Охотник

      Тишина.       Вязкая. Замершая.       Все вокруг будто накрыли непроницаемым куполом.       Видно пылинки летающие в воздухе.       Едва уловимый аромат цитруса щекотал пазухи.       Мягко, шаг за шагом я скользил вперед, словно тень, стараясь не нарушать зыбкого равновесия.       Я крался, как чужак, пробравшийся на территорию не своего прайда.       Прячась в темноте коридора ведущего к его спальне, я сжимал кулаки до боли в суставах. Чувствовал — по спине тяжелым грузом, цепляясь острыми когтями и царапая, лезет зависть. Парализует конечности. А изнутри, обжигая холодом, поднимается пробужденная ею ненависть. Сжимает горло. Они встречаются и все, что я хочу — месть. Дикая. Сильная. Живая.       Лэйн фантомом, появлялась всюду. Стояла, сидела, он держал ее на руках. Силуэт, блик в зеркале, мягкая поступь… Улыбка, желание…       Я закрыл глаза, сделал глубокий вдох. Медленно двинулся вдоль стены, ведя пальцами по ее поверхности. Холодная. Гладкая. Связующая нить с реальностью.       Я ощущал ее запах и присутствие в каждой комнате. Она бывала здесь. Ночевала. В голову лезли и противно роились мысли о том, что он мог делать с ней и как трогать.       Суставы хрустнули, впиваясь в ладони фалангами пальцев.       Тишина разом рухнула.       Голоса в комнате стихли, будто почуяли приближение хищника.       Затаив дыхание, я застыл, прислоняясь к стене и прячась во тьме, ставшей моей спутницей и наказанием. Она обняла меня и спрятала.       Делая медленный вдох, я расслабился. Мне нельзя поддаваться эмоциям. Рядом с ней будет сложнее вдвойне. Я должен быть сконцентрирован. Сосредоточен.       Дверь в комнату была не закрыта и я слышал их разговор. — Лэйн, будь осторожна. Прошу. — Зачем он здесь, Каин? Что ты задумал?       «Он не сказал ей?»       Я прижался к стене спиной. — Он поможет. Но пожалуйста, будь внимательна. Он хитер.       «Да дорогая, в этом он прав.»       Закрыл глаза и проверил потайной карман. Пальцы нащупали холодное лезвие и успокоились.       Из комнаты потянуло свежим воздухом. — Ты идешь на такой риск ради меня. Почему? — она рвано вдохнула. — Почему тебе так важно спасти меня?       Я откинул назад голову.       «Правда почему Каин? Для чего тебе смертная?» — Роза пахнет розой, хоть розой назови ее хоть нет. — Скажи. — Куда подевалась твоя догадливость, Лэйн? — Скажи, Каин!       Ее голос дрожал. Я чувствовал ее страх. Она боится. Боится сгинуть и не услышать главного. Не услышать, что нужна любимому человеку. — Разве я не показал? Мои действия для тебя ничего не значат?       Молчание повисло кричащим облаком. Я представлял, как они смотрят друг на друга, поджав губы, и слышал, как трещит воздух между ними от невысказанного вслух. Как глаза метают яростные искры гордости, соревнуясь в упрямстве. — Для меня твои говорят о многом, Лэйн. Когда ты снова сама придешь ко мне через пару месяцев, заплаканная. И я тебя утешу. Как всегда. И укутаю. Буду оберегать тебя. Пока ты снова по зову не побежишь к нему. — Каин не говори так. Не мучай… — ее голос дрожал. — Я люблю… — проговорила она полушепотом.       Конец я не слышал из-за возникшего противного однотонного звона в ушах и боли пронзившей грудную клетку.       Мое сердце пропустило удар и не билось больше. Воздух не качали легкие. В венах встал кислород. Я открыл рот в немом крике.       «Нет! Лэйн? А я?!»       Я зажмурился. У меня дрожали руки. На кончиках пальцев собиралась и покалывала тьма. — Ему ты тоже это говоришь, когда уходишь?       Сука!       Я разжал кулак и тьма потянулась к порогу. Да сколько можно уже ее мучить. Скажи ты ей эти важных три слова.       Хотя это трудно. Я знал это. Я тоже молчал и никогда не говорил. Или…       Он догадался, что я пришел и так меня выводит.       Блять.       Я не выдержал и вышел из тени. — Нет, — мой уголок губ ехидно поднялся. — Мне в чувствах она не признается.       Голос разрезал пространство эхом откровения из коридора, наполняя воздух завистью и дерзостью. — Ян?! — воскликнула она.       Я шагнул в дверной проем на голос.       Она испуганно посмотрела на меня. — Ты давно здесь? — Привет, красавица, — поздоровался с ней ласково. — Чудовище, — сказал более холодным голосом, но улыбнулся обоим: ей искренне, ему — со злобой. — Достаточно.       Каин говорил безразличным тоном со мной и по лицу было не прочесть ни одну эмоцию. Но я заметил сверкнувшие уничижительным превосходством глаза, когда я вышел из тени. Он почувствовал, что я здесь. — Вскрываешь замки? — Каин окинул меня оценивающим взглядом, вычисляющим угрозу. — Я осторожно.       Посмотрел на Лэйн, она пристыжено опустила глаза.       «Да Лэйн, я слышал.» — Не обижает он тебя? — спросил ее. — Не нарывайся, Ян. Сначала дело, потом все остальное.       Она ничего не ответила, молча качнув головой, с опаской смотря на него. Переживает. Вот только за меня или за Каина?       Неприятно их видеть рядом. Я повел пальцами и волна плавно оттолкнула ее от него. Заставила сделать пару шагов в сторону. К кровати. — Классные хоромы у твоего дракона, — отвлекал я его. — И кроватка.       Я подмигнул ей. Хотел рассмешить, чтобы улыбнулась мне, но уколол. Специально подчеркнул «твоего», лукавой усмешкой, что принимаю комичность сложившейся ситуации. — Делай, о чем договаривались, — поторапливал он.       Каин шагнул вперед перед ней, загораживая. И ее плечи расслабились за его широкой спиной. Там, она чувствовала себя в безопасности.       А со мной…       Мне казалось я достаточно оберегал ее от всех неприятностей. Огородил и заботился. Только от себя защитить не смог. Она стала моим проклятием, которое не снять никаким заклинанием, даже перепродав душу дьяволу я не избавлюсь от него.       Помню, как встретил ее впервые.       Эффектная девушка в короткой юбке в офисном центре сразу вызвала интерес во мне. Она не вписывалась в серость и обыденность обстановки. Первая мысль — прекрасный вариант для моей коллекции и довольно простой. Она ищет внимания — я дам ей его и легко заберу то, что мне нужно.       Минус один из списка.       Но что-то внутри заставило меня приглядеться к ней.       Я шагнул и замер.       Время замедлилось и взгляд скользил по ней с непривычной тщательностью. Возникло какое-то непонятное ощущение «а правильно ли я поступаю?».       Я искал изъяны, чтобы оправдать себя и свой поступок, но не находил. И не останавливался. Стал пристальнее рассматривать. Любоваться. Следить за каждым движением ее рук. Меня завораживало с какой грацией она пристает к этому автомату с напитками. Как переступает с ноги на ногу, покачиваясь и будто танцуя. Как темные длинные волосы переливаются и перекатываются, когда она наклоняет голову.       А когда не получила желаемого, она растеряно оглянулась, — мои губы чуть приоткрылись от изумления. Она показалась такой хрупкой, что на миг захотелось стать ее рыцарем и защитить ее.       Сморгнув секундное замешательство, я уверенно направился к цели. Мне нужно было просто очаровать ее и пригласить на свидание. Дело за малым.       Когда я смотрел ей в глаза, протягивая бутылку, она мне улыбнулась и я подумал, а что если сделать ее своей. Она симпатичная и юная. Павел давно говорил — колдуну нужна кукла, которая всегда будет рядом. Удобно. И быстро восстанавливает силы, а надоест — поменяешь. Только надо найти девственницу, чтобы не убежала.       Я прищурился, разглядывая ее и ее спрятанную за дерзостью неуверенность. Взгляд выдал. Внешняя оболочка колола шипами наглости, но внутри она была как цветок: нежная, чистая, светлая.       Я не смог.       Улыбнувшись, отдал бутылку, и молча ушел.       Не стал знакомиться.       