Возвращение домой.

Чай допит. Кружки стоят в раковине. Из прихожей слышится крик. — Давай быстрей! — Одан стоял у металлической двери, постукивая по ней пальцами в ожидании этого придурка, который ходил большими шагами по недо-квартире, ища свою куртку. — Что ты вообще ищешь? — вставая в самую недовольную позу, всем своим видом показывая недовольство. — Да куртку свою найти не могу… — Здесь вроде кинул, — начал махать в разные стороны руками, но, не переставая бегать и искать куртку, блондин вдруг остановился у прохода. — Здесь она должна была! Тяжело вздохнув и недовольно закатив глаза, Одан размашисто шагнул к вешалке и снял красную куртку. Скомкав её в плотный комок и не дождавшись вопросов, метнул её. — На! Метко попав ею в лицо нифига не понимающего Наали. Блондин недовольно застонал и натянул на себя куртку. — Что она у тебя забыла вообще? — смотря на него косо, ждя ответа. — Так нехер ты раскидываешь вещи по всей квартире, — смотря всё также с такой же усталостью на товарища. Уже не ждя ответа от балбеса, Ода развернулся и вышел медленным шагом, направляясь к выходу из катакомб и подполья. Сапоги монотонно стучали о бетонный выступ. Наали долго ждать не пришлось, он догнал шатена уже ближе к выходу. Он медленно перебирал роликами, подстраиваясь под чужой темп. — Так какой там адрес? — смотря на Оду взглядом «я знаю, наверное, но ты скажи». — Дебил, кузня в Сибуе. — И зачем ты вообще надел ролики, нам на электричку идти, — развернувшись уже у выхода из подземелья и смотря на него. Выйдя из подвала в каком-то переулке недалеко от станции, они направились к платформе. — Снимай, — ткнул Одан пальцем в ролики. — На электричке все равно не покатаешься. Наали с неохотой снял насадку с колёс и зацепил её за ремень сумки. Поездка на электричке была не из приятных — вагоны битком. Одан уткнулся в телефон, Наали слушал музыку, уставившись в окно. Дорога заняла сорок с небольшим минут. Выйдя на станции Сибуя, Одан усмехнулся про себя, глядя на запыхавшегося Наали, который едва поспевал за ним в толпе. — Ну что, как дорога? На удивление, ты не потерялся. — Вот не надо тут, — ещё раз глубоко выдыхая. Ода уже встал, чтобы пойти дальше, но его одёрнули назад. — Щас, дай ролики переодену. Наали ловким движением снял насадку и прицепил её к сумке. Вставая и идя вслед за Одой через огромную толпу туристов и японцев. Они зашли в какой-то переулок, явно не предназначенный для туристов. Кузница находилась не в туристическом центре Сибуи, а в тихом переулке за главной станцией, в полуподвале старого здания. Спустившись по узкой лестнице, они попали в горячее помещение с характерным запахом угля и машинного масла. Воздух дрожал от гула ритмичных ударов молота по наковальне. Повсюду висели и лежали заготовки, клинки в разной степени готовности, инструменты. За главным горном, держа длинными клещами раскаленный докрасна клинок, стоял сам кузнец — Кендзиро Танака, мужчина лет пятидесяти с обветренным лицом, коротко стриженными седыми волосами. Он был облачен в толстый кожаный фартук. — Танака-сан! — громче, перекрывая шум, позвал Одан. Кузнец кивком показал им подождать, не отрываясь от работы. Он вынул клинок, осмотрел его на свет, затем снова погрузил в жар горна. Только закончив цикл ковки и опустив остывающую заготовку в бочку с маслом, которая с шипением выпустила клубы едкого дыма, он подошел к ним, снимая тяжелые перчатки. — Одан-сан, — кивнул он, его голос был низким и хрипловатым. Взгляд его острых глаз перешел на Наали. — И Макинен-сан. Катану принесли? Опять бетон крошили? — В его тоне слышалась привычная усталая ирония. Наали молча снял чехол и протянул катану. Кузнец бережно принял клинок, вышел к яркому свету у открытой двери и внимательно