Математика 18+

___pov Каин ____       В логове Баала мысли материализовались и выворачивали на изнанку. Они оживали яркими проекциями — стоило представить что-то заветное, и она могла выйти из-за угла. Даже улыбнуться. Настолько реальна, что можно почувствовать тепло от касания. Захоти еще и их станет две. Даже запах будет идентичен. Только воспоминаний нет — пустые слова, как и взгляд — манекена.       Я ненавидел это место. Оно угнетало. Испытывало. Обнажало тайны и искушало ложью.       Душный влажный воздух прилипал к коже. Металлический скрежет, гулом чужих страданий, доносился и раздражал барабанные перепонки. Границы все время менялись, теряясь в дымке, а под ногами шевелился густой туман, как живой.       — Привел? — голос первородного демона раздался с угрозой, где-то за спиной. Он сочился ехидством, как яд из змеи.       Рассеявший в мгновенье, как прах все мои защитные барьеры, Баал неожиданно возник в центре своего ничего. Он сидел то ли на троне, то ли камне. Все его четыре руки властно покоились на приготовленных для них местах. Он был расслаблен и похоже доволен видеть меня.       Я молчал, ледяным колким взглядом пронзал демона уверенностью. Шагал в его направлении, а грудь щемила боль потери: Ян снова забрал ее, мою куколку, чья хрупкость и целеустремленность разожгли во мне жажду жить и сочувствовать — стать уязвимым, чтобы сблизиться, чтобы вместе, а не порознь.       Бессмертие душило цепью — я хотел сбросить его, нырнуть в ее мир целиком, рискуя всем — вернуть ее. Чтобы разделить с ней и радости и печали. Ведь вечность без нее — клетка, где ее «люблю тебя» будет звенеть эхом отчаяния в голове тысячелетиями, а ее прикосновения обратятся в пепел на моих руках.       — Сдаешь? Ты долго в этот раз, — Баал наклонил голову, и белая ткань, накинутая на глаза двинулась.       — Растягивал удовольствие, — мои губы дрогнули в вымученной усмешке, но внутри все сжалось от отвращения к себе.       — Впредь не испытывай мое терпение, — яростно рыкнул демон.       Щелчок пальцами — материя шевельнулась. Я прищурился, наблюдая за знакомым движением, пока за моей спиной росли крылья, тяжелые, мощные, только черные, но без боли — просто налились свинцом за плечами, как тяжеленный рюкзак с камнями.       Выпрямив спину, я оглянулся — сердце кольнуло: слишком щедро. Расправил и взмахнул ими. Настоящие.       — Кстати, о них. Есть предложение, — сжал кулаки, скрывая дрожь от желания уйти.       — Я слушаю, — Баал растянул губы в оскале. Острые зубы придавали ему особое очарование.       — Следующего раза не будет, — слова прозвучали как приговор.       — Хха-ха-хаа, — смех Баала раскатился под сводами, как ржавый клинок лязгнувший по каменным стенам. — Хочешь на пенсию? Так они говорят? Ты и правда стал похож на смертных. Слишком много времени проводишь среди них…       В моем горле встал ком — Лэйн, ее образ, лежащей у Яна в постели, пожирал изнутри. Выжигал воздух в легких. Я сильнее сжал кулаки, дробя кости, чтобы не передумать. Чтобы знать, что попробовал.       — Может, я действительно сдаю, — мой голос не дрогнул. — Или стал слабым, как говорит Авель. Отдай мое место ему.       — Ты хорошо подумал? — Баал наклонился и рога, угрожающе наставились на меня.       — Я принял решение, — кинул сквозь зубы уверено.       — Готов отдать брату все привилегии? — демон поставил два локтя на колени.       — С удовольствием. Скажу, что уволили за некомпетентность. Пусть хоть раз порадуется, — я усмехнулся, Авель хитер и идеален для роли.       Баал снова расхохотался, поднимая другую пару рук в воздух в возмущении.       — Но он не демон. Даже наполовину, как ты.       — Хм… — краешек губ хищно приподнялся. — Нет лучшего кандидата. Он коварен и опасен. У него это в крови. Он вырос среди них.       — А может, дело в другом, Каин? — голос Баала стал масляным, пронизывающим и оседал гудроном на легких. Сердце ухнуло, падая в пятки — неужели пронюхал?       — Ты не влюбился?       Тишина мертвая тисками сдавила грудь.       — Тогда зачем отдаю бессмертие? — выпалил, скрывая панику.       Баал покрутил одним пальцем в воздухе, словно раздумывая, а потом злобно рассмеялся. Я не видел его глаз, но он смотрел прямо в душу. Приковывал. Разгадывал мысли.       — Вот и я думаю. Слишком легко отказываешься от того, за чем все рвут глотки. Почему не попросишь крылья для нее?       Ни мускул не дрогнул, но внутренности скрутило — демон нашел тайну, которую я прятал за семью печатями.       — Мне это чуждо, — глаза сверкнули, а голос жидким азотом вымораживал пространство.       — Не думаю. Слышу стук твоего сердца, — рога снова качнулись, он выпрямился, подпирая голову рукой. — Оно неожиданно стало биться чаще. Его не обманешь, Каин.       Баал догадался. Нет смысла препираться.       — Хочу стать смертным, чтобы сгореть живьем, а не тлеть без нее в личном аду.       Я сунул руку в карман, ногтями впиваясь в бедро, нервы были на пределе.       Баал провел пальцем с длинным ногтем по губе, постучал по щеке.       — Кажется, чую разбитое сердце.       — Разве можно разбить камень? — голос ровный, а внутри — ураган ярости от слов: «Чудовище. Таких не любят».       — А ты хорош. Буду скучать.       — Авель любит поболтать.       — Чего же ты хочешь на самом деле? Хочешь сделаю так, что сердце больше не будет болеть.       Ресницы дрогнули еле-еле, но взгляд остался непоколебимым. Я расставил ноги шире, глаза полыхнули красным — угрозой маскируя отчаяние.       — А я и так козел бесчувственный. Плевать.       — Думаешь? Вода точит камень…       — Так ты согласен?       — Подойди.       Я подошел с расправленными крыльями и гордо поднятой головой.       — Не боишься?       — Хорошо тебя знаю.       Баал вонзил пальцы мне в подбородок, заставив смотреть туда, где просвечивали бездной глазницы. Я не моргал — смело смотрел на то, что никто никогда не видел.       — Ты знаешь Правила, Каин. Кто видел крылья — должен кануть. — губы Баала растягивались в злорадной улыбке, а ткань, медленно двигаясь, гипнотизировала, как капюшон кобры, готовой наброситься в любой момент. — Я тоже однажды поддался слабости. Поэтому дам тебе возможность попробовать. Ты же этого хочешь на самом деле?       Брови сдвинулись, выдох получился рваным.       Сердце остановилось. Лучше так, чем вечность трусом, который однажды испугался чувств.       Он залез в мое сознание.       — Нет! — крик вырвался, обнажая панику — ее образ встал перед глазами. Я зажмурился, чтобы он не увидел.       Темные цепи метнулись из теней, сковали по рукам и ногам, ставя на колени. Ледяная ладонь Баала сдавила мне шею, другие две схватили сгибы крыльев, пригвоздив.       Вот оно. Сейчас начнет ломать…       Стиснув челюсти, я вцепился в запястье демона, которое не давало дышать. И его четвертая рука сомкнулась на моем собственном тяжелыми кандалами — кожа зашипела, выжигая печать — подтверждение договора.       — Все-таки не плевать. До встречи, дорогой. На рассвете — ты станешь смертным.       Я не понимал почему я еще жив. Баал просто отпустил меня, нарушив Правила, которым подчинялся даже он. Откинувшись назад, он сидел, наблюдая за моим смятением. Ткань шелохнулась, когда он чуть приблизился и клацнул зубами, будто вырвал часть пространства и времени.       — Но раз мы с тобой хорошо друг друга знаем, как ты говоришь, и за твой щедрый подарок, я просто сотру твою память.       — Нет!!! Я убью тебя!       — Возможно. Если ангелом станешь.       Щелчок пальцами.       Я стиснул зубы, готовясь к боли. На кончиках пальцев засверкали молнии. Я был готов уничтожить его прямо сейчас, но перед глазами возник ее образ. Она смотрела на меня. Внутри все пылало от ярости и желания рушить. Но Лэйн потянулась ко мне и коснулась скулы. Я не моргал. Она улыбнулась и внутри буря утихла. Сжав кулаки, я увернулся от ее касания и ее образ в миг растворился.       Я перевел взгляд на демона и молнии погасли. Лучше сдохнуть смертным у ее ног, чем вечность оставаться палачом без сердца. ____ pov Лэйн____       Меня разбудил яркий свет пробравшийся из окна. Я нежилась в постели теплой и мягкой. До того казавшейся привычной, что стало неспокойно. Страх ледяной петлей сдавил горло.       Я распахнула глаза. Зрачки судорожно сузились от солнца, отказываясь принимать реальность.       Высокое кресло, как страж застыло рядом. Сбоку окно и рабочий стол. Над ним несколько фото в рамке, прилепленных наспех, словно заплатки на разорванных отношениях.       Сердце екнуло и ударилось о рёбра, как птица о стекло. Ужас вырвался выдохом — я в нашей с Яном спальне. В его клетке стабильности, где каждый угол шептал о прошлом и был свидетелем всего.       — Каин? — вырвалось из самого подсознания криком тонущего, хватающего воздух там, где его уже нет.       Тишина. Давила как тяжелая могильная плита.       В памяти яркой последовательностью вспыхнули события.       Я была у него. Появился Ян. Драка. Сигнализация. Авель. Боже… я выстрелила в него.       А потом раскаленной лавой, пришло осознание — медленное, но неумолимое:       я       помню       Каина.       По коже побежали мурашки, словно стая мелких призраков. Я подтянула колени к себе и обняла.       Значит… Ян не забрал меня, как обещал.       Эта мысль полоснула бритвой по незажившим ранам.       Но почему тогда я одна?       — Ян!       Голос растворился в комнате. Никто не ответил, как и в первый раз. Только звон в ушах и глухой звук стройки за окном. Оно открыто… Каин? Его имя, как назойливая мелодия, заело у меня голове. Как неразгаданная формула.       Соскочив с кровати, я сделала шаг — пол поплыл, голова закружилась — я осела обратно. Тело было ватным, будто меня выжали до последней капли. Руки и ноги налились свинцом. Мышцы ныли. Суставы ломило. Меня будто всю ночь…       Я прикрыла рот ладонью, ужаснувшись и задыхаясь от догадки. Огляделась. Нарастающим набатом во мне начала бить тревога, поднимающаяся из глубин прошлого и причин расставания.       Никого.       На столе я заметила свой телефон. Рядом — бутылка с водой. И записка. Сердце забилось в ускоренном ритме. «Доброе утро, красавица. Сразу отвечу, чтобы не нервничала. Ты была промокшая. Без сознания. Первое. Да. Я переодел тебя и высушил волосы. Не ругайся. Я был осторожен) Второе. Нет. Ничего не было. Ты спала одна. P.s. уехал по делам. Скинул тебе на карту — закажи свой любимый чизкейк и шоколадку, посластить ;) Сахар восстановит силы. А вещи на диване. Одежду кинул сушиться.»       Ниже еще несколько букв — неровно. Он начал писать по привычке, в отчаянном порыве, «целую», но не осмелился закончить — зачеркнул из-за неуверенности. А времени переписывать видимо не было.       Только сейчас я увидела — на мне его любимая футболка. Её ткань обволакивала тело, как тёплая река прошлого, мягко льнула к коже, храня эхо его ласковых объятий — нежных, но цепких, словно плющ, оплетающий замок с принцессой. Футболка пахла им — сигаретным дымом и мускусным шлейфом, от которого сердце замирало в сладкой муке, пока ложь не вылезла наружу.       Я медленно перевела взгляд на кресло — черное, неподвижное, оно будто смотрело на меня с немым укором. Зажмурилась и прижала записку к груди. Бумага зашуршала, сминаясь под пальцами, как сердце-оригами.       Ян… какой же ты… правильный… или коварный? Спасаешь или играешь?       Мысли путались, грудь щемило колючей проволокой, она царапала и впивалась в мягкие ткани. Слеза сорвалась с ресниц, прокатилась по щеке, падая мне на руку. Разбилась капля надежды, что лопнула, как воздушный шарик.       Я сделала глоток воды — холодная, она разлилась по гортани, успокаивая и приводя в норму дыхание. Пальцы сжали телефон, как якорь — билет в безжалостную реальность.       Пропущенный от мамы. Сообщение от Анны.       И ни одного от Каина.       Рука дрогнула от вспыхнувшей злости. Хотелось смять этот чертов телефон, как он тогда. Но только красные полосы от ребер корпуса остались как шрамы после сказанных ранее слов.       Написать?       На секунду задумалась…       Ну почему ему настолько все равно?       Ян прав.       Зачем смертная такому как он.       Да пошел он на хуй. Со своими крыльями и обещаниями защищать.       Отправила Яну.

