Палач

«Это все-таки любовь или я душный»

Xolidayboy

      Я надеялся на ее благоразумие и верил, что она все понимает. Но ее отстраненность… почему ведет себя так, будто не хочет видеть меня. Что поменялось?       Молча усадив ее в машину, я пристегнул ремень. Нагнулся поцеловать, но она просто закрыла глаза и даже не пошевелилась, чтобы меня обнять.       Сердце сжалось, не понимая ее холодности. Кольнула обида, что я так старался вернуться быстрее, чтобы обнять, а она почему-то дуется.       Отправил Авелю короткое сообщение, чтобы не ждал.       Мне отчаянно хотелось просто побыть с ней вдвоем.       Я очень устал.       Тело ломило, стало тягучим и непослушным, каждое движение давалось с трудом. Казалось оно мне не принадлежит больше, а существует само. Грудную клетку сдавливали тяжелые оковы и каждый вдох, сопровождался болью. По всей спине расходились тянуще-режущие ощущения, словно тонкие скальпели располосовывали мне кожу.       Голова гудела, глаза, привыкшие к темноте, резало. А силы и вовсе покинули тело, оставив только изнеможение.       Баал не церемонился со мной и не считался с прежними заслугами и верной службой. Изощрялся в своих пытках и стенаниях, изматывая не только тело, но и душу.       Как же хочется просто забыться, но покой, похоже, только снится.       Сев за руль, я посмотрел на нее. Лэйн сидела опустив голову, неужели считает себя виноватой. Как мило. Слишком мало времени, чтобы ругаться и выяснять отношения.       Я решительно взялся за руль.             — Извини, если я был груб. Я испугался, когда увидел его рядом. Я не злюсь на тебя, Лэйн. Просто сильно устал.       Я взял ее руку в свою, но в ответ нулевая реакция. Она, не сжала ее, хмыкнула и выпрямилась.             — Каин, я рада, что ты вернулся. Я ждала тебя. Но…       Блять…       Ее взгляд был серьезен, ни тени улыбки. Было понятно: что-то случилось. На спокойный вечер наедине можно не рассчитывать. А я так вымотался: и эмоционально, и физически. Что она от меня хочет?       Я хотел просто лечь. Помолчать и не думать ни о чем. Я мечтал, вернувшись, увидеть ее, и чтобы рассказывала, как провела этот день, потом ночь. Услышать, что думала обо мне, может скучала и надеялась на скорую встречу. Чтобы обняла меня, а я ее сильнее в ответ. И уснуть под ее голосок, как под колыбельную.       Отдохнуть…             — Ты ничего не хочешь мне рассказать? — равнодушно спросила она, посмотрев на меня.       Ну конечно. С клише начала.             — Хочу, — я убрал руку и отвернулся к окну. — Но боюсь твоей реакции. Я не вынесу сейчас твоего безразличия, Лэйн.       Как она узнала? Неужели вспомнила?       Я со злостью нажал на педаль и машина тронулась. Хорошо, что ехать недолго. Обниму ее и она…             — Ян сказал, что… ты опасен…       Я резко нажал по тормозам.       И это все? Не в этом я планировал ей признаться.             — Я что…? — переспрашивал, не потому что не услышал, а потому что не ожидал такого. — И ты веришь ему? После того, что он с тобой сделал, опасен я? — мой голос стал громче, мне было сложно контролировать эмоции. — Ты поэтому такая хмурая и неприветливая?       Не на это я надеялся, когда думал о встрече. Так торопился, терпел, старался скорее увидеться с ней!       Лэйн невозмутимо вздернула подбородок.             — Я сижу рядом с тобой. Сделай вывод почему? — ее голос немного смягчился.       Да, правда. Она не кинулась к нему в объятия, а сидит со мной и не требует обратного.       Снова посмотрев в ее глаза, в эти два серых бездонных океана, затягивающих меня в водоворот желаний, я нырял в них, погружался и плавал. Напоминал себе, почему я пошел против правил. Ради нее. Я наслаждался и захлебывался воспоминаниями. Она была со мной. Выбрала меня и осталась. Уголки губ дрогнули в попытке улыбнуться.             — Но ты изменилась, — я говорил спокойным и тихим голосом. — Что с твоим настроением? Ты не ластишься.             — Сам не догадаешься? — будто злорадствовала.             — Я бы не спрашивал, — сказал, стиснув зубы до скрежета и чувствовал, как начинал закипать.       Лэйн расстегнула ремень безопасности и развернулась ко мне лицом. Она сжала свои кулачки, сомневаясь и обдумывая как спросить.             — Почему ты мне не сказал, что мы… — закусив губу она замолчала и ее щеки залились ярким румянцем. Она не смогла продолжить, но я уже знал, что она скажет.       Откинувшись на сиденье, я рукой прикрыл глаза, не таким я представлял себе ни этот разговор, ни тем более этот вечер.             — Считал, что еще рано. Что слишком много свалилось на тебя сразу.             — Так это правда… Ты… спал со мной?       Я опустил голову, разглядывая собственные руки. Не смотрел на нее. Не потому, что боялся и стыдно мне не было, а потому что знал, что ей так будет легче: не видеть мой жаждущий взгляд, раздевающий и просящий.             — Да. — твердо ответил я.       «Во всех смыслах Лэйн и во всех немыслимых позах.»       Пальцы, пытаясь удержать желание, собрались в кулаки.             — Значит Авель сказал правду.             — Ублюдок! — огрызнулся и стукнул по рулю.       «Авель! Ну конечно. Я вырву твой длинный язык».       Я не стеснялся в выражении своей «любви» к брату. Она заметила мой гнев и использовала его.             — Знаешь, а я ему благодарна за правду. Ему хватило смелости признаться.             — Это не его правда. Он не имел на это права, — я злился, что меня опередили. Руки крепко сжимали руль, если бы не отсутствие силы, он бы треснул.             — А еще Аня сказала, о том, что я была у тебя. Уехала среди ночи. Это тоже правда?       Я посмотрел на нее с грустью и кивнул головой.       «Ни на секунду тебя не оставить. Разгадаешь все тайны.»             — Да. И она права. Ты была у меня той ночью.       Я ненавидел себя и ту ночь тоже. Было парадоксально, но эта ночь была самой приятной и самой жестокой во всей моей жизни. И до сих вызывает уйму противоречивых эмоций. Было больно, жестоко и обидно. Но я любил как никогда никого в своей жизни.             — Мы занимались с тобой … — слово на букву л застряло в горле, я сглотнул его глубже, — … сексом. — от досады опустил голову на сложенные руки. Они сжались, под ними заскрипела на руле кожа.             — Это невозможно, — она говорила тихо и хлопала своими ресницами, отказываясь верить.       У нее была своя истина. Этого воспоминания у нее не было. Она рассмеялась, пряча страх и неловкость. Посмотрела на меня серьезно, мотая головой.             — Ян был первый. Это я хорошо помню.       Я хмыкнул.             — Уверена?       Не дожидаясь ответа, я вышел из машины и, обойдя ее, открыл Лэйн дверь. Предложил руку, но она не взяла, отказалась от помощи. Выглядела потерянной. Пустой взгляд, безвольно опущенные руки. Я не решился ее тревожить.       В полной тишине мы дошли до квартиры. Пройдя внутрь, она села на диван и уставилась в пол.       Я поставил чайник. Разговор обещал быть долгим.             — Я думал, ты вспомнила ту ночь, как была у меня, когда начала разговор. Но видимо нет.       Лэйн по-прежнему молчала, задумчивая и погруженная в свои мысли. Я подошел к ней, и опустился перед ней на колени. Положил руки на бедра и посмотрел на нее снизу вверх.       Этот ракурс, когда она смотрит на меня так — будоражил память. Волосы ниспадали на лицо, придавая моменту интимность и невольно погружали в приятные воспоминания той ночи.       Сердце забилось чаще.       Но от моего прикосновения она напряглась. Насторожилась. Я огладил большими пальцами ее ноги. Невесомо, рисуя дуги на них. Дружелюбно, не намекая на пошлое, просто чтобы… убедить себя в том, что она со мной и что я рядом.             — На тебе было обтягиваюшее серебристое платье. Помню, мы сидели также… но с другим настроением, — я наклонил голову в бок и она за мной повторила. — Помню, как тело вздрагивало от прикосновений. Нежных. Чувственных. Робких. Причем оба: и твое, и мое, — одной рукой я обхватил ее за запястье. Мне хотелось чувствовать ее пульс под своими пальцами и посчитать его. — У нас обоих сбивалось дыхание. Сердце заходилось от предвкушения, от волнения неизвестного и нашего первого… раза.             — Что ты такое несешь? — она опустила голову, избегая моего взгляда.             — Глаза в глаза… тело к телу… крылья за спиной… ты так цеплялась за них… желая быть ближе. Не испугалась меня… такого страшного с красными глазами и с большими крыльями. Целовала и ласково звала по имени своего прирученного зверя. Не боялась, боялся я. За тебя. Что узнают, что ты видела.       Она мотала головой, слушала, но не смотрела на меня.       Щелкнул чайник, пугая нас, и мы оба вздрогнули. Кончики пальцев сильнее надавили на бедра, и она плотнее свела их.       На каждую мою фразу она отрицательно качала головой и теребила край своей юбки. Глубоко вздыхала. Я отпустил ее запястье.             — Не веришь? — говорил я тихим и ласковым голосом, стараясь параллельно успокоить ее. Поверить в услышанное. — А шрам на шее откуда у тебя, помнишь? — спрашивал уже севшим голосом.       Потянувшись, я откинул ее волосы и коснулся шеи, где на коже был маленький след у самого ее основания. Обвел его пальцем. Мой язык невольно облизал клык. Она не двинулась.             — В детстве… поранилась. Наверно…       Она сомневалась. Глаза нервно бегали по моему лицу, будто считывая только ей видимый код. Я придвинулся ближе и подул на шею, от уха к плечу. По ее телу побежали мурашки. Голова наклонилась на бок и плечо поднялось, в невольной попытке спрятаться.       «Не выйдет.»             — Эту метку оставил я. Это знак, что ты моя, — я смотрел ей в глаза, она часто моргала и продолжала качать головой. — Я не смог сдержаться тогда. Так сильно хотел быть ближе. Ты так вздыхала и сладко умоляла меня, что мой демон не устоял. Я сомкнул зубы и прокусил твою кожу, сорвавшись в момент, когда ты… — я сам на мгновенье прикусил губы, — … так блаженно простонала мое имя на выдохе… прижимаясь ко мне всем своим телом. Когда оно на миг напряглось и потом расслабилось в моих объятиях. Лэйн, — я звал ее по имени, привлекая внимание, — в ту ночь и я лишился девственности, потому что впервые занимался не сексом.       Она выдохнула что-то нечленораздельное.       Я заглянул ей в глаза с нежностью, на которую был способен ангел, наполовину являющийся демоном.             — Лэйн… Я — твой первый мужчина.       Она отпрянула, шумно и глубоко глотая воздух. Вся сжалась. Себя обняла руками, прячась от неловкости и осознания услышанного, от откровенности и такого интимного момента ее жизни. Зрачки расширились, и глаза заблестели, но она, не отрываясь, смотрела на меня. Я сидел и ждал, надеясь, что она начнет вспоминать.       Ее рука медленно поднялась и накрыла шрам.             — Нет, — только хлопала глазами, — Такого мне не говорил ни Авель, ни Аня. Этого не может быть.       Неприятный укол несправедливости отравлял мое спокойствие. Печаль окутала мысли, тяжелым серым осадком выпав под сердцем, ограничивая каждый следующий вдох.       Раздосадованный, я опустил голову, чтобы она не видела выражение моего лица и раздраженно выдохнул.       «Я докажу ей эту теорему.»       Поджав губы, я слегка отстранился, но не разрывал касания. Тепло, что я ощущал под пальцами удерживало во мне демона, не давая сорваться и выплеснуть неприятные воспоминания, которые терзали меня. Я так и не понял почему она так сделала: почему не дождалась и уехала. Я же… Я сжал челюсти и ненадолго прикрыл глаза.             — Об этом знаем только ты и я. Я спрятал это твое воспоминание. Я никогда не врал тебе, Лэйн. Когда ты меня спрашивала — говорил правду.       Тыльной стороной ладони я провёл по её щеке. Кончик большого пальца обвёл контур скулы и замер на подбородке. Она перехватила запястье двумя руками сразу и я уверен, могла посчитать мой участившийся пульс.       Внутри кипела ненависть: на себя, на нее и на него. Но я смотрел с лаской, подпитывая своего ангела, цепляясь за ее образ и нежные воспоминания. Я не мог сорваться сейчас. Это было важно. Она была важна — я не мог ее потерять. Не так, не поддавшись злости и отчаянию, которые не имели основания, но тлели, выжигая на сердце борозды.       Я должен быть осторожен. Одно неверное слово, брошенный взгляд и отстраненность в её глазах станет преградой. Не сейчас, когда она так рядом. Со мной.       Она поежилась и я, оглядевшись, потянулся за пледом, набросил на плечи и спину, чтобы согреть и вернуть её в нашу реальность. Лэйн сделала глубокий вдох, грудь поднялась и она расслабилась.             — Ты это придумал… Не было такого.       Черт. Мне показалось. Её голос — мороз по коже. Наколол надежду на острый ножик и разрезал ее. Она не верит, и лжёт себе.       Ну хорошо…       Прикрывая глаза, я ухмыльнулся и снова слегка надавил на бедро кончиками пальцев.             — У тебя родинка… — язык, поддавшись воспоминанию, облизал нижнюю губу, я заметил как глаза ее расширились, — … прямо там. — Рукой, что лежала у нее на бедре, я провел вверх, по внутренней стороне. — Между ног, на сгибе у самой ягодицы. Маленькая и очень привлекательная. — мой голос стал низким шепотом. Палец скользнул дальше, остановившись там, где начиналась нога. Надавил, где она переходит в мягкие складочки. — Тут, — добавил томным шепотом.       Она ахнула и я вернул руку обратно.             — Как ты узнал? Ян никогда…       Ее голос сорвался. Она замолчала, понимая, что ляпнула лишнего и сама ответила на свой же вопрос. Кажется начала догадываться, что я и в этот раз не обманываю. И я довольный, был окрылен. Но уязвленная гордость не выдержала и я ее уколол.             — Хм… Ян разве не рассказывал тебе о ней? Не делал комплименты?             — Прекрати! А то я ударю тебя, — она пыталась угрожать, защищалась.             — Ударь. Выпусти эмоции, может вспомнишь тогда, — мне было завидно и я злился из-за постоянного сравнения с ним себя. — Уверен, он не замечал, а ты не давала ему так ласкать себя и разглядывать с такого ракурса. Все еще уверена, что он был единственным.       Я сжал челюсти, а она сильнее обхватила мою руку, впиваясь в кожу ногтями. Ее грудь вздымалась от частого дыхания, дразня меня висящими на ней двумя цепочками: моей и его.       Ревность съедала меня изнутри, как ржавчина. Разрушала. Осознание, что вынужден делить ее, мучило и ломало. От гордости не осталось ни следа. Хотелось убедить себя, как в ту ночь, что она моя и больше никого.       Сердце забилось чаще и глаза налились красным. Я моргнул, набирая воздуха в легкие. Ощущал как от низа живота поднимается непреодолимое желание, которое рвалось обнять ее, укутать, взять, укусить, заставить кричать. Страсть разгоняла по венам кровь. Стало жарко. Но ошейник обязательств впивался в мою шею острыми шипами обещания, что «все будет хорошо, но потом», держал меня мертвой хваткой и я смотрел на нее с лаской. Заботливо кутая в плед, вместо своих объятий. Закрывая и защищая от себя самого, чтобы не сорваться и не поцеловать ее. Не схватить и не потащить на кровать, посылая все на хрен.       Я видел, как она начала сомневаться. Ее глаза неуверенно разглядывали мое лицо.       У меня в голове пронеслось воспоминание, как я впервые раздевал ее.       Медленно и бережно стягивал платье дрожащими пальцами. Как аккуратно снимают пленку с экрана новенького телефона.       С наслаждением.       Я осторожно разворачивал ее обертку, еле сдерживая сбившееся дыхание.       В предвкушении.       Она была для меня. Моим заветным подарком. Стояла на кровати передо мной, подсвечиваемая светом соседнего небоскреба: красивая и волшебная куколка, принцесса из сказки. Сама, не подозревая, осчастливила меня и исполнила сокровенное желание.       Опустившись на колени, взглянула в глаза и, смущаясь попросила, быть с ней ласковым. Я кивнул, кусая себя до крови за щеку, чтобы не взять ее сразу всю.       