Я отпустил ее, не поняв истинной природы своего поведения, а теперь расплачиваюсь. У меня самый опасный соперник и страшный.       Увидев ее на концерте в компании, решил — это судьба. Подошел и познакомился. Узнал, что мы учимся вместе.       И все!       Я сел на коня.       Укутал ее вниманием. Не хотел, чтобы она досталась другому. Забрал и отвез домой.       И снова не смог.       Слишком много свидетелей. И она слишком застенчива.       Я вновь ее отпустил.       И опять случайная встреча на вечеринке в Хэллоуин.       Она была одна.       Такой шанс я упустить не мог.       Был выпивший и заключил договор, так хотел попробовать вкус ее губ, которые она мазала блеском с ароматом малины. Думал все закончится. Отдам ее душу, но мне захотелось большего. Я повез ее домой. Она ломалась и отнекивалась. Призналась, что не была с мужчиной. И меня будто сбило поездом. Размазало по лобовому все прошлое и намотало всех бывших и будущих на колеса. Я больше не смотрел ни на кого, кроме нее.       Решил твердо сделать ее своей куклой. И не отдавать никому.       Начал ухаживать. И дарить такое ей нужное внимание. Она расстаяла и подарила мне себя.       Но постоянно думала о своей неуверенности в собственной уникальности. Постоянно искала в себе несовершенства, чтобы исправить. Мне льстило это.       Хотела быть идеальной, не понимая главного. Что они и делают ее индивидуальностью, неповторимым экземпляром и нестандартной, живой, настоящей, которая так полюбилась мне.       Я улыбнулся своим мыслям, видя, что она выглядывает из-за плеча Каина и наблюдает за мной. — Оставишь нас ненадолго? — бросил отчаянно, спонтанно возникший вопрос. Повисший в пропасти скрытым желанием.       Игнорируя мою просьбу, Каин посмотрел на нее, словно ожидая приказа: сидеть или наброситься. Будто его слова было мало, он ждал ее. Предоставлял право распорядится и выбрать ей.       А она знала предпочтения Каина, он вверил ей себя, свои чувства и их отношения. — Мне нечего скрывать. Кажется, вы оба знаете обо мне больше чем я сама, — старалась она сказать ласковей и со всей любовью на которую могла в этот момент. — Каин останется.       Сжав челюсти, Каин собрал пальцы в кулак. Не сказав ни слова, не моргнув, только сверкнув гневно взглядом, он шире расправил плечи, ограждая ее.       Он бы ни за что не оставил нас одних по своей воле. Он доверял ей, но не доверял мне, зная что я заберу Лэйн при первой возможности.       Если бы она попросила выйти — он вышел, и не ослушался. Не потому что привык служить и исполнять приказы. А потому, что она была его единственной слабостью. Кто бы мог подумать, что у правой руки Баала, с которым мог спорить только он, есть хозяин, которому он и слова поперек не скажет. Просто молча исполнит просьбу.       И Каина бесило, что я знал это. — Приручила дракона, — я подмигнул ей.       Меня обдало плотной волной воздуха, которая накрыла меня вязкой смолой и осела тяжелым полотном в моих легких, не давая грудной клетке глубже вдохнуть. — Перестань. А то натравлю моего дракона на тебя, — дерзила она.       Каин хмыкнул, ему понравилось.       Я стоял и смотрел на нее, подсвечиваемую огнями соседнего дома. Хрупкая, дерзкая, агрессивно милая. Но чувствовал ее негодование. — Каин, а той, которая уехала в Америку, ты говорил, что любишь? — Лэйн была на волне. Она оседлала дракона и хотела докопаться до самой сути. У нее не было времени, ей хотелось выяснить и найти истину. — О, бывшие… всегда интересно, — вмешался я в разговор.       Он не обратил на меня внимания. Каин был удивлен осведомленностью, хотя по взгляду быстро догадался откуда информация. — Нет, — сказал он ледяным голосом, которым выуживают информацию в пыточной. — Так может потому и уехала? Ты не думал об этом? — я снова пытался вклиниться в диалог.       Каин по-прежнему не смотрел на меня, игнорируя мое присутствие и мои вопросы. — Бессмертному тяжело привязываться, Лэйн, осознавая, что люди не будут рядом вечно. Ваш век скоротечен, я же буду мучиться всю свою бесконечную. И иногда мне хочется сдаться… Бросить все, не понимая зачем? Ради чего? — он выводил, проверяя ее чувства на крепость. — Ради нескольких лет сомнительного счастья, что для меня равносильно мигу? — он внимательно всматривался в нее и перевел колкий взгляд на меня. — Или ждать, что тоже уедешь за привлекательным принцем. Жизнь коротка, вдруг упустишь выгодное предложение. — Перестань. Я не такая.       Прикрывая глаза, он сдержанно выдохнул. Каин говорил откровенно и искренне. Его кинули в прошлом, сделали больно. И он, как обычный человек, боится пораниться снова. — Мне всегда казалось, что ты с ним счастлива, Лэйн, — он бил по-больному. — С ним ты всегда улыбалась. Со мной же — плакала. — Ой… — я закатил глаза. — Хватит строить из себя жертву! И давить на жалость, — сказал я сдерживая силу внутри, он выводил меня из равновесия.       И чтобы его восстановить, я выпустил ее.       Тьма потянулась к его ногам, окутывая. Глаза поменяли цвет. Но она, лишь коснувшись, подарила ему сладкую иллюзию воссоединения с той, что уехала, выбрав более привлекательное предложение. — Убери!       Он отшвырнул темные шупальца ногами, сбрасывая наваждение, и шагнул назад. Дикий взгляд в тумане, пугал. — Как ты это сделал? — спросил он в недоумении. — Друг научил.       Хитро прищурившись, я посмотрел на Лэйн, она смотрела то на меня, то на него с подозрением и опаской. Она точно игрушка, которую делили два злобных добермана, не наигравшись. — Знаешь, я пытался понять почему? — я с интересом рассматривал ладонь, в центре которой игралась тьма. Хотелось пульнуть ее ему в грудь. — Что сделал не так? Почему она постоянно уходит к тебе.       Каин молчал, не моргая, снова переводя на меня взгляд, стараясь не реагировать на провокации, но я знал, чем задеть его. Знал его слабое место. Он сам показал. — И? Догадался? — беспристрастным голосом, он старался показать, что он собран и спокоен. Но я видел, что это не так. — Я пересматривал каждое ее воспоминание о тебе, — я улыбался, глядя на него, и видел появляющиеся эмоции на невозмутимом лице. — Знаю каждую деталь. О чем разговаривали. И что делали.       Лэйн закрыла лицо руками. — Сволочь, — пискнула, будто мышка из угла.       Хищный оскал у Каина стал зловещим. Яростным. Желваки двигались угрожающе.       Получилось — я залез ему в душу. В важное. В запретное. В личное. — И знаешь, я завидую. Со мной она не говорит по душам. Не такая инициативная. Просто кукла красивая. Лежит и делает.       Губы Каина сложились в тонкую линию. Я ухмыльнулся — он еле держится. — А когда однажды я попытался сделать также как ты, она назвала меня твоим именем, — процедил сквозь зубы с ненавистью на которую только был способен.       Каин снисходительно приподнял один краешек губ. Лэйн резко выдохнула. — Каин, он тебя дразнит. Такого не было. — О! — тьма взяла верх на секунду и ужалила всех. — Ты просто не помнишь, Лэйн. После этого я стер все твои воспоминания о нем.       Каин откинул голову назад, делая глубокий сдержанный вдох. Терпение на пределе. Его лишили личного, отобрали любимое и забирали каждый раз, рубя по только что зашитому шву. — Иди сюда, милая, — просил я, улыбаясь ехидно.       Лэйн не тронулась, чем меня разозлила. Каин смотрел на меня слишком уверенно. — Покажу тебе фокус, дракончик.       Глаза мои потемнели и я посмотрел на нее.       Она подняла бровь.       Иди к нему.       Сказал про себя, взывая к нашей связи. И она пошла. Безропотно переставляя ноги, я дергал ее за веревочки. Не люблю это делать, но приходится.       Каин не двигался. Она медленно приблизилась к нему.       Обхвати его за шею.       