Искусство падения

Бывшая Принцесса Льда. Когда-то моя жизнь была идеально отточенным пируэтом на идеально гладком льду. В три года мама привела меня на каток, и я влюбилась. Не в принцев из сказок, а в свист ветра в ушах на безумной скорости, в хрустальную крошку, взлетающую из-под коньков, в головокружительную легкость прыжка. Фигурное катание стало моим всем. Тренировки по шесть часов в день, диеты, сборы, первые места на юниорских соревнованиях. Мне пророчили олимпийское золото. Я была «принцессой льда», и мне это чертовски нравилось. А потом в один миг всё закончилось. Проклятое падение на, казалось бы, простом тройном тулупе. Неловкий щелчок, который был слышен на весь каток. Разрыв крестообразной связки. Врачи, операция, долгая реабилитация и вердикт: «О большем спорте можешь забыть, девочка. Тебе повезло, что вообще ходить будешь». В пятнадцать лет моя жизнь, такая яркая и стремительная, резко затормозила до скорости «обычного подростка». Школа, дом, гулянки. Прежние «друзья» по спорту растворились, как лёд под солнцем. Осталась куча приятелей, с которыми можно потусить, но по-настоящему близкой стала только Мелана. Она, вечно закопанная в своих учебниках, была моей полной противоположностью — спокойной, целеустремлённой, знающей, чего хочет. И в её обществе я хоть на время забывала, что моё «хочу» навсегда осталось на том проклятом льду. Мой нерастраченный адреналин и злость на весь мир требовали выхода. И я его нашла. Сначала это были уличные драки — я отлично дерусь, оказалось, спортивная координация никуда не делась. Потом подпольные бои без правил для девушек. Там не было грации фигурного катания, только грубая сила, боль и свист воздуха мимо уха. Я выигрывала. Часто. Среди местных пацанов у меня был огромный авторитет — мало кто мог победить «бывшую фигуристку» с кулаками и ногами, отточенными годами тренировок. Я научилась стрелять — папа водил в тир, и у меня оказался врожденный талант. Я быстро бегала. Но была одна проблема — та самая травма. Я очень быстро выдыхалась. Моё тело, привыкшее к долгим изматывающим нагрузкам, теперь сдавалось через пятнадцать минут жестокого напряжения. Когда Мелана позвонила с этой бредовой идеей про «миллион долларов», я сразу поняла — это ловушка. Кончится всё плохо, на сто процентов. Но в её голосе было такое отчаяние, такая безысходность, что я не смогла отказать. Она всегда была для меня якорем, а сейчас сама нуждалась в поддержке. Ну, а если честно... Мне было дико любопытно. Авантюризм и жажда острых ощущений зашевелились во мне, как старый добрый зуд. «Ладно, Милк, — сказала я. — Развлечёмся». --- Когда этот здоровяк с лицом бульдога воткнул нам шприцы в шею, у меня в голове промелькнуло лишь: «Ну я же говорила!» А когда я очнулась, первым чувством была не боль, а дикая, животная ярость. Голова раскалывалась, тело было ватным, но сквозь пелену тошноты я поняла главное: на нас была какая-то чёрная униформа. И нас везут куда-то, как скот. «Какого черта этот мудила нас переодел?!?!» — эта мысль пронеслась в мозгу с силой урагана, на секунду затмив даже страх. Это было самое унизительное. Нас не просто обманули и похитили — с нами обошлись как с вещами. Раздели, пока мы были без сознания, нарядили в свои дурацкие костюмчики. Гнев пылал во мне жарче, чем любая боль. Потом двери открылись, и мы увидели их. Двадцать пять таких же перепуганных, злых и потерянных подростков в одинаковых чёрных одеждах. И в этот момент ярость сменилась леденящим осознанием. Это не игра. Это что-то гораздо, гораздо хуже. Я посмотрела на Мелану. Она была бледная как полотно, но в её глазах я увидела не панику, а тот самый хирургический огонёк, который я так часто видела, когда она решала задачи. И этот взгляд заставил меня собраться.«Ладно, — подумала я, сжимая кулаки и чувствуя, как адреналин потихоньку прогоняет ватность в ногах. — Раз так, то играем по-настоящему. Посмотрим, кто кого». Мои старые бойцовские рефлексы проснулись. Здесь не будет судей и зрителей. Здесь будет только победа. Или смерть.