11lane00:

Спасибо)

[Не доставлено]

      Открыла приложение доставки.       В целом, у Яна было уютно. Прибрано. Пахло кофе и утренней свежестью. Завернувшись в одеяло, я попыталась раствориться в нём, но не успела расслабиться — звонок в дверь. Курьер.       Закинув в себя сладкое, я и правда ожила. Быстро переодевшись, аккуратно сложила футболку, оставив на подушке, как реликвию на алтаре.       Вызвала такси и уехала прочь. Сбежала от воспоминаний ибо все напоминало о былом. О хорошем, о том как должно. Мозг жестко фильтровал эмоции, выжигая горькое, оставляя приятное, остальные отправлял в облако, чтобы не сошла с ума. Я боялась, что они затянут меня, как в трясину, не отпустят. Я не успею скрыться — он уже на пороге с цветами, взглянет этими глазами щенячьими, полными вины и покаяния. И я не уйду. Просто не смогу.       Съемная квартира встретила пустотой. Проглотила зияющей и удушающей пастью в свои пространства. Было неуютно. Даже немного страшно. Будто кто-то впивался когтями в кожу и тащил в серость одиночества, а необжитые стены торчали голым каркасом — пустынной кукольной коробкой, пропитанной едким запахом окурков.       Противно.       Настежь открыв балконную дверь, я впустила свежий воздух. Спасительный вихрь, хлынул внутрь и наполнил комнату шумом улицы. Упав на матрас, брошенный на пол, я нарушила свое правило — закурила в кровати.       Затяжка. Глубокая. Первая. Такая приятная. Она вгрызлась в лёгкие, как сладкий яд, обещая забвение.       Вторая притупляла ожидания — глушила звуки вокруг, накрывая ватным коконом.       Третья вышвырнула обратно — в омут мыслей о нем, где время застыло вечностью, и две затяжки как припарки мертвому.       Сквозняк обнимал прохладой плечи, а вдали, внизу, взвыла сирена скорой — протяжная, как крик души, зовущий на помощь.       Заберите в дурку. Я верю в ангела-хранителя и взята в плен его демонами.       Машинально затягиваясь, я выпускала дым в потолок. Наблюдала за ним. Он клубился, извиваясь змеей в лучах солнца, петлял витиеватыми траекториями и удирал на кухню, будто даже ему невыносимо быть со мной. Это вредное облако яда смотрелось живее всего в комнате.       Я зажмурилась.       Ян — Каин.       Каин — Ян.       Рассвет наступил, но я все помню. Значит все обошлось. Я свободна…       Но какой ценой?       Я нащупала на груди цепочку — тонкая и одинокая. Оттянула — Каина. Его имя ударило, выбивая воздух из легких. Вспоминая его, стало не по себе. Правда опасный. Но со мной… он был щитом и никогда не причинял мне вреда. В его объятиях всегда было безопасно.       Легкий ветерок с балкона превратился в холод, я поежилась, свернулась калачиком на постели. Рука с сигаретой приникла к губам. Я снова травила себя иллюзией спокойствия.       Затяжка. Быстрая. Жадная. И еще одна. Теплая отрава в легких. Никотин не спасал — предатель, обещал покой, а принёс лишь дрожь в мышцах.       Рука тряслась.       Затяжка.       Ян…       Мысли о нем не заставляли сердце так биться бешено. Касания не вызывали такого волнения и не вспыхивала кожа искрами. От одного только голоса не бежали мурашки. А взгляд…       Затяжка. Резкая. Бумага зашипела.       Каин…       Одно имя будоражило, оголяя нервы и эмоции, отдаваясь дрожью в коленях. Оно распаляло мысли и желания до непристойного. Как он трогал, оставляя отпечатки, целовал отчаянно, словно прощался и молил не забывать… Как обнимал крыльями… Целовал. Кусал.       Очередная затяжка обожгла пальцы. Острая вспышка боли вернула в реальность.       Почему он отдал меня? Это было условием?       Я вцепилась в одеяло мёртвой хваткой — он всегда меня отпускал, как птицу из клетки. Не боялся. И я всегда прилетала обратно, а он принимал с распростертыми объятиями и раскрытыми крыльями за спиной.       Ком в горле появился внезапно. Сама собой задрожала нижняя губа. Перевернувшись, уткнулась лицом в подушку. Она впитала приглушенный всхлип, как губка.       Каин!       Сердце рвалось на кусочки.       Я била кулаками подушку, а представляла его. Лицо, грудь, руки.       Яростное отчаяние ползло из темных углов, хватая за конечности, и тащило в пучину ненависти. Закипала злость в венах, как адское варево, раздирая душу на кровавые лохмотья, которую он мне вернул.       Для чего? Чтобы сделать больно?       Сердце, предательски орало в унисон с этой гребанной душой, затмевая разум, оставляя лишь эхо в выжженных венах и пепел.       Не верю!       Я ударила кулаком в стену. Боль растеклась по пальцам молнией, отозвалась в костях со вторым ударом. Ребро ладони горело. Костяшки ныли. Глаза щипало. Тело тряслось. Грудная клетка не давала вдохнуть. Сжалась, словно под пыткой тысячи раскалённых клинков. Я рыдала, а душа выла и звала:       Каин!!!       Я не ненавидеть его хотела — хотела обнимать.       Рука обмякла и, упав, попала по кружке с водой, такой холодной и безмятежно стоящей. Я вцепилась в нее и швырнула со всей яростью. Тишина зазвенела хрустальной мелодией разрушения. Звук разбившегося стекла понравился. Он успокаивал. Склеивал рваные нервы.       Я выдохнула и огляделась вокруг.       Что еще?       Бутылка с водой сверкнула издевкой. Схватила и кинула.       — Ааар! — со злостью.       Блестящий на солнце фейерверк из воды и осколков. Звук внимал сердцу, снимал боль. Он попадал в тональность, брал верный аккорд, собирая из какофонии стеклянную симфонию моего сердца.       Я рванула на кухню. Стакан и две кружки полетели на пол звенящим дождем. Дыхание успокаивалось. Возвращалась логика.       Он отдал меня, как ненужную игрушку. Но почему?       Безысходное отчаяние снова накрыло волной ледяного ужаса. Сердце раздирали на миллионы кусочков, как мясо. Грудь жгло от этой дикой муки череды неотвеченных вопросов. Я пыталась вдохнуть, но воздух отравленный собственной беспомощностью не давал наполнить легкие кислородом. Я задыхалась, а глаза метались по комнате, выискивая что разбить бы еще. Тарелки, кружка, окно… Ваза хозяйки на подоконнике манила своей хрупкостью. Победно вдохнув, я схватила ее и бросила со всей дури о пол.       — СУКА!!!       Она разлетелась вдребезги: в разные стороны обломками чувств и фрагментами памяти. Острые осколки, отскакивая, попали по ногам.       Вздрогнув, я отпрянула на шаг назад.       Сердце колотилось в горле.       Весь пол был усыпан переливающимися на солнце мелкими звездами, которые кто-то невидимый рассыпал у ног, как сокровища.       Забравшись на подоконник, я поджала колени. Обняла себя. Почувствовала как что-то теплое поползло по щиколотке.       Глубокий вдох. Как завороженная, начала разглядывать крупные части. Приходила в себя, считая их: три осколка на выдох и два на вдох.       А может Ян меня, как сложный логарифм, не захотел брать. В горле встал ком от жалости к себе. Блестящие звезды внизу превратились в соленые капли.       Зазвонил телефон.       Сердце встрепенулось, забилось как умолишенное.       Вдруг это Каин?       С надеждой подняв голову, дернулась вперед, свесив ноги, но замерла, как над пропастью — остановило море бриллиантов, которыми было усыпано дно.       Быстрый взгляд в сторону. Решила сиюминутно — забралась на столешницу и быстро прошла по ней, как по краю обрыва, на другой конец комнаты. Спрыгнула и бросилась в спальню.       Чёрт.       Не он.       Пальцы замерли над экраном. Вот бы, как Ян, сейчас — сделать движение пальцами и поменять имя звонящего.       Разочарование тащило сердце мертвым грузом в пропасть горечи. Телефон выскользнул из разжавшихся рук, и канул в пучину простыни — предатель, вселивший надежду, а потом так бесщадно забравший ее.       Взгляд сам скользнул к открытому окну: небо голубое, ясное, чистое, как новая страница в блокноте, только несколько белых линий от самолетов, как шрамы прошлого. А я выискивала очертания крыльев вдалеке.       Душно стало в комнате. Я вышла на балкон за дозой свежего воздуха.       Разочарование в груди осталось веткой терновника, острые шипы которого кололи ребра, впиваясь глубже в органы.       Телефон глухо напомнил о своем существовании.       Сообщение Яну — доставлено.       Уведомление.       Каин.       Палец упал на высвеченные символы, секунда — экран разблокирован и я вижу опубликованный пост.       [фото]       Но им судьба подстраивает козни…       Украли мою Золушку вновь…       А ниже еще один. Выложенный раньше.       Грустный…       Пальцем по запотевшему окну он рисовал сердце и надпись: I miss you…       Он скучает… но не пишет? Козел, сотканный из противоречий! pierro: 12:29       не за что)) 12:30       я жду тебя сегодня 12:30       не обижу

