ГЛАВА XXXX: ПОХОРОНЫ БОГА

B.y Nesabydy - MaGo Studio TGK 16/25 Тишина после бури всегда кажется неестественной. Особенно когда буря длилась год. На месте, где ещё несколько часов назад кипела битва, теперь было пусто. Выжженная земля медленно остывала, потрескивая и выпуская в багровеющее небо тонкие струйки пара. Санитары, сменяя друг друга, выносили раненых. Счетоводы в штабах уже начинали подсчитывать потери, раскладывая смерти по полочкам статистики. Боруто стоял на краю кратера, который сам же и создал, и смотрел вдаль. Его лицо больше не было механической маской — после возвращения воспоминаний, после убийства Цуки, после всего, что он видел и сделал, в его глазах появилась та самая пустота, которая страшнее любой ярости. Это была пустота человека, который понял слишком много. Сзади послышались шаги. Тяжёлые, с хриплым дыханием. — Ты собираешься уходить, — не спросил, а констатировал Саске. Он был перемотан бинтами, левая рука висела на перевязи, на лице запеклась кровь, но Риннеган, хоть и потускневший, смотрел остро и ясно. Он не спрашивал. Он утверждал. — Да, — ответил Боруто, не оборачиваясь. — Совет Старейшин уже обсуждает мой статус. Для них я — угроза. Для части деревни — чудовище. Для другой — спаситель. В любом случае, моё присутствие здесь провоцирует раскол. — И куда ты пойдёшь? — Искать ответы. Кодекс, который отдала Цуки, содержит неполную информацию. Нужно найти полную версию. И нужно понять, кто такой отец Ишики и когда он появится. Саске молчал долго. Потом сделал шаг вперёд, вставая рядом с ним на краю кратера. — Я пойду с тобой. Боруто наконец повернул голову. В его взгляде мелькнуло удивление — первая эмоция за этот долгий день. — Твои раны. Твоя семья. Твой долг перед деревней. — Моя семья… — Саске усмехнулся, но усмешка вышла горькой. — Моя семья как раз и отправляет меня. Я говорил с Сакурой.

***

**Флэшбек: Лазарет Конохи.** Сакура, вся в чужой крови, устало опустилась на край койки, где лежал Саске. Она обработала его раны, наложила повязки, ввела обезболивающее. Её руки, такие сильные и нежные одновременно, дрожали от усталости, но двигались с привычной точностью. — Ты собираешься с ним, да? — спросила она тихо, не поднимая глаз. Саске молчал. Он никогда не умел врать ей. — Я знаю этот взгляд, — продолжила Сакура, и в её голосе появилась та самая странная смесь — печали и светлой, тёплой грусти. — Я видела его много лет назад, когда ты собирался уходить в своё искупление. Тогда я плакала. Просила остаться. Умоляла. Она подняла глаза, и в них блестели слёзы, но на губах играла улыбка. — А теперь… теперь я понимаю. Иногда, чтобы защитить тех, кого любишь, нужно уйти. Иногда путь искупления лежит не рядом с ними, а в стороне. — Она взяла его руку в свои. — Только, Саске… вернись. Пожалуйста. Не ради деревни. Не ради долга. Ради нас. Ради Сарады. И ради себя. Саске сжал её пальцы. — Вернусь. Сакура улыбнулась сквозь слёзы и тихо добавила: — Знаешь… что-то мне это напоминает. Только тогда я ждала тебя, а ты — так же исчезал. А теперь, Боруто на твоем месте, а наша дочь на моем. Мир сошёл с ума. ***Конец флэшбека.** *

***

Боруто выслушал молча. Потом кивнул. — Твоя скорость восстановления ниже моей. Ты будешь меня замедлять. — Знаю. — Твои текущие боевые возможности на 67% ниже моих. — Знаю. — Ты можешь не вернуться. Саске посмотрел ему прямо в глаза — в один синий, в другой золотой. — Знаю. Но я видел, как ты убил Цуки. Не потому, что хотел. Потому что она просила. Потому что это был единственный способ освободить её. Ты не чудовище, Боруто. Ты — человек, который делает чудовищный выбор, потому что никто другой не может. И если ты сейчас уйдёшь один, ты потеряешь последнее, что в тебе осталось человеческого. Я не позволю. Боруто долго смотрел на него. Потом, впервые за весь разговор, в его глазах мелькнуло что-то, похожее на… благодарность? — Хорошо. Но ты будешь слушаться моих приказов. И если я скажу бежать — ты побежишь. Даже если я остаюсь. — Договорились.