Лэйн послушала и изящные пальцы сомкнулись вокруг горла Каина. Он перестал дышать.       Сильнее, дорогая. Не бойся. Не сломается.       Она надавила.       Каин сглотнул. Испуганно смотрел на нее. Осторожно коснулся ее руки.       Подойди и обними меня.       Резко оставив Каина, она развернулась и быстро направилась в мою сторону.       Он пытался схватить ее за руку, но одно движение пальцами и она спрятала свою за спину, не давая поймать себя. — Ты владеешь ее волей…       Он не договорил — она обняла меня, и он шагнул ближе. Остановился, открывая рот, видя что она обнимает, кладёт руку на талию, второй тянется и кладет ладонь на щеку. — Вздумал за нее прятаться? — выдавил он сквозь зубы.       А я положил руку на ее поясницу и, улыбнувшись, сказал: — Я скучал, — целуя ее в висок. — Поцелуй меня, — попросил ласково и смотря на свое отражение в ее затуманенном взгляде.       Она безвольно потянулась к губам и я заметил синяк на ее коже под подбородком. Пальцы сильнее впились в нее, но когда наши губы встретились, я забыл обо всем. Мягкие, нежные, сладкие. Я приник к ним, как к источнику. На мгновение поддался и шепнул пару ласковых. Не сводя с Каина глаз, оттянул ее за нижнюю губу. Характерный «чмок» разнесся по комнате, а раздражающий стон, отражаясь от стен, выдал лопнувшее терпение наблюдателя.       Он оскалился, обнажая зубы.       Ее объятия были искусственными. Не настоящими, я ощущал ее нежелание. Чувствовал, вся моя тьма тянется к ней, будто прирученная, желая воссоединиться, напитаться, насытиться.       Я отпустил ее.       Она ахнула, вздрогнула пташкой, чью клетку резко распахнули, предлагая свободу. Она не понимала, почему оказалась рядом со мной. Растерянно глянула на Каина. Пытаясь отшатнуться, но я схватил ее за запястье. Ее кожа была горячая, пульс бился быстро, как у ребенка, пойманного с поличным. Мои кончики пальцев слегка покалывало.       Тьма коснулась ее, погладила. Обнюхала.       Лэйн уперлась мне в грудь рукой, пытаясь оттолкнуть. — Отпусти ее! — прорычал Каин и голос его, рыком прокатился под сводами комнаты. — А что только тебе можно оставлять на ней следы? — процедил я, чувствуя, что тьма внутри усмехается. Мне нужен был повод, капля ярости, чтобы вывести его из себя.       Каин ринулся ко мне.       Четкое выверенное движение, ловкость рук и метательный нож сверкнул в воздухе. Вонзаясь ровно меж ребер в середину грудины. Туда, где должно располагаться сердце чудовища.       Глухой звук, разрезающий плоть.       Он остановился в метре от нас.       Лэйн вскрикнула. Протянула руку к нему. Дернулась. Пальцы дрожащие замерли.       Но Каин лишь ухмыльнулся, не подав виду, слегка наклонил голову. Обхватил одной рукой рукоять и вытащил, вытирая острие двумя пальцами. — Не разочаровывай меня, — начал уверенно, хотел выкинуть, но… моргнул, неестественно выдохнул. — Ты же не думал…       Он зажмурился будто впервые почувствовав боль. Пошатнулся. Кожу на пальцах разъедало то, чем было измазано лезвие.       Теперь хитро усмехнулся я.       Его нога подкосилась в колене, словно опоры под ней больше не было. — Каин?       Она смотрела на него, все еще протягивая руку и шагая к нему. На безупречной белой рубашке проступило темно-красное пятно — алая роза, стремительно распускающаяся. — Что ты сделал с ним? — в ее глазах застыл ужас. — Что это? — с непониманием он разглядывал нож.       Каин поднес испачканные пальцы в крови к носу — и сморщился. Резкий запах кислоты ударил по пазухам. Плечи ссутулились и он сдержался, чтобы не простонать. Силы ускользали из него, как песок сквозь пальцы. — Откуда ты узнал про… — хрип из горла вырвался, он опустился на колено. — Лэйн…       Он смотрел на нее обреченным взглядом безысходности, а руки повисли у пояса. Он сунул одну в карман. Я видел, что взгляд менялся с яростного на беспомощный. В нем появлялся страх. За нее. — Каин…       Он дернулся то ли в попытке взлететь, то ли вдохнуть.       Она вырывалась, брыкалась, но я обхватил ее за плечи обеими руками. — Каин! — она кричала, будто это могло спасти его. А в голосе отчаянный страх. За него. — Ривелиуса сильно впечатлила история любви к принцессе, которую украл крылатый дракон. Надо же бессмертные, а любите сказки.       Пятно на груди становилось все больше. Регенерация не помогала. Глаза сменили цвет на кровавый. Он тяжело выдохнул.       Я не понимал, как именно действует, но мне нравилось видеть его таким и моя душа наполнялась сладкой черной радостью и я вбирал его силы в себя с каждым выдохом. И они растекались по мне приятным всевластием, подкармливая тьму внутри. — Он сделал мне подарок. Небольшой, но действенный. — Сука. Я убью тебя. Клянусь. Буду мучить, — обессиленный голос не придавал угрозы обещанию. Только обезнадежил обладателя. — Каин! — она не сдавалась. — Пусти! — она вцепилась ногтями мне в руки. Уверен вгрызлась бы и зубами, как тогда… Но Каин попытался встать и она на секунду остановилась в терзаниях.       Опираясь на колено рукой, он рывком хотел подняться. Дернулся, но рухнул на пол мешком.       Тело больше его не слушалось.       Глухой звук плетью отдался по барабанным перепонкам.       Она закричала. Но я держал крепко. Наслаждался. Ее присутствием и его крахом. — Прости… — прошептал он.       Сжав челюсти, он медленно закрыл глаза. На краешке одного, под ресницами, блеснула и покатилась слеза. Одинокая. Капля человечности, разбившаяся о подлость ситуации.       Он больше не двигался. — Нет! Каин! Что с ним? — она ударила меня по плечу несколько раз, по груди, где отчаянно раскалывалось мое сердце, понимая кто занял место в ее. — Все в порядке с твоим пернатым.       Неожиданно повернувшись ко мне, она улыбнулась и, не скрывая ненависти, замахнулась.       Резко и неожиданно.       Яростный шлепок раскаленным железом опалил мне щеку.       Больно.       Посыпались искры из глаз.       Голова откинулась в сторону.       Кожу жгло. Она горела там, где ладонь коснулась ее.       А во рту сладко-солоноватым привкусом разливалась самооценка, спущенная с небес.       Хитрая.       И рука у нее тяжелая. На нем тренировалась?       Я медленно возвращал взгляд на нее. Я был зол. Но пощечина — снег за шиворот, охладила пыл и отрезвила голову, вернула контроль. Я лишь ухмыльнулся и крепче прижал ее. — Он отдыхает, — облизывая кровь с губ. — Не переживай ты так. Он в сознании: все слышит, просто не сможет нам помешать. — …       Она дернулась, но я перехватил ее за предплечье раньше, чем она ударила еще раз. — Пусти! — шипела сквозь зубы. — Я отпущу, но ты к нему не пойдешь, — строгий тон удивил меня самого. — У нас есть дела поважнее, — как можно мягче старался убедить ее. — И времени все меньше.       Она посмотрела на меня. Взгляд внезапно стал теплым, наполнился жалостью и мольбой. Мое сердце словно сжали клещами нежности. Пытали тисками ее вдруг проснувшихся чувств. — Пожалуйста… Ян… — с лаской добавила.       Она положила руку мне на плечо, уговаривая. Погладила. Даже заплакала.       Блять.       Нет.       Я не мог устоять.       Злость улетучилась, растаяла как первый снег на солнце, стоило ей только проявить чуточку своей доброты и заинтересованности. И пространство вокруг наполнилась красками. Яркими. Светлыми.       Так приручают чудовише…       Я склонил голову, опустил подбородок.       Вся моя строгость и сосредоточенность трещала по швам. Я готов был завернуть ей этого Каина, украсить бантиком, и швырнуть к ее ногам, лишь бы не расстраивалась и не смотрела так грустно, как сейчас.       Сердце сжалось.       Моей слабостью тоже была она.       И она этим пользовалась. — Я быстро. Проверить, — пальцы огладили по краю ворот водолазки. — И вернусь.       