11lane00:

я приду, я же обещала       12:32

pierro: 12:33       *) спасибо       Оглядев квартиру, особенно пол, я не долго думая, поехала к Анне.

11lane00:

привет звонил       12:44

Ноа: 12:45      да, наблюдательная 12:46       че трубки не берешь?

11lane00:

настроение не разговорчивое       12:47

Ноа: 12:48       можешь молчать. говорить буду я       — Алло, — ответила без желания.       — Что? Даже не скучала?       Голос на том конце трубки был подозрительно веселый.       — Немного.       — Голос грустный у тебя. Ладно, не буду мучить.       Я благодарно вздохнула.       — Сегодня вечером вручают дипломы. Ты наверно в курсе.       — Ага.       — Я хотел попросить тебя… эм… составить мне компанию.       Я набрала воздуха, чтобы спросить, но…       — Не отвечай. Подумай. Там будет Ян. У вас в последнее время не клеилось.       — Это он тебя подослал? — с подозрением пыталась выяснить.       — Он тут ни причем. Повод другой. — голос стал тише, он словно прикрыл телефон рукой. — Там будет… кое-кто. И я бы хотел…       Я представила, как он, нервничая, поправляет очки и мнется, переступая с ноги на ногу. Неужели ему кто-то понравился.       — Ноа, ты…       — Да. — шумный вдох в трубке услышала даже я. — Ты, кажется, его знаешь. Он помогал тебе с курсовой.       — Хорошо. — слишком быстро и равнодушно ответила я, понимая кого он имеет в виду.       — Просто я никогда… — он начал оправдываться. — Стой. Что хорошо?       — Я вас познакомлю.       — Действительно хорошо. И все? Не будешь допрашивать?       Тяжелый вздох в трубке не остался им незамеченным.        — А с тобой что?       Я знала — этим не кончится.       — Запуталась в своих отношениях, — поморщилась я, вглядываясь в лица прохожих, будто они могли помочь найти решение.       — Опять? Может тебе инструкции читать перед применением.       Я не ответила.       — Одно дело читать, другое — разобраться в них. Понять.       — Ага. Ты права. Посмотри на чувства под другим углом. Это как простая математика: x + y = романтика. Сложность в том, что x — переменная, а y — неизвестная. С каждым у ты разная. Тебе надо понять с каким из них ты станешь константой.       В голове, как лента соцсети, замаячили формулы. Я словно открыла тетрадь и начала решать.       Ян — правильный интеграл. Он стремился к балансу, выравнивал мою кривую, сглаживал углы своей лаской. Он старался, подгонял мой нестабильный график, превращая в прямую, загонял его в рамки.       А я?       Я — константа? Бесполезная функция, от которой все производные заботы Яна равнялись нулю, сколько бы он не пытался.       Но Каин…       Каин — та самая неизвестная, которая делает меня переменной его собственного уравнения.       Лэйн + Каин = романтика — как неопровержимое тождество со страницы учебника, вырезанное на школьной парте или выжженное на стене бара.       — Система уравнений получается у меня какая-то… — с грустью подметила я.       — В идеальных отношениях оба параметра стремятся к балансу. Но если чувства одного равны нулю, как бы ни старался второй, не прийти к равенству. Сейчас Ян старается, а ты, Лэйн, равна нулю. У тебя есть еще одно уравнение, так?       Я хмыкнула.       — Проверь, не равен ли у нулю там.       В его словах я уловила заботу. Не конкретный ответ, а действие. То, как делал Каин. Он не озвучивал решение сразу. Он направлял и подсказывал. Намекал. Каину я нравилась неидеальная. С ним я была не константой, я была разная. А он защищал, дрался, устремлялся к нулю, но всё равно старался — переворачивал мои минусы, делая их плюсами, возводил несовершенства в степень и восхищался. Ян стремился выровнять мой график, чтобы он был идеальным. Каин же позволял быть живой. С ним мой график скакал, как диаграмма пульса на мониторе, функция принимала экстремальные значения и достигала своих критических экстремумов.       Каин — моя истина, которая дифференцирует хаос в ясность. Даже деля себя, он приумножал нас. Я была его экспонентой, производная от которой никогда не равнялась нулю.       — Ноа, я в метро.       — Понял. Встретимся у главного входа тогда в 17.30.       Я отключила звонок. Метро тянуло сквозняком, люди спешили. А мне предстояло найти решение. Но я знала — Каин его уже нашёл.       Анна открыла дверь даже не спросив кто там.       — Добрый день! Как вы… — она удивленно хватала ртом воздух, — … быстро.       Она смотрела на меня широко раскрыв глаза.       — Привет, — я окинула ее взглядом с головы до ног.       — Привет, — ответила она тихо и краснея.       Она запахнула полы светло-голубой мужской сорочки, сложив руки на груди.       — Ты в мужской рубашке.       Кивнув, она опустила взгляд под ноги и закусила губу.       — Кто там? — послышался голос из-за спины.       Я узнала его. Не веря, заглянула за плечо. Обнаженный по пояс мужчина направлялся к нам.       — Привет, — он с прищуром смотрел на меня. — Как дела? — он с осторожностью в голосе спрашивал.       — Прекрасно, — дерзко врала я.       — Я Авель.       Анна посмотрела на него, приподняв бровь. Он на нее. Улыбнувшись, коснулся пальцем кончика ее носа. Он будто не замечал меня.       — Знаю, — нагло обращая на себя внимание.       Авель на секунду застыл, не отрывая взгляда от Анны.       — А почему ты одна? — он пристально продолжал смотреть на подругу и внимательно слушал меня.       — Ты мне ответь. Чем все закончилось. Где Каин?       — Значит помнишь нас, — моргнув, он повернулся и взглянул на меня. — Все хорошо. Охотник сегодня сдастся. Ты станешь свободна.       — Вы о чем? — спросила Анна.       — А Каин? — не обращая на нее внимания спросила я.       — А Каин, сказал, что у него дела. Точнее одно — очень важное. Он остался.       Анна хлопала ресницами и поочередно смотрела то на меня, то на Авеля.       — Не бери с голову, сладкая, — он быстро чмокнул ее в волосы.       Я пристыжено опустила глаза, будто становясь невольным свидетелем их… чего? Надо поговорить с Анной. А что я ей скажу, что он ангел? А она что влюбилась? Я помотала головой. Она взрослая — разберется сама, наверное.       — Жду тебя, — Авель оставил нас наедине.       — Я знаю, что ты хочешь сказать… — начала Анна, теребя кольцо на пальце, как делала всвегла, когда нервничала.       — Вижу у вас все хорошо. Наверно, я не вовремя. Извини.       — Все нормально. Нет, — она посмотрела напоролок. — Все прекрасно, — ее глаза загорелись. — Лэйн! — она прислонила ладонь ребром у рта и, переходя на шепот, добавила: — Он очарователен, как ангел, и трахается, как Бог!       Жалобный стон вырвался из меня, когда я заметила, как ее глаза заблестели. Они искрились счастьем, желанием и страстью.       Так просто?       — Наслаждайся. Расскажешь потом.       Я развернулась и ушла.       — Стой! У тебя все хорошо? — кинула в догонку.       — Ага, — бросила я, спускаясь по лестнице.       Пока я курила внизу у подъезда, мимо меня прошли двое курьеров. Один с пакетом, другой с букетом. И оба звонили в одну и ту же квартиру.

