Ты чего?       Но ангел уже начал движение. И сглотнув, Каин склонился, нависая надо мной и заполняя собой все пространство. В голове мысль промчалась «остановить», но тут же исчезла. Пусть лучше продолжит и посмотрим как далеко он зайдет. Искушение перед неизведанным было сильнее. Оно притупляло страх и инстинкты самосохранения. Я, как мотылек, летела навстречу новому знанию. Я могла поцеловать и ангела, и демона одновременно. Узнать.       Его рука с талии поползла вдоль спины, ладонь легла между лопаток. Кончики пальцев надавили сильнее, удерживая. Второй он зарылся в мои волосы, ухватился у самых корней, обездвиживая, и повернул мою голову в сторону. Его дыхание коснулось кожи и водопадом спустилось по шее к ключице. Сначала ласкало и окутывало накатной теплой волной, а потом она отлынула, оставаясь прохладой, и заставила вздрогнуть каждую напряженную мышцу.       Все тело внутри трепетало. Трепетало перед его божественностью. Я не сопротивлялась. Было волнительно от предвкушения. Я знала, что он не обидит. Я ему верила.             — Какой у тебя миленький маленький шрам на коже…       Заметив, как он стиснул челюсти, я вздрогнула. Я не помнила его происхождение. Но чувствовала, что Каин уже напридумывал, напредставлял в мельчайших подробностях, как в подобной ситуации мог оказаться Ян…             — Я не помню, как поранилась. Неуклюжая, — выдавила из себя оправдание, неуверенное, но честное.             — Звучит не убедительно…       Я сглотнула, а Каин коснулся губами артерии. Прислонился. Прижал. Надавил. Я шумно выдохнула, какие они мягкие и горячие. Какие чувственные. А какими могут быть жадными и ласковыми. Я закусила губу нижнюю, томно выдохнула.       Мои руки скользнули на его талию и обвили. Пальцы, легко надавливая и переставляя по очереди каждый, медленно поднялись к лопаткам. Я прикрыла глаза, наслаждаясь ощущением и в ожидании ласки, но внезапно, на контрасте — резкий укус, зубы впились в кожу, остро, до боли.       Я вскрикнула, глаза открыв, но не шевелилась — он держал крепко, ревностно стискивал, и даже вцепившись ногтями ему в спину, туда где должны быть крылья, он не отреагировал. Уперевшись в грудь ладонями, я попыталась оттолкнуть его.       Но кончики его пальцев начали мягко массировать затылок и гладить спину, расслабили. Он разомкнул челюсти. Место холодило его же дыхание. Он облизнул языком и тут же поцеловал след от укуса и рядом — шрам.       Из меня вырвался стон. Было больно и приятно одновременно. Мне понравилось это впечатление. Это настораживало и манило.       Он поднял голову, крепко держа меня в своих объятиях.             — Твои ощущения, твои желания — не плод моей фантазии. Они реальные. Я — настоящий ангел-хранитель.             — Ты отвратительный ангел-хранитель, — мой голос срывался, — было… — я не сказала «приятно», было стыдно признаться, что понравилось.             — Пусть я буду самым отвратительным, но исключительно твоим, Лэйн.       Я ударила его по груди и Каин нехотя отпустил меня.             — Зато ты точно знаешь, что бодрствуешь, — он хищно улыбался, смотрел с озорством.       Он был доволен. Доволен собой, тем, что сделал и тем, что позволила.             — Я пошутила.             — Извини. Моя демоническая суть тоже желает с тобой познакомиться. И ты говорила, что тебе нравится когда я такой…       Он взял меня за руку и потянул за собой в сторону комнаты.             — Пойдем. Уверен у тебя много вопросов.             — Ты не представляешь сколько. Мой привычный мир перевернулся с ног на голову…             — Не переживай. Ты справишься, — он перебил меня. — По сути, все по-прежнему, — он успокаивал и убеждал. — Я тот же. Просто умею летать.       «Просто»…       «Не переживать»…       Мы шли, держась за руку, мимо спальни на кухню. Я молчала, он иногда оглядывался.       Я внимательно рассматривала его лопатки и пыталась понять как. Как они там прячутся? Как складываются? А удобно ли ему спать? И как, блять, меня угораздило… Какими вероятностями и распределениями я попала сюда? А много ли их таких бродит по городу? А Ян… Может он знает об их существовании и поэтому не рассказывал о своих делах. А может он сам…       Я руку отдернула. Шок и удивление прошли. Инстинкт самосохранения проснулся во мне диким желанием послать все новые знания к бесам, к чертям, дьяволу, демону, или кому они там поклоняются. Забыть про Каина и…             — Лэйн…? — обеспокоенный взгляд поймал мой, — Хочешь покурить?       «Было бы изумительно». Мотнув головой, я моргнула для убедительности и отстраненным взглядом осмотрела помещение.       Плита. Купол вытяжки. То что надо. Не хочу идти обратно на балкон.             — А у тебя есть? — с надеждой спрашивала.       Каин, как по взмаху волшебной палочки, откуда-то выудил пачку моих любимых сигарет с ментолом.       Я посмотрела на него изучающе, как на чудо, как он это делает? Откуда они у него? Я когда-то оставила?             — Зажигалка внутри, — сказал, опередив меня, и протянул еще стакан воды.       Включив вытяжку на максимум, я прикурила и закрыла глаза. Никотин помог расслабиться, мысли улетучились, эмоции спрятались. Я выдохнула и снова затянулась. Стадия гнева быстро прошла.       Каин с любопытством разглядывал. Сложа руки на груди, наблюдал, провожая взглядом мои движения, словно завидовал. Я протянула ему сигарету, зажатую между пальцев.             — Хочешь?             — Не курю.             — Ты и не пьешь тоже, но…       Он помотал головой, отказываясь.             — Я тогда пил, чтобы тебе меньше досталось.       Заботливый. Я выпустила дым ему в лицо и кинула окурок в недопитый стакан с водой.       Каин забрал его и осторожно взял меня за руку, щупая пульс.             — Как ты себя чувствуешь?             — Не знаю. Но лучше. Спасибо.       Аккуратно взяв меня под руку, он повел к столу. Отодвинул мне стул и любезно помог сесть. Повадки джентельмена в нем точно остались прежними. Он тот же, просто бессмертный. «Это нормально». Уговаривала себя. Доказывала, что в этом нет ничего ужасного. Пыталась объяснить, что крылья — лишь новая функция его сущности. Новое условие в нашем уже казалось решенном уравнении. Вспоминая те ощущения легкости и парения, я искала подтверждение тому, что мне действительно не страшно, он — не угроза, а мой ангел-хранитель. Отпустила тревогу и разрешила принять себе: он все равно остается собой, даже если умеет летать.             — Давай выпьем чай и, если хочешь, я отвезу тебя домой.       Он присел рядом со мной на корточки.             — Если хочешь — можешь остаться. Я не против.             — Я наверно домой, — робко начала я. — Мне надо переспать с этим новым «знанием». Осознать. Переварить. Принять.       Остаться я хотела больше, так наверно было логичнее, но побыть наедине с собой кажется сейчас было важнее.       Каин пропустил пряди моих волос сквозь пальцы, намотал несколько на указательный. Я посмотрела на него. Он сидел у моих ног точно кот. Захотелось потрогать. И я запустила руку в его серебристые волосы, открывая лицо, откинула пряди назад. А он льнул к моей ладони, ласкаясь.             — Хорошо… — промурлыкал то ли от удовольствия, то ли соглашаясь со мной. — А завтра… — он задумался и посмотрел в окно, — если не передумаешь, я приглашаю тебя на свидание, — он отпустил мои волосы, посмотрел мне в глаза, — и поговорим. Решим вместе: ты и я, как нам быть дальше.             — А в пятницу?             — И в пятницу тоже.             — Хорошо, — я уже согласилась на все свидания, и на то, что будет позже, кроме одного, — но я должна тебе кое-что сказать.             — Я знаю про Яна.             — Я обещала.             — Ты… вольна сама выбирать и решать с кем проводить время, — он говорил не то, что думал, а то, что я хотела услышать. Он не хотел меня отпускать, но и не мог запрещать. — Но я отвезу тебя. Подожду. И заберу потом, — строгим голосом отчеканил он, словно отдавая распоряжение.             — Ревнуешь? — я улыбнулась, мне было приятно видеть, что «да!». По глазам, по тону в голосе, по напряженным на шее мускулам и пальцам нервно сжимающим сиденье моего стула. Мои чувства к нему остались прежними. Это была аксиома.             — Я ему не доверяю, Лэйн.       Поднявшись, он развернулся на пятках и направился к выходу. Не оборачиваясь, совсем обыденно бросил мне:             — Кружки в шкафчике над раковиной. Чай на полке над чайником. Я скоро вернусь.       Он ушел и оставил меня со странным осознанием, что разрешил мне хозяйничать самой на его кухне и явно хотел, чтобы я поухаживала за ним.       Набрав воды, я нажала кнопку включения. Шуршащий, шелестящий звук наполнил комнату. Я достала кружки, выбрала чай. Заварила. Этими действиями я отвлекала себя и успокаивалась. Как же ты все хорошо продумал, Каин.       Уставившись в окошко и рассматривая ночной город, я вглядывалась в отражения на высотках. Считая звезды, я старалась не думать, глубоко вдохнула. Запах жасмина и едва уловимый от ментоловой сигареты.             — Ты угадала с размером, но…       Я обернулась на голос. Он появился внезапно и как всегда подошел тихо и незаметно. Каин вернулся одетый в подаренную мной футболку. Все было как прежде. Он. Его взгляд и я. Я улыбалась. Для него.             — Кхм… слишком милая, — добавил он скрупулезно.             — Тебе очень идет черный.       Каин взял кружки и подошел ко мне.             — По-твоему я похож на котика? — протягивая чашку, он умоляюще заглянул в глаза, сверху вниз.             — Иногда даже очень. Глаза то уж точно также горят.       Я отвлекала его, а сама плавно тянулась в карман за телефоном и, быстро наведя камеру, сфоткала.             — Смотри, — развернула ему экраном. — Кот из Шрека.       Он поставил чашку на стол. Видимо ему все-таки не понравилось сравнение. Я ухмыльнулась, опуская глаза на белого пушистика у него на груди.       — Я ее выставлю, — села на стул и начала двигать пальцами, делая вид, что ищу подходящий фильтр.       Он достал шоколадку и положил передо мной. Сделал глоток.             — Это взятка?             — Поощрение.       Я взяла предложенную плитку и разломила пополам.             — Выкладывай, — равнодушно сказал Каин. — Ты же не выложишь, — он смотрел на меня с вызовом.             — Выложу! И подпишу «мой котик», — я не заметила когда именно игривое настроение вернулось ко мне.             — Мррр… — он наклонил голову, — добавь, что с крыльями.       Моя рука дрогнула. Насколько же ему пофиг на мнение окружающих. Кажется он только обрадовался сложившейся ситуации. И был польщен такому моему шагу. Что готова внести его в свои нули и единицы и выставить на всеобщее обозрение.             — Если выложишь — отметь меня. Я репостну. Поинтригую поклонниц.       Я нервно вдохнула, поджав губы. Он ухмыльнулся, видя реакцию. Мое поведение давало понять, что я не боюсь, не злюсь и что реагирую на него также трепетно и с волнением.             — Я правда тебя не пугаю? — вдруг неуверенно спросил он и сел на соседний стул.       Отложив телефон, я обняла кружку, грея о нее пальцы.             — Нет. Удивляешь.       Каин хмыкнул и в подтверждение, отломил кусочек от шоколадки и протянул мне.             — Это мои сигареты.       Я посмотрела на предложенную мне дольку и кивнула, открывая рот. Рука Каина направилась навстречу и едва шоколад коснулся нижней губы, я обхватила кусочек, коснувшись его пальцев.             — Стой, — он отдернул ладонь, — не так, подожди, — и переложил дольку, как сигарету, зажимая между пальцами, и снова предложил мне.       Тогда я, глядя на Каина, медленно нашла своими губами шоколад и обхватила его. А он, придержав его, невесомо и ласково прошелся подушечками пальцев по контуру моих губ. Я закрыла глаза, будто затягиваясь, желая чтобы прикосновение не заканчивалось. Но оно прервалось и я медленно выдохнула, отворачиваясь.       Мои пальцы сильнее сжали чашку горячую, снова вдохнув, я поднесла кружку ко рту и сделала несколько глотков.             — А сколько тебе лет? — спросила внезапно, неожиданно переводя тему.             — Я ждал этого вопроса.             — Мне просто интересно? — я оправдывалась, рассуждала, вычисляла. — Ты недавно выпустился. Но ты бессмертный, — я пристально оглядела его лицо, — Не знаю. Двадцать восемь… Сто…             — Мне несколько сотен. Я был знаком с Шекспиром. Вместе с Моцартом писал Реквием. Микеланджело рисовал меня с натуры.       Я осела, облокотившись о спинку стула и нервно сглотнула. Отпила из кружки еще. Удивил не то слово.             — Теперь понятна твоя любовь к классике.             — Просто классика никогда не выходит из моды, — задумчиво подметил Каин.             — И это мне говорит парень в футболке с котиком?       И я сделала еще несколько нервных глотков. Он с таким любопытством меня рассматривал, не рассматривал — откровенно пялился. Мне нравилось. О чем он мог думать? Я сделала еще глоток. ____ Каин ____       Она молчала. Похоже получилось удивить ее.       Я бесстыдно разглядывал ее, пока она не видит. Тоже удивила меня. Впечатлила. Как она сжимала свою чашку в тесных объятиях. Как касалась губами моих пальцев. Она не боялась меня. Она сводила с ума. Сидела рядом и не понимала какую власть имела: «просто шевельни пальцем и я сделаю все, чтобы ты улыбалась».       Мой взгляд скользнул по ее губам, подбородку и шее. Какие изящные. Такие соблазнительные линии. Как хочется обнять ее. Заключить и сжать в своих объятиях. Наконец-то укутать крыльями, спрятать в них. Чтобы трогала их. И целовать ее не останавливаясь.       