***

Они спустились с кратера вместе. У подножия их ждали. Наруто стоял, опираясь на плечо Химавари. Седьмой Хокаге выглядел так, будто постарел на десять лет за один день. Его глаза, всё ещё полные той самой упрямой надежды, смотрели на сына. — Ты уверен? — спросил он тихо. — Да, — ответил Боруто. — Так будет лучше для всех. Наруто шагнул вперёд и обнял сына. Крепко, по-отцовски, не стесняясь слёз, которые текли по его щекам. — Ты всегда будешь моим сыном, — прошептал он. — Каким бы ты ни стал. Что бы ты ни сделал. Возвращайся. Боруто не ответил. Но его рука, на секунду, коснулась спины отца в ответном жесте. Химавари подбежала следом, вцепилась в брата, уткнулась лицом ему в грудь. — Ты обещал, что больше не уйдёшь, — всхлипнула она. — Я обещал, что вернусь, — мягко поправил Боруто, и в его голосе впервые за долгое время прозвучали тёплые нотки. — И я всегда возвращался. Вернусь и сейчас. Сарада стояла чуть поодаль. Она не плакала. Она смотрела на него своим Шаринганом, будто пыталась запомнить каждую чёрточку, каждый изгиб его ставшего чужим лица. — Береги его, отец, — сказала она тихо, обращаясь к Саске. — И себя береги. Саске кивнул. Подошёл к дочери, на секунду прижал к себе, коснулся губами её макушки. — Я горжусь тобой, — прошептал он. — Всегда. Сарада не выдержала — слезы брызнули из глаз. Но она быстро вытерла их и отошла назад, уступая место. Последней подошла Сакура. Она обняла мужа, долго, крепко, и прошептала ему на ухо: — Ты обещал вернуться. Я буду ждать. Сколько нужно. Потом она повернулась к Боруто. И неожиданно для всех — улыбнулась. Той самой улыбкой, которой когда-то провожала Саске. — Знаешь, Боруто, — сказала она тихо. — Ты очень похож на него. Не внешне. Упрямством. И тем, как берёшь на себя чужую боль. Береги его. И себя. Боруто смотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на удивление. — Я… постараюсь, — ответил он. Впервые за долгое время его голос дрогнул.

***

Они ушли на рассвете. Две фигуры — одна в чёрном плаще, другая перемотанная бинтами, но всё ещё твёрдо стоящая на ногах — растворились в утреннем тумане, направляясь туда, где никто, кроме них, не мог найти ответы. Коноха провожала их молчанием. Слишком много было сказано за последние дни. Слишком много смертей, слишком много потерь, слишком много вопросов без ответов. Наруто стоял на стене, глядя вслед уходящим, и в его голове звучали слова, сказанные когда-то давно, в другой жизни, другим человеком: *«Я не стану тебя останавливать. Но если ты собьёшься с пути… я приду и приведу тебя обратно. Даже если мне придётся сломать тебе все кости».* Он улыбнулся сквозь слёзы. История повторялась. Но теперь он был на другой стороне. Теперь он был тем, кто отпускает. — Возвращайтесь, — прошептал он ветру. — Пожалуйста. А ветер, холодный и равнодушный, лишь шелестел листвой, унося его слова в туман, где две тени уже почти исчезли из виду.

***

**В госпитале Конохи.** Сакура сидела у окна в палате, где отдыхала Сарада после бессонной ночи. Девушка спала, уткнувшись лицом в подушку, и даже во сне её брови были нахмурены. Сакура смотрела на дочь, и в её голове всплывали картины из прошлого. Молодой Саске, уходящий в темноту. Её слёзы, её мольбы. А потом — его возвращение. Не сразу. Не легко. Но он вернулся. Она погладила Сараду по голове и тихо, одними губами, прошептала: — История повторяется, малышка. Но знаешь, что я поняла за эти годы? Иногда отпустить — это и значит любить. Они вернутся. Оба. Потому что им есть куда возвращаться. За окном вставало солнце, окрашивая небо в розово-золотистые тона. Первый мирный рассвет за долгий год.

***

**Где-то на востоке, в тумане.** — Ты как? — спросил Саске, когда они отошли достаточно далеко. Боруто шёл впереди, его фигура казалась неестественно прямой даже для шиноби. — Функционирую, — ответил он механически. Потом помолчал и добавил тише, почти неслышно: — Но внутри… странно. Пустота. И одновременно больно. Это… неэффективное состояние. Саске усмехнулся. — Добро пожаловать в клуб, — сказал он. — Это называется «быть человеком». Со временем привыкаешь. Но легче не становится. Они шли молча. Дорога впереди была длинной. А ответы — такими далёкими. Но они шли. Вдвоём. Учитель и ученик. Отец и тот, кто стал ему почти сыном. Два изгоя, два меча, два сердца, бьющихся в унисон с одной целью: **Найти правду. И вернуться домой.**

Конец главы.