осмотрел лезвие, водил подушечкой пальца по кромке, щурясь и приглядываясь к металлу. — Хмм. Туповата, зазубрина тут… и тут. Но не критично. — Водя пальцем по лезвию, показывая неровности. — Заточка и полировка. Максимум час. — Он махнул рукой в сторону старого дивана, заваленного журналами. — Ждите. Час пролетел в наблюдении за работой мастера и обсуждением дальнейших планов — ритмичный скрежет точильного камня, шипение воды при охлаждении, филигранная работа над кромкой. Когда Танака вернул клинок, он сверкал как новенький, острота чувствовалась уже на расстоянии. Оплатив работу, они выбрались на улицу Сибуи. Обратная дорога в подполье на электричке прошла в молчании: Одан дремал, Наали слушал музыку, поглядывая на аккуратно упакованную в чехол катану. Разбудив Оду на нужной станции, они сошли. Вернувшись в свою подземную «резиденцию», они быстро и слаженно, привычно за годы совместной работы, сложили немногочисленные вещи в два походных рюкзака: смена одежды, гигиенические наборы, ноутбук Оды, несколько важных пробирок и реактивов в специальном кейсе, документы, оружие. Лабораторную установку аккуратно разобрали и упаковали в прочный чемодан. Квартира опустела за считанные минуты. Владелец квартиры — тот самый старичок из чайной — ждал их у входа в жилой сектор. Он молча принял ключ, осмотрел комнату беглым, но цепким взглядом, убедившись в чистоте и отсутствии повреждений, и кивнул. — Аригато годзаймасита, — поблагодарил Одан. — Удачи, — хрипло ответил старик на чистом русском, неожиданно для них. — Свет вам в пути. Они поклонились и направились к выходу из подполья, с рюкзаками за спиной. *** Дорога до аэропорта Нарита на электричке прошла в сосредоточенном молчании. Наали держал на коленях длинный, плотно зачехленный и упакованный в нейлоновый чехол клинок катаны. Одан прижимал к себе прочный кейс с «Грачом» внутри. На лице шатена читалось напряжение. — Ты уверен, что все бумаги в порядке? — негромко спросил Наали, глядя, как Одан в сотый раз перебирал в руках папку с документами. — Да, — ответил Одан, но его пальцы нервно постукивали по обложке. — Разрешение на временный ввоз для «частных исследователей и охранной деятельности», сертификат на «Грач» как зарегистрированное оружие, разрешение на вывоз из Японии… Все есть. Танака помог с японскими бумагами. Он вздохнул. — Но таможники доёбистые. Особенно с огнестрелом. Сам перелет рейсом до Пулково стал испытанием на выдержку. Первые часы Одан скрупулезно изучал документы, мысленно проигрывая возможные вопросы. Наали пытался слушать музыку, но взгляд постоянно возвращался к кейсу с «Грачом», стоявшему у ног Одана. Потом напряжение сменилось усталостью. После еды Наали откинулся в кресло, закрыв глаза. Через некоторое время его голова непроизвольно скользнула вбок и мягко устроилась на плече Оды. Шатен сначала напрягся от неожиданности, потом его лицо смягчилось. Он осторожно накрыл его пледом, который принесла стюардесса. Сам Одан так и не смог уснуть. Он сидел неподвижно, стараясь не тревожить спящего Наали, и смотрел в темноту за иллюминатором, пальцы все так же бессознательно постукивая по папке с документами на коленях. *** Пограничный контроль в Пулково проходил в режиме повышенного внимания. Кейс с пистолетом и папка документов сразу привлекли внимание таможенника в форме. Тот был коренаст, с цепким взглядом. — Огнестрельное оружие? — спросил он сухо, открывая папку. — Да, зарегистрированный пистолет, — четко ответил Одан, сохраняя спокойствие. — Разрешение на временный ввоз, лицензия на хранение и ношение, разрешение на вывоз из Японии. Он указывал на каждый документ. — Цель ввоза — обеспечение безопасности при проведении полевых исследований. Таможенник долго и придирчиво изучал