Я поджал губы. Надеюсь, она не слышит скрипящие зубы от нахлынувшей ревности. Я прижал щекой ее руку к плечу. Сглотнул. Тьма внутри меня начала реагировать на нее чаще. Внутренний голос сжалился:       Куда она денется? Я сильнее и быстрее. Ей не убежать. Она ничего не сделает. Пусть идет.       А мне нужно взять себя в руки.       Я выдохнул. — Если тебе от этого будет спокойнее… — Да, — быстро ответила. — Я вернусь и делай, что должен. Только не делай так больше.       Слова резали меня острым лезвием. Поддевали кожу и сдирали ее заживо. Я не думал, что ее чувства к нему будут настолько серьезны.       Она готова пойти на это ради него. — Только не трогай рану — там яд. Через некоторое время его регенерация справится, а пока…       Но она не слушала. Чуть я ослабил свой хват, она вырвалась и убежала. Мне оставалось только наблюдать. — Каин… — она опустилась рядом. — Я с тобой.       Его ресницы дрогнули, но не поднялись. — Я здесь…       Она положила руку ему на плечо.       Тьма словно тень, потянулась за ней по пятам, по местам куда она наступала. Как туман стелясь по полу, обнимала, окутывала, заботилась.       Она сидела на коленях перед ним, щупала пульс, слушала дыхание, осматривала рану на груди. А в моей что-то ломалось и откалывалось. Падало звонко на дно и разбивалось. Откликалось эхом в пустоте сознания фразами:       Она больше не твоя.       Ты ее потерял.       Отпусти.       Отдай.       Оставь.       Не мешай.       Не знаю видела ли она, как тьма, подчиняясь, начала обволакивать Каина, желая спасти его и помочь. Проникала туда, куда Лэйн не могла — в самую рану, становясь противоядием, которого раньше не существовало. — Хватит. Он живой. Просто обезврежен временно.       Она откинула пряди с его лица, коснулась щеки и глаза под веками задвигались. Он чувствовал ее касания, слышал голос, но двигаться не мог. — Довольно. Идем, — старался не давить на нее, но время беспощадно утекало.       Самому было неловко. Не верилось, что я так легко отключил эту мощную машину смерти.       Лэйн торопливо коснулась рукой своих губ, а затем приложила кончики пальцев к его. Шепча то, что не могли сказать ей ни он, и ни я.       Думала не замечу. Не услышу. Но я видел и слезу упавшую с ее на его щеку.       Шмыгнув носом, она нехотя поднялась и подошла ко мне. Смотрела под ноги, покорно склонив голову. А тьма за ней стелилась черной фатой. — Идём, — сказала она равнодушно.       Я обнял ее за плечо, острожно и мягко накрыв его рукой. Не желая больше доказывать кто главный. Хотел увести ее, помолчать.       Тьма начала окутывать нас. Она собиралась вокруг, пряча нас в кокон.       Мы медленно шагали мимо кровати. — Признаюсь — я ревновал тебя. Но не показывал. Улыбался тебе, потому что, засыпала со мной и просыпалась в моих объятиях.       Вспоминая проведенное время вместе, у меня щемило в груди, где в тишине под ребрами, она уже вросла в меня, а воспоминания о нем вырубали корни глубоко и без обезболивающего. — Лэйн, ты была счастлива? — я осторожно взял ее за руки, подводя к окну.       Тьма уже наполовину скрыла нас.       Она пожала плечами. Ее пустой взгляд уткнулся мне в грудь.       Я грустно улыбнулся. — Чего тебе не хватает? Крыльев? Хочешь я наколдую их?       Она подняла на меня глаза. Чуть улыбнулась. Помотав головой, ответила: — Ты добрый. Милый. Красивый. — слова ей давались с трудом. — Мне было хорошо, пока я не узнала правду, — голос понизился, стал печальнее.       Я стоял, не в силах отвести от её лица взгляд — спокойного и чуть отстранённого. Пытался найти себя в отражении ее глаз. Она была рядом, но будто за стеклом, за гранью, уравнением, к которому я никак не мог подобрать правильное решение.       Последний луч света скользнул по ее лицу. Нас полностью заволокла темнота. Но я видел ее очертания. Я привык к тьме, которая стала мне, как родная.       Шагнул ближе, чтобы она не боялась. В воздухе повис гул — само пространство сузилось, ожидая признания. Нависло над нами, словно подслушивало. И каждое слово в темноте звучало исповедью. — Ян, я знаю, что ты изменял мне. Каждый раз, когда отлучался по делам, — ровный тон голоса резал клинком, которое вонзилось в грудь Каину. А слова — отрава, которым оно было смазано. И тьма внутри меня застыла, будто животное, пойманное светом факела. — Лэйн… Я… не… все не так.       Я попытался объяснить, оправдаться — но слова звучали фальшиво, как шаги постороннего в пустом храме, где больше Бога нет. — Я пользуюсь тьмой, но я не бессмертный. Она внутри — живая, голодная, всегда рядом, и если не кормить её, она заберет мою человечность. Потому у колдуна есть кукла — сосуд, из которой он забирает жизненную энергию, утоляя свою черную жажду. Да, я трахал других, но… — я запнулся, тяжело в таком признаваться, — … чтобы из тебя силы не тащить. Чтобы уберечь и не потерять.       Она слушала, ее тонкие пальцы дрожали у меня на груди. Глаза смотрели, но не понимали. — То есть хочешь сказать из хороших побуждений… — Хм… да. До тебя все было иначе. Я просто забирал душу, а потом… и силы вытягивал сразу. Так было проще. Да и куклы у меня не было. Но когда мы начали встречаться — я перестал. Просто забирал душу и ничего не делал. Возвращался к тебе и…       Я прикусил язык.       Любил до самого утра.       Не смог сказать вслух. Не дала гордость.       Я слышал, как тишину вокруг нарушают взмахи ее ресниц. Как бьется пульс. И как она молча возмущается. — Но потом… Я выбрал из двух зол меньшую. Совесть не позволила тянуть из тебя и я стал искать варианты, как можно заменить твою энергию, но не нашел, — я сделал глубокий вдох, не верилось, что признаюсь в этом. — Ты связана со мной, Лэйн, и мне нужна ты. Иначе я теряю контроль и становлюсь… — … как животное.       Наверное, я и был им в ту ночь. Она хорошо запомнила. — И как ты сейчас? - с интересом спросила она. — Как паразит. Тяжело. Я тяну жизнь из других. Хватает ненадолго. — Так развяжи нас. Не мучай. — Не могу. Это тебе не туфли в магазине купить. Забавно, но все как в сказке — только смерть разлучит нас.       Я слышал — она сглотнула. Начала мотать головой.       Тьма вокруг стала гуще.       Она думала о нем. — Каин… — имя разрезало воздух и упало к ногам тяжелым выдохом. — Ты знаешь кто он?       Лэйн задержала дыхание, убрала мои руки и сделала шаг назад. — Знаю. Мой ангел-хранитель, — прошептала с незыблемой верой в голосе.       Я лишь с горечью усмехнулся. — Он не сказал тебе кем служит в небесной канцелярии? — Должно быть священник. Он любит читать проповеди. Наставлять и учить.       Голос ровный. Ни тени страха. Только дерзость, завернутая в спокойствие. — Священник? — я тихо посмеялся. — Он любит не учить, а мучить, Лэйн. Каин — правая рука Баала, которому ты обещана. Он его верный пес. Его меч, — ее глаза стали шире и я шагнул ближе, мой голос стал тверже. — Каратель. Жестокий и безжалостный. Ему не чуждо сострадание. Он не знает что такое сочувствие. У него нет сердца! - я повысил голос. Слова лились из меня нескончаемым потоком. Я хотел донести до нее суть. - Он вершитель судеб — судья без голоса совести. Беспринципный и безэмоциональный. Ему позволено самому выносить решение: забить потом или убить сразу. Понимаешь теперь, какая у него высокая должность? И что он может потерять.       Она подняла на меня взгляд, полный мольбы и расскаяния. Ее смирение я ощущал фибрами, каждым нервом. — Безумная! Таких не любят. Таких… — Замолчи! — крик её разрезал воздух.       Тьма вокруг нас дрогнула. — Лэйн…       Я шагнул к ней вплотную, безошибочно нашел ее лицо и обхватил ладонями. Приблизился. Внутри признание горячей лавой рвалось наружу. — Я не знаю чем все закончится, но я вернусь. Я заберу тебя. Не отдам ему. Ты моя. Я… — Я хочу к нему.       Мир вокруг провалился во тьму. Она не дала договорить, перебила. Невинно накрыла мои руки своими. — Тебе не стать им, Ян.       Последняя надежда похоронила себя заживо. — Лэйн… — я пытался достучаться до ее здравого смысла. — Он плохой. Он мучает и убивает. — А ты? Ян? Что делаешь ты?       На миг я задумался.       Я делаю тоже самое, просто в иной, менее изощренной форме.       Молчал. Впервые чувствовал — не гнев, не злость, а отвращение к себе. Меня словно ткнули мордой в то, что казалось обыденным.       Мы с Каином были одинаковы, просто по разные стороны зеркала. А она была нашим светом, за которым мы оба летели как мотыльки.       Я чувствовал, как мокла кожа под моими пальцами. — Лэйн.       Я сильнее надавил. Тьма искушала и манила вытянуть из нее хоть каплю.       Не выдержал и прислонился к ней лбом. — Тебе нужно расслабиться. И просто слушать, не отвлекать меня. Не бойся. Я прочитаю заклинание, которое вернет тебе душу, — я сильнее прижался к ней. Наши носы соприкоснулись. Она, кажется, смирилась с обстоятельствами. — Где крестик, который я просил всегда… — У Каина. Он забрал его перед тем, как ты пришел.       Отстранившись, я щелкнул пальцами и тьма рассеялась. Взяв ее за руку, потащил к нему. — Скорей.       Мой крест висел у него на запястье.       Лэйн не подпустила меня — сама все сделала.       Слава Шепфамалуму.       Убедившись, что ловец настоящий, я снова повел нас к балкону.       Прохладный воздух ударил в лицо, смывая наваждение. Солнце клонилось к закату, растекаясь по небу розовой сахарной ватой. Я на миг замер, осматриваясь — красиво.       Чуть шевельнул пальцами и тьма опять стянулась вокруг нас. Окутала плотным облаком, пряча от чужих глаз. Я обхватил ее лицо, зарываясь пальцами в волосы. Закрыл глаза, сделал глубокий вдох. Ее запах дразнил сознание. Наши лбы и носы касались друг друга. Она осторожно положила руки мне на грудь. Не обняла, сохраняя между нами расстояние. — Думай о хорошем… — шептал ласково, тихо, будто она все еще моя.       И начал читать. O Mater Vitae, quae abyssum manet, Redde quod tenebra retinet in regnis suis. Conliga animam cum halitu et cruore — De nocte surgat caro peccati.       Слова лились плавно, складно, как река. Тьма внутри встрепенулась проснувшимся зверем. Ожила. Потянулась. Побежала. Устремилась.       К ней.       Шептала. Скользила по коже. Через касания проникая в нее. Струилась по венам. Она хотела забрать свое, но не могла.       Заклинание не позволяло.       Тьма отдавала. Возвращала. И ей это не нравилось. Это противоречило ее природе.       Пальцы двигались сами: сжимали, разжимали, массировали ей голову, стараясь утешить.       Ее запах, касания, присутствие — мысли путали, пьянили.       Воздуха стало не хватать. Я стал чаще дышать. Сжал челюсти.       Тьма чувствовала источник. Билась под кожей, моля и желая напиться.       А Лэйн стояла спокойно. Только грудь чуть приподнималась, ровно, уверенно. Потом — шагнула ко мне, обняла под лопатками. Вверяя себя. Это был не прощение, и не любовь, а доверие. Молчаливое «я с тобой».       Я прикусил губу. Сосредоточился. Собрал волю в кулак. Сильнее прижался лбом к ее.       Нельзя.       Еще немного.       Я почти закончил.       Последняя строчка.       Последнее слово.       Точка.       …       Я замер.       Облако, прятавшее нас развеялось.       Тьма внутри завыла. Низко, протяжно, как волк под луной.       Она рвалась к ней. — Лэйн…       Она сильнее прижалась, пытаясь удержать зверя внутри меня. — Лэйн… отпусти.       Я отстранился от нее. Шагнул назад. Разорвать касание не мог. Тьма не давала. Желала прильнуть. Она пульсировала, стонала, лезла под кожу — и вдруг начала забирать.       Нет.       Не сейчас.       Я перестал дышать. — Ян… — я еле разобрал ее голос сквозь собственный страх. — Ты опять…       Она смотрела в мои черные глаза.       Я рядом слишком долго. Слишком долго ее не трогал. Тьма, как голодный зверь, потянулась к ней.       Хоть немного.       Хоть каплю.       Капельку.       Дай! — Беги! — выдохнул я, сжимая зубы. Тело тряслось, напрягалась каждая мышца. Воздух вокруг пропитывался азартом преследования.       Я убрал руки и крепко сжал их. Костяшки хрустнули.       Она не двигалась. Я прикусил губу. — Быстрее! — рявкнул, — Убегай, — говорил уже не своим голосом.       Я зажмурился.       Внутри словно переключали скорости, ставя коробку в спортивный режим. Пульс остановился, стал тонкой красной линией на мониторе, противно пища. И вдруг — удар. Он запустился вновь только не мой, а чужой. Того, кого я едва сдержал тогда в Роткове.       Миг.       Всё изменилось.       Стало другим.       Зрение. Слух. Обоняние. Сила.       Инстинкты обострились.       Я превратился в охотника. Хищного опасного зверя.       Воздух со вздохом ворвался в легкие, наполняя олвеолы кислородом. Запрокинув голову, я медленно выдохнул. Лэйн сделала осторожный шаг назад, но было поздно.       Пульс бился в висках в древнем ритме.       Охота началась…       Лэйн бросилась прочь — лёгкая, тихая лань. Я закрыл глаза и шел за ней по запаху. Невесомый, почти прозрачный, как солнечный зайчик на стене.       Втянув воздух, я повел носом, улыбнулся и сорвался за ней.       Пол под ногами дрожал, как земля под копытами стада.       Воздух звенел.       Тьма клубилась за мной крыльями ворона.       Пространство сузилось, отделив лишнее. Я видел цель — не видел преград.       Она убежала на кухню.       Я настиг ее быстро. Прижал к столу. Навис над ней.       Поставил руки по бокам, заключая в клетку, склонился к уху. Втянул воздух. Как вдруг…       Холод металла коснулся шеи.       У добычи острые зубки.       Я облизнул губы и подался еще на нее. Острое лезвие уперлось мне в глотку, нарушив кожный покров.       Красная капля скатилась по горлу.       Мир вспыхнул.       Тьма взвыла от восторга.       Я почуял голод и магию охоты.       Еще.       Я взял ее за запястье и повел в сторону, оставляя порез на себе. Наслаждался ужасом в ее глазах. Я надавил сильно большим пальцем туда, где бился ее пульс. Рука разжалась, выпустив нож.       Лязг эхом раздался по комнате. Зрачки у нее дрогнули. — Тише. А то разбудишь своего ангела.       И тут же почувствовал острый клинок.       Между ног.       Там где от желания, твердела плоть.       Увлекся.       Обхитрила.       Лисица в обличии газели.       Я сглотнул.       Она надавила.       Я отступил и отпустил ее. — Поиграем?       Я провел по ране пальцами — защипало. Облизал их, и порез начал затягиваться. Тьма шептала, вылизывая мои раны.       Лэйн не дышала. Руки дрожали. Глаза смотрели и не моргали. — Убегай… Забавная.       Она поскакала обратно в спальню.       Я почти настиг ее, схватил за руку. Дразнящее касание.       Она грациозно и с легкостью косули, вскочила на кровать.       Я прикусил губы.       Пытался поймать.       Её дыхание, её волосы тенью мелькали, маня мой ненасытный нрав.       Мир сжался до этой комнаты. До этой постели. До единого ритма — её шаги, мои, стук сердца и шепот в ушах.       Коснись.       Дотронься.       Возьми.       Она вправо — я влево.       Она от меня — я за ней.       Я играл с ней. Дарил иллюзию спасения.       Следом вальяжно поднялся на кровать.       Она быстро нагнулась и потянула простыни.       Теряя опору, я упал.       Она спрыгнула, как длинноногая антилопа, направляясь к балкону.       Смеясь, я схватил край простыни, дернул.       Раздался треск. Ткань порвалась. Я вскинул ее хлыстом и она черной ленточкой обвилась вокруг её локтя. Лэйн дернула рукой, и она соскользнула, щекотя нервы обоим. Демонстрируя хрупкость свободы.       Чувство погони разгоняло кровь. Тьма ликовала в предвкушении явства.       Дверь на балкон — распахнута. Поток ветра — глоток свежего воздуха. — Беги, — мурлыкал с нежностью.       Лэйн обернулась.       В её глазах страх. Грудь высоко вздымалась.       Мимолетный взгляд за спину.       Она бросилась прочь.       Я за ней.       Тень на мгновенье заслонила свет.       Всё стало звуком, биением, трепетом.       Она мечется.       Рывок.       Столкновение.       Она в моих объятиях.       Вздох.       Вскрик.       Попалась, лисичка.       Я навалился, щелкнул пальцами.       Тьма заволокла нас, горячая и жадная. Я укутал ее обьятьями.       Она пыталась вырваться, шепча непонятное. Лигала меня пятками, а я обнимал, целуя в плечо.       Тьма пробиралась через голые касания. И я, как котенок, искал губами обнаженные участки.       Шея.       Прикоснулся к коже, к яремной вене, где слышал — толкается кровь.       Поцеловал.       И почувствовал.       Она закричала.       Я прикусил.       Она ворочалась, пиналась и брыкалась. А я только больше завелся.       Ее энергия такая необузданная и дикая полилась в меня. Я застонал от удовольствия. И в этот миг — чужая сила ударила в спину, как взрывная волна. Лэйн откинуло горячим потоком воздуха на подушки, меня — в другую сторону.       Я не успел опомниться.       Мертвая хватка сомкнулась на горле. Пол ушел из-под ног. Пальцы — кандалы, сошлись на шее плотным кольцом. Холодные, жесткие.       Я висел в воздухе — Каин держал меня одной рукой. — Уже выспался… — с трудом выговорил я.       Глаза его горели адским пламенем. Они были полностью алые.       В них — бездна. Без света. Без жалости. А на лице спокойствие, от которого стынет кровь. — Ты жалок, — жидкий металл голоса разрезал пространство комнаты. — Зато кукла со мной, — я дерзко оскалился.       Круговое движение пальцами и Лэйн попросила его ласково: — Отпусти. Пожалуйста.       Каин не смотрел на нее, только сильнее сдавил, понимая — это манипуляция.       Тьма во мне заскулила, как волк усмиренный клыками короля-льва, и, поджав хвост, расползалась по уголкам, признавая хозяина.       Вырывавшийся из меня хрип растворился в его тихой ненависти.       Я рванулся к карману, но пальцы прошлись по воздуху, и кольцо на шее стало как камень.       Схватив Каина за запястье, я впился ногтями, стараясь хоть немного ослабить хватку.       Он перехватил мою руку — я не отпускал. Сжав челюсти, он с силой отнял мою, сдирая собственную кожу. Кровь заструилась, огонь в глазах ярче полыхнул.       Лэйн замерла у выхода, дыхание рваное, в глазах смесь ужаса и облегчения. Дикая серна, загнанная в угол, за которую боролись два опасных хищника.       Внутри Каина та же тьма — но выкованная в пламени. Чертов слуга, усмиряющий хаос одним взглядом. — Жалкий цепной пес…       Сильнее сжав пальцы, Каин не дал договорить и отбросил меня в другой конец комнаты. — Дыши пока можешь, выродок.       Я перекатился по полу. Встал на колено.       Тьма вплелась в мышцы, тяжелая, тягучая, словно железо.       Убью.       И заберу её.       Каин ринулся на меня со скоростью пули. Я ощутил движение инстинктами.       Увернулся.       Кувырок в сторону.       Удар.       Кулаком ему в челюсть. Хруст кости, как сухая ветка под лапой.       Его голова мотнулась.       В ответ — локоть мне в солнечное сплетение.       Воздух вышибло. Боль пронзила левое легкое.       Ребро сломано.       Глоток воздуха — рваный, быстрый.       Щелчок пальцами. Тьма подарила восстановление. И ожила: черные змеи ринулись, обвивая его грудь точно в цепи заковав. Не давая вдохнуть.       Дави.       Ломай.       Темные путы сжали сильнее, и на секунду задержав его, я смог подняться на ноги.       Он рванул и разорвал их, как бумагу. Тьма послушно распалась на клочья. На кончиках пальцев показались всполохи алой молнии, как угли, на которые подули.       Мои ноги — пружины, оттолкнулись от пола, и я прыгнул. Тело изогнулось дугой, я замахнулся, целясь ему по носу.       Но он поймал мою руку в воздухе.       Треск, как лед на морозе.       Застонав, я вцепился в него и перебросил через плечо.       Тут же, он мне локтем в живот. Сгруппировался, вскочил. Схватил меня и швырнул в стену.       Пыль в волосах, штукатурка. Шуршание осыпающихся кусков. Позвоночник отозвался болью, словно прошиб ток.       Мир померк на секунду.       Встань.       Вцепись ему в глотку, как волк.       Резкий вдох. Новый.       Запах пыли и пота. — Интересно сколько боли выдержишь? — его глаза сузились. — Придется ждать вечность, Каин. Посчитаем?       Тьма зализала раны, влила силу — мощную, звериную.       Я сорвался и бросился в ноги.       Кувырок.       Его удар прошел выше, рассекая воздух шорохом.       Подножка — он рухнул.       Я прыгнул сверху. Зубы клацнули у его горла.       Он увернулся.       Удар мне в висок. Посыпались звёзды.       Я упал.       Холодный пол под ладонями.       Еще живой.       Дыхание вырвалось сипом.       Я поднялся на четвереньки. Из рассеченной брови теплая кровь капала на пол.       Каин наступал. Шаги сотрясали комнату. Глаза пожирали тени. И они клубились за ним непроглядным облаком. Он словно затягивал воздух.       Пахло озоном и кровью.       Я взметнул руку. Тьма вырвалась из центра ладони — чёрный вихрь, как стая ворон. Она сомкнулась на его шее. Душила, тянула в бездну. Мою.       Он зарычал — низко, первобытно, по-львиному. Звук пронизывал грудь, отзываясь под рёбрами. Но я чуял слабость: с ним было что-то не так. Нет прежней мощи. Нет легкости. Он не расправлял крыльев.       Щелкнув пальцами, окутал себя тьмой, пряча движение. Но нащупав то, что искал, замер.       Огонь вспыхнул у него на кончиках пальцев. И он без предупреждения метнул, испепеляя мою тьму.       Волна жара сбила меня, ударила в грудь. Обожгла кожу.       В воздухе витал запах паленного волоса.       Собственное дыхание пугало громкостью. И каждый вдох больнее предыдущего. — Щенок, — его голос — раскат грома. — Второго шанса не будет.       Он прыгнул.       Я едва успел увернуться — полетел в сторону, перекат. На месте, где лежал, остался след копоти.       Встал, оскалился.       Кровь стекала по лицу, теплая, липкая. Дыхание короткое, частое.       Тьма пульсировала в висках.       Бей.       Удар в живот — выдох вырвался у Каина полувыдохом-полустоном.       Серия апперкотов по корпусу, я ставил блок. Руки уже не чувствовал.       Ответ — кулак ему в челюсть.       Снова.       Еще.       В голову.       Каин толкнул меня, сбивая с ног. — И это все? — он сплюнул мне под ноги и улыбнулся.       Тьма хлынула из моих ладоней — чёрный дым, жалящий, как пчела. Густой. Ядовитый. Он облепил его лицо, заползая в глаза, нос, уши. Не оставляя место кислороду.       Но он лишь вдохнул ее.       Медленно.       С наслаждением.       А потом выдохнул.       Через рот.       Алое пламя.       Я едва успел заслониться тьмой — крылом ворона.       Все вокруг вспыхнуло.       Меня отбросило мощной волной. Стёкла комнаты лопнули. Осколки рассыпались блестящим дождем. Свежий воздух ворвался в легкие. — Хочешь выглядеть героем?       Он подошел, беря меня за подбородок. — Даже куклу свою удержать не можешь, тварь.       Схватив его за руки, я боднул его в грудь.       Мы сцепились.       По новой.       Кулаки. Блоки.       Апперкоты. Выдохи.       Стоны боли.       Воздух дрожал от глухих смачных ударов по плоти.       Секунда на передышку обоим — вдохнуть.       Каин ударил по челюсти.       Я — ногой ему в бедро.       Он отшатнулся.       Я крутанулся и с разворота — прямо по корпусу.       Взял в удушающий.       Он дернулся, пытаясь меня перебросить. Я заблокировал, потянул на себя, сильнее сжимая голову.       Его дыхание стало неровным.       Я взвыл, чуя — он устает.       Тьма вибрировала в моих мышцах. Напитывала.       С яростью я толкнул его.       Он врезался в дверь.       Та треснула.       Каин тряхнул головой, моргнул несколько раз, приходя в сознание.       Я подлетел и с удовольствием, ударил белобрысой макушкой о стену еще раз. Впился ему в горло.       Рви.       Он не пощадит тебя.       Каин закрыл глаза.       Тихо. Мир замер. Ни писка забитой мыши. — Кто ты? — спросил он сквозь зубы.       Усмехнувшись, я моргнул. У самого перед глазами плыло. — Колдун. Просто опытный. — я подмигнул ему.       Его губы расплылись в зверином оскале. Он дернулся. Но я держал крепко.       Пальцы сдавили сильнее. Я ощущал под ними перекатывающийся хрящ.       Каин захрипел, глотая воздух.       Лэйн, тихо наблюдавшая за спектаклем все время, вскрикнула. — Прекратите!       Мгновение.       Он обхватил мое запястье.       Разряд, прошелся по моему телу. Я ударил его коленом в живот и кулаком в бок. Он не двинулся.       Короткая вспышка и я ощутил жгучую боль, нестерпимую. Тело выгнулось.       Я взревел.       Моя кожа зашипела под его пальцами. Свело мышцы. Рука разжалась.       Он зарычал и отбросил меня к кровати — к ногам Лэйн, как побежденного.       Хрустнул шеей, повернув голову, и расправил плечи — медленно, как древний титан, вставший с колен. Смотрел с высоты своего роста безмолвно и грозно.       Он подошел ближе, держась за рану на груди.       Выдернул меня вверх, хватая за ворот, и прижал к стене. Бил по ребрам, ломая их вновь.       Пламя в его глазах горело, отражаясь в осколках. — Трещат, живой еще? — Каин прислушивался и пересчитывал их.       Он отпустил и я скатился вниз. Едва дышал. — Довольно, — не голос, а эхо из Ада. — Наигрался. Только простыни испортил. — Я только размялся, — прохрипел я.       Липкая жидкость больше не капала. Я стоял на коленях у кровати.       Лев укротил волка.       В воздухе стоял дым и запах запекшейся крови. И только ветер за окном, словно живой, гонял пепел по комнате.       Тишина — тяжёлая, звенела в ушах.       Я собрал последние силы. Рывок — удар в рану на груди ангела. Он с болью выдохнул и накрыл ее руками. — Чувствуешь? — сказал я, издеваясь. — Живой?       Лэйн ахнула: — Хватит! Пожалуйста… — голос сорвался, глаза полны слёз.       Поздно.       Пальцы нашли метательный нож. — Хреновый из тебя ангел. И крыльев нет, — выдохнул я, отвлекая. Вокруг ладони заклубился чёрный туман, лезвие блеснуло в складках ткани.       Бросок.       Но Каин увернулся со скоростью света. Клинок вошел в стену. Лютый взгляд алых глаз испепелял. — Они не нужны мне, — прорычал Каин. — Я не убью тебя. Буду мучить. Медленно пытать.       Его слова ударили смертельным ядом.       Комната пахла железом, гарью и страхом.       Лэйн услышала — побелела.       Мы оба стоим друг друга.       Воздух накалялся.       На кончиках пальцев собиралась тьма, у него — мерцали молнии.       Лэйн попятилась, запуская руки в бесформенное худи. Уперлась спиной в упругую грудь. — Ну что, нравится? — голос сзади ухмыльнулся.       Она обернулась и сморщила нос, переживая. — Разними их? — просила с надеждой в голосе. — Уехала бы — и ничего бы не было. Идём. — Куда? Они убьют друг друга! — Не убьют. Слишком просто. Пошли, — голос начал терять терпение, боялся что его заметят.       Он потащил её за руку. — Тебе совсем не жалко брата? — Он заслужил. — Куда ты меня тащишь? — В безопасное место. — Авель, пусти! — закричала она.       И наконец нащупав в складках одежды рукоять, она шагнула назад и наставила на Авеля пистолет.       Авель закатил глаза. — Ты серьёзно? — он приподнял бровь. — Останови их! — приказала она, снимая с предохранителя.       Тело её вздрогнуло — палец чуть не нажал курок.       Авель смело шагнул на нее и обхватил руку, направляя, безвольную, в потолок.       Выстрел.       Раздался крик. — Угомонитесь! — злой голос Авеля раздался громом под сводами разрушенной спальни.       Я и Каин замерли.       Сквозняк принес запах пороха. Ледяной металл обжёг девушке висок.       Мы оба посмотрели в сторону шума. Страх в ее глазах заставил забыть о вражде. — Отпусти её! — крикнули вместе, не глядя друг на друга. Каин сжал челюсти, я — кулаки.       Дуло сильнее прижалось. — Ты что делаешь?! — у Каина сильнее заискрились молнии на кончиках пальцев. — Идём, Каин. Пора. Бери его.       Мы переглянулись — не двинулись. Оба понимали: Авель хочет отдать её. Выслужиться. Он хотел, как лучше для себя и для брата. Как обычно. Как по правилам. Как в математике. Четко и ясно.       Авель помотал головой, негодующе. — Держи, — он сунул пистолет Лэйн, провернув на указательном пальце, показывая, что он не враг брату.       Она взяла. Развернулась. И выстрелила — не раздумывая.       Авель не ожидал. Схватился за живот. Он оторопел и отшагнул назад. — Ты…       Каин набросился и с нечеловеческой силой повалил его. Пол треснул под ними.       Придавленный, он лежал ошарашенный, не понимая. Поморщился, раздраженно выдохнул. Рана затягивалась, руки младшего надавили на пропитанную алым ткань. Запах железа ударил в ноздри.       Авель схватил Каина за руки, пытаясь стряхнуть, но тот сильнее прижал.       С усилием старший оттолкнулся и перекатился. Оказавшись сверху, прижал младшего бедрами. — Посмотри, что она с тобой сделала, — в глазах обида, в голосе злость.       Каин схватил его за шею, впиваясь стальными пальцами и начал душить. Хрипя, Авель скинул руки и прижал их к полу. Косточки глухо стукнули. Завис над лицом, злостно глядя в глаза. — Ты должен быть жестоким и без сожаления принимать решения. Не боятся и не задумываться о последствиях. Потому что твое решение исключительно верное. Иначе из палача превратишься в жертву, — он наклонил голову, приблизился. — Марионетку, которую нагнут менее сильные, но наблюдательные. А ты медлишь!       Авель неожиданно ударил его по лицу. Кулак впечатался в щеку со смачным чавканьем, на губе выступила кровь. — Очнись! Он сейчас уведет ее. Ты все потеряешь.       Лэйн тихо отступала к выходу. Я шагнул за ней. Воздух звенел от напряжения и дым наполнял комнату.       Каин рывком сбросил брата. Мышцы вздулись стальными канатами, вена на шее набухла, запульсировала. Он вскочил, часто дыша. Авель замахнулся, но младший парировал и, вливая всю ярость в удар, оттолкнул. Тот отлетел в оконную балку — железо, прогнувшись, жалобно пискнуло, и Авель сполз, морщась от боли в позвоночнике. — О! Наконец-то узнаю тебя прежнего. Я скучал, — старший разорвал рубашку на себе и треск ткани разнесся эхом над нами. Он расправил крылья за спиной, хлопнул ими, обдавая брата потоком воздуха. Разминая плечи, и вызывающе поманил рукой. — Поиграем, как в детстве.       Они налетели друг на друга, тела столкнулись — нашла коса на камень, и повалились. Пол под ногами отдался вибрацией.       Оказавшись снизу, Авель ударил младшего мощным сгибом, откинул, взмахнув крыльями и встал. — Где твои? — он широко расправил свои. Перья дрожали в предвкушении. — Почему их нет?       Лэйн всхлипнула. Звук разрезал пространство.       Каин замахнулся кулаком, но брат поймал руку. Каин тут же замахнулся другой. Авель схватил и ее. Ухмыльнулся. — Кажется я знаю, что ты сейчас сделаешь.       Тот лишь зло улыбнулся, ярче сверкнул красным взглядом и… ударил между ног.       Старший согнулся и, защищаясь, хлопнул крыльями, сбивая брата резким потоком воздуха. — Сука. Нечестно, — прижимая руки к паху, на подкашивающихся ногах, выдавил Авель. — Ты дуло приставил ей к виску, — прорычал сквозь зубы Каин.       Вскочив, он с яростью побежал на брата. Сделав ложный замах, нырнул ему за спину.       Схватил за крыло.       Сомкнул пальцы у основания, где кожа тоньше шелка и начинала покрываться перьями.       Авель замер.       Обернулся. Зрачки расширились, отражая страх и неверие. — Не смей…       Слово сорвалось с губ молящим шепотом.       Каин зло ухмыльнулся, обнажая зубы. — Давно мечтал сделать это.       На кончиках пальцев Авеля сверкнули молнии. Электролизуя воздух.       Лэйн закрыла рот рукой в ужасе. Я ближе подошел к ней, осторожно беря под локоть.       И Каин сильно рванул. Не раздумывая.       Боль вспыхнула раскаленной волной, пронзая тело лезвиями.       Лэйн и я резко выпрямились, сводя лопатки за спиной.       Авель закричал, сотрясая стены в агонии. Упал на колени. Выгнулся, пытаясь выпутаться, но хватка была мертвая.       Хрящи хрустнули, кость треснула, с влажным звуком порвалась плоть.       Лэйн зажмурилась.       Крыло было вырвано и брошено под ноги.       На мгновенье стало тихо.       И только перья летали в воздухе.       Каин схватил за второе. — Не вздума… — он не договорил, тень младшего накрыла его.       Ладонь сильнее обхватила крыло.       Это был приговор. — Просил не медлить, ублюдок?       Плечи обоих дрогнули. — Не надо… — прохрипел Авель и голос сломался стоном.       Он пытался вывернуться. Не смог.       Каин дёрнул — и всё повторилось.       Мясо волокнами отрывалось от костей. По лопаткам плыли алые струи. Неприятный хруст отзывался на коже мурашками.       Авель склонился, опираясь на руки. Кровь капала на белые перья и на пол. Там, где ещё миг назад были крылья, зияли раны — живое наказание за содеянное.       Второе крыло рухнуло с шорохом прямо перед носом. Каин наступил на него. — Теперь честно. — Сука…       Горечь осознания, что недооценил младшего, пульсировала и капала на пол липкой жидкостью красной.       Авель медленно поднялся и посмотрел на нас.       Я схватил Лэйн за руку, забрал пистолет. Пальцы были холодные. Ее тело била мелкая дрожь. — Молодец, — сказал ей тихо, успокаивая.       Каин замер, тоже обращая на нас внимание. Сжав кулаки, он взвешивал и решал. Пытался разгадать, что я сделаю.       Молчание повисло, плотным вязким туманом, как перед грозой.       Время встало.       Только взгляды кричали и сердца стучали бешено.       И тут…       Пронзительно зазвенела пожарная сигнализация, все вздрогнули и с потолка полилась вода.       Я поднял голову, подставляя лицо под прохладные капли.       Лэйн с ужасом перевела на меня взгляд. Я видел себя в отражении: из носа текла кровь, разбита губа и рассечена бровь. — Поиграли. Кто теперь будет убирать… - я улыбнулся ей.       Каин не подходил. Думал, Лэйн его боится. Но ей нужно бояться меня.       Я бросил пистолет Каину под ноги — знак доверия. Металлический звук противно царапнул слух.       Ты выиграл. Только приз у меня.       Каин посмотрел на Авеля и хаос вокруг: кровь, перья, лужи и запах гари. Сглотнул. Ресницы дрогнули. Он не смотрел на нее. — Забери, — безжизненный голос вынес личный приговор. — Чтобы не нашли. Доделай, что начал. — голый приказ. — Через час приеду. И без фокусов, колдунчик? — Не понравились?       Он оскалился. На пальцах вспыхнули молнии. А вода капала с мокрых прядей на лицо.       Авель ненавистно смотрел на брата. Раны на спине затягивались. Каин перевел яростный взгляд на него. — За что ты так со мной? — негодовал Авель, разводя руками. — А что? Думал я не узнаю, что ты сделал? — Да ладно Каин, брось. Строишь из себя вечную жертву. Мамин любимчик. — Пошел ты! — он пнул крыло Авелю под ноги.       Перья зашелестели и капли брызнули в стороны. Авель смыл кровь с шеи и рук под прохладными струями. — Мать всегда любила тебя больше. Оберегала и волновалась. Уделяла внимание.       Каин не понимал, брови сдвинулись. Авель ехидно наседал. — Пеклась о тебе, как о самом любимом. Я — для галочки. «Как дела, Авель? Все хорошо? Прекрасно. До свиданья.» Ноль внимания. Я был лишь хорошим примером из учебника, про которого говорили с другими, но не со мной.       Каин сжимал-разжимал кулаки, стараясь себя успокоить, впиваясь ногтями в ладони. Вода стекала по коже и пряталась в намокшей рубашке. — А с тобой? — Авель пренебрежительно фыркнул. — Она нянчилась. Постоянно боялась, переживала. «Каин то, Каин се. Как там мой младший? Авель, его не обижают?» — передразнил голос матери. Рассмешил меня — я закусил губы, чтобы удержать щекотящий смешок.       Но оба кинули острый взгляд в мою сторону. Каин перевел на Лэйн.       Я прижал ее к себе и стиснул запястье. Другой рукой обхватил за талию и прислонил к себе спиной.       Замер.       Почувствовал тепло ее тела. Мокрого. Горячего. И тьма внутри встрепенулась заново. — Прости меня, красавица, — и начал шептать на ухо заклинание.       Она не сопротивлялась, смотрела на Каина блестящими от слез глазами.       Каин отвернулся, не выдержав ее взгляда. Audi me, magne Baal! Ad te clamo, ad tenebras clamo. Anima virginea, sicut meus nummus, Ut debitum tibi solvam.       Я чувствовал, как ее тело становилось вялым и мышцы расслаблялись. Веки опускались от усталости. — Ян… — тихо просила и голос таял от бессилия.       Но я продолжал читать. Dēmōnēs testēs iūrum fiant, Pro umbris, vim capio! Via trāns līmitem mortis — Quod illīus erat — nunc meum! — Каин… — она жалобно позвала его одними губами.       Но он был слишком занят. Она обреченно выдохнула и обмякла.       Я поцеловал ее в лоб и осторожно взял на руки.       Каин мотал головой, впиваясь взглядом в брата. — Она ненавидела меня. Я был пятном на твоей идеальной репутации. Ангел с глазами красными, отродье дьявольское. — Ошибаешься, Каин. Это не она, а я ненавижу тебя, но вынужден любить потому что ты брат мой младший, за которым я должен присматривать, — говорил Авель сквозь зубы, явно цитируя мать.       Вода смыла кровь. Пахло мокрыми перьями.       Я медленно шагал к двери спиной, держа Лэйн на руках. Мне нравилось их представление.       У Авеля хорошо получалось язвить. — Даже когда умирала, она позвала последним тебя.       Каин сложил руки на груди. Глубоко вздохнул. — Хм… а знаешь, что она мне сказала?       Авель прищурился. Каин довольно ухмыльнулся. — Чтобы я оберегал тебя. Чтобы ты не наделал глупостей. Что только меня ты послушаешь. — Каин прищурился. — Знаешь как обидно услышать такое вместо «я люблю тебя». В последние минуты она думала о тебе и переживала только о тебе. Я ей был не нужен. И я пообещал, что буду — она взяла с меня слово.       Во взгляде Авеля появилась растерянность, детская беззащитность. Он не ожидал услышать такое. — А почему ты мне никогда не рассказывал? — А ты спрашивал? — Я завидовал тебе, придурок, — Авель тихо хмыкнул. — Я ненавидел ее. И тебя из-за этого.       У Каина на кончиках пальцев заискрилась молния. Авель медленно ухмыльнулся. — Знаешь, брат. Мне она сказала тоже самое. Не то, что любит, а чтобы я помогал и поддерживал тебя, и что только я смогу на тебя повлиять.       Они замолчали.       Капли падали сверху на лица братьев и стекали слезами. Чистыми и прозрачными.       Ангелы плачут…?       Я улыбнулся. — Как мило, — сказал я ехидно. — Обнимитесь же! — Ты еще здесь? — Проваливай, — хором рявкнули.       У меня завибрировал телефон. — Не поминайте лихом. — я подмигнул и, поудобнее взяв Лэйн, ушел. — Зануды, — грустно пробормотал под нос. Взглянул на нее. Она безвольной куклой лежала на руках. — И что ты в нем нашла, красавица…       Я закрыл глаза, прижимаясь к ней лбом.