Это было моим испытанием на выносливость. Борьбой внутри меня ангела и демона. Когда смирение противостоит искушению, терпение — вожделению. Проверкой собственной стойкости и силы воли. Личного преображения, в котором я открыл для себя новую свою сторону, не позволительную хладнокровной персоне вроде меня. Чувственную, нежную… и ранимую. В ту ночь я нашел свою слабость, зависимость, которая переросла в манию. Стала смыслом моего существования.       Я смотрел на нее и видел себя в отражении ее глаз.       Нижнего белья на ней уже не было. Она сама сняла его раньше. И оно бездушно валялось в темноте кухни, куда небрежно было брошено мне под ноги.       Я сам стеснялся своих желаний и того, что хотел с ней сделать. Невинная и непорочная, она развратила мысли и сердце до того, как успела в них въесться. Поработив меня одним движением — покорно ложась на спину. Она дьявол, которому я бы с удовольствием отдал свою душу даром, чтобы просто позволила служить ей и хоть иногда находиться рядом.       Перед глазами застыл ее силуэт обнаженный, подсвеченный неоном: хрупкий, нежный, не тронутый. Она стала святой для меня.       Мои глаза похотливо снова сверкнули алым, губы приоткрылись, язык прошелся по краю верхних зубов. Я уверенно взглянул на Лэйн, готовый предоставить неопровержимое доказательство и не одно, что это не прихоть и не просто желание, это истина.             — Я не придумал. И могу доказать, — я хищно ухмыльнулся. — Я помню все до мельчайших подробностей, — я говорил ровным голосом, делая акцент на действиях, произнося их шепотом. — Как твое тело дрогнуло, выгнулось и бедро прижалось к щеке. Как ты задыхалась и ртом ловила воздух. Как ресницы дрожали, как ты цеплялась ногтями в меня, тянула за волосы, то ли пытаясь сдержать, то ли желая продолжить, — я закатил глаза, — аах… а как имя мое прошептала томно, когда я коснулся этой родинки сначала губами, а потом облизал языком.       Она сделала резкий вдох.             — Каин…             — Почти…             — Перестань…             — Это ты перестань. У меня немеет рука.       Она опустила глаза на запястье. Ее пальцы крепко сжимали его до побелевших костяшек. До следов от ногтей на бледной коже. Лишь бы она не заметила моих синяков и не задавала лишних вопросов.       Я сглотнул, тяжело вздохнув, отвлекая ее и она отпустила мою руку, снова обняв себя.             — А почему ты спрятал воспоминание раз оно такое приятное, как ты рассказываешь?             — Потому что ты пожелала.             — Я?.. — сказала одними губами. Она не двигалась. — Не понимаю зачем? Если мне понравилось? — она искала логику там, где ее нет.             — Сказала, что так неправильно. Неверно идти на поводу у своих желаний. Что трезвая, так бы не сделала. А у меня была возможность исполнить пожелание на твой день рожденья. И я предложил забыть, а ты, смеясь, легко согласилась. Не хотел быть тем, кого бы ты ненавидела всю свою жизнь. Я желал обратного.             — А ты можешь вернуть мне его?       Сердце окутало нежным теплом — она хочет вспомнить… мне льстило и грело осознание этого. Но нахмурившись, я резко отвернулся. Мои волосы упали на глаза, сверкнувшие огненно-красным. Непонимание ее поступка вырывалось незакрытым Гештальтом.             — Если это было важным ты обязательно вспомнишь сама, — сквозь зубы ответил я. — Оно просто хорошо спрятано. Глубоко. Я не посмел лишить тебя его.       Она не отвечала. Я тоже молчал, давая ей время подумать. Принять.       Широко раскрытыми глазами она смотрела сквозь меня. Лэйн учащенно и поверхностно дышала, сидела неподвижно со сузившимися зрачками. Она словно потеряла связь с реальностью.             — Лэйн… — тихо позвал ее шепотом.       Коснулся щеки, сжал бедро и взял ее руки в свои. Она моргнула и, высвободив ладони, спрятала их между бедер.             — А про что тогда говорил Авель? — спросила она отстраненно, глядя на ночной город в окно.       Развернувшись, я сел рядом у ее ног на пол и облокотился о диван. У меня дико болела спина. Мышцы ныли. Хотелось обнять ее и не двигаться. Мне как никогда хотелось ее ласки и нежности. Я готов был ластиться к ее ногам. Просто побыть рядом. Не говорить и не вспоминать.       Опустил веки, а перед закрытыми глазами продолжали проноситься страстные воспоминания.             — Это было несколько раз, — я придвинулся к ней ближе, к самым ступням. С замиранием дыхания осторожно положил подбородок на колени. Она не двигалась и я воспринял это как хороший знак. Медленно выдохнул.             — Я брал тебя. Нежно и ласково. Грубо и настойчиво. До признаний. До слез счастья. До потери сознания, — зажмурился от своего же признания и потерся щекой о ее ногу. Коснулся щиколотки рукой. Все внутри меня сжалось. — Любил и ненавидел. Одновременно, — слово на л все-таки вырвалось. — Но ты никогда… никогда не оставалась со мной. Всегда возвращалась к нему.       Она ничего не делала и не говорила. Я придвинулся ближе еще и положил голову ей на бедро, обхватил рукой колени. Выдохнул, когда понял, что она не отталкивает меня.             — Замкнутый круг. Я говорил. Когда это было впервые, я обжегся. Я и так зарекся держаться от тебя подальше. Не смог, — я резко вдохнул. — Вы поругались. Ты ушла от него и встретила меня. Мы сошлись и переспали. Но… — я хмыкнул грустно. — Утром тебя не оказалось в моей постели. Я думал ты использовала меня и уехала. Потом встретил тебя на набережной с ним, улыбающуюся и счастливую, я разозлился, потому что убедился, что был прав. Ты прошла мимо и даже меня не поприветствовала. Я был чужой. Ты делала вид, что не знаешь меня. Тогда ты разбила мне сердце во второй раз, — я сдержанно вдохнул. Меня на мгновение захлестнуло волной прошлых страданий, как сердце вырезали на живую прямо из грудной клетки и выкидывали по кусочку на асфальт, а потом ее же руки собирали обратно. — Это сейчас я понимаю, что зря переживал, что ты не со зла и не виновата. Но тогда…       «Было ужасно.»       Обхватив ее лодыжку, я сильнее ее сжал.             — Не прошло и двух месяцев как ты снова была расстроена его поведением. И я снова увез тебя от него. Ты опять искала утешения в моих объятьях. Последний раз это было в лесу. Небо. Звезды. Тебе нравилась романтика.             — Так это был капот твоей машины.             — Ты помнишь? — удивленно и с надеждой переспрашивал. Сердце пропустило удар.             — Помню. Черный капот. Запах леса. Холодные пальцы. Поцелуи. Секс… Меня крепко обнимали… так это было по-настоящему. Это был ты… — громкий вдох облегчения разгаданной задачи. — А потом рассвет… и я в объятиях Яна… Я думала это сон или видение.       Я кивнул, сжимая челюсти.       Гандон.             — Это был последний раз. Видимо поэтому ты помнишь, — я радовался, даже этому. Сердце чаще забилось и я позволил себе наконец улыбнуться.             — Это ты имел ввиду, когда говорил, что все начнется заново…             — Да. Ты мое Чертово колесо Сансары, Лэйн, — я коснулся губами ее колена. — И в этот раз все также: ссора, встреча, мы вместе. Только ты еще здесь.       Я обнял ее ноги, чтобы убедиться в этом. Что не брежу. Мне было до одури приятно осознавать это и просто касаться ее. Я бы так просидел целую ночь.       «Не отталкивай меня, Лэйн. Я просто хочу побыть рядом.»       Вдруг моей макушки коснулась рука. Слегка. Невесомо. Зарылась, пропуская пряди между пальцев и коснулась кожи мягкими подушечками пальцев. Я зажмурился, сдерживая порыв не застонать. Она провела, пригладила вдоль роста волос и, будто издеваясь, скользнула к шее и почесала под подбородком. Я не шевелился. Не было сил больше оправдываться. Я сделал медленный вдох и выдохнул, пытаясь расслабиться.             — Ян не смог стереть нашу первую ночь, потому что для тебе ее не было. Случайностей не бывает, ведь так? До сих пор удивляюсь, как же удачно сложились обстоятельства. Ты стала свидетелем моего грехопадения — чувства взяли верх над разумом и я раскрыл себя, ты видела мои крылья, хотя не должна была. Палач вынес приговор. Только казнили в ту ночь меня. Я нарушил все возможные правила, кроме одного. Не хотел подвергать тебя опасности и спрятал подальше это наше воспоминание. Мне даже не пришлось ничего объяснять. Ты сама изъявила желание. Я отвез тебя домой и решил больше не вмешиваться в твою жизнь. Но после, ты начала вмешиваться в мою с постоянной регулярностью. Ее рука внезапно исчезла с моей шеи, оставляя холод после прикосновения. Мышцы бедра под щекой напряглись. Она резко вдохнула.             — Игры с ангелами коварны, не так ли? Даже дружба и любовь не имеют ценности…             — Любовь… — я перебил ее, тихо посмеявшись, — …имеет. Все ради нее. Она придает смысл существованию.       Подняв голову, я посмотрел на нее. Лэйн поднялась и я тоже. Потянул к ней руку, пытаясь остановить.             — Не трогай меня, — холодно одернула она меня.             — Не трогаю. Просто идем спать. Пожалуйста, — я просил умоляющим голосом. Не хотел ее отпускать. Ее пальцы забегали по экрану телефона.             — Я вызвала такси.             — Я отвезу тебя. Не надо, — с грустью предлагал, делая шаг к ней.             — Едет. Две минуты. — неуверенным взглядом она окинула комнату.             — Отмени, — я уже требовал строгим голосом.       Она помотала головой, а я шагнул еще к ней ближе.             — Хорошо. Я поеду с тобой.       Я не сдавался. Хватался за нее из последних сил.       Она строго посмотрела на меня. Мои кулаки сжались от злости и бессилия. Не мог я ее оставить насильно. Она поправила плед на плечах, кутаясь в него сильнее.             — Я устала. И хочу побыть одна. Да и ты выглядишь не выспавшимся.       Раздражено выдохнув, я кивнул головой, наверное, ей тяжело такое принять.       Облокотившись о стену, я незаметно наблюдал за ней. Не мог расслабиться из-за боли в спине. Каждый нерв был оголен, мышца натянута, я был в панике, но в боевой готовности спасать. Она наверно сама была в шоковом состоянии. Я переживал. Хотел узнать ее мысли, о чем могла рассуждать. Отчаяние затмило здравый смысл. Знаю, это не честно, но я использую все возможности, чтобы не потерять ее опять.       Я подошел к ней. Близко. Не трогал. Заключил ее клетку между собой и стеной. Поймал ее взгляд.       Мгновенье и я услышал.              «Стой. Не двигайся. Так близко. Еще движение и я ударю. Его запах, взгляд. То, что связывает нас. Хочу уйти и остаться… он такой уставший. Поникший взгляд. Вместо блеска мешки под глазами. Напряжен. Злится и ластится. Его будто мучили. И в этом я виновата. Пожалеть бы, но боюсь не дастся. Уложить в кровать и, обняв, убаюкать.       Мой ласковый и нежный зверь. Что он вытерпел там.       Как мне вести себя.       Но… то, что он рассказал в голове не укладывается. Он не хотел делать хуже, но получилось как всегда. Отвратительный из тебя ангел-хранитель.       На что я больше злюсь — что не отказал, когда я приехала. Что в голове моей рылся, пряча воспоминания. Или от того, что нашел в итоге смелость рассказать обо всем. Молчать не позволило воспитание? Зачем, Каин? На что я могу рассчитывать рядом с тобой? О каком будущем думать?       Не могу. Тяжело.       Не останусь.       Уеду…»       Я закрыл глаза, отвернулся, сглатывая ком.       Она думает о будущем, а я о том как пережить эти сутки. Даже улыбнулся.       Звякнул телефон.             — Машина подъехала. Пусти.       Убрав руку, я выпустил ее. Она обулась и не оборачиваясь, направилась к выходу. А ее мысли, с нежностью царапали сердце. Остановилась у двери, будто что-то желая сказать или ожидая того же от меня.             — Прости, — сказали мы оба одновременно с надеждой, чтобы не обидеть. Но за что извинялась она, я не понял. Что уходит. Бросает меня. Такой я ей не нужен?       И если я искал ее взгляда и ждал когда она обернется, она напротив — свои глаза прятала. Я сжал челюсти, сердце тисками давила тоска и горечь разлуки. Она снова уходит от меня. Круг замыкается… Нет. Не должно. Но вдруг…             — Ты к нему? — спросил я тихо и испуганно.             — Я домой.       Хлопнула дверь.       Прикрыв глаза от облегчения, я благодарил всех богов, которых знаю — и плохих, и хороших. Вышел и пошел за ней. Я не мог оставить ее. Не теперь.       Лэйн шла, не оборачиваясь. Но уверен, что чувствовала мой взгляд спиной, оберегающий ее. Обволакивающий. Ее.       Я быстро нагнал их, через пару километров. Машин было мало, дороги свободны. Сопровождал такси до самого дома. Проводил ее, держась на расстоянии до входной двери. Надеялся на улыбку перед сном. Но она щелкнула замком, даже не дождавшись меня. Вы: 01:08       все хорошо?

Золушка:

      да, Каин      01:10

      ложись спать      01:11

Вы: 01:12       я буду тебя охранять 01:13       буду рядом

Золушка:

спокойной ночи      01:14

      Я набрал «спокойной ночи,» и «любимая», последнее стер. Рано. А может пора? Опять набрал. Удалил. «Моя» — палец быстро нажимал на кнопку с крестиком. «Милая» не то. Она «моя любимая». Напечатал. Снова удалил.       Выдохнул. Взгляд пялился в экран на ее прозвище. Вы: 01:16       спокойной ночи, Золушка ❤️       Не написал. Не признался. Оставил просто символ без слов. Неозвученное чувство. Как ноты в тетради. Непонятно, пока не заиграешь.

Золушка:

отдохни пожалуйста Каин ❤️‍🩹      01:18

Вы: 01:19       хорошо 🌹 я буду рядом, если что — зови       Вернувшись в машину, я лег на заднее сиденье. Через панорамную крышу было хорошо видно окна ее квартиры. Я дождался пока в них погаснет свет и лишь тогда закрыл глаза.       Сон не шел — невыносимое напряжение не отпускало, заставляло бессмысленно ерзать в попытке найти удобное положение. Но не успел уснуть, как меня привлек приближающийся звук двигателя и моргнувший яркий свет фар, ударивший по глазам. Отвернувшись, слышал как хлопнула дверь. Как же неудобно здесь и ломит кости и мышцы. Как люди спят вообще…       Тук-тук-тук.       Раздалось прямо над головой.       Что за хрень? Кто смерти своей ищет?       Я резко открыл глаза. Все мои инстинкты предупреждали об опасности. Я чувствовал что-то неладное. Пристально вгляделся в окно. Силуэт мужчины.       Сука.       Я узнал его. Мне даже не надо считывать его энергию.       Что он здесь делает? Открыл дверь и медленно выглянул, грозно смотря на него. Он наклонил голову набок, заглядывая.             — Принцеса в башне. Страшный дракон на привязи в своем логове, — он зло улыбнулся. — Принц пришел. Выходи драться.       Издевается.       Я вернулся обратно в салон. Он как-будто специально выжидал самого подходящего момента для этого.       Я проверил телефон. Пусто. Бросил взгляд в окна — темно. Быстро набрал Авелю сообщение и вышел из машины. Выпрямился, разминая спину. Ян отошел, прикуривая, давая понять что нападать не собирается. Сел на капот своей Ауди. Он не тушил фар и его силуэт подсвеченный ими же сзади, выглядел угрожающе. К тому же не было видно глаз и выражения лица. Но я не ощущал ненависти исходящей от него раньше.             — Привет, друг по несчастью. Не ожидал застать тебя здесь, — он указал на меня средним и указательным пальцем, сжимающими сигарету, и прищурился одним глазом, будто целясь.       С презрением я посмотрел в ответ. Он меня не боится. Ян затянулся и выпустил наверх пару колец из дыма.             — Что, не пускает? — он улыбнулся, я оскалиться. — Да ладно — не парься, с тобой она хотя бы обнимается. — последнее слово он выделил, загадочно посмотрев на меня, явно на что-то намекая. Его дружелюбный тон больше настораживал, чем располагал.             — Решил ее проблему? — я прятал руки в карманах, не понимая его веселости и цели визита. Старался казаться равнодушным и не смотрел в его сторону. Он же наоборот, был вовлечен в диалог и внимательно осмотрел меня с головы до ног.             — Да. А ты наверно решил просто подменить ее на похожую, так?       Тварь.       Дразнится. Я перевел на него злобный взгляд. Безразличным остаться не получится.       Поняв, что угадал, он рассмеялся.             — Тогда есть разговор, — он добродушно улыбнулся, как давнишнему другу.       