каждую бумагу, сверял номера, фотографии, звонил кому-то по рации для проверки данных. Наали стоял чуть сзади, стараясь дышать ровно, его рука непроизвольно сжалась в кулак. Осмотр катаны прошел быстрее: замеры клинка, демонстрация специально притупленного участка кромки «работа Танаки», сертификат о том, что предмет не является холодным оружием. — Образцы? — майор ткнул пальцем в кейс с пробирками и реактивами. — Биологические образцы для химического анализа, непатогенные. Сертификаты прилагаются, — Одан подал еще одну стопку бумаг. Таможенник просмотрел их мельком, бросил взгляд на их напряженные лица, потом медленно закрыл папку и кивнул. — Проходите. Они вышли в зал прилета. Холодный, влажный воздух осени ударил им в лицо, смешавшись с волной облегчения. — Блять… Думал, сейчас «Грач» на вещественное отправится, а нас — в кутузку, — выдохнул он, вытирая ладонью лоб. Одан молча похлопал его по спине, крепко сжимая ручку кейса с пистолетом. Выходя из здания аэропорта и останавливаясь возле дороги. — Такси? — спросил Наали, оглядывая ряды машин. — Автобус, — твердо сказал Одан, направляясь к остановке. — Сэкономить надо после этого цирка. Да и проехаться по городу — освежить память. — В его тоне слышалась попытка вернуть все в привычное, деловое русло. Они влились в толпу и сели на старый, гудящий автобус. Петербург встретил их классически: низкое серое небо, мелкий, назойливый дождик, блестящие мокрые мостовые и старые фасады домов, знакомые до боли и все же немного чужие после долгого отсутствия. Наали прилип к окну, смотря на знакомые виды: мрачные дворы-колодцы, вывески магазинов, спешащих под зонтами людей. Одан сидел с прямой спиной, кейс с «Грачом» на коленях, и листал что-то на телефоне, вероятно, проверяя чаты подполья. Дорога заняла чуть больше часа. Они вышли на остановке «Кирочная улица», недалеко от метро, в тихом центре, где старинные дома хранили дореволюционное достоинство. Уже подходя к знакомому зданию, их ждал знакомый серый дом сталинской эпохи. Набрав быстро код подъезда, который так и не изменился за их срок отсутствия. Скрипучая дверь подъезда пропустила их в полумрак парадной. Старый лифт, больше похожий на клетку, с грохотом и скрежетом поднял их на пятый этаж. Одан достал из кармана связку ключей — их было немного, только самые важные — и вставил один из них в замок. Щелчок замка прозвучал громко в тишине подъезда. Дверь открылась. Их встретил плотный, знакомый запах: пыль, затхлость долго закрытого помещения и едва уловимый химический шлейф из лаборатории. Воздух стоял неподвижный, спертый. Они вошли в свою квартиру — классическую двушку в недосоветско-современном стиле. Заваливаясь в узкую прихожую. Со старой вешалкой, которая гнулась под грузом забытых курток и плащей. Под ней — тумба для обуви, с коробками, с тюбиками смазки и случайными инструментами. Наали, быстро снимая ботинки, поворачивается к Оде и забирает чемодан с колбами и прочим, неся их в домашнюю лабораторию. Открывая герметичную металлическую дверь, проходя вовнутрь. Стеллажи до потолка, заставленные колбами, ретортами, банками с разноцветными реактивами и мутными жидкостями в прозрачных контейнерах — образцами тканей тварей. В углу — стальной лабораторный стол с мощной вытяжкой, похожей на капюшон. У единственного окна — письменный стол, заваленный бумагами, стопками книг, поверх которых лежал ноутбук, покрытый слоем пыли. Стены «украшали» схемы сложных молекулярных структур и увеличенные фото фрагментов тел тварей, аккуратно подписанные мелким почерком Одана на кусках скотча. Оставляя сумку у стола, он возвращается в коридор. Забирая свою сумку с вещами, Наали заходит в соседнюю комнату. Две узкие односпальные кровати у противоположных стен. Два шкафа: один Одана, другой Наали. Письменный стол у окна, на котором хаотичные груды дисков с музыкой и играми, наушники. На стене — постер финской фолк-метал группы «Korpiklaani». Там уже шатен разбирал сумки с вещами на своей половине. И уже после разбора вещей и небольшого перекура они принялись за полную уборку квартиры. Первым делом они распахнули все окна для проветривания. Холодный, влажный осенний воздух ворвался в квартиру, смешиваясь с пылью и затхлостью, создавая странный, но свежий сквозняк. А дальше они разбирали чемоданы с пробирками. — На лабораторный стол поставь, — указал Одан. Его глаза уже горели холодным огнем, оценивающим предстоящую работу. — Подключу и откалибрую завтра. Сначала — дезинфекция помещения. Он нашел запас микрофибры и с рвением принялся смахивать пыль со стеллажей, создавая серые вихри. Наали тем временем аккуратно распаковал чемодан с компонентами лабораторной установки, расставляя их согласно указаниям Оды. Потом подключили холодильник — он ожил с долгим, жалобным стоном и грохотом компрессора. Наали заглянул в свой шкаф в спальне. — Чистые простыни! — воскликнул он с преувеличенной радостью, вытаскивая смятый комплект в сине-белую полоску. — Ахуенно! Спать будем не на пыльных досках! — Всё бельё — в стирку, — донесся голос Одана из лаборатории. Он появился в дверях, вытирая руки тряпкой, и посмотрел на пустой холодильник, дверца которого все еще зияла. — И продовольственный кризис. — Он поймал взгляд Наали. — Знаю, знаю. «Сейчас всё исправим, босс», — передразнил он, и его губы растянулись в усмешке. Наали ткнул кнопку на ноутбуке, и через секунду квартиру, только что наполненную звуками города и скрипом холодильника, оглушительно заполнили дробь барабанов, волынка и хриплый вокал «Korpiklaani». Наали закрыл глаза, отбивая такт ногой. Одан покачал головой, но не стал просить убавить звук. *** После минимальной уборки и раскладывания вещей они собрались на кухне. Одан включил чайник. — Ладно, — начал он, облокачиваясь о дверной косяк. — Перво-наперво — разведка. — База данных подполья в помощь, — саркастично заметил Наали, листая что-то на телефоне. — По обычным новостям… Ничего интересного. «Пробки на МКАД», «Фестиваль света», «Депутат предложил…» — ну ты понял. Ни слова про странные исчезновения или нападения. — Глупо надеяться на обычные новости, — вздохнул Одан. — Значит, лезем в подпольные чаты. И… — он достал свой телефон. — Может, у Карл есть свежие данные по Питеру? Она следила за Европой и Россией, пока мы были в Японии. — Пиши ей, — кивнул Наали. Его внимание привлекло что-то на экране. — О, а вот и еда! — он ткнул пальцем в телефон. — Закажу-ка нам пиццы, а? Пока ты с Карл переписываешься. Одан лишь кивнул, уже набирая сообщение своей американской коллеге. Наали увлеченно выбирал пиццу и напитки, забыв на время о тварях. Пока Наали занимался возобновлением пищевой провизии, Одан зашел в несколько зашифрованных чатов хантеров. Там царила типичная для подполья смесь деловой информации, сплетен и откровенного трэша. Фильтруя поток, Одан вылавливал ключевое: Сообщение от «Scavenger_SPb»: «…люди в Колпино сообщают о повышенной активности в старых промзонах у Ижорских заводов. Что-то крупное ломилось сквозь заборы. Следы не похожи на Категорию 3, возможно, более сильная. Будьте осторожны.» Сообщение от «NightOwl»: «На рынке (Питерского подпольного базара, вход через склад у Обводного канала) появились свежие клыки и когти. Продавец шепчет, что снял с чего-то очень быстрого и злого в парке Сосновка. Цены кусаются.» Сообщение от «Kris_Hayes»: (Личное) «Од! Добро пожаловать обратно. По Питеру: тихо. Но слишком тихо. За последний месяц только 2 подтвержденных нападения Кат.1 на бомжей у вокзалов. Ничего серьезного. Однако, слух: кто-то слил инфу, что в дренажных коллекторах под Васильевским видели стаю мелких, но агрессивных тварей. Кат.2. Не проверено. Будь осторожен. Рынок сместился к югу, основной вход теперь через автосервис «Валдай» на набережной Обводного. Удачи.» Одан пересказал основное Наали, который как раз встречал курьера с пиццей. Ели они уже на кухне, обсуждая информацию и попивая чай. *** — Колпинская промзона… — размышлял вслух Наали, заедая кусок пепперони чаем. — Это далековато, и если там Кат.3, даже мутировавшая, нам вдвоем без серьезной подготовки лезть — тупая идея. А вот коллекторы под Васильевским… — В его глазах блеснул азарт. — Это ближе. И Кат.2 — то, что надо для разминки после перерыва. — Согласен, — кивнул Одан, протирая руки салфеткой. — Коллекторы — хороший вариант для разминки. Осмотр территории, сбор проб, если повезет — образцы. И главное, подтвердить или опровергнуть информацию. Стая агрессивных тварей — угроза, если они решат вылезти на поверхность в людном месте. Решение было принято. Уборка после ужина прошла быстро. Наали достал и осмотрел свою сияющую после заточки катану, проверил крепления чехла. Одан привел в порядок «Грач», зарядил обоймы специальными патронами. В рюкзак положили: фонари с запасными батареями, аптечку, образцы для сборы, компактный сканер биоактивности, веревку, карабины, бутылки с водой и энергетические батончики. Собравшись и одевшись потеплее, они выдвинулись в путь. Выйдя из дома глубоким вечером, они доехали на метро до станции «Василеостровская». Оттуда пешком по темным, почти безлюдным набережным Васильевского острова. Цель — старый, полу заброшенный сливной коллектор, вход в который, по слухам из чата, находился за зданием бывшего НИИ, недалеко от Смоленского кладбища. Нашли его без особого труда — тяжелая, проржавевшая решетка в стене набережной была частично выломана, образуя лаз, достаточный для человека. За решеткой зияла темнота и несло холодом, сыростью и тем самым характерным запахом стоячей воды, плесени и чего-то гнилостного. — Ну что, свет во тьму? — усмехнулся Наали, включая фонарь на полную мощность. Луч выхватил из мрака мокрые, покрытые слизью и какими-то странными наростами бетонные стены тоннеля. Вода струилась по желобу посередине, глухо журча. — Тише, — шепотом предупредил Одан, включая свой фонарь и сканер. Прибор слабо запищал, показывая невысокий, но явный фон биоактивности впереди. — Фон есть. Иди осторожно. Они двинулись внутрь, шагая по узким, скользким бетонным уступам вдоль стены, избегая воды в желобе. Воздух становился все тяжелее. Лучи фонарей выхватывали из мрака гигантские паутины, сталактиты из налета, груды какого-то мусора. Где-то вдалеке слышалось шуршание и тонкий, писклявый визг. Наали положил руку на рукоять катаны. Одан приглушил свет фонаря, прислушиваясь. — Слышишь? — прошептал он. — Ага. Не один, — кивнул Наали, замедляя шаг. — Мелкие. Много. Сканер Одана замигал чаще, стрелка дрогнула, показывая направление — вбок, в ответвление тоннеля, скрытое за поворотом. Писк и шуршание усиливались, сливаясь в тревожный гул. Они подошли к развилке. Основной тоннель шел прямо, во тьму. Влево уходил более узкий ход, почти полностью затопленный вонючей жижей. Именно оттуда и доносился самый сильный шум. Одан подал знак остановиться. Он присел, направил луч фонаря в боковой ход. Свет скользнул по черной, маслянистой поверхности воды… и выхватил из темноты десятки пар крошечных, горящих злобным красным светом глаз, смотрящих на них из-под сводов и из щелей в стенах. Что-то большое и темное шевельнулось в глубине, подняв волну на поверхности зловонной лужи. Раздался громкий, шипящий рык, заглушивший на мгновение писк мелких тварей…