Я провел языком по своему небу круговым движением, прошелся изнутри по зубам, вспоминая как кусал ее, и пытался представить вкус ее губ.       След от укуса все еще алеял на ее шее. Я завидовал цепочке, что так обнимала ее, касалась ключиц и так соблазнительно обрамляла ямку у основания яремной впадины.       Взгляд опустился ниже, туда куда уходили звенья цепи — в ложбинку груди. Вспомнил ее в своей футболке, желание из мыслей провалилось ниже собираясь в комок. Шепфа! Как я хочу ее. Как никогда никого. Помню, как она в истоме прекрасна. Глаза обвели упругую грудь и задержались на ее крестике. Я придвинулся к ней.       Нет!       Не может быть.       Почему я раньше не замечал эти символы. Они оказались до боли знакомыми. Теми самыми, что мы ищем… Лэйн, нет… только не ты.             — Лэйн, — я тихо позвал. — Он давно у тебя? — я смотрел на нее в недоумении.             — Кто? — она не понимала.             — Этот крестик, — я не мог оторвать взгляд, как загипнотизированный.             — Нет.             — Откуда он?             — Ян подарил, когда начали встречаться, — неуверенность в ее голосе.             — Сними его. Пожалуйста.             — Каин ты… тебя заносит…             — Прошу тебя, — я часто дышал, не хотел принимать догадку. — Сними.       Мои глаза сверкнули красным. Лэйн отпрянула. Мне надо успокоится и не пугать ее. Я сделал пару глотков чая и съел дольку шоколадки.             — Ты ведь его не снимаешь? — спросил я ласково. — Никогда.       Она, опасаясь, накрыла его ладонью, отрицательно покачав головой. Дорог ей, как память о нем или… я хмыкнул, в голову пришла изумительная идея.             — Я отдам тебе свой вместо его. Считай это моим подарком.       Она обомлела. Застыла. Замерла. Не знала как реагировать. Опустила взгляд на свою пустую кружку, я отодвинул ее и положил перед ней свою цепочку.       Ну же Лэйн, соглашайся. Убеди меня, что он ничего для тебя не значит. Покажи, что есть смысл сражаться. Для меня это очень… очень важно.       Лэйн посмотрела на меня и хлопая ресницами, развернулась. Сглотнув, потянулась к застежке.       Шепфа!       Серьезно?       Она отдает его.       Так просто.       Ян в пролете. Я ее не брошу! Буду бороться! Я же ее ангел-хранитель все-таки…             — Стой! — остановил я ее, беря за руку.       Она вздрогнула. Я слишком резко сказал, почти выкрикнул.             — Я сам, — и не дожидаясь разрешения потянулся к застежке.       Расстегнул и снял. Рассмотрел на ладошке. Это он. Как я раньше не заметил эти символы. Была очень сильная отвлекающая причина поблизости. Я взглянул на эту причину, стараясь выдавить улыбку. Помог застегнуть ей свою, проведя по тонкой нити сплетенных звеньев вниз. Она опустила голову, разглядывая крестик, как смотрят на святую спасительную реликвию.             — Ян говорил никогда не снимать его. Ни при каких обстоятельствах. Особенно, если кто-то попросит.             — Хитро он меня…       Спрятал самое важное прямо под носом. Вот почему я не мог найти то, что искал: он оставил его, повесив на шею, как ценник в магазине кукол.       У меня опустились руки. И поникли крылья. Ну как же так? Она та, кого я должен забрать и отдать. Она нужное мне доказательство, а я в нее втюрился.       СУКА!       Закрывая глаза, прикусил щеку. Больно не долго. Почему она? Не любой другой из миллиардов, чье отсутствие я бы вынес.       Нет! Я пойду до конца. Не брошу! Я обещал.             — Ты права — я действительно самый отвратительный ангел-хранитель.       Я взял телефон и набрал брата.             — Авель. Есть дела.             — Нашел доказательство? — раздалось слишком отчетливо, она услышала.             — Да, — я посмотрел на нее, — Срочно, Авель. Сейчас.       Я повесил трубку и окинул взглядом ее, сидящую рядом.             — Ты останешься сегодня у меня, Лэйн, — сквозь зубы выговорил я. — Без вопросов.       Она открыла рот и хотела возразить мне, но я не дал.             — Потому что я… — я отвел взгляд в сторону — … я переживаю за тебя.             — Или потому, что я — ваше доказательство?       Потерев переносицу, я разозлился на нее — она не понимает главного и посмотрел на нее глазами красными.             — Потому что не хочу снова отдавать тебя.       Я потянулся к ней, чтобы взять на руки. Но она отшагнула назад.       И задала давно мучавший ее вопрос…             — Каин! Кто Ян?       Я сглотнул. Скоро она все узнает.