У меня не было стопроцентного гарантированного варианта. Все, что я мог это и правда просто подменить ее на схожую и надеятся, что не заметят. Но для этого мне нужен был он. И он похоже понимал это. Но к чему он ведет? Хочет предложить объединить усилия?       Ян затянулся и выбросил сигарету в урну. Убедившись, что он настроен мирно, я предложил:             — Садись, поговорим, — кивнув на свою машину.       Пикнула сигнализация Ауди.             — Всегда было интересно, что внутри у твоей Теслы. Дашь порулить?             — Не наглей. Я все еще хочу убить тебя.       Мы сели в машину и оба отодвинулась друг от друга к дверям. Ян несколько секунд внимательно рассматривал приборную панель у руля.             — Я тебя тогда еле догнал. Сколько у нее лошадей.             — Я не тачки с тобой сел обсуждать, друг, а что делать с Лэйн.       Ян разочаровано взглянул на меня.             — Забавно. Уверен при других обстоятельствах мы бы могли подружиться. А сейчас… — он вздохнул, — держи друзей рядом, а врагов еще ближе.             — Я тебе не враг. Я палач — твоя смерть. — сухо напоминал я ему.       Хмыкнув, он окинул меня взглядом.             — В таком состоянии ты больше похож на загнанного в угол раненного… зверушку, — он положил руку на панель и посмотрел на свою машину. — Слушай мы с тобой в одной лодке. Оба хотим, чтобы она не досталась ему.       Я не смотрел на него. Судорожно перебирал в голове, что я мог упустить. Губы шевелились сами, будто проговаривая варианты. Руки огладили руль. Я смотрел на соединенные кольца Ауди на радиаторной решетке и проверял все ли я сделал, что мог. Или надо еще раз навестить кое-кого.             — Заинтригован? — он улыбался.       Я развернулся к нему и он довольно озвучил то, чего я опасался.             — Я знаю как вернуть ей душу обратно.       Сука.       Я выпрямился широко открывая глаза, внутри мелькнул проблеск надежды.             — А я нашел девушку, чью душу хотел отдать вместо нее, — на радостях сорвалось с языка.       Он хитро улыбнулся.             — Вот другой разговор. А то только угрожаешь. Давай ее номер.       Я задумался. Положил руки на руль. Что я делаю? Какие гарантии, что он не врет? Неприятной волной по спине пробежал холодок. Недоверие и отсутствие контроля складывающихся обстоятельств напрягали и не давали мне ясно оценить риск ситуации. Я уперся ногой в пол, сильнее обхватывая руль. А если он манипулирует, использует и играет на эмоциях и хочет получить преимущество, выведав мой план. Вот я дурак.             — Каин. — начал Ян спокойно, без иронии. — Ты же понимаешь, что без меня ты это не сделаешь. Я не буду задавать лишних вопросов, хотя, зная твою репутацию, ты любого заставишь как молчать так и говорить в нужной тебе тональности. Просто давай сэкономим время. Я уже здесь. Можно не договариваться — я согласен.       Похоже у него плана нет. Он просто хочет помочь. Бред? В чем подвох?             — Номер Каин. Давай, — он торопил, движения выдавали беспокойство. Он нервно постукивал пяткой по полу и еле заметно сжимал и расслаблял кулак.       Времени и правда оставалось мало.             — В бардачке есть ручка и блокнот.       Ян открыл и на секунду замер, отпрянув. Испугался. На него из темноты смотрело дуло пистолета. Он ретировался и сделал вид, что его нет. Я написал на бумажке номер и имя, протянул ему.             — Одри… красивое. Интересно чего она пожелает?             — Я знаю где достать…             — Не сомневаюсь. Но не нужно. Мы используем мой амулет, тот, что на Лэйн, чтобы вероятность не заметить была больше.             — Как ты хочешь это провернуть?             — Есть одно заклинание. Запретное. Его использовали лишь однажды. Не знаю, ты должен быть лучше осведомлен. Когда соединяли расколотые части какого-то вашего Маль и Бонте.             — Откуда ты… это другое. Я думал об этом. Но заклинатель сказал…             — Так значит это был ты. И почему я не удивлен. Он рассказывал, что к нему приходили с такой же просьбой несколько дней до меня. И были весьма «настойчивы» с просьбой…             — Он сказал невозможно вернуть душу обратно. И я попросил дважды. А я не люблю.       Ян посмеялся, опустив голову.             — Ты наверно забыл представиться. Он бы тогда вряд ли отказался. А еще надо было обсудить это с колдуном. Если есть заклинание разделяющее, значит есть и соединяющее. Как в математике. На каждое положительное число есть отрицательное, — он хищно улыбнулся. — ну или ты просто не умеешь договариваться. Сразу начинаешь…             — Тоже мне гений математики и ораторства, — я закатил глаза, сильнее сжимая руль.             — Я узнал, что Ривелиус любит редкости. Ну и я этим воспользовался. Надавил на уникальность ситуации, привязал сюда любовный треугольник, — он замолчал, пристально всматриваясь. Ян был горд собой. — Он переделал заклинание. А я уже его проверил. Дважды причем. И сегодня вышло успешно. Но…       Его глаза внезапно заволокло тьмой. Он откинулся на подголовник. Приложил ладонь ко лбу. Его вело от переизбытка неконтролируемой темной силы, выходящей за грани человеческого разума.             — Но было тяжело… Меня до сих пор кроет. Поэтому мне нужен кто-то надежный. В первую очередь заинтересованный. Сильный. Мощный, кто остановит. Или хотя бы заберет ее.       Ян разжал кулак, растопыривая пальцы в стороны. И тьма потекла из него и поползла в мою сторону. Тонкими щупальцами обвивала ноги и проникала внутрь, даря желаемое и столь долгожданное облегчение.       Наконец-то…       Я чувствовал, как боль отступает и ко мне вновь возвращается регенерация. Начинает восстанавливать мое тело, возвращая силы и тонус в мышцы. Я отнял руки от руля, разворачивая ладони, и посмотрел на запястья. Синяки проходили на глазах, больше не болела спина, не ныли кости лопаток. Я ощущал легкость и старался не показывать эйфорию, которая дурманила и разум и сознание. Прикрыл глаза и невольно подумал о ней. Какая она мягкая, когда ластится, как дерзит и играет…             — Приятно, правда? — мужской голос неожиданно вернул в реальность.       Меня кольнула обида. Пока я обнимался с Лэйн, Ян искал решение. И нашел. А я… я сломался. И теперь даже защитить не смогу в таком состоянии.             — Как ты хочешь это сделать? — с неприкрытым интересом спрашивал я.             — Вот тут мне и нужен ты, Каин.             — Ты просишь меня о помощи и думаешь я соглашусь? — слова вырывались с тихой яростью.             — Ради нее. Хм… Конечно, я уверен, иначе бы не предложил.       Я наклонил голову, приподняв бровь. Он был непробиваемо оптимистично настроен и уверен в себе.             — Вряд ли ты откажешься, — он прямо смотрел на меня своими темными глазами, с неподдельным доверием. — Переспишь с ней? — очень по-доброму добавил он.       Я чуть не двинула ему с локтя.             — Выходи.             — Нет-нет. Я пошутил. Думал вдруг прокатит, — он опустил взгляд и с сожалением сказал. — Она меня не послушает. Даже на сообщения не отвечает.       С ненавистью вспоминая его отправленные фотографии, мои глаза налились красным. Со злостью сжимая ее в крепкий кулак до хруста костяшек, я старался не ударить его.       Я откинулся на спинку сиденья, с силой выпрямив руки. Сжимал руль, представляя как смыкаю пальцы и ломаю его шейный отдел позвоночника. Ян выдохнул, складывая руки в замок на ногах.             — Легко догадаться о чем ты думаешь, но хватит. Ты хочешь освободить ее душу или так и будешь поддаваться эмоциям? Как человек.       Стараясь взять себя в руки, я сделал несколько вдохов, надо хотя бы дослушать. Он пришел сам и попросил о помощи. Он бы не сделал такого в безвыходной ситуации. Ян прищурился, начал всматриваться.             — Ты изменился. Я не чувствую твоей прежней силы. Да и выглядишь будто мученный. Это из-за них?       Он щелкнул пальцами и на его раскрытой ладони появились два черных крыла, собравшихся из тьмы.             — Я видел видео. Бездушный палач проявил чувство, отличное от жестокости. Уверен первородному это не понравилось. И наверняка, он позабавлялся с тобой.       