11lane00:

Рада за тебя🌹       13:34

      Ноа каким-то образом достал пригласительные в первый ряд. Сидел ухоженный, уложенный, в джинсах и ярко-желтом поло. Тряс коленом, когда волновался. Часто. Почти всегда. Меня это бесило — мелкая вибрация передавалась через сиденье, тревожным сигналом.       Он наклонился ближе, глаза блестели.       — Вон там, третий ряд. Рыжеволосый. Пойдём?       Я кивнула, заставив себя улыбнуться.       Мы поднялись на сцену в толпу. Меня передернуло — я не любила это ощущение. Ноа уверенно шёл чуть впереди, но увидев, что Лестер смотрит прямо на него, он замер, стал теребить кончик ремня. Я вышла из-за спины, улыбаясь.       — Лестер? Поздравляю! — обняла его.       — Спасибо, — он окинул Ноа любопытным взглядом.       — Ноа. Мой друг и одногруппник.       — Лэйн про тебя рассказывала. Ты помогал ей с курсовой, да? У меня вопрос …       Лестер выгнул бровь, Ноа поправил очки. Я нашла глазами Яна.       — Извините ребят, я вас оставлю.       — Ты использовал тот алгоритм с n-мерным пространством…       Ян был на голову выше остальных. Он был лучший на курсе, вокруг него собрались преподаватели, все поздравляли, а он смотрел на меня и улыбался. Тепло. Но я не могла ответить тем же. Потому что чувствовала на себе другой взгляд. Пристальный. Будоражащий. Оберегающий. Как и тогда. Обладателя которого я бы не спутала ни с кем и никогда.       Он здесь.       Меня словно обняли невидимым теплым пледом, тяжесть которого я почувствовала на плечах. Его будто набросили, защищая и желая спрятать меня. Я искала его глазами в лицах напротив и рядом.       Не находила.       Люди постепенно расходились. Ян ждал меня, приглашал и я медленно шагала в его направлении.       Мы оказались в коридоре запасного выхода.       И я увидела обоих. Они стояли напротив в нескольких метрах друг от друга.       Рваный вдох и плед на мне затянули, пеленая и кутая. Меня будто обняли и прижали невидимые руки к чему-то теплому. Такое ощущение присутствия рядом пугало и манило одновременно. Кожу покалывало мнимое — «я рядом — не бойся».       Дерзко посмотрев на него, я встретила безразличный взгляд голубых глаз. В миг плед стал ледяным погребальным саваном и я поспешила скинуть его к ногам.       — Козел ты! А не ангел-хранитель.       Отвернулась и шагнула к Яну. Каин стоял — не двигался, только глаза стали шире и ошеломленное выражение на лице сменилось на задумчивое. Его глаза бегали по мне, он пытался решить меня, быстро перебирая в голове формулы. Он немного прищурился.       — Ты помнишь меня, — неуверенным голосом, он проверял найденное решение.       Каин бросил удивленный взгляд на Яна. Растерянный, он не понимал почему тот не забрал меня.       — Опять твои фокусы? — кинул с горечью побежденного и уязвленной гордостью.       Ян отрицательно покачал головой. Его плечи опустились с выдохом, как под внезапно навалившейся усталостью.       — Значит, понравились все-таки. Раз запомнил, — он выдавил хитрую улыбку.       — Лэйн… — Каин перевел взгляд на меня, голос дрогнул. — Ударь меня, чтобы я убедился, что это не ложь.       Как он ловко подстроил. Готов подставить себя, причинить себе боль, только бы я подошла. Только бы выбрала его, а не Яна. Но соблазн наказать пересилил.       Он выиграл.       Быстро, почти побежав, приблизилась и замахнулась наотмашь. С силой. Со злобой. С извращенным удовольствием. Ударила. Звонко. Ладошка горела. Приятно.       Голова Каина откинулась в бок. Он втянул воздух через рот. Я улыбалась. Медленно моргая, он вернул голову обратно. Он не трогал меня. Только грустно посмотрел в глаза.       — Лэйн, когда я приехал, ты была в его постели. В его футболке. Я думал, что… — губы поджались, между ними выступила кровь.       — Думал, я не помню тебя…       Короткий кивок.       — Извини. Я… Был уверен, что он…       Он обхватил ладонями мое лицо. Кончики пальцев немного дрожали. Он все еще не верил.       — В какой юбке ты приехала ко мне в ту ночь, в свой день рожденья? — спрашивал почти шепотом.       Прикрывая глаза, я улыбнулась. Он убивал двух зайцев: проверял меня и насаживал сердце Яна на копье правды.       — Я была в платье, которое ты потом снял с меня.       Краем глаза, уловила движение — Ян дернулся за моей спиной. Его выдох был похож на предсмертный стон. Каин перевел взгляд на него. Открывая для себя новый вид пытки — любовью.       — Какого цвета была повязка на моих глазах вчера?       — Не повязка. А твой черный галстук.       Ян горько рассмеялся, хрипя от досады. Хватаясь за переносицу и растирая глаза пальцами.       — Сука! Ловко ты меня обставил, — он зло рассмеялся. — Как в покер — последней картой переехал. Теперь понятно, из-за чего она уходит. Это ты все испортил. — каждое слово нанизывало чувства на иголку.       Его взгляд жёг спину. Тяжёлый, обиженный. Я чувствовала — он ждет и злится на меня.       Я накрыла руки Каина своими, заглядывая ему в глаза, молча спрашивала. Проведя большими пальцами по моим щекам, он нехотя, но кивнул. Опустив голову, я кротко поцеловала его и повернулась.       — Ян…       — Красавица… — его голос и взгляд изменились сразу, стоило мне повернуться к нему. — Не надо ничего объяснять. Я догадлив. Погрешность не учел. Ты не виновата.       Мы подошли друг к другу. Он стоял передо мной со сцепленными руками за спиной. Опустил голову и волосы упали ему на лицо.       Я услышала щелчок и Ян протянул мне белую розу. Каин за спиной раздраженно вздохнул. Ян лишь усмехнулся.       — Мне нравилось нарушать правила. Особенно дорожные. Бросать вызов скорости. Я должен был умереть несколько лет назад в страшной автокатастрофе. — он прикрыл глаза.       Вот то, что он никогда не хотел рассказывать.       — Помню только нестерпимую боль, которая охватила все тело — он смотрел на сжимающую розу руку, равнодушный голос резал. — Машина горела, а я не мог выбраться. Ноги были прижаты рулем, а набрать воздуха не давали сломанные ребра. Помню просил и умолял Бога о смерти. — он хмыкнул. — Мои молитвы были услышаны. Вот только ко мне явился не ангел в белых одеждах, а демон и заключил сделку. Я не думал — тело буквально плавилось.       — Боже…       Он усмехнулся.       — Он не поможет. Зато у меня появился второй шанс. Я встретил тебя, — он посмотрел мне в глаза.       Я неуверенно протянула руку к нему и положила ладонь на щеку. Он к ней прижался. Каин сзади шагнул к нам, я почувствовала как нас обдало горячей волной, как в спальне когда они дрались.       Роза в руке начала вянуть.       Ян зажмурился. Каин напоминал Яну флэшбэками о том жарком прошлом.       — Движимый желанием скорее выполнить условие договора, я украл твою душу. Понял кое-что важное слишком поздно, — он улыбнулся мне, обращая внимание на розу, но глаза, как у Пьеро, были грустными, — пытался все исправить. Но не смог. Снова облажался.       Ян кротко шагнул ко мне ближе. Плечи дернулись в попытке коснуться. Каин тоже приблизился, Ян — хитро прищурился, точно плут.       — Я искал возможность обмануть систему. Почти получилось. Пока не сорвался в Роткове. Ты была такая…       Он искоса посмотрел на Каина.       — Заканчивай.       Роза в руке продолжала вянуть. Она буквально таяла.       — Ритуал ты мне сорвал, — он не смотрел на него. — Дай хотя бы попрощаться нормально.       Ян прижался лбом к моему и улыбнулся краешками губ так как умеет только он: по-доброму, по-кошачьему.       — Лэйн, — он потерся щекой о мою ладошку, поймал мой взгляд и набрав воздуха, — Я люблю тебя, — он сглотнул и быстро продолжил. — И прости, что не говорил раньше, — он перешел на шепот. — Будь счастлива, красавица, — целуя в щеку ласково.       