Он сжал кулак и дымка развеялась. Ему неплохо удавалось контролировать тьму. Он развивал свои способности.             — Нет времени на пустые разговоры. — огрызнулся я.             — Сколько? — спросил Ян серьезно.             — Баал мне дал сутки. Завтра к полуночи я должен привести ему тебя и…             — А моя кукла?       «Моя»…       Я сжал губы.       Слово резко и больно ударило прямо поддых. Разом выбив воздух из лёгких. Оставило жгучую боль и обиду, удушающим комом в горле. Прерывистое частое дыхание с каждым следующим вздохом сильнее напрягало мышцы. Каждую жилу. Каждый нерв, натягивая до предела. Каждая буква вонзалась в сердце раскаленной иглой, проверяя стойкость. Мое тело как единый механизм, подчиненный инстинкту, был готов истребить и уничтожить сидящую справа причину моей ненависти.             — Ты от нее откажешься, — сказал я сквозь зубы, еле сдерживая гнев. — И я убью тебя быстро.       И кажется скрипел уже руль, а не зубы. Он хмыкнул.             — Заманчиво. Поговорим об этом после, дружок.             — С собой ты ее не заберешь, — я говорил в угрожающем тоне. — Не отпустишь — заставлю. Ты же наслышан историй о жестоком палаче. Ничто не мешает сделать их явью.       Ян сглотнул. Я заметил как у него слегка дернулся кончик пальца. Моя репутация была ужасна. Мы смотрели друг на друга, как два боксера перед схваткой, на взвешивании. Не моргали. Мерились грозными молчаливыми претензиями.             — Так что ты хочешь? — пытался выяснить я.             — Уговори ее. Мне необходимо остаться с ней наедине пока я буду читать заклинание.             — Нет! — я испугался. Я не мог доверить Лэйн ему.             — Да.             — Ты ее… — знал бы он, что уговаривать надо меня. — Я не оставлю ее с тобой.             — Иначе ничего не получится. Чужая энергетика будет мешать, мне будет тяжелее контролировать тьму. Это опасно.             — Справишься.             — Мне нужно сосредоточиться. — Ян прямо смотрел мне в глаза. — А так я буду постоянно думать не убьешь ли ты меня.       Он не моргал, убеждал.             — Я не могу тебе доверять после всех угроз             — Просто поверь на слово. Как и я тебе.       Я в отчаянии ударил ногой по полу, задел педаль и машина завелась. Ян присвистнул.             — Какая она податливая и тихая.       Он явно провоцировал меня, намекая на Лэйн.             — Что за заклинание?             — Сложное и требует много сил. Не исключено, что я сорвусь и не справлюсь. Как было в первый раз…       Я сделал глубокий вдох, словно стараясь наполнить легкие воздухом, но грудь чуть дернулась, выдав внутреннее напряжение. Я не отводил взгляд, но губы поджались в попытке сохранить контроль над собой.             — Что с ней может случиться? — спросил я максимально равнодушно как мог.             — Все, что угодно. Контролировать тьму тяжело. У меня нет права на ошибку. И чтобы закончить начатое, я заберу силы у нее.             — Нет! — я пытался запретить.             — Да, Каин. Мне самому это не нравится. Я искал другие варианты. Но слишком велик риск.       Мы оба замолчали, раздумывая о своем.             — Как только Лэйн получит душу обратно и я… — ему видимо было самому противно от себя, — … надо будет чтобы ты забрал ее. Мой друг поможет мне с той девчонкой.             — Авель заберет амулет.             — Хорошо, — он хитро улыбался. — Но учитывая новые условия уравнения, которые явно мне на руку, я буду драться. Просто так ты мою куклу не получишь.             — У тебя нет шансов.             — Так значит договорились? — он протянул руку.       Завибрировал телефон, звонил Авель.             — Только при личном присутствии. Я буду рядом и буду держать твою куклу за руку.       Его глаза снова заволокло тьмой. Он начинал злиться. Ему как и мне нужно было отдохнуть. Он щелкнул пальцами и двигатель его машины зарычал, она поморгала нам фарами, зазывая хозяина. Ян хмыкнул.             — Нравится? Люблю когда внешне тихая, а внутри дикая.       Он снова щелкнул пальцами и двигатель заревел, будто кто-то внутри резко нажал педаль газа.       У меня от злости сводило челюсти, зубы стучали друг об друга. Он дразнил меня, провоцировал. Я посмотрел на него глазами красными.             — Ага. И когда новая, с нулевым пробегом. Прямо с салона в нетронутой упаковке.             — Сука, — Ян зло посмотрел на меня, наклонил голову. — Добавить нечего.             — Жду тебя после обеда.             — Я не соглашался.             — Ты приедешь. У тебя нет выбора, впрочем как и у меня. Мы же в одной лодке.       Ян опустил глаза. Он набирался смелости, чтобы гордость не дала ему выйти и хлопнуть дверью. Он хотел вернуть все как было. И я начинал в это верить. Он вздохнул и посмотрел на меня.             — Может случиться, что я… — неожиданно заговорил строгим тоном, продолжая рассматривать руки и считать пальцы, — … перестану себя контролировать. — Он сглотнул. Сказать такое означало признаться в слабости.             — Как остановить тебя? — спрашивал я с серьезностью в голосе, понимая к чему он клонит.             — Если бы я знал… — его голос дрогнул, впервые выдавая эмоцию грусти. Глаза блеснули ярче в свете фар и он поджал губы. Ему было страшно. За нее. Он не прятался и не стеснялся своей маски печального Пьеро.             — Я сделаю это быстро. — пообещал я.       Он кивнул, благодаря. Скрепляя наш уговор безмолвным обещанием.             — Я же говорил мы смогли бы подружиться. — грустно улыбнулся Ян. — Я приеду как только буду готов. Раньше ужина не ждите. Мне нужно восстановиться и отдохнуть.       Он достал пачку сигарет и не прощаясь вышел. Выкурил, облокотившись на водительскую дверь, а я наблюдал за ним. Он готов пожертвовать собой ради нее. И я увидел себя в нем. Он тоже был отчаянно влюблен. Вот почему он скрывал и не отдавал ее.       Ян сел в машину и, подав звуковой сигнал, уехал.       Проверив ее окна, я зевнул. Не помня, когда так делал последний раз. Усталость давала о себе знать и я полез на заднее сиденье отдыхать. В сомнении и неспокойных мыслях, что дальше и вдруг не получиться, не мог заснуть. Думал правильно ли я поступаю, объединившись. Как заставить его отказаться я знал, но уже сомневался. Мысли, что он будет слаб после ритуала и я бы мог этим воспользоваться не давала покоя, перебирая в голове изощренные варианты как убить его.       Тук-тук-тук.       Что ему еще надо? Меня накрыло мощной волной энергии, непробивной стеной из злости и зависти.       Конечно, это он.       Не перепутать его любовь ни с какой другой.       Глубоко вдохнув, я вышел на улицу.             — Авель. А тебе что не спится?             — Я звонил — ты не взял. Приехал и услышал ваш разговор с Яном, — он начал с претензий.             — Подслушивать нехорошо. Разве в детстве…             — Ты серьезно думаешь, что сможешь обмануть Баала?!       Я молчал. У меня не было вариантов, как только рискнуть и попробовать.             — Он не ждёт подвоха от меня. Я всегда все делал правильно.             Авель стоял неподвижно, но его пальцы нервно подрагивали, выдавая смятение неглубоким дыханием. Интересно за кого он переживает?             — Ты идиот. Ты все потеряешь.       Я поджал губы. Если меня поймают — он окажется прав.       Авель начинал терять самообладание. Дрожащие пальцы сжимались в кулаки сильнее. Дыхание стало частым и раздувавшиеся ноздри лишь подтверждали нетерпение.             — Ты ставишь на кон ВСЕ!       Я покачал головой. Я принял решение. Авель смотрел на ситуацию иначе.             — Это бред. У вас не получится. Он не делал такого.             — Он сказал…             — Он наврал! — он повысил голос. — Ему не хватит контроля и сил не хватит удержать эту тьму, — он подошел близко, остановился напротив. — Просто заберёт ее опять у тебя из-под носа. Только в этот раз ты сам приведешь ее к нему, еще и следить будешь, чтобы не мешал никто. Ты спятил! Поиграл! Хватит!       Я шагнул на него.             — Не наигрался еще, — сказал сквозь зубы и со всей силы замахнулся кулаком.             — Даже не напугал. — Авель среагировал молниеносно и легко просто вильнул в сторону.       Я тут же взметнул кулак вновь. Авель пригнулся. Его реакция всегда превосходила мою. Но я уже завелся.             — Остановись! Ты себе только делаешь хуже.       Я ударил.       Он поймал мой кулак.       Я ударил другой.       Авель ловко поймал и его. Крепко держал, сжимая до боли костяшки.       Я отвел взгляд ему за спину, зло ухмыляясь.       И…       Рывок.       Удар.       Мой лоб врезался ему в переносицу.       Хруст, ласкающий слух. Брызнула кровь. А у меня закружилась голова. Авель пошатнувшись, шагнул назад, сплевывая результат моего отчаяния.             — Козел! Ты сломал мне нос.             — Он сейчас заживет, — тяжело дыша, с досадой добавил.             — Не зли меня, Каин.       И он резко толкнул. Отшвырнул. Я отлетел на корпус машины, с характерным треском ударившись спиной.       «Бля. Надеюсь, не ребра.»       Я попытался вдохнуть и тут же почувствовал жуткую боль вдоль позвоночника. Тело слушалось с трудом. Я зажмурился, сдерживая стон.             — Ублюдок!       Авель подошел и обхватил мою шею локтем, взяв в удушающий прием.             — Да что с тобой? Ты же понимаешь, что ты мне сейчас не соперник. Ты еле стоишь. Тебя шатает, — голос Авеля звучал резко.             — Я не спал. Отпусти!             — А когда ты так уставал после бессонной ночи? Напомни! — просил он, смыкая на моей шее замок.       Я дернул плечом, стараясь вырваться. Меня пронзила дикая рвущая боль, словно острый нож вонзали в каждую из лопаток. Не в силах терпеть, я замычал и, собравшись со злостью, пытался его перекинуть через себя. Но подкосились колени и я встал на одно, бросил руки вдоль тела и раздраженно выдохнул.             — Ты выиграл. Пусти, — я хрипел сквозь сжатые от боли зубы.             — Что Баал делал с тобой? Я видел у тебя синяки на запястьях, Каин! — Авель наклонился ближе, пытаясь разглядеть мои руки. — Он пытал тебя? — осторожно уточнял он, шмыгая носом.       В глазах потемнело, от ужасных воспоминаний и нехватки кислорода, я еле слышно выдохнул:             — Он рвал… и ломал мои крылья. Доволен?       Авель сразу отпрянул и присел рядом.             — Он что? — шепотом спрашивал он. — Шепфа… Я рад, что ты живой.       Неожиданно он набросился на меня, я рефлекторно сжался, пряча голову, не в силах дальше сражаться, но он просто обнял меня и я с облегчением выдохнул, и сам того не желая, подался на него. Он сильнее стиснул мои плечи. Было не столь странно ощущать себя в объятиях брата, а сколько принимать его сочувствие. Видимо он подумал также, потому что резко отстранился.             — Теперь хоть понятно почему ты такой идиот и принимаешь дурацкое решение.       Опять шмыгнув носом, он протянул мне руку, чтобы помочь подняться, и усадил в салон. Я устало посмотрел на него.             — Извини за нос.             — Ты серьезно? — усмехнувшись, он двумя пальцами поправил хрящ, ставя его на место. — Я помял тебе стойку, — он виновато взглянул на машину. — И стекло кажется треснуло. Фактически это сделала твоя спина, но…             — Блядь, Авель. Машине неделя.             — Да это всего лишь железяка. А что с твоими крыльями?             — Он выр… отобрал их, чтобы не было соблазна показывать. Вернет, когда выполню его срочное задание.             — Изверг, — сказал он с презрением и ненавистью. — А что с твоей регенерацией?             — Восстанавливается. Не так быстро, как раньше, но…             — Как ты справишься с колдуном?       Непонятно, он правда переживал или насмехался.             — Ян не узнает. Мне не нужны крылья, чтобы придушить его.             — Ну хоть тут ты трезво мыслишь, — он сложил руки на груди, глубоко вздохнув. Ненавижу эту его позу. Сейчас начнет отчитывать. — А Лэйн, с ней ты что сделаешь? — высокомерно спросил он.             — Заставлю отпустить ее.             — Заставишь… — он смаковал это слово с удовольствием. — Узнаю тебя прежнего. Кажется и правда восстанавливаешься.       Я обреченно вздохнул, откидываясь на сиденья.             — Но у меня нет времени.             — Сколько? — обеспокоено спрашивал брат.             — Завтра до полуночи.       Авель покачал головой.             — Как ты это себе представляешь? — хмуря брови, уточнял он.       Я прикрыл глаза. Надеялся и верил, что все пройдёт как всегда. Я все успею и сделаю в срок, как требуют условия. Я вздохнул, вцепившись в обивку сидения. Спину опять заломило и тело прошибла лёгкая дрожь.             — Ян вернет Лэйн душу и подменит ее на другую. Я просто отнесу амулет. Как делал сотни раз до этого.             — И что потом?             — Баал вернет крылья. Потом я приведу колдуна.       Авель усмехнулся, раскрыв широко глаза от изумления.             — Тебя послушать, все так просто и легко, — он стоял согнувшись, облокачиваясь о крышу машины. — И что нам делать, если не получиться? Если тебе не поверят?             — Нам? — мое сердце предательски екнуло.             — Да! Мы же братья. Полетит твоя голова и моя следом.             — Так вон оно что. А я уж было подумал, что…             — Каин! Послушай, я за тебя тоже переживаю. Отдай ее. Не стоит она твоей милости. А твоей жизни тем более. Будет еще у тебя миллион таких. Красивых, стройных и умных. А эта какая-то… — он старался, подбирал слова пообиднее, — … дефектная. Бездушная. Не твоя. И твоей не будет. Оставь ее. Ее не вернуть. Не получится.       Я схватил его за горло, резко поднявшись, наплевав на боль во всем теле. Он упрямо посмотрел на меня, напрягая мышцы, но даже не попытался вырваться.             — Не смей мне такое предлагать, — я прижал его к двери и надавил еще локтем на горло.             — Найди другую. По проще. По сговорчивее. Нормальную. Которая не обещана…       Я сжал его горло до момента, когда уже начинает темнеть в глазах от нехватки кислорода, но воздух еще немного поступает, даря надежду на следующий вдох. До момента, когда еще чуть-чуть и гортань начинает ломаться. Приложив столько силы, что кровь замедлялась в венах на пути в его мозг. Говорить он больше не мог. Лицо стало краснеть. Но он ничего не делал. Он знал, что у меня нет намерения и потому спокойно терпел, давая мне выпустить гнев.       Я отпустил его шею и вернулся на заднее сидение. Он поспешил следом.             — А если все получится, то что тогда, Каин?       Глубоко вздохнув, я прикрыл глаза. Кажется, это я придумал еще в Роткове, когда не знал, что она потерянная душа. Когда сидел у ее ног на кровати, как и тогда в ту нашу первую ночь.             — Я отдам крылья и буду с ней.       Авель искренне расхохотался.             — Хорошая шутка. Баалу понравится.             — Я не шучу.       Авель смотрел на меня как на умалишенного.             — А если придет кто-то другой и она уйдет к нему. И плакало твое бессмертие.             — Не уйдет.       От чего-то я был уверен в ней, идеализировал.             — А если ее уведет какой-нибудь принц на более привлекательном мерене? А у тебя уже нет крыльев, чтобы ее спрятать.             — Не пущу.       Авель играл в старшего брата и у него хорошо получалось.             — Каин! Станешь как он. Не вздумай. А бессмертие не вернешь.             — И не надо. Зачем мне оно, если не будет ее. Зачем мне вечность, если ее не будет рядом.             — Да ты…             — Спятил?             — Ты…             — Сумасшедший?             — Ты дурак, Каин!             — Я влюблен. Чего и тебе желаю.             — Идиот.       Я рассмеялся. Сил спорить не было. Я снова зевнул и откинул голову на сиденье. Заметив это, Авель недовольно выпрямился.             — Ты похоже сильно ударился головой. Ложись спать, — он сел на место водителя. — Я послежу за твоей принцессой.       Я кивнул, глотая ком в горле, и лег. Как хорошо, что у меня есть он. Пусть не лучший на свете, но в такие моменты я могу ему доверить и себя, и ее.       Я закрыл глаза и впервые за ночь по-настоящему успокоился.       Тук. Тук…       Авель начал выстукивать ритм пальцами по рулю, убаюкивая. В голове зазвучала симфония, дыхание выровнялось и я незаметно уснул.       Тук-тук-тук.       Раздалось слишком звонко и громко. И мимо такта.       Да что такое. Я резко вскочил, ударившись головой о потолок. Глухой звук отдавался в висках и, открыв глаза, меня ослепило солнце. Уже рассвело. Я забыл где нахожусь. Боли в спине исчезли. Остались фантомные воспоминания, которые ныли немного в районе лопаток.       Авеля за рулем не было. Я был в машине один, а перед окном стояла она.       Ни о чем не задумываясь, я выскочил к ней напуганный, непонимающий что происходит, который час и чему она… радуется.             — Доброе утро, Лэйн. — я улыбнулся ей. Сердце увидев ее в полный рост забилось чаще. Она пришла ко мне, не прошла мимо.             — Доброе? — она окинула меня обеспокоенным взглядом и констатировала. — Всегда безупречный Каин сегодня в помятой рубашке.       Она же напротив выглядела изумительно в своей короткой юбке и блузке. Милая и сексуальная. Она не понимает, что дразнит меня. Или она это специально.             — Извини, торопился и забыл про пижамку с котом. А хозяйка меня не пустила в кроватку. Ни в ногах лечь, ни на коврике.             — Хоть настроение хорошее шутить у тебя есть, — она отвела взгляд в сторону. — Можно я возьму сегодня отгул? — с неуверенностью в голосе спросила она.       Я с непониманием смотрел на нее.             — Отгул… Что случилось у тебя?       Она подошла ко мне, остановившись совсем близко. Осторожно и легко разгладила рубашку на груди, будто боясь сделать мне больно.             — Я потом отработаю в выходной. А сейчас покормлю своего котика завтраком, — она закончила фразу шепотом.       Я набрал воздуха в легкие. Приподнял бровь, ловя ее взгляд.             — Опять назвала меня котиком. Безобразие.       «Накажу тебя. Потом.»             — Ты услышал только это? — она игриво переспрашивала.       «Нет, Лэйн. Я услышал все. Каждое слово. Каждую интонацию.»       Склонив голову, я радовался, что не сердится, не злится и хочет побыть со мной.             — Ты вспомнила? — с надеждой в голосе, глазах и сердце интересовался я.       Она отрицательно покачала головой и встала на цыпочки, потянулась ко мне. Хотела поцеловать меня в щеку, но я не дал. Повернулся к ней и поймал ее губы.       «Раз я твой, то и целуй как своего».       Она от неожиданности сначала остановилась, но потом прильнула ко мне и невесомо коснулась шеи рукой. Ее губы приоткрылись. Я с осторожностью провел по ним языком. Не отрываясь, обхватил смелее и проник им внутрь.       Сердце пропустило удар, когда она чуть прикусила его и обвила руками мою талию, одновременно обводя своим языком вокруг моего. Притянув к себе ближе, она обняла меня, бережно кладя ладони мне на лопатки, и прошептала:             — Но очень хочу вспомнить, Каин…       Мое имя произнесенное таким нежным ропотом не оставляло сомнений, что я прощен.       Мое дыхание сбилось. И внутри будто расправились крылья: не эйфория, не гордость, а ощущение жизни, как будто я вдруг снова стал мальчиком, который только что узнал, что принцессы реальны.       Тепло, опускалось от груди к пояснице, и вдруг стало трудно спокойно стоять — хотелось шагнуть ближе, и взять на руки.       Она нехотя отстранилась и тихо сказала:             — Поехали, — она закусила губу. — Подлечу твои рваные крылья лаской и нежностью.       В недоумении откуда она узнала, я стоял не шевелясь. Сердце замерло. Она аккуратно взяла меня за руку, сжала пальцы в своих, и оно стукнуло заново.             — Авель мне рассказал.       Сглотнув, я прикрыл глаза. Хотел сжать кулак, но она не дала, ласково погладила пальцы.             — Он волнуется за тебя, — и мягко добавила — Как и я… — она поднесла мою руку к своей груди.       «Ох, Лэйн. Лучше мне тебя не касаться.»       Раздраженно выдохнув, я старался не показывать, что безумно рад услышанному. Она обняла меня. И я ощутил нежное мягкое касание на шее, потом на щеке. Легкий поцелуй в краешек губ.       Но в груди словно камень, от которого сперло дыхание. Она жалеет меня? Опустив взгляд, я ощущал себя словно застрявшим между отчаянием и безнадежной нуждой в понимании и поддержке.             — Не надо меня жалеть. Я принял решение сам. И готов к…             — Я… Каин. Я хочу позаботиться. — она отстранилась и заглянула в глаза. — Позволь мне поухаживать сегодня за тобой.       Она ласково положила ладонь мне на щеку. Ну как я могу ей отказать. Я мечтал об этом каждую секунду своего существования. Когда она уже начала ухаживать, не дождавшись согласия. Как и обещала нежно и ласково.             — Хорошо, — я сглотнул. Старался выглядеть уверенным. — Достаточно просто полежать со мной.             — Хорошо, — она улыбнулась и хитро прищурилась. — Но сначала завтрак и ванная.       Я шумно втянул воздух легкими, представив нас обоих в этой ванне и сердце чуть не разломало ребра, готовое выпрыгнуть от предвкушения и желания потереть спинку друг другу и еще что-нибудь.             — Как скажешь, — низкий голос выдал мое истинное желание, я сжал ее пальцы и, поднеся к губам, поцеловал. В порыве страсти взял на руки и закружил ее как в танце, подходя к пассажирской двери:             — Карета подана, Золушка, — осторожно и робко добавив, — моя… — попробовал это слово на вкус. Примерил. Посмотреть, как она отреагирует, как поведет себя.       А она улыбнулась и смущенно опустила глаза. Приняла. Согласилась.       «Моя».             — Каин?             — Что?             — Прости меня             — За что?             — За то, что оставила тебя вчера. Я не могла. Я была в панике. Вся моя правда оказалось вдруг производной. Мне стало страшно. Неловко. Непонятно. Хотелось помолчать и…             — Просто в следующий раз будешь молчать у меня на руках.             — Хорошо.       Ее щеки порозовели. Лэйн шагнула и обняла меня. Обернула в свои объятия словно в шелк, самый заветный гладкий и приятный. Я зарылся лицом ей в волосы, в основание шеи. Вдохнул запах. Соблазнительный сладко-цветочный аромат. Апельсин и пион. Я помнил его: это был мой подарок, я спрятал его в том букете с цветами. Значит понравился. Стало так уютно. Я стоял, укутанный ее теплом и заботой. Кажется, я уже не был влюблен.       «Люблю тебя, моя Золушка» признался лишь в мыслях и крепче прижал ее.       Лэйн села в машину и я потянулся ее пристегнуть. Ремень щелкнул и наши лица оказались напротив друг друга. Ее руки обвили мою шею и она поцеловала меня. В щеку. Но я и от этого чувствовал себя парящим в облаках. Она поцеловала еще и сказала у самого уха.             — Мне жаль, что я не сделала этого раньше.             — Сделай сейчас.       Она опустила взгляд на губы, и я поцеловал ее сам.       Легко и ненавязчиво. Я хотел скорее отвести ее домой и уложить в кровать.       Засуетился и сев за руль понял, что не спросил «а как она себя чувствует, хорошо ли спала?».             — Как ты? — поинтересовался я с неподдельным беспокойством.             — Не знаю. Если честно немного неловко смотреть тебе в глаза.             — Радует, что ты хочешь это делать.       Остановившись на светофоре, я поймал ее взгляд. Украдкой. Она улыбнулась уголком губ и внутри потеплело от румянца на ее щеках. Я воспрянул духом.             — Удалось поспать?             — Мало. Я думала. Пыталась вспомнить.       Я положил руку раскрытой ладонью на торпеду между нами.             — Поехали вспоминать…       Слишком смелое предложение, могло показаться ей непристойным. Секунда казалась бесконечной. Я смотрел на дорогу и ждал. Не поспешил ли я? Она только узнала. Кончики пальцев нервно дрогнули, но тут их накрыла теплая рука. Переплетая пальцы и сильнее сжимая, я облегченно выдохнул. Лэйн подняла наши сцепленные руки на локтях.             — Поехали. — согласилась она, с неким намеком в голосе.       Бросив на нее быстрый взгляд, я заметил огонек в ее глазах.       «Шепфа, о чем же она сейчас думает…»