Он прощался.       Он признался. А внутри меня не взлетела ни одна бабочка. Ни одно крыло даже не дрогнуло. Да, приятно, но я жаждала услышать эти слова другим голосом. Отстранившись, Ян отвернулся и пошел, не оборачиваясь, к выходу. А я смотрела ему в след ошарашенная. Я хотела что-то сказать, но успела только мазнуть кончиками пальцев по нижней челюсти.       — С тобой я правда была счастлива, — кинула ему в догонку. — Ты показал какой может быть нежной любовь.       Ян замер. Я слышала как он рвано вдохнул. Чуть дернул головой, чтобы повернуть ее, но шагнул вперед.       Роза в руке становилась прозрачной.       — Помнишь я говорила, что тебе не стать им?       Он остановился. Кажется я слышала как Каин хрустнул костяшками. Мой голос дрогнул и стал тише.       — Потому что ты другой, Ян.       Он обернулся. Улыбнулся печально, но ничего не ответил.       — Ты добрый…       — Не нужно. Видимо этого недостаточно нашей сказке, чтобы сбыться. Принцессы влюбляются в плохих принцев.       Какая-то часть моей детской наивности вытекла с уголка левого глаза. Он попал не в ту сказку.       — Но…       — Я заигрался… — он склонил голову и медленно возвращался ко мне, пиная невидимые камешки в сторону Каина. — Не понял, что это сказка про Красавицу и Чудовище.       — Не говори так.       — Наверно это и была любовь с самого начала, когда все дороги вели меня к тебе, а я не догадался. А потом времени стало мало, чтобы мечтать.       Он подошел ко мне близко, когда носы обуви почти соприкоснулись друг с другом.        — Стой! Ян! — угрожающе окрикнул его Каин, но страх быть обманутым не скрылся. — Лэйн, отойди. Прошу.       Каин подошел на расстояние шага, коснулся моего локтя. Ян сжал мою руку с цветком и шипы вонзились в мягкость ладони.       — Я стану дождем в знойный день, — тихий шепот успокаивал, Ян будто клялся. — Первым снегом — просто подставь ладони, почувствуй. — он сжимал руку, а роза превращалась в иллюзию. — Стану океаном — не бойся, ныряй. Вдыхай меня свежестью раннего утра. Я стану закатом и буду провожать каждый твой день, — он перешел на шепот. — Я буду рядом с тобой всегда, Лэйн.       Роза исчезла — ее будто и не было. Ян хмыкнул. Каин стоял за спиной и я чувствовала, как он напряжен и воздух вокруг становился плотным.       Ком в горле не давал собраться с мыслями и, прикрывая глаза, слеза покатилась по лицу. И четыре руки одновременно легли на плечи и талию.       Пальцы Каина были прохладными, они повторяли линию пояса. Он легонько надавливал. А Яна — тёплыми, большими пальцами он касался основания шеи.       — Не плачь. Все же хорошо. Твой ангел-хранитель все же спас тебя, — подбадривал он.       Хмыкнув, я прикусила губы.       Шагнула назад, упираясь в упругую грудь, где сердце, бившееся в тревоге, готово было проломить клетку ребер и испепелить все вокруг. Пальцы немного ослабли на моей талии.       Выдавив улыбку, я старалась не плакать. Слышала, как скрипел зубами Каин. Ян кажется тоже, потому что усмехнулся.       Я вытерла и подняла глаза на него. А Ян поцеловал меня в лоб. Каин фыркнул.       — Довольно!       — А как же последняя просьба? — не останавливался Ян.       Я накрыла ладонями руки Каина, он медленно выдохнул, подбородком касаясь волос. Поймала взгляд Яна напротив.       — Позаботься о моем Вороне, — он подмигнул и улыбнулся, наклоняя голову. — Он любит 98.       — Я помню. Еще не трогаться со второй. Отпускать сцепление плавно. И не краситься за рулем.       — Умница, — сказал он с гордостью. — Только обещай — не гонять, — понизив голос, строго предупредил он.       — Обещаю.       Улыбнувшись ему в последний в раз, я поцеловала кончики своих пальцев и коснулась его щеки. Слегка удивленный, он потерся ею о мою ладонь, закрывая глаза.       — Лэйн… — его губы скользнули по кончикам пальцев и прикосновение исчезло, как и роза.       Отвернувшись к Каину, я уткнулась ему в грудь и больше не оборачивалась. Но слышала удаляющиеся шаги за спиной. Каин не дышал. Только громко сглотнул. Я осторожно положила ладони ему на лопатки.       — Ему не будет больно? — с осторожностью интересовалась.       — Как бы я не хотел. Нет. — сказал он сквозь зубы.       Я схватила его за рубашку, собирая ткань пальцами и притягивая ближе к себе. Каин наклонился и прижался щекой к моему виску. Ладонь мягко легла на поясницу.       — Иди. И жди меня… дома.       Он специально выговорил последнее слово тише, интимным тоном, придавая ему особый смысл. Скрытое предложение, действие на которое станет ему ответом. Каин сунул руку в карман и протянул мне ключи от своей квартиры. Символ согласия на совместное времяпрепровождение.       Я смотрела на этот символ на раскрытой ладони, а за спиной росли и раскрывались крылья. Намека жирнее не могло быть — он придвинул руку ближе, предпочитая разговору действие. Его неровное дыхание щекотало мои волосы. Я прижималась к его груди и слышала как учащается пульс. Как толкается кровь. Торопится. И как мое бьется в унисон.       Неожиданно хлопнувшая дверь заставила обоих прижаться друг к другу плотнее. Ощутить тепло, нежность и то, что вместе мы части одного уравнения. Я подняла голову и встретилась с его горящим взглядом — глаза блестели и я видела себя в них счастливой. Не было места лучше чем в его объятиях, где я чувствовала себя любимой.       Я нашла решение.       Не глядя, забрала ключи с ладони дрожащими пальцами, а Каин поймал их и поцеловал.       — Благодарю, — вымолвил с упоением.       Когда Каин нервничал, его воспитание брало верх: он становился подчеркнуто вежливым, а речь наполнялась странными, старинными словечками — отголосками другой эпохи, выдававшей его возраст.       — Вернусь. Поговорим.       — Ага. Оставлю для тебя балкон открытым.       Он склонился к губам и замер, в ожидании, не хотел все решать за меня, хотел видеть и мою вовлеченность тоже. Я подалась к нему и он поцеловал меня. Сначало острожно, потом с нетерпением. Но нежно и тягуче. С любовью. И самозабвением.       Дома на удивление было чисто и все прибрано.       Спальня была абсолютна пустая. Обезличенная, как водой выточенная серая пещера. Только трещины на стенах напоминали о случившемся прошедшей ночью. Плечи дернулись, я выпрямилась, быстро открыла дверь на балкон и, не задерживаясь, убежала в другую комнату.       Несколько вещей были аккуратно сложены на краю кровати. Несколько — небрежно брошены.       У подножия валялась рубашка. Я подняла и вдохнула знакомый запах: терпкий и чуть сладковый. Тело откликнулось, вспоминая прикосновения. Закрыв глаза, представила его. Словно он рядом, его руки сильные и уверенные, обнимают крепко и бережно, дыхание обжигает висок и он целует жадно и требовательно.       Мысли закружились в голове. Дыхание вырвалось и сердце сбилось с ритма. Разум перестал подчиняться логике. Влечение диктовало мои действия.       Переодевшись в мужскую сорочку, я забралась на постель. Ткань скользнула по коже, лаская. Соблазнительно оголив плечо, я медленно облизала губы. Воображая его взгляд напротив — улыбнулась в камеру и обняла себя, закрывая глаза. Рубашка распахнулась, обнажая затвердевший сосок.       Щелк…       На секунду я задержала дыхание. В голове звучал его голос — низкий и пошлый:       «Ещё…»       Я положила руку между ног и невинно, слегка опустив голову, посмотрела перед собой, снова думая о нем.       Щелк…       И прикусив губу, отправила оба снимка.

11lane00:

[фото]

Мое терпение тает, Каин…      22:38

      Но Каин не прочитал сообщение. Абонент был вне зоны доступа.       Я застегнула пару пуговиц и, укутавшись в одеяло, обняла себя вместо него одной рукой. Другую просунула между бедер и провалилась в сон.       Мягкий и свежий поток воздуха коснулся моих щек и огладил волосы. Я глубоко вдохнула и повернулась на бок.       Постель укачивала, словно по ней кто-то крался. Одеяло плотно придавливало, будто кто-то поймал меня. Воздух стал вязким и под одеялом стало жарче.       Хочу тебя…       Вкрадчивый шепот у уха.       Теперь ты моя…       Слова щекотали кожу, возбуждая мысли.       Я буду делать все, что захочу…       То ли сон, то ли параллельная реальность.       Да…       Соглашаясь, шептали мои губы. Желание подчинило логику. Тело окутало теплой волной и сердце заколотилось в горле.       — Хулиганка. В моей рубашке… — промурлыкал голос с хрипотцой. — Заводишь…       Моя рука, лежащая на бедре начала пробираться к белью. Между ног, где становилось влажно.       — Столько представлял, — мои пальцы коснулись нежной кожи и надавили на вход, я слушала его голос сквозь дрему, — что не знаю с чего начать, — волосы скользнули, открывая шею.       Прикусив губу, я обвела чувствительную точку.       Слова тягучим медом капали на шею и стекали по груди, оставаясь на коже обещаниями.       Это не сон.       Это он.       Хищный.       Опасный.       И мой.       Вдох холодил, выдох обжигал, бедра прижимались друг к другу. Он плавно двигался вниз, будто обнюхивал.       — Пахнешь похотью, — он сглотнул.       Поворачиваясь, я открыла глаза. Замерла — Каин навис надо мной, руки расставив по обе стороны. Его запах — грех, мускус и смородина — заполнил легкие. Волосы, подсвеченные луной, казались серебром, а глаза, ими обрамленные, соблазнительно горели рубинами в темноте комнаты.       — Игры кончились, куколка, — его зубы мягко впились в кожу за ухом.       Томно выдохнув, я улыбнулась, прикрывая глаза от удовольствия.       От его приятного и угрожающего тона стало жарко. От укуса побежали мурашки. Рука дернулась в тщетной попытке обнять его, но он зажал меня — я не двинулась. Взгляд скользнул по его обнаженной груди, животу и ниже… Неровный вдох, выдавший нетерпение. Глаза расширились — он сидел голый. Я втянула нижнюю губу, а бедра стиснули руку.       Каин проследил за движением, и ухмыльнувшись, сорвал одеяло. Тело обдало прохладой и его пристальным взглядом. К мурашкам, не прошедших от укуса, прибавилась волна новых — он наблюдает. Щеки краснели от смущения.       Я сползла с подушки и легла прямо под него. Его кулак сжал простынь рядом с моей головой.       Сон, как рукой сняло — я коснулась его щеки и родинки большим пальцем.       — А почему ты голышом? — спросила неровным шепотом.       Манящая безысходность секса витала в воздухе. Мне хотелось слушать его шепот, чтобы он говорил, чтобы трогал и изводил.       «Бойся своих желаний», предупреждал внутренний голос.       Каин приблизился и вдохнул.       — А ты не догадываешься? — выдыхая на грудь опасное предвкушение.       Я молчала. Готовясь услышать от него главное: заняться любовью.       «Давай Каин. Я жду.», я улыбалась.       — Наконец-то трахну тебя.       Внутри все сжалось. Я открыла рот, выгибая спину. Тело радовалось услышанному и скорее желало исполнить.       — Скажи, ты уже сделала себе приятно? — Каин дразнил и прикусывал шею.       Мотая головой, я чувствовала как волна стыда красила щеки и тянула низ живота.       — Ждала тебя… — ласковым соблазнительным шепотом.       Каин взял мое запястье и, облизывая два моих пальца, прищурился, и, хмыкнув, повел ими вниз по своему торсу: шея, грудь, живот. Остановился.       Но меня по инерции уже повело на него. Я хотела большего. Рука опустилась ему между ног. Его брови сошлись на переносице, когда я коснулась его и вырвался сдержанный довольный стон, когда пальцы сомкнулись вокруг твердой плоти.       Горячо.       Каин стал заваливаться, я на него — он не сопротивлялся, позволил сесть на себя. По ухмылке, не сходящей с лица, было понятно — он этого и добивался.       Я приподнялась, но его ладонь властно легла на бедро. Вторая откинула край рубашки и обхватила другую ногу. Он надавил жадно и я чувствовала его под собой. Прижимая сильнее бедрами, видела, как широко разошлась его грудь под моими ладонями в попытке вдохнуть.       — Каин… — я взывала к его инстинктам, а у самой сердце готово было выпрыгнуть от ракурса и волнения.       Приподняв за талию, он усадил поудобнее и не смотрел в глаза — смотрел туда, где влажным пятном на ткани проступало желание. Он зажал резинку трусов и потянул. Белье приятно надавило, а края врезались в кожу.       — Ай…       — Не жди сегодня от меня нежности, — сладкое предупреждение свело мышцы, и я сдавила коленями его ребра.       Каин тутже толкнулся, поймав левую грудь ладонью. Сжал, большим пальцем играя с соском. Он поднял свой взгляд полный похоти и утонул в порочности моего, приоткрыв рот.       Непонятно кто из нас двоих хотел этого больше…       Пальцами я водила по его животу в стороны и наверх — обводила грудь. Каин сжимал мою. Одной рукой я медленно, повела вперед. Хотела схватить его за горло и почувствовать как рвется вдох, когда я надавлю бедрами вновь.       — А если я скажу пожалуйста…       Дыхание сорвалось — он обхватил и потянул за сосок. Потом другой. Казалось, по телу прошел слабый ток. Пространство сжалось до ощущений на кончиках пальцев. Они холодные, кожа — горячая. Только от контраста я задрожала и сердце забилось чаще.       — Будь со мной ласковым…       Хищно прищурившись, он помотал головой.       — Завтра, — и потянул за соски еще.       Я поддалась на него, переходя на полустон. Впиваясь ногтями, я чувствовала, как от касаний напрягаются мышцы. Прижалась сильнее, выгибая поясницу. Прикрыв от наслаждения глаза, Каин опять, дразня, толкнулся.       Он томил.       — Снимай, — властный приказ, глаза предупреждающе сверкнули красным.       Мне дико нравилось с каким вожделением он осматривал обнаженное тело, с какой жадностью наблюдал за движениями и с каким восхищением смотрел на меня. Это смущало и возбуждало одновременно. Он был тем, с кем хотелось осуществить самые потаенные и пошлые фантазии из темных уголков сознания.       — Быстрей.       Каин держал обещание — ласки в голосе не было, лишь нетерпение. Как и в движениях. Они были на грани — он сдерживал себя. Сжимая меня до розовых отметин на коже. Но куда больше ему хотелось наблюдать, как я таю и стесняюсь этого. Слушать, как буду умолять.       Он изводил.       Подчинившись, я потянулась к пуговицам — но руки не слушались. Каин нахмурился, взялся за края и рванул. Осколки терпения с глухим звоном отлетели в сторону. Рубашка распахнулась, как двери в рай. Кадык дернулся и пополз вверх. Внутри меня все сжалось, когда он медленно облизнул верхнюю губу. И мир вокруг словно тоже подглядывал за нами.       Каин не моргал, глубоко дыша, он разглядывал. Ладонями с властью хозяина, коснулся груди. И как художник провел по своему произведению, оглаживая контуры, ребра, живот, упиваясь моей дрожью.       Его прикосновения обжигали. Он обвел пальцами пупок, задержался и, касаясь белья, поймал мой взгляд. Не спрашивая, не ожидая разрешения, начал нагло стягивать, смотря прямо в глаза.       Я ерзала на нем. Чувствительная точка пульсировала. Делая круговое движение бедрами, я потерлась ей о него. Ласково. Он скользнул по тонкой ткани белья и провел пальцем, надавливая. Медленно и нестерпимо приятно.       Мир сузился в эту линию. Я откинула голову, сладко простонав. Обхватив его ладонь, прижала сильнее, и приподнявшись, придвинулась вперед. Давление усилилось — он надавил через ткань на вход. С моих губ сорвался очередной стон, жалобно прося, чтобы больше не пытал своим изводящим поведением.       — Возьми меня…       Но он не взял.       Поднял за талию и развернул, ставя на колени, а сам пристроился рядом. Поворачиваясь, я пыталась его обнять и нежно поцеловать. А он стянул рубашку и шлепнул по ягодице. Я вскрикнула и жар растекся теплом, оставаясь на коже покалыванием. Бедра плотнее приникли к нему, безмолвно умоляя «еще». Я откинула голову назад, губы поймали его, но Каин, крепче схватив за талию, жадно обхватил за одну и прикусил меня.       Обе его руки схватили резинку трусов и потянули, не снимая, а сдергивая. Ткань затрещала, оставляя красные следы по бокам. А я таяла от ожидания его грубого обещания. Чувствовала тела тепло. Его ладони властно легли на бедра, надавливая. Ладонь сжала ягодицу там, где ударила недавно, и спустилась между ног.       — Шире, — сопровождая слово поспешным толчком.       Мое тело не слушало разум, оно подчинялось ему: откликалось на его голос и касания. Колени раздвинулись сами.       Я вздрогнула, когда его горячая плоть коснулась меня, и низ живота свела сладкая судорога, когда член, не спеша, дразня и мучая, лениво прошел по влажным губам. Будто пробуя насколько мокрая.       Каин томительно играл со мной, как хищник с добычей. Доводил до исступления: вводил пальцы и тут же отнимал их, оставляя тлеть от желания и продолжения. Изощренно пытал растягивая нервы и размазывая возбуждение, а сам нетерпеливо рычал, кусая за шею, будто проверяя, сколько еще продержусь.       Горячая ладонь легла на лопатки, заставляя упасть на руки. Щекоча, по моей ноге скатилась теплая капля влаги. Я буквально текла. Тело дрожало.       — Пожалуйста… Каин…       Я уже умоляла.       Пальцы впились в колено, обхватывая. Чуть выше он укусил, оставляя след от зубов. Дыхание обожгло кожу — он поднимался дальше. Выше. Ведя губами по коже. Колени дрогнули и я замерла, боясь просить вслух чего желала больше всего — тихо жаждала, подставляя бедра. И Каин поймал убежавшую каплю ртом.       Слизал.       Языком.       Жадно и уверенно, прошелся наверх и вдоль влажных складок, ныряя в их мягкость. Обвел бугорок. Втянул. Прошелся зубами. Не сдержавшийся стон, бедра поддались на него, он сильно сжал их.       — Еще…       Спина выгнулась дугой, как у кошки, которую гладит хозяин. И я была на грани, но он снова не дал. Укусил за нежную кожу. Отпустил и отстранился, оставляя пустоту, от которой сводило мышцы. Рычала уже я от недовольства, от животного голода. Толкнула его и, обессиленная, упала лицом на кровать. Потная кожа липла к простыням. Пальцы сами потянулись и коснулись себя между ног. Я зажмурилась.       Каин перехватил за запястья, убрал руки и сцепил за спиной.       — Рано… — и провел по губам указательным пальцем, проникая им в рот.       Чувствуя собственный солоноватый вкус, я облизала палец языком и втянула, сглатывая и краснея от собственных действий. Выпрямившись, Каин не моргая смотрел на меня, как заколдованный. Зрачки расширены, грудь широко вздымалась, а пальцы до боли сжались на моих запястьях. Он словно удерживал последний рубеж перед тем как отдаться. Но точка невозврата оказалась пройденной, когда я сделала поступательное движение ртом. Размеренное и глубокое. Параллельно толкая его бедрами, я втягивала щеки и представляла его.       Он сорвался, грубо выругался и вошел в меня. Одним движением. Идеально ровным. Сразу полностью.       Боже…       Черт…       То ли вслух, то ли крик души. Его и мой.       Я вскочила на руки. Мы оба замерли. Не для того чтобы привыкнуть, а чтобы осознать, что это реально.       Тело словно пронзила молния, мы глотали ртом воздух, но не дышали. Он впился в ягодицы оставляя отпечатки пальцев. А я ласково прижалась к нему бедрами.       — Какая податливая, — он нагнулся и прильнул грудью ко мне, запустил руку в волосы. — В книжках об этом не пишут… — горячий шепот на ухо и рваное дыхание, — но я слышал, чем нежнее принцесса… — воздух вырывался из груди неровными порциями, — тем грубее хочет, чтобы ее выебали. — он намотал волосы на кулак и сильнее потянул.       Со стоном я откинула голову, подставляя ему шею. Улыбалась, подтверждая теорию, когда он вел языком по гладкой коже. Сердце колотило ребра, а кровь приливала к органам.       — Я прав? — его хищная ухмылка сбоку.       Я только сжалась вокруг него, и он, прорычав, выпрямился, удерживая голову, и толкнулся. Грубо. Сильно. Резко. Я застыла вновь. Чувство наполненности сводило с ума, подчиняя инстинктам, а ощущение растяжения приятно расслабляло мышцы. В голове не было мыслей. Только он.       Каин начал двигаться. Ритмично. Ровно. До конца. И снова остановился. Дразня. Нагнулся и вдавил грудью меня в мягкий матрас. Смущаясь своего желания, я просто начала двигаться — сама. Медленно. И чувствуя встречные толчки — шептала имя. С каждым следующим ударом он вбивался сильнее. А мне было мало. Мало Каина. Я хотела, чтобы он не ос-та-нав-ли-вал-ся.       Четкие, резкие движения, он быстро набирал темп и замедлялся, когда замечал, что я забывала дышать. Проводил прохладными пальцами вдоль позвоночника и начинал опять.       — Да… — сорвалось, когда он снова насадил до основания. И я ощущала, как член упирался внутри меня и я обнимала его. Хотела еще.       Он укусил за плечо. Я застонала.       — Совсем не дерзишь мне, как в начале. Не дразнишь… — он плавно насаживал меня. — И не останавливаешь. — он тянул гласные и двигался также, мучительно медленно наращивая темп в очередной раз, — Нравится? — он держал меня за волосы, не давая опустить голову.       — Пожалуйста… — я ласково провела ноготками по коже его бедра, цепляясь в него.       Облизала пересохшие губы. Его рука скользнула и легла на низ живота, туда где неумолимо копилось желание. Стягивалось и сжималось. Пьянящее чувство удовольствия витало в воздухе, пленило сознание низменным инстинктом.       — Не двигайся, — попросил шепотом Каин.       Я застыла.       Он медленно расставил пальцы и надавил, выжидал и наслаждался моей покорностью. Пальцы скользнули ниже и коснулись клитора. Я вздрогнула от неожиданности и яркости ощущения. Каин чувствовал, как от его касаний напрягаются мышцы внутри меня. Как обнимают его. Как сбивается пульс, тело дрожит и я замираю на несколько долгих невыносимо приятных секунд… А он не останавливается. Крепко держит и продолжает вбиваться, грубо как и обещал.       Еще раз толкнувшись, тело дернулось вперед по инерции, но его ладони крепко держали и притянули обратно, насаживая глубже, слушая мои выдохи и вдохи. Каин отпустил волосы, проводя пальцами по моим влажным лопаткам и пояснице. Руки ослабли и я опустилась на локти. В ушах звенело и немели кончики пальцев. Я хватала губами простыни — не могла отдышаться. А в голове одно:       — Еще…       Не давая перевести дух, он снова толкнулся, прижимаясь сзади вплотную. Его рука упиралась в постель рядом с моей, другая, держала плечо. Влажная горячая грудь прильнула к спине. Чувствуя, как беспокойно билось его сердце, я мягко подалась навстречу. Может он и вел, но сам захлебывался желанием.       Обняв его рукой, я нежно запустила пальцы в серебристые волосы. А он укусил за шею и сразу приник губами, не переставая двигаться. Кожу больно жгло, я повернула голову, а он стиснул меня, схватив за талию.       — Рррр… — властное рычание у самого уха, — и еще, Лэйн. — я неровно дышала, ожидая грубости. — Я лев. А не котик.       — Как скажешь львенок, — нежно дерзила и ласково искала его касания. Осторожно потянула его за пряди, а он властно впился зубами мне в холку, как дикий зверь, и потянул на себя, не давая высвободится, пока сам не отпустил.       Второй раз я кончила выдохнув его имя, падая на простыни. Повела плечом, повернув голову. Волосы липли к коже. Воздух плотный, пропах потом и похотью.       Каин тяжело дышал и я нежно поцеловала его щеку, ласково прижавшись бедрами, а он насадил меня глубже и вышел. Переворачивая на спину, навалился сверху — придавил собой. Вмял.       — Лэйн…       Он прижался ко мне лбом, влажным от собственного воздержания.       — Смотри в глаза. И не закрывай.       Приподнявшись на руках, толкнулся — я увернулась. Он поймал мои руки и сцепил над головой, наклонив вбок голову.       — Уморил? — внимательный взгляд.       Он поддел носом мой, проверяя реакцию.       — Устала? — заботливый тон.       — Львица сама решает, когда лев становится ласковым, — прошептала я, глядя прямо ему в глаза.       Усмехнувшись, он опустил голову и кончики прядей приятно щекотали ключицу.       Он замер, а я ласково обвила ногами его талию и прижалась.       — Еще…       Взгляд потемнел от желания и он вошел одним рывком, покорно глядя на свою львицу, исполняя ее желание.       — Ненасытная… — низкий рокот, от вибраций которого стянуло живот.       Он смотрел на меня темно-синими, губы приоткрылись как буто он хотел что-то сказать, но я выгнула поясницу, спину и шею, запрокинула голову, упираясь макушкой в кровать. Его пальцы обхватили шею и заставили обратить на него свой затуманенный взгляд.       Перехватив каждую руку, он переплел наши пальцы и начал двигаться. Сразу глубоко. С большой амплитудой. Размашисто. Почти ласково. Я извивалась под ним, но не отводила глаз.       Пошлые до одури хлюпающие звуки разносились по комнате. Шлепки тел сталкивающихся друг с другом возвращали в реальность происходящего. Ощущения что это со мной делает он уносили сознание.       Каин не останавливался. Кайфовал.       Он забрал меня и теперь неистово наигрывал утраченное. И не собирался спать. Был грубым — я была ласковой. Он трахал, а я отвечала нежностью. Он рычал — я мурчала.       Он любил не словами, а действиями. И пусть я их не слышала, я их чувствовала: внутри и снаружи, прикосновениями, поцелуями, отпечатками пальцев, синяками на коже и шрамами. Багровыми розами страсти на шее, чтобы все видели. Знали. И не отбирали.       Что может быть искреннее? Слова? Нет… Он.       От этой мысли низ живота свело и тело вздрогнуло, сжимая его. Впиваясь в него.       — Каин…       — Лэйн…       Движение четкое, выверенное, затуманенный взгляд, широко распахнутых глаз. Он смотрел на меня — я на него, а внутри приятно растекалось тепло в прямом и переносном смыслах. Мы отражались на радужках друг друга, как зеркалах. Наверное, так выглядит бесконечность.       Он опустился на локти, тяжело дыша и поцеловал. Ласково. Томно. Осторожно. Он не настаивал, просто ласкался. Усмирял свое дикое вырвавшееся желание. Рухнул рядом с улыбкой сытого льва и прижался. Улыбаясь, я прикрыла глаза.       За окном ночь уступала свету. Воздух наполнялся предрассветной прохладой. Мы лежали уставшие и довольные. Каин не переставал обнимать. Гладил плечо и обеспокоено взглянул на меня, когда я перестала отвечать на его объятия.       — Как ты себя чувствуешь?       Слегка улыбнулась, я только удовлетворенно выдохнула. Он аккуратно коснулся пальцами скулы, обводя родинку, безмолвно повторяя вопрос. Я смогла только кивнуть. Говорить сил не было. Даже открыть глаза казалось непомерным усилием. Пальцы еле сжали его ладонь. Матрас рядом со мной прогнулся.       — Ты чего дрожишь? Холодно? — неожиданно озабоченный и мягкий голос.       — Не могу отдышаться. Сердце колотится — выпрыгнуть хочет.       Он не раздумывая вскочил и подхватил меня на руки.       — Потерпи, — обеспокоенный голос дрогнул.       Соскочил с кровати и, толкая дверь ногой, залез в ванную, сел в нее прямо со мной на руках.       Включил душ и начал обмывать, бережно лаская пальцами. Теплая вода обняла, как и его объятия. Расслабила, стекая по телу его нежными касаниями.       — Прости… Не сдержался. Я не сделал тебе больно?       Он целовал лицо, куда попадал и волосы.       — Зато я теперь знаю, что значит затраханная в твоем понимании.       Он неровно выдохнул, прикрывая глаза и грустно улыбнулся, уткнувшись носом в мою макушку.       — Любимая… — прошептал едва слышно, скорее себе, но мое сердце дрогнуло. Я подняла голову, поймала взгляд его влюбленный и заметила щеки порозовевшие.       — А говорил, что не будешь ласковым, — тихим голосом, возражала ему.       Он нежно коснулся губами виска.       — Ты опять не слушала. Я сказал, что ласково будет завтра.       Каин прижал меня к себе, и, кутая в полотенце, унес и уложил спать, как куколку заворачивая в нежность и заботу.       Моей щеки коснулось что-то прохладное, но мягкое. Легкое прикосновение к губам и я подняла ресницы. Меня встретила теплая улыбка и нежный взгляд любимых глаз.       — Привет, — шепотом.       — Ты не ложился? — сонно.       — Не мог насмотреться, — щеки снова стали наливаться румянцем. — Скоро рассвет…       — Боишься, что исчезну?       — Нет. Хочу признаться.       Я затаила дыхание. Воздух выбило из легких. Приподнявшись, я замерла в ожидании.       — Я не умею говорить так красиво, как Ян, — он заправил прядь волос мне за ухо, кончики пальцев дрожали. — Но могу предоставить доказательство, как в математике. Я готов разделить себя, чтобы приумножить твое счастье.       Он нервно перебирал по простыни пальцами. Увидев, что я заметила — остановился.       — Лэйн?       Я перевела на него взгляд. Он смотрел, не моргая.       — Я хочу быть с тобой. Жизнь прожить с тобой. Быть любимым тобой, — он сглотнул.       — Почему? — я подталкивала его.       — Потому что твоя любовь лучше любого Рая.       Дыхание вырывалось из моей груди рваными выдохами и вдохами. Я потянулась и коснулась его пальцев. Он обхватил руку.       — Помнишь я обещал доказать.       Я насторожилась и он крепче сжал мои пальцы.       — Я отдал крылья, чтобы остаться. И стану смертным. На рассвете.       Я сглотнула и рот от удивления открылся. Каин переплел наши пальцы.       — Такого поступка будет достаточно чтобы доказать, что я чувствую и насколько серьезны мои намерения?       Я кивнула. Внутри разливалось тепло и тянулось к нему, желая обнять.       — Я не просто влюблен. Это другое, — он опустил глаза, разглядывая сцепленные руки. — Когда ты рядом все становится… понятным. Ты будто код к моему шифру, — он медленно поднял глаза. — Ты мой смысл… Лэйн, — голос дрожал и перешел на шепот. — Моя бесконечность.       Секунду я смотрела в его глаза, искренние и честные. А потом набросилась, обняла и уткнулась, пряча всхлипы в шею. Каин легонько надавливал на спину, гладил и прижимался щекой.       — Лэйн?       — Я от счастья.       Каин ткнулся носом, поворачивая мое лицо в сторону.       — Улыбнись.       — Что?       Щелк…       Каин начал быстро перебирать пальцами по экрану.       — Что ты делаешь?       — Выкладываю. А что? — он провоцирующее ухмыльнулся краешком губ.       — Но мы же голые. Я плачу.       — Ну и ладно. Хочу оставить это здесь — в цифровой памяти. Мало ли. Если не будет у меня, будет у тебя, — он отметил меня. — Покажешь мне. Если…       Недоговорив, он продолжил печатать и искоса поглядывал на меня.       — Лэйн? Чисто гипотетически, если бы я все забыл, что бы ты сделала? — голос стал серьезным, а глаза наполнились любопытством.       — Интересно, убью ли я тебя сразу или попытаюсь напомнить о себе?       — Не забывай, что я буду смертным.       Я стукнула его в плечо.       — Может тогда… просто запишу видео и покажу тебе, — дразнила я его, целуя и оттягивала за нижнюю губу.       Не отрываясь от меня, он обхватил крепче мою талию.       — Не искушай, грешница, — он укусил за косточку челюсти и, выпрямив руку, нажал на кнопку записи.       Комната наполнилась заливистым смехом и глухим копошением постельного белья. Он начал щекотать меня, повалил на кровать, кусая и тутже ласково зализывая. Он намеренно закрывал мое своим телом от камеры.       — Что ты хотела сказать мне, чтобы я вспомнил тебя? — каждое слово сопровождая поцелуем.       — Я разрешаю тебе… — сквозь улыбку и смех я давала обещание, — … делать со мной все что заблагорассудится, — голос срывался от его горячих касаний, мешавших сосредоточится, — прикасаться ко мне, — его рука скользнула между ног и на видео остался мой сладкий вздох, — … когда вздумается, дразнить и играть… — он прикусил свой след на мне и по мне побежали мурашки, — что угодно… — схватив его за плечи, я нашла его губы и сразу углубила поцелуй. — Люлбю тебя, — прошептала на ухо.       Он отстранился, игриво смотря на меня.       — А это кажется хорошей идеей. Если не получится, то я хотя бы буду видеть тебя во снах после просмотра этого видео.       Внезапно Каин бросил взгляд в окно, разглядывая небо.       — Пойдем на балкон.       — На балкон?       — Да.       Он торопился.       — Голые?       — Идем!       Он схватил с пола одежду, потащил меня за собой. К звездам. По пути натягивая штаны, а я рубашку. Молча мы вышли на свежий воздух в тишину предрассветного неба, еще сумрачного, но уже светлеющего.       Каин стоял позади и обнимал меня.       Первые лучи солнца показались на горизонте.       Рассвет.       Балкон.       Он рядом.       Хвойный лес под ногами. Отдаленное пенье птиц.       Я прижалась к нему спиной.       — А что бы ты сделал?       — Обнял, — целуя, он прижал меня к себе сильнее.       Я вспомнила, как он обнимал меня в Филевском парке. Крепко.       — Тогда обними меня еще.       Воздух наполнился шелестом крыльев. Он их расправил широко в стороны и укрыл. Меня обдало прохладным потоком и шелковистые перья коснулись ног. Они были черными. Неровно вздохнув, я провела по ним рукой.       — Будешь скучать? — хмыкнул он.       Я пожала плечами. Каин зарылся мне в шею и начал целовать. Я развернулась к нему, он смотрел на меня как на ту, которую любит. Как на живое чудо. Как на самое дорогое, что у него было. Что не хотелось терять. Не хотелось прощаться. Как на воспоминание, которое не хотелось забывать.       — Не хочу отпускать.       — Не отпускай.       Он сильнее обнял, прижал, кутал дрожащими крыльями. Прятал, целовал и кусал, не выпускал и не переставал звать по имени.       Отстраняясь, он положил руки мне на лицо, открыл глаза и не дышал.       Смотрел.       Обожал.       Любовался.       И созерцал.       — Знаешь, когда я был ребёнком моей заветной мечтой было видеть сны, — он гладил мои щеки. — За всю свою жизнь я видел сон дважды. Оба раза мне снилась ты. Теперь моя мечта — стать человеком.       — Ты как будто прощаешься.       Он молчал. Голубые глаза стали грустными.       Он вдруг дернулся, внимательно посмотрев на руку. Перевел взгляд мне за спину.       Рассвет…       Он нахмурился, сгорбился сжимая челюсти. Я проследила за его взглядом — на его предплечье светился красным ожог, похожий на символ.       Крылья встрепенулись, каждое перо будто засветилось изнутри. Он сам заискрился золотым светом. Я шагнула назад. Каин обхватил меня за руки.       — Не бойся.       Крылья распадались, превращаясь в пепел, который витал в воздухе, как в невесомости, и тянулся за ним словно искрящийся шлейф. Он потянулся к щеке, но пальцы прошли сквозь. Я почувствовала лишь дуновение ветра на лице.       — Каин?       Он светился, становясь прозрачным.       — Скоро увидимся, Золушка… Я найду тебя… — голос растворился в воздухе.       Я ринулась к нему — обнять, но руки провалились в пустоту. В ничего. Я растерянно смотрела вокруг, кутаясь в его рубашку.       Босая нога коснулась чего-то мягкого и шелковистого. Опустив взгляд, я увидела перо. Усмехнувшись